ГЛАВА IX

Он стоял на ногах, но кто-то его поддерживал. В глазах пульсировала боль, волнами подступала начавшаяся где-то глубоко тошнота. Все выпитое за обедом вновь стояло в горле, и он чувствовал, что его сейчас стошнит. Он смог нагнуться, так как его держали под руки.

Ему стало немного лучше, и он увидел, что человек, поддерживающий его, одет в полицейскую форму. С ним был еще один полицейский. У обочины стояла машина. Полицейский помог Питу добраться до нее, открыл заднюю дверцу и сказал:

— Ну, залезайте.

Сам он сел с ним рядом, а другой уселся на переднем сиденье и завел мотор.

Машина тронулась, и Пита снова замутило, но на этот раз ему удалось подавить тошноту. Мимо окон проплывали расплывчатые огни. Он закрыл глаза, откинулся назад и забылся. Вдруг машину перестало трясти, и Пит услышал, как открыли дверцу. Полицейский почти волоком вытащил его из машины, но, когда ноги Пита коснулись земли, оказалось, что он может стоять. Он глубоко вздохнул и огляделся.

Они стояли перед зданием суда. Полицейский помог Питу спуститься по лестнице, и, миновав мрачный пустынный коридор, эхом отзывающийся на их шаги, они вошли в полупустую комнату. Там стояло несколько стульев и высокий стол, за которым восседал полицейский с сержантскими нашивками на рукаве и пил кофе из картонного стаканчика. Он окинул их скучающим взглядом. Полицейский, сопровождавший Пита, отпустил его руку.

— Кажется, подрался. У него голова пробита, но, по-моему, все обошлось.

— Меня кто-то спихнул со ступенек, — сказал Пит. Сержант не обратил никакого внимания на его слова.

— Где вы его подобрали? — спросил он у полицейского.

— На Мейн-стрит, около Шестой, перед зданием Музыкальной компании Миллера. Он лежал на тротуаре без сознания.

— Ясно. — Сержант перевел взгляд на Пита. — Как ваша фамилия?

— Пит Маркотт.

— Маркотт? — переспросил сержант. — Вот оно что! Мы о вас слышали. Где вы живете?

— В отеле «Уиллетс».

Сержант сделал в журнале запись. Это был старый человек с дряблым лицом и реденькими седыми усиками. Писал он очень долго.

— Я себя неважно чувствую, — сказал Пит. — Можно мне сесть?

Полицейский подставил ему стул. Пит сел, закрыл глаза и, снова почувствовав тошноту, поспешно открыл их.

Сержант перестал писать.

— Ну, что вы нам скажете? — обратился он к Питу.

— Я работал в своем кабинете на УЛТС. Когда я вышел и стал спускаться по лестнице, кто-то столкнул меня и я упал.

— Что значит, вас кто-то столкнул? Кто это был?

— Не знаю. Свет не горел. Была кромешная тьма.

— А как вы очутились на тротуаре?

— Я не знаю. Не помню.

— В котором часу вы вышли из кабинета?

— Чуть позже одиннадцати.

— Вы что, просиживаете там до одиннадцати ночи?

— Сегодня — да.

— Там был еще кто-нибудь?

— Никого.

— Вы утверждаете, что на станции, которая заканчивает свои передачи в полночь, не было, кроме вас, ни одного человека?

Питу делалось все хуже.

— Там был еще один человек, — сказал он, — диктор-механик. Он находился в контрольной студии и даже не знал, что я на станции.

— Держу пари, он это не знал. — Сержант обратился к полицейскому: — Как вы думаете, он был пьян?

— От него попахивает, — ответил тот.

— Я не был пьян, — возразил Пит.

— Но вы ведь выпили накануне? — допытывался сержант.

— Я выпил немного за обедом.

— С вами был кто-нибудь, когда вы пили?

— Да, одна девушка. У меня было свидание.

— А, так значит, вы не были в кабинете! Вы были где-то с дамой.

Мозг Пита отказывался работать.

— Я не был пьян, — настойчиво повторял он. — Я был в своем кабинете. Кто-то спихнул меня с лестницы.

— А что вы скажете о вчерашнем дне? Вчера, в библиотеке колледжа, вы тоже не были пьяны?

Пит вспыхнул от гнева.

— Сегодня вечером кто-то выслеживал меня на машине, а потом поджидал возле станции, чтобы убить. Я хочу, чтоб вы приняли меры.

Гнев погас, и теперь Пит хотел лишь одного: поскорее выбраться отсюда.

— Ну, достаточно, — изрек сержант. — Вы приходите сюда весь в блевотине, от вас несет, как от винокуренного завода, и еще убеждаете нас, что кто-то хотел вас прикончить. Вас не мешало бы посадить в камеру. Идите-ка лучше в отель и проспитесь.

Пит чувствовал себя так скверно, что ему было не до споров. Он поднялся со стула. Комната закружилась перед ним, но потом встала на место.

— Проводите его домой, — приказал сержант полицейскому.

— Я дойду сам, — возразил Пит.

Ему удалось благополучно добраться до отеля. У себя в комнате он разделся и сел на край кровати. Больше он ничего не помнил. Его разбудил телефонный звонок. Открыв глаза, он увидел, что лежит поперек кровати. По-видимому, он проспал как убитый всю ночь. Солнце било прямо в глаза, голова болела. Во всем теле не было ни одного живого места. Когда-то, очень давно, он подрался в Марсельском порту и очнулся в больнице. Такое же состояние было у него и сейчас.

Он прикрыл глаза рукой и постарался не обращать внимания на настойчивые звонки телефона. Но тот не унимался; Пит потянулся к трубке. Острая боль пронзила его плечи, и он со стоном упал на кровать, а телефон все звонил и звонил с какой-то злобной настойчивостью. Немного погодя Пит сделал вторую попытку дотянуться до него, на сей раз медленно и более осторожно. Это ему удалось.

— Хэллоу.

— Вы знаете, который час? — спросил голос в трубке.

— Кто это? О, здравствуйте, Дина, — узнал он девушку.

— Пит, уже двадцать пять минут одиннадцатого. Я ждала вас по крайней мере к половине десятого. На одиннадцать я назначила встречу. Вы сможете приехать?

— Да, да, хорошо, я приеду, — сказал он как-то неуверенно.

Повесив трубку, он подумал, что надо было спросить, с кем встреча и по какому поводу, но ему это было абсолютно безразлично. Он все еще не пришел в себя после случившегося накануне ночью и никак не мог ухватиться за что-то такое, с чего бы можно было начать распутывать клубок. В памяти запечатлелся лабиринт темных ступенек, светлый «купе», полицейские и острая боль.

Он с трудом добрался до ванной, пустил обжигающе горячую воду и стал под душ. Потом открыл другой кран, из которого на него лавиной обрушилась ледяная вода, но он терпел, дрожа всем телом и судорожно дыша. Выйдя из-под душа и энергично растерев тело полотенцем, Пит почувствовал себя лучше. Не так уж хорошо, но все-таки лучше. Его мысли стали проясняться, и он нашел отправную точку, которую так долго нащупывал. Этой отправной точкой был Харви Диркен.

Ни с того ни с сего Диркен вдруг возвратился из столицы штата, оставив незаконченными важные дела.

Вопрос: может, здесь, в Уиллетсе, у Диркена были дела поважнее?

Диркен появился в тот самый момент, когда Пит рассчитывал получить от Микина показания, которые заставили бы возобновить дело Ваймера.

Вопрос: догадывался ли об этом Диркен? Может быть, он каким-то образом связался с Микином и заставил его замолчать?

Диркен советовал Питу не вмешиваться в дело Ваймера. Пит фактически так и поступил, но не потому, что прислушался к советам Диркена, а из-за упорства Микина и отсутствия каких-либо данных. Однако Диркен мог подумать, что именно он положил конец попыткам Пита выяснить причины смерти Ваймера. А тут вдруг Пит снова возобновляет свою деятельность: расспрашивает Маргарет Бенедикт, встречается с отцом Риты Брайэнт. И, по-видимому, больше всего Диркена встревожило то, что в библиотеке Пит случайно увидел Синий Костюм.

Разумеется, вполне естественным было ожидать, что Диркен еще раз попытается заставить Пита замолчать. Именно это он предпринял, но потерпел неудачу. А потом кто-то следовал за Питом в машине от Гоффмана до самой студии, разбил лампочку на лестнице и ждал в темном холле, пока Пит выйдет из кабинета. Все шло как по писаному.

Однако, шаг за шагом развивая свою теорию, Пит чувствовал, что слишком уж много фактов не вяжутся с ней по той простой причине, что они имели место в отсутствие Диркена.

Например, шеф полиции Гиллиг прекратил судебное расследование чуть ли не тогда, когда его еще и не начинали. Мэтт Камерон, едва Пит успел сообщить ему об убийстве, бросился звонить по телефону. И не исключен тот факт, что, дав приказ обойти молчанием это происшествие в своей газете, он через Хоби постарался воспрепятствовать его появлению в эфире. Все это случилось раньше, чем Харви Диркен, находясь в столице штата, смог хотя бы узнать об убийстве.

А предположение, что Диркен, находясь на расстоянии двухсот миль, издали руководил коварными манипуляциями окружною прокурора Тарстона, полковника Флемминга и доктора Гарольда Лэнга, делало версию уж слишком зыбкой.

Итак, если Диркен и был действующим лицом, то ему принадлежала лишь второстепенная роль. Если только в день убийства Ваймера Диркен вообще был в столице штата. Если в этот день он не был в Уиллетсе. Если сам Харви Диркен не убил Фреда Ваймера!

Пит брился, и рука с бритвой остановилась на полпути к подбородку.

— Идиот! — сказал он, обращаясь к отражению в зеркале.

Но мысль засела цепко, У Харви Диркена такая же фигура, как у Синего Костюма. Он и ходит, как Синий Костюм, медленно, размеренным шагом, — из-за болезни сердца, как он объяснил. Пит постарался представить себе Диркена не в том великолепно сшитом костюме, который он обычно носит, а в старье, в поношенной фетровой шляпе. Постарался представить, как он медленно удаляется. Да ведь это и есть Синий Костюм!

Предположим, что Харви Диркен, имея на то особые причины, убил человека, единственной отличительной чертой которого было то, что он ничем не выделялся среди других бродяг. Диркен — важная персона в Уиллетсе: он президент Кредитного общества фермеров, поверенный Уэллеров, председатель Совета регентов педагогического колледжа. А что, если какие-то влиятельные особы и ведущие фирмы боятся, что его арест по обвинению в убийстве повлечет за собой скандал гораздо более пагубный для общества, чем смерть безвестного фермерского рабочего? Ради благополучия колледжа и города и, разумеется, ради своего собственного благополучия они постарались оградить Диркена от подозрений и решили сделать из преступления несчастный случай.

Если эта теория верна, то, значит, на их пути стоит единственное препятствие — свидетель убийства. Свидетель, который не может точно описать убийцу, но настаивает на его розысках. Свидетель, у которого, к сожалению, есть возможность давать свои показания публично. Свидетель, в руках у которого находится радиостанция. Поэтому прежде, чем он докопается до сути, ему необходимо заткнуть рот. И сделать это нужно любым способом, начиная от экономических репрессий и кончая попыткой свернуть ему шею.

И снова Пит обозвал себя идиотом. Но теперь это звучало уже не так уверенно. Какой бы фантастической ни казалась его версия, факты не противоречили друг другу и даже столь различные обстоятельства, как происшествие на лестнице и внезапное решение Гандерсона, укладывались в рамки его теории. К тому же со временем ее нетрудно будет проверить.

Искупавшись, побрившись и одевшись, Пит почувствовал себя гораздо бодрее. Теперь ему нужен был кофе. Он зашел к О’Деллу, выпил две чашки и пришел на станцию всего лишь на семь минут позже одиннадцати. В кабинете его ждали Дина и неуклюжий, грузный человек в неряшливом сером костюме. Несмотря на ленивую позу, в нем чувствовались энергия и сила.

— Мистер Армстронг, это мистер Маркотт, — представила Дина и обратилась к Питу: — Мистер Армстронг, главный управляющий Домашней сыроварни.

Армстронг не встал, но широко улыбнулся и протянул Питу огромную мускулистую руку.

— С этой вашей девицей нелегко договориться, — сказал он. — Не знаю, как ей удалось затащить меня в город, когда мне дыхнуть некогда на своей фабрике.

— Домашняя сыроварня подумывает о том, чтобы аннулировать заказ на свою рекламу, — пояснила Дина. — Я уговорила мистера Армстронга заглянуть к нам и вместе обсудить дело.

— Минутку, минутку, — прервал Армстронг. — Мы вовсе не подумываем о том, чтобы отменить заказ. Мы его уже отменили. Я ведь сказал вам об этом, молодая леди, сегодня утром по телефону. — Он, посмеиваясь, взглянул на Пита. — Теперь вы понимаете, что я имел в виду, когда говорил о ее несговорчивости?

Пит постарался изобразить на лице улыбку.

— Понимаю, — ответил он и мысленно поморщился, вспомнив свою вчерашнюю попытку завести с Диной роман. В следующий момент он поморщился уже по-настоящему, так как его искалеченные плечи коснулись жесткой спинки стула.

— Но, мистер Армстронг, — начала Дина, — вы совершаете ошибку. Ведь именно этой станции вы обязаны своим процветанием. Сомневаюсь, чтобы вы давали свои объявления куда-то еще.

— Мы не совершаем никакой ошибки, — возразил Армстронг.

— Но почему, почему вы забираете свои объявления? Ведь для этого должны быть причины? Может, мы сумеем что-нибудь исправить?

— Причины-то есть, но вот сможете ли вы что-нибудь исправить — это уж другой вопрос.

— Что же за причины? — резко спросил Пит.

— Ваши передачи теперь не пользуются такой популярностью, как прежде.

— Почему вы так думаете?

— Я не думаю, я знаю. Причем из разных источников. Во-первых, наши водители производят опрос: спрашивают у домохозяек, слушают ли они радио. Число слушателей среди наших клиентов в последний месяц сократилось примерно на тридцать пять процентов. Есть и другой способ проверить: кое-что мы рекламируем только по радио. Сейчас, например, это готовый эгног.[4] В него нужно добавить только спиртное, и все готово. Рекламы этого напитка передаются по радио с середины ноября. Дина подтвердит вам, что в это время года на него обычно очень большой спрос. А в этом году спрос резко снизился. Значит, рекламы нам ничего не дают. Поэтому-то мы и решили расстаться с радио. — Он поднялся с кресла. — Нам чертовски досадно, но дело есть дело. Рад был познакомиться с вами, мистер Маркотт.

Дина проводила его до дверей. Потом вернулась, слегка пожала плечами и понуро опустилась в кресло.

— Я так старалась. Но ничего не поделаешь, если его рекламы идут впустую.

— Он по крайней мере объяснил все лучше других, — печально заметил Пит. — Лучше Гандерсона, лучше Диркена.

— Диркена? — Она быстро взглянула в его сторону.

— Я не имел возможности сообщить вам, — с напускной веселостью начал Пит, — что Кредитное общество фермеров тоже отказалось от наших услуг. Совпадение, разумеется.

Дина внимательно вглядывалась в его лицо.

— Вы считаете, что это заговор, да?

— Потерять за сорок восемь часов трех самых крупных клиентов? А вы можете найти другое объяснение?

— Могу, — оживилась Дина. — И вы с ним согласитесь, если перестанете жалеть себя и взглянете в лицо фактам. Станция начала терять слушателей с того самого дня, как вы затеяли это безумное дело Ваймера. А раз нет слушателей, то нет и клиентов. — Ее голос зазвучал мягче: — Быть может, в больших городах люди ищут сенсаций, но только не здесь. Здесь не хотят все время слушать об убийстве, если даже в него и верят. А в это убийство к тому же никто и не верит.

— А вы верите?

— Нет, — решительно ответила она, не опуская глаз.

— Тогда, значит, не верите и в то, что вчера вечером кто-то столкнул меня с лестницы.

Дина быстро встала.

— Что ж, будь по-вашему, Пит. Да, да, это огромный, страшный, черный заговор.

Пит вскочил с кресла, схватил ее за руку и повернул к себе лицом.

— Вот что, моя красотка. Вы, конечно, можете выскочить из кабинета, но сначала вы выслушаете меня. Я чертовски устал от того, что со мной обращаются, как с лжецом и идиотом. Я видел, как убивали Ваймера. Я видел это так же отчетливо, как сейчас вижу вас. Однако кое-кто из ваших заправил решил, что Уиллетсу не пристало быть местом убийства. И если сам убийца — один из этих заправил, как можно привлекать его к суду! Ведь это может повлиять на распределение мест в колледже или повредить бизнесу. Поэтому решили обойти эту историю молчанием, но, так как я не стал молчать, меня любым способом старались припереть к стене, вплоть до попытки утихомирить навсегда.

— В котором часу вас пытались сбросить с лестницы? — В вопросе Дины был привкус недоверия.

— Не пытались, а сбросили. Я отвез вас домой и приехал на студию, чтобы докончить кое-какие дела. Выйдя из кабинета, я увидел, что лампочка в верхнем холле не горит. Я стал спускаться вниз, и кто-то стукнул меня сзади. Я катился до самых дверей.

— Вы говорите правду, Пит? — Она глядела на него очень серьезно.

— Клянусь всем самым святым, чего не так уж много в этом городе! Если вас интересует клиническая сторона дела, я покажу вам синяки на том месте, которым я ударился об острый край порога. О, вовсе не там, где вы думаете! На плечах.

— Я ничего не думаю.

— Ах, простите, я забыл, что вам вовсе не надо думать! Вы родились с готовыми ответами на все вопросы.

Наступило долгое молчание.

— Признайтесь, ведь все же трудно поверить, что кто-то на самом деле пытался вас убить.

— А почему в это так уж трудно поверить? Убить человека — лучший способ заставить его замолчать. Он почти всегда действует безотказно.

Снова долгое молчание.

— Наверное, вы на меня очень сердитесь, да? Думаете, что мне безразлично.

— Мне наплевать, безразлично вам или нет, — сказал Пит, — я считаю вас черствой, дерзкой, легкомысленной девчонкой. Вам ведь не терпелось уйти, так что же вы стоите?

Она укоризненно взглянула на него и направилась к двери, но остановилась.

— Обещайте мне никогда не задерживаться здесь допоздна.

— Если и задержусь, то подготовлюсь к этому получше. Уж это я обещаю.

Он ничего под этим не подразумевал и через минуту уже все забыл, но по дороге в гараж мысли снова вернулись к сказанному. Возле гаража, будто бы в изнеможении прислонившись к нему, прилепился магазинчик, где продавались подержанные вещи. За пыльным, обсиженным мухами стеклом среди множества видавших виды музыкальных инструментов, старых, потрепанных спорттоваров и поржавевших ружей лежал 38-калиберный револьвер Энфилда. Пит остановился взглянуть на него, потом вошел в магазин.

Казалось, здесь вообще никого не было, но вдруг из смежной комнаты стремительно выскочил маленький, похожий на гнома человек. У него было сморщенное, высохшее лицо цвета старой кожи, а из ушей торчали пучки седых волос.

— Да? — сказал он, подойдя к прилавку.

— Мне бы хотелось взглянуть на револьвер «энфилд», тот, что в витрине, — обратился к нему Пит.

У человечка были добродушные водянисто-синие глазки. Сейчас они враждебно сверлили Пита.

— Откуда вы знаете, что это «энфилд»?

— Я знаком с этим оружием. Это десантный образец. Хороший револьвер. Их теперь не выпускают. Откуда он у вас?

Щелеобразный рот человечка искривился в улыбке, которая обнажила его бесцветные неровные зубы.

— Верно, черт возьми! Это и в самом деле хороший револьвер. Года три-четыре назад я купил его у одного парня. С тех пор все время торчит в витрине. Вы первый определили образец. Я вам сейчас его достану.

Он заковылял к витрине и вернулся с «энфилдом». Револьвер удобно лежал в руке. Пит проверил механизмы: все действовало безотказно.

— Э! А я ведь узнал вас по голосу! — воскликнул человечек. — Вы Пит Маркотт?

— Да.

— Держу пари, револьвер вам понадобится, чтобы поймать убийцу! — Человечек раскудахтался от смеха. — Не обижайтесь, не обижайтесь! Дело в том, что мне нравятся ваши передачи. Я хочу сказать, мне нравится, что вы надавали по шее таким, как старик Флемминг, следователь. Я сроду не слыхивал по радио ничего подобного. Почему вы их прекратили?

— Ну, так сказать, из-за отсутствия материала.

— Вам надо было заглянуть ко мне. Я предложил бы вам гору материала. Уж я-то могу кое-что порассказать об этих жирных ослах. Возьмем для примера дока Лэнга. Фальшив, как бриллиант. И эти его кудри, и вылупленные телячьи глаза, и вкрадчивые манеры, словно у постели больного. И ведь верно, дьявол его забери! Он в постели-то больше всего и отличается. Или тот, другой, о котором вы говорили, — Элик Тарстон, окружной прокурор. Вот уж вонючка! Его не скоро позабудут, так он провонял весь суд.

Удивленный и слегка заинтригованный, Пит спросил:

— А вы знаете Харви Диркена?

— Ну конечно! Знал его еще мальчишкой. Обоих ребят Диркенов знал. Харви был смекалистый, хорошо в школе учился. А вот брат его, Элвуд, тот был бешеный какой-то. Они с ним ничего поделать не могли. Временами находило на него, бесился, как ненормальный. Говорят, это у них в роду. Элвуд врезался на мотоцикле в стенку и разбился насмерть. Считают, что это несчастный случай, но кое-кто говорит, будто он нарочно это сделал. Это было… ээ, двадцать лет тому назад. Ну, как же насчет «энфилда»? Берете?

— А сколько за него?

— Так как вы истинный ценитель, я сделаю для вас скидку. Пятнадцать долларов. Надеюсь, разрешение у вас есть?

— Да нет, — ответил Пит. — А что, оно необходимо?

— Таков закон в этом городе. Чтобы купить оружие, нужно взять разрешение у фараонов.

— Придется заглянуть к вам еще разок, — сказал Пит, отлично понимая, что его шансы получить разрешение равны нулю. — Спасибо вам.

Выйдя из магазинчика, он глубоко засунул руки в карманы и, окутанный уличными сумерками, направился к гаражу, размышляя о Харви Диркене.

Загрузка...