Черное Сердце

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ

Элизабет Мэгнессон, в отличие от медсестры Арлингтон, имеет доброе, открытое лицо, круглое, как луна, и почти такое же бледное. Где-то, я бы сказал, ей за пятьдесят; ее волосы представляют собой непослушную массу колышущихся черных локонов, тронутых сединой, и она носит очки, сидящие на кончике тонкого носа. Она странно привлекательна в причудливом, богемном смысле, и я полагаю, что в расцвете сил она, вероятно, была весьма эффектной.

Ее кабинет суров: ничем не украшенные серые стены, письменный стол с двумя разномастными стульями напротив. Посреди комнаты стоит шкафчик, корзина для бумаг и низкий деревянный столик. Пальмовое растение в горшке в углу — это попытка придать ему чуть менее непривлекательный вид, но акцент сделан в значительной степени на маргинальности. Это мрачно, внутренний эквивалент отчаяния». Ты здесь, чтобы поговорить со мной о Бекке, да, Бекке Харпер? У нее слабый, но заметный акцент. Я ставлю на скандинавский.

Бекка.

«Да. Я инспектор Райли, Дэн Райли, а это сержант Дэвис. Мы расследуем предполагаемые убийства Найджела Бакстера и Карен Уокер и считаем, что вы сможете нам помочь».

Она официально кивает нам». Я, конечно, могу попытаться, детектив Райли. Пожалуйста, присаживайтесь, вы оба.

Я вежливо отказываюсь. Я обеспокоен тем, что, если я сяду, я могу никогда больше не встать.

«Я так понимаю, Бекка, у нее какие-то неприятности?»

Я слишком громко прочищаю горло. Меня подташнивает, я думаю, все еще не оправившись от шока. Флоренс — это Данни-Джо, а Данни-Джо — Ребекка, а Ребекка — Златовласка. И Златовласка жестоко убила двух человек. И я был с ней в постели. Я была близка с хладнокровным убийцей, и реальность этого только сейчас начала просачиваться через брандмауэр, который я пыталась воздвигнуть в своей голове в попытке не принимать правду. Я напоминаю себе, что я здесь, чтобы выполнять работу, мою работу, и что сейчас мне нужно держать себя в руках больше, чем когда-либо.

«Немного воды, детектив?» Спрашивает она, возможно, почувствовав мое смятение. Она наливает немного в бумажный стаканчик из кувшина на своем столе, и я с благодарностью принимаю его.

«Нам нужно поговорить с Ребеккой Харпер в связи с убийством двух человек. Убийства, которые оба были инсценированы как самоубийство. Мы думаем, что она может быть ответственна за эти убийства, доктор Мэгнессон, и что она, возможно, разыгрывает какую-то сказочную фантазию, а именно историю о трех медведях… вы знакомы с ней?».

«Да, да, конечно, я такая». Она выглядит слегка оскорбленной, но если она и удивлена или шокирована этим предложением, то никак этого не показывает.

«Мы надеялись, что вы могли бы дать нам некоторую информацию о мисс Харпер. Мы полагаем, что в детстве она провела некоторое время здесь, в Грин Паркс, и что вы были ее терапевтом, это верно?»

«Нет. Я был ее врачом. Официально остаюсь им до сих пор. И как таковой, вы должны понимать, что у меня есть обязательства по отношению к моему клиенту, конфиденциальность между детективом и клиентом. Но я также осознаю, что закон требует от меня делиться информацией в случае возникновения подобной ситуации.»

Я рад это слышать». На карту поставлены жизни, доктор Мэгнессон. Мы считаем, что Ребекка Харпер очень опасна и что она, возможно, ищет или, возможно, уже выбрала свою третью жертву; жертвой, по нашему глубокому убеждению, может быть ребенок, несовершеннолетний».

«Ты имеешь в виду медвежонка?

«Да. Вы, кажется, не удивлены, доктор. Это была фантазия, которую она обсуждала с вами, история о трех медведях?

Мэгнессон выдыхает, снимая очки и кладя их на стол. «Мы обсудили многое, очень многое за то время, что она провела здесь во время наших сеансов, вы понимаете. В конце концов, я довольно хорошо узнал Бекку, или, возможно, совсем ее не знал. Я никогда не знал наверняка. Я опечален, услышав об этой ситуации, но удивлен?» Она качает головой, кудри развеваются.

«И почему это?» Я чувствую, как желчь снова поднимается по моему желудку ко рту и собирается ли она обратно?

«Пожалуйста, — говорит она, — я действительно думаю, что будет лучше, если ты присядешь».