Часовщик - 2

Глава 20

Глава 20

Колычев молча барабанил пальцами по столу, задумчиво рассматривая меня и тяжело дыша. Защиту в кабинете он уже отключил, ауру убрал. Его убедили то ли мои слова, то ли демонстрация силы. Это было не так уж и важно. Мне не хотелось окончательно портить отношения с мастером. Признаюсь честно, я уважал Матвея Фёдоровича – и как человека, и как хорошего специалиста. Его мнение мне было не безразлично, и я по-прежнему считал, что у него есть чему поучиться.

При всём при этом первым начинать разговор я не собирался. Это должно быть его решение: оставить меня в учениках и попытаться вернуть взаимное доверие и уважение или продолжать лелеять свои гордость с подозрительностью, и наши отношения на этом закончатся.

Когда лицо мастера приобрело привычный оттенок, он, проведя рукой по столу, начал разговор:

– Этот стол мой отец купил на аукционе примерно шестьдесят лет назад. Ещё три года у него ушло на то, чтобы восстановить руну, которой на тот момент было не меньше ста лет, – Колычев повернулся к окну, взял с подоконника графин и стакан. Наполнив его, осушил почти до дна парой глотков. – Ты сумел обойти её за пару минут, – он по-прежнему сверлил меня взглядом, но без прежней ярости и подозрения. Скорее, с любопытством и уважением.

– Мне хорошо знакома подобная руна, – пожал я плечами.

Я не стал ему говорить, что для понимания рун мне требуется не так много времени, как местным магам. Хотя я и знаком всего лишь с несколькими, но у меня уже сложилось понимание, что это проблема глобальная. В магической школе не обучают самому важному – языку, на котором рисуют ядра рун.

– Знакома, – хмыкнул он недоверчиво, – даже если ты выучишь сотню рун, а в библиотеке гильдии магии их не одна тысяча, подчинить её себе за пять минут… – Матвей Фёдорович покачал головой и стёр с подбородка остатки воды. – Не представляю, как это может работать! – закончил он.

– Пусть это останется моим секретом. Или считайте, что у меня имеется суперспособность на понимание рун, – улыбнулся я в ответ.

Мне действительно было достаточно максимум пары часов, чтобы справиться с особо сложной руной. Это не значит, что за это время я смогу понять её на достаточном уровне, чтобы воспроизвести. Однако с помощью высокой силы воли и немаленького магического источника, а так же очень большого опыта, мне достаточно и небольшого понимания, чтобы укротить руну. Конечно, если речь не идёт об изделии, вышедшем из рук магистра или архимагистра.

– Ты весь состоишь из секретов. Это напрягает, – честно признался Колычев. Было видно, что он так и не решил, как ко мне относиться.

– Вы же убедились, что я не враг вам. С руной правды я ничего не делал. Она и сейчас работает, – я кивнул на статуэтку льва, – зла я вам не желаю. А насчёт рун... у меня складывается впечатление, что рунологи не до конца понимают свой предмет. Это всё равно, что дать дикарям пистолет. Если они его ни разу не видели, максимум, что смогут придумать, – колоть им орехи. Если показать дикарям, куда нажимать и как направлять дуло, они смогут выстрелить и даже, при должном везении, попасть в цель. На мой взгляд, многие мастера примерно на этом уровне и застряли. Они знают, что это пистолет, знают, что есть спусковой крючок, что если нажать на него, – из дула вылетит пуля, и всё.

– А ты на каком уровне? – Колычев, заинтересованный моей аналогией, подался вперёд.

– Следующий уровень – это умение разобрать пистолет, почистить его и собрать обратно. Суметь перезарядить обойму. Понимать механику происходящего. Что такое порох, капсюль, пуля... Это примерно мой уровень. Можно пойти дальше, и я к этому стремлюсь. Самому делать патроны и научиться стрелять метко, навскидку, в любой ситуации. Согласитесь, даже такое простое дело требует долгой тренировки.

– То есть ты хочешь сказать, что и сам пока не достиг максимума? – с лёгкой полуулыбкой уточнил мастер. В его голосе слышалась ирония.

– Конечно, – кивнул я в ответ, – я освоил пистолет на хорошем уровне, но есть ещё автомат, снайперская винтовка, да тот же ножевой бой. Хотя он и не так технологичен, но требует большого мастерства, – теперь уже я добавил ирони. в интонацию.

– И что я могу тебе дать? – Задумчиво разглядывая меня произнес Колычев. На мой взгляд, мыслил он в правильном направлении.

– Похоже, больше, чем я считал изначально. Ваше мастерство меня впечатлило. Да и ту же руну «гармонии» выучить без наставника оказалось весьма проблематично, – ему явно пришлись по душе мои слова, – думаю, вы немало знаете рун, которые мне были бы интересны.

В ответ Матвей Фёдорович самодовольно улыбнулся, явно приходя в себя и ощущая под ногами твёрдую почву.

– Как минимум, пару десятков рун на должном уровне я знаю и готов с тобой поделиться этими знаниями, – гордо заявил он.

– Но... – прервал я затянувшуюся паузу: мастер явно не договорил.

– Мне хотелось бы, чтобы и ты со мной поделился знаниями. Как-то не верится, что твоё понимание – лишь талант, – его глаза хитро блеснули.

Должен отдать должное, Колычев сразу почувствовал свою выгоду и решил пересмотреть условия нашего сотрудничества. Его слова заставили меня задуматься. Имеет ли смысл делиться с ним алфавитом? Создавать конкурента своими руками?

Правда, не уверен, что алфавит поможет. Слишком уже закостенелое сознание у местных магов. У нас совершенно разный принцип работы с рунами. В целом, я рад был бы поделиться своими знаниями. В моем прошлом мире это считалось правильным. Конечно, многие роды хранили свои секреты, но этим занимались, как правило, боевики, а не рунологи. Понятно, у большей части старых родов имелись родовые тайны, которые позволяли им достигать глубокого понимания. Но при общедоступной информации находились таланты, которые могли заткнуть за пояс даже их. И это правильно. Каждый талант работал на процветание королевства, не давая аристократам излишне возвеличиваться. Всегда нужна свежая кровь, чтобы королевство не превратилось в болото.

– Я так понимаю – подобные кабинеты есть у большинства аристократов? – поинтересовался я, ещё раз обведя помещение, наполненное рунами, взглядом. Моя попытка уйти от прямого ответа увенчалась успехом. Было видно с какой гордостью относится к своему кабинету Матвей Федорович, так что мой вопрос заставил его расправить плечи.

– Ты правильно понимаешь, – важно кивнул Колычев, – такие кабинеты создаются десятилетиями. Я сам принимал участие во многих подобных проектах. Конфигурации подобных мест являются одним из важнейших секретов каждого рода. Взломать защиту практически невозможно. Чтобы пройти внутрь, потребуется десяток мастеров-рунологов с совершенно разной специализацией. Кроме кабинетов, есть ещё хранилища, которые тоже имеют сильную защиту. Безопасность главы и ценностей рода… – Он развёл руками.

– Как всё серьёзно, – согласился я.

– Я слышал, что есть мастера, которые могут видеть руны без специальных очков. Но им всем далеко за шестьдесят лет. Как тебе это удаётся? – Колычев сменил тему, но в его тоне слышалось скорее любопытство, чем подозрение.

– Просто вижу, и всё, – ответил я нейтрально, но не учёл, что лев на столе Матвея Фёдоровича продолжал активно сканировать пространство. Его глаза приобрели жёлто-красный оттенок – реакция на полуправду. Колычев тоже заметил это и ухмыльнулся:

– Не хочешь раскрывать все свои тайны? Ты явно знаешь, в чём секрет! – продолжил он допытываться.

– Знаю, но для меня это умение пока недоступно, – признался я. Работа с астральными рунами требовала не только умения, но и очень мощного источника, близкого по уровню к архимагистру. Даже с моими темпами роста, боюсь, я не скоро достигну подобного уровня, – и вы пока не справитесь. Это астральное заклинание, – пояснил я и мастер согласно кивнул признавая мою правоту. Правда, от моего ответа у него наверняка появилось куча дополнительных вопросов. В этом мире были маги работающие с астралом, но их число исчислялось единицами и как у простолюдина, без рода без племени могло быть установлена подобная руна? Но он сдержался боясь нарушить тонкое равновесие наших отношений.

Мы ещё некоторое время помолчали, Матвей Фёдорович чувствовал неловкость, которая повисла между нами, и в этом была целиком и полностью его вина. Мог бы и нормально пообщаться, а не устраивать этакую театральную постановку с угрозами и наигранным гневом.

– Меня мучает один вопрос, – я посмотрел на Колычева. Раз уж он спросил все что хотел, теперь настала моя очередь, – вот объясните мне, зачем кому-то засылать к вам шпионов? В чём вы меня подозреваете? Просто не понимаю.

– Я один из сильнейших рунологов, – гордо выпрямившись, произнёс мастер, свысока поглядывая на меня, – мои руны стоят в кабинетах и переговорных комнатах влиятельных родов. Я принимал участие и в работе с сокровищницами. Понятное дело, я видел немало рун и представляю, как устроены некоторые из них. При желании даже смогу найти слабые места. Эти сведения могут стоить очень больших денег. Да просто взломать руну тишины и подключить подслушивание в один их кабинетов... Тоже дорогого стоит! Такие версии тебя устроят? – он улыбнулся, а потом решил добавить, – или возможно, ты просто талантливый проходимец, и решил стать главой рода Колычевых? Ведь достаточно жениться на моей дочери и устранить меня. Но учти – это сделать ой как не просто! – Он погрозил мне пальцем.

– Богатая фантазия, – кивнул я, вспомнив один из наших с ним разговоров, – но весьма далёкая от реальности и не подтверждённая ни одним фактом. Ничем не обоснованная. Скажу прямо: мне подобные подозрения в свой адрес неприятны. Я честно работаю и не давал никаких оснований так к себе относиться. Ваше наследство, как и ваша дочь меня не интересуют. Подслушивать в кабинетах, тоже, – я ответил максимально серьезным тоном, показывая свое отношение к подобному.

– Ты слишком талантлив и очень много знаешь, – попытался возразить мастер, но вызвал лишь улыбку.

– Теперь талант считается основанием для подозрений? У меня вот девушка знакомая – талантливый зельевар. В чём бы мне её теперь заподозрить? – Я напоказ задумался, потирая подбородок. Не то, что я пытался обратить все в шутку, но разговор начал утомлять. Я ответил на все вопросы и получил ответы на свои. Пора заканчивать этот фарс.

– Хватит, – устало махнул рукой Матвей Фёдорович и поднялся из-за стола, – приношу свои официальный извинения. Я был неправ, – он слегка наклонил голову, – надеюсь, на этом наши разногласия исчерпаны?

– Принимаю! – Я поднялся из кресла и кивнул в ответ. – Тогда, учитель, перейдём к делу! Чем мне предстоит заниматься?

Колычев сразу принял вид строгого учителя:

– Ты освоил руну защиты? – спросил он и тут же улыбнулся: видимо, вспомнил, как я прошёл сквозь защиту его стола. – Н-да… в общем, идём, спустимся в мастерскую. Покажу, над чем мы работаем.

– И обсудим условия... – добавил я, напоминая, что мы обговаривали наши отношения. Я не просто ученик, который будет бесплатно пахать на него, а полноценный партнёр, и должен получать за свою работу нормальную оплату.

Спустившись по лестнице, мы прошли в одну из дверей и оказались в мастерской – большой комнате, заставленной столами. Яркое освещение заставило меня на миг зажмуриться – уж слишком резким получился переход.

За одним из столов сидел парень лет двадцати пяти. При виде Матвея Фёдоровича он моментально вскочил на ноги и поклонился.

– Здравствуйте, учитель! – произнёс парень почтительно и уставился на меня.

– Знакомьтесь, – тон Колычева был снисходительным, – мой ученик, Пронин Виктор, а это, – он повернулся ко мне, – мой второй ученик, Максим Андер.

Мы пожали друг другу руки, при этом лицо Виктора явно не выражало удовольствия. Похоже, во мне он видел, скорее, конкурента, чем коллегу. Да и мой возраст наверняка наводил на вопросу, за какие такие заслуги меня приняли в ученики. На пальце Виктора было кольцо дворянина, и поглядывал он на меня несколько свысока, хоть и с опаской.

Матвей Фёдорович провёл для меня небольшую экскурсию. Показал оборудование и готовые артефакты.

В мастерской, в основном, изготавливали браслеты защиты. Именно на них сконцентрировался Виктор. На столе лежали различные заготовки: от простых, из красивого полированного металла, до очень дорогих – с замысловатой резьбой по золоту и серебру.

Руны защиты были трёх уровней. Самый сложный ставился на наиболее дорогие браслеты.

– Это мой стол, – подошёл Колычев к столу, заставленному заготовками из резных камней, – а это будущие артефакты с куполом тишины.

Он взял один из камней в руки. Надел очки артефактора. Сосредоточился и, проведя рукой по камню, внёс в него руну тишины.

– Вы – настоящий мастер! – раздался голос Виктора, который стоял за моим плечом и через очки наблюдал за действиями Матвея Фёдоровича. Парень снял очки и повернулся ко мне:

– Учитель настолько глубоко знает руну, что сразу создал её внутри артефакта! – пояснил он мне свысока. Я был без очков и, по его мнению, не мог осознать всё величие и мастерство нашего учителя.

– Неплохо, – кивнул я, глядя на гордо взиравшего на нас Колычева. – Радиус три метра? – Я взял артефакт и покрутил его в руках. В принципе, повторить подобный фокус особо труда не составит. Я, наверное, десяток рун могу сплести, не рисуя их заранее. Достаточно держать весь узор в голове.

– «Неплохо»? – фыркнул Виктор. – Да это высший пилотаж!

Я решил с ним не спорить: не стоит ронять престиж мастера перед его учеником. Руна-то простая. Без особых защитных узоров. Одноразовая. Активация просто подачей энергии. Работает минут десять-пятнадцать. Те же руны защиты, что ставились в мастерской на браслеты, были на порядок сложнее. Я уж молу о стационарной руне, на которой специализировался мастер.

– Можно? – Я взял в руки один из недорогих браслетов-заготовок. Увидев, что Колычев одобрительно кивнул, сосредоточился на нём.

Защитная руна. Ничего сложного. В любом мире она очень часто используется. Не только в качестве защиты от атаки. Её предназначение гораздо шире. Например, можно использовать на одежде и не опасаться дождя и сильного ветра. Слабая руна защитит механизм часов от повреждения...

В случае атаки я с закрытыми глазами мог создать заклинание защиты. Для боевых магов руны были сильно упрощёнными, и работа с заклинаниями доводилась до автоматизма.

Прикрыв глаза, я нарисовал в голове одну из рун, что присылал мне Колычев. Со всеми узорами, что обрамляли её. Это было непросто, но я справился. Направив магическую энергию в артефакт, я практически моментально выжег её внутри браслета.

– Готово, – я протянул своё изделие Колычеву, с лица которого моментально слетела довольная улыбка. Мастер, забрав браслет, внимательно осмотрел его через свои очки.

– Что же, – с достоинством заявил он, – вижу, моё обучение не прошло даром, и ты хорошо справился с домашним заданием.

– Благодарю, – теперь уже я снисходительно кивнул, с достоинством принимая скупую похвалу.

На этом первый осмотр мастерской закончился. Под недовольным и озадаченным взглядом Виктора мы покинули здание.

Пару дней Колычев мне дал на «обжиться», пообещав не загружать пока работой. Этих дней мне хватило, чтобы понять, что жить в доме на территории учителя совершенно неудобно.

Начну с того, что, чтобы поесть, мне надо было идти в главное здание, на кухню, к точно назначенному времени. Там была небольшая столовая для слуг. Так как я по статусу вроде как выше прислуги, мне выделялось отдельное время, когда меня ждали к столу. Есть в обеденном зале дома мне не полагалось, а Колычев постоянно мотался по своим делам или обедал и ужинал с гостями, так что за три дня я всего один раз разделил с ним завтрак.

Вторая проблема оказалось в сложности выхода в город. Это Матвею Фёдоровичу было хорошо. Сел на катер, три минуты – и ты уже в центре. В случае непогоды или холодов из гаража выезжала машина. Путь через посёлок и мосты занимал минут двадцать.

Была возможность вызвать такси. Но в посёлок, где жили аристократы, дешёвые машины не запускали, а вызывать вип-такси, чтобы просто выбраться в город, было накладно и не по статусу.

Когда я пожаловался Колычеву, он лишь удивлённо посмотрел на меня:

– У нас часто прислуга ездит на машине в город. То продукты закупить, то еще что-то по мелочи. Можешь с ними ездить, – после моих слов, что это не слишком удобно, он предложил другой вариант, – В гараже десяток велосипедов. Выбери любой – и всё!

Его решение, наверное, было гениальным. Но не для меня. На лошадях я мог ездить, не испытывая никаких проблем, но освоить велосипед оказалось той ещё задачей. Так что в один из свободных дней я веселил прислугу, пытаясь приручить это двухколёсное средство передвижения. В итоге вышел победителем из нашего сражения, заработав пару синяков и царапин.

Путь в город на велосипеде занимал чуть больше тридцати минут. Моё тело было напряжено до крайней степени. Я с завистью смотрел вслед велосипедистам, которые с лёгкой улыбкой обгоняли меня.

И третья причина, по которой я не желал оставаться в особняке Колычева, – это назойливость местной прислуги. В первый же день ко мне заявилась уборщица. Несмотря на то, что я был в одних трусах, она без стука зашла в дом и начала сноровисто работать шваброй, что-то бурча под нос про разных растяп, которые только и делают, что мусорят!

Все мои просьбы выйти и не убираться словно разбивались о каменную стену. У женщины есть обязанности, регламент, расписание... В общем, много чего, и мои слова и желания не в состоянии ничего изменить.

Кроме того, мне было тесно и неуютно в этом домике, так что желание найти нормальное жильё, в котором я был бы единоличным хозяином, созрело во мне достаточно быстро.

Всю следующую неделю я днём работал в мастерской Колычева, а по вечерам гулял по городу и смотрел предлагаемые варианты съёмных квартир.

Распорядок у меня сложился следующий. Подъем в семь утра. Затем зарядка, медитация в комнате, наполненной энергией из моего накопителя. В девять утра завтрак. К одиннадцати я приезжал в мастерскую.

Официальные рабочие часы магазина были с двенадцати до двадцати. Виктор приходил к десяти и больше занимался не рунами, а административными задачами. Заказать недостающие материалы, разобраться с заказами и упаковать их. Защитные браслеты расходились по всей империи. Многие магазины закупали у Колычева их десятками. По его словам, после окончания ученичества, он собирался продолжить работу у мастера уже не только, как артефактор, но и как помощник владельца магазина. Только вот глядя на его суетливые движения и желание во всем угодить Колычеву я недовольно качал головой. Матвей Федорович весьма умен и наверняка всё видит и понимает. А кроме этого, в нем присутствует хитрость и деловая хватка и, похоже он просто использует Виктора по полной, даря ему ложные надежды. Но, это не мое дело и в их отношения я встревать не собирался.

Придя с утра в мастерскую, я первым делом садился пить чай приходя в себя после дороги на велосипеде. Ну а затем принимался штамповать артефакты. На самом деле, это не такое скучное занятие, как может показаться со стороны. С каждым изделием я повышал свой контроль над магией и улучшал воображение вместе с пространственным мышлением, пытаясь держать в уме сразу два заклинания и одновременно делать два артефакта.

За пять дней я перешёл с более простой версии первого уровня щита на второй. Третий уровень мне пока не давался. Конечно, я мог использовать, как и Виктор, специальный маркер и чертить им нужную руну, но это было бы слишком просто и не несло в себе никакого вызова.

Виктор со мной практически не общался, решив, что пусть я и талантлив, но всё равно не ровня ему. Он-то уже двадцатипятилетний парень, родовой боярин. Большой мастер в будущем. До собственной печати Виктору осталось всего полгода. Так что тратить своё время на общение с шестнадцатилетним неучем было выше его достоинства. Поэтому обычно парень делал вид, что меня просто не существует. Вначале пару раз пытался покомандовать мной, но тут уже я его проигнорировал, и он быстро успокоился. В принципе, Виктор – парень неплохой, и даже иногда что-то мне подсказывал. Но общих тем у нас особо не было.

Сам Колычев обычно приезжал в магазин к пяти часам вечера и сидел до восьми-девяти часов, иногда общаясь с клиентами в своём кабинете, но чаще за столом с нами, в мастерской, делая наиболее сложные артефакты.

Его метод обучения был прост. Когда в руках мастера была заготовка, а на бумаге – схема будущего артефакта, он звал к себе нас с Виктором и начинал объяснять, что делает и для чего. Никакой глубокой теории – только голая практика. На вопросы отвечал охотно, помогая разобраться, если что-то было непонятно.

Пока ничего нового я не узнал, да и руна «гармонии» мне по-прежнему не давалась. Но, с другой стороны, я и не спешил собирая знания по крупинкам и с каждым днем все лучше понимая работу рунолога в этом мире.