Человек из ночи

8

С ТОГО МОМЕНТА, как милиционер увел Курашева в тюрьму, следователь Горяев потерял покой. Но он знал и раньше, что ареста Курашева не избежать. Слишком очевидны были доказательства его вины. Трудно было спорить с прокурором района Кабановым, когда тот сказал:

— Не пойму вас, Игорь Петрович. Ведь вы сами расследовали дело Курашева и собрали материалы, обосновывающие его вину. Весьма, нужно сказать, убедительные доказательства. Я все это проверил. Сам допросил Курашева. Лжет. Изворачивается. Объяснения дает наивные. А теперь вы почему-то сомневаетесь в необходимости этой меры пресечения, хотя отлично знаете, что по сумме доказательств и тяжести преступления закон требует ареста Курашева.

Да, Горяев сомневался. Нельзя не согласиться с тем, что доказательства вины Курашевых очень серьезны. Но не все до конца выяснено в этом деле. Ведь на банке с ядом были найдены отпечатки пальцев не только Курашева. Кто-то кроме него брал в руки банку. Странно и другое: у Курашева с женой в последнее время были очень плохие отношения. Это установлено бесспорно. Но как же тогда они могли стать сообщниками в убийстве? Нет, нужно продолжать тщательно расследовать дело и не только по версии виновности Курашевых.

Прокурор внимательно выслушал Горяева и сказал:

— Расследуйте, конечно. Но имейте в виду, что нашей нерешительностью в этом деле все возмущены. Мне звонят граждане. Обращаются в газету. Получен запрос из областной прокуратуры, предлагают дать объяснения, почему медлим. Кстати, прислали мне и такое письмо.

Кабанов достал из папки конверт и протянул его следователю. На листке почтовой бумаги уверенным мужским почерком было написано: «Прокурору города Д. Товарищ прокурор, мы хотим обратить ваше внимание на возмутительный факт. Все знают, что убийца Алеши Курашева — его мачеха, которая бертолетовой солью отравила своего пасынка, а отец Алеши ей помогал. Но никаких мер не принято, и следствие ведется подозрительно медленно. От имени общественности просим выяснить, по каким причинам следователь Горяев покровительствует преступникам?»

Подписи не было. Горяев посмотрел на почтовый штемпель.

— Я могу это письмо оставить у себя? — обратился он к прокурору.

— Оставьте. И подготовьте ответ прокурору области. Что касается Курашевых, то я предлагаю избрать мерой пресечения для них содержание под стражей.

— Но Зоя Курашева беременна, она представила мне об этом справку.

— Что же, у Курашевой возьмите подписку о невыезде. Но все это должно быть выполнено сегодня же.

Кабанов встал, давая понять, что разговор окончен.

Горяев выполнил указание прокурора: формально тот был прав. А по существу?..

На другой день он поехал в тюрьму к Курашеву.

— Факты против вас, Курашев, — как можно мягче сказал Горяев, — но вы утверждаете, что невиновны, и я хочу еще раз все проверить. Помогите мне в этом. Я не буду вас допрашивать, сами расскажите мне все, что произошло, все подробности, даже незначительные. Начните с того дня, когда вы поселились в этом городке.

Курашев стал рассказывать. Он не обращался к следователю, смотрел в пол. Сидел на табурете, нахохлившись, как птица, тяжело опустив руки на колени. Говорил не торопясь, часто прерывая свой рассказ долгими паузами. Казалось, он забыл, кому и для чего рассказывает о своей жизни в эти мрачные последние месяцы.

Долго говорил Курашев. Видно было, что ему и самому нужно все вспомнить, обо всем подумать. Горяев не задавал вопросов, он слушал и временами кое-что записывал. Но нельзя было записать, с какой любовью и теплотой Курашев говорил об Алеше, а это, быть может, и было самым важным из всей беседы. В сухом протоколе были записаны факты, которые на первый взгляд никакого отношения к уголовному делу не имели. О них нужно хорошенько подумать…

— Я вам верю, Курашев, — сказал Горяев, когда они прощались. — Не вы отравили Алешу. Но кто же? Буду искать…

И Горяев начал искать. Он боролся за человека, нашего советского человека, попавшего в беду. Нужно было проверить, правду ли рассказал Курашев о ледорубе, о том, как пропал детский кинжал, и о многом другом.

Проверив эти показания Курашева, следователь убедился, что они правдивы. Многое знала Зоя, кое о чем рассказывал когда-то Курашев своим друзьям, и они это подтвердили.

Зайдя вечером в прокуратуру, лейтенант милиции Кузовков застал Горяева склонившимся с лупой над почтовым конвертом.

— Подождите, сейчас я осмотрю конверт и передам его вам, а пока почитайте это, — и Горяев протянул Кузовкову обернутое в целлофан письмо, полученное Кабановым.

Это письмо показалось Горяеву странным. Честный советский человек не побоялся бы открыто сказать о своем возмущении. Почему автор письма скрывает свое имя? Не причастен ли к делу Курашевых? Почему он добивается их ареста? Сообщник так не поступит, арест Курашевой создаст угрозу и для него. А может быть — это преступник, пытающийся направить следствие по ложным следам? Он знает подробности дела. Ему, например, известно, что Алеша отравлен бертолетовой солью. Об этом знают немногие. Горяев решил найти автора письма.

Кузовков прочел письмо и сказал:

— Ну что вы мудрите, Игорь Петрович? Письмо как письмо. Мало ли еще пишут анонимок трусы и пакостники.

Но Горяев стоял на своем. Он знал, что на бумаге отпечатки пальцев сохраняются несколько недель. И действительно, под парами йода на письме явственно стали видны отпечатки пальцев. Горяев скопировал их, а затем с большой тщательностью, испробовав несколько светофильтров, сфотографировал. Отпечатков было много.

Вдвоем с Кузовковым они провозились с анонимным письмом до глубокой ночи. Каждый отпечаток, найденный на письме, Горяев сравнивал с тем, что был найден на банке с бертолетовой солью. Это была скучная работа. Бумага, видимо, побывала в руках у многих людей. Большей частью отпечатки были полустертые. Впрочем, были и вполне отчетливые.

Через несколько часов утомительной работы, когда глаза уже устали вглядываться в еле различимые узоры, Игорь Петрович положил лупу, откинулся на спинку стула и с видимым удовольствием закурил.

— Ну вот, лейтенант, убедитесь, что вы не правы.

Он протянул Кузовкову два снимка с отпечатками указательного пальца. Достаточно было беглого взгляда, чтобы убедиться, что их причудливый узор одинаков. Красными чернилами, стрелками и литерами Горяев обозначил совпадения узора в обоих отпечатках. Ошибки быть не могло. Рисунок кожных линий на пальцах у каждого человека единственный и неповторимый.

— Как видите, человек, державший в руках банку с ядом, любезно прислал нам свою визитную карточку, — сказал Горяев, — Это он написал анонимное письмо. Давайте искать этого человека. А чем вы похвастаетесь? Что дало вам изучение конверта?

— Пока очень немногое, — ответил Кузовков. — Дата письма нам известна. Вынуто оно из почтового ящика агенства, которое обслуживает два санатория «Угольщик» и «Роза». Конверт заклеен казеиновым клеем. Клей, очевидно, положен кисточкой, мазок ею виден отчетливо, и здесь, вот посмотрите, остался волосок.

— Что ж, это не так мало. Кстати, вы обратили внимание на то, что адрес написан неверно: у нас нет прокурора города. Местные жители знают, что Д. — районный центр, и любой из них написал бы: районному прокурору. А ведь писал вполне грамотный человек. Почерк уверенный, выработанный, как мне кажется, мужской. Попробуем найти автора этого письма, которому так хочется, чтобы Курашевы сидели в тюрьме.

Они наметили план действий на ближайшие два дня и усталые, но довольные, отправились по домам.

На другой день Горяев вышел из дома раньше обычного. Он не стал ждать автобуса и пошел пешком по узкой асфальтовой дороге, петлявшей вдоль низеньких оград, сложенных из неотесанного белого известняка. За оградами, куда ни глянь, с холма на холм убегали виноградники, одетые в только что распустившиеся узорные листья. Размышляя о деле Курашева, Горяев шагал километр за километром.

Все яснее становился ему дальнейший план расследования. Были сделаны только первые шаги к новой версии, но уже можно твердо сказать, что следствие вышло на правильный путь. Кто-то мешал следствию, путал следы, создавал ложные доказательства. Человек, написавший письмо от имени «общественности», требовавший ареста Курашевых, оставил свои отпечатки пальцев на банке с ядом, он должен быть найден. В этом главная задача следствия. Они условились с Кузовковым, что тот будет искать незнакомца по данным анонимного письма. Материала для успешного розыска маловато, но все же это какая-то ниточка. Посмотрим, куда она приведет. Он, Горяев, будет искать того же человека, но другим путем. Обе линии розыска должны соединиться. Горяев вспомнил беседу с Курашевым в тюрьме. Тот рассказал следователю о своих подозрениях. Курашеву кажется, что в последние недели перед смертью Алеши в жизни Зои кто-то появился. Вечерами она приходила поздно. Иногда от нее пахло вином. Может быть, все это и не имеет отношения к человеку, который оставил ледоруб и отравил собаку, а может…