Черный Маг Императора 25

Глава 13

В какой-то момент мне захотелось отправить вслед за Ланскими своего призрачного помощника, чтобы послушать, что именно будет сейчас говорить обо мне князь своей дочери. Мне было интересно чем было вызвано его желание поддержать дочь в ее приглашении.

Однако в самый последний момент я передумал. Решил, что мне эта информация ни к чему. Что если это было простой вежливостью и сейчас князь говорит Ланской, чтобы подобного больше не повторялось? С одной стороны, мне, конечно, все равно. С другой — было бы неприятно об этом узнать.

Тем более, что Анна мне на самом деле чем-то нравилась. Пока я еще не мог понять чем именно. Может быть, бойким характером и звонким смехом, который мне было приятно слышать. Возможно тем, что девчонка и правда с каждым днем становилась все более симпатичной.

Этого я еще не понял. В любом случае, свое мнение насчет нее я изменил. Теперь я уже не считал ее надоедливой, а все вопросы, которыми она засыпала меня в прошлый раз, рассматривал как обычное любопытство. Честно говоря, у меня в ее возрасте тоже было много вопросов к окружающим. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что задавал я их не так часто.

— Хах! Он не задавал вопросов! — удивленно воскликнул Дориан. — Не знаю, кто тебе об этом сказал, но это неправда. Ты меня своими вопросами замучил. Иногда я всерьез сожалел, что не мог покончить с собой, а вынужден был на них отвечать.

— Мог бы этого не делать, — сказал я и посмотрел на сопровождавшего меня гвардейца. — Когда ты хочешь, у тебя очень хорошо получается отмалчиваться.

— Да? Это только тебе так кажется. Трудно отмалчиваться, когда тебе через каждую минуту задают один и тот же вопрос, — ответил Мор. — Рано или поздно ты понимаешь, что лучше дать ответ, чем продолжать терпеть это издевательство.

— Даже если так, то что сложного ответить ребенку? — спросил я.

— Угу, как же… Что сложного… — пробурчал мой друг. — Однажды ты спросил у меня — как далеко умывают лицо лысые люди? Что, по-твоему, я должен был тебе ответить?

— Забавно… — согласился я и невольно улыбнулся.

— Еще как-то тебе стало интересно — есть ли у пингвинов колени? — продолжал вспоминать Дориан. — Мы с тобой как раз изучали «Алхимические ингредиенты из плоти и крови». Черт его знает зачем тебе это понадобилось.

В этот момент я рассмеялся, чем привлек внимание сопровождающего, который удивленно посмотрел на меня. Однако, сдержать смех у меня не вышло. После этих слов я был согласен со своим другом, похоже ему действительно иногда было со мной непросто. Самое интересное, что какие-то ответы на все эти вопросы он давал…

Впрочем, не думаю, что для Дориана это было слишком сложно. Зная его любовь к разного рода историям, в которые иногда очень трудно поверить, с фантазией у него все в полном порядке. По части всяких придумок, лучше было только у Петра Карловича, но это особый случай.

Судя по всему, мы шли в отдельное крыло Кремлевского дворца, где был расположен тот самый «черный кабинет» Романова, в котором он проводил особые встречи. Это обстоятельство лишний раз подтверждало мои догадки насчет того, что сегодня будет весьма необычный разговор. Не зря Голицын несколько дней назад советовал мне настраиваться на него получше.

Размышляя об этом, я даже не обращал внимания на встречающихся мне по пути людей. Лишь рассеяно кивал им в ответ на их приветствие, автоматически отмечая для себя, что некоторых из них я уже видел раньше. Возможно даже именно здесь.

Однако, чем дальше мы отходили от основных коридоров и приближались к особому крылу, людей становилось все меньше. Вскоре лишь мои шаги были слышны в коридорах, и кроме охраны дворца я больше никого не видел.

Оказавшись перед дверью кабинета, я подождал пока сопровождавший меня гвардеец оставит меня одного, и постучал. Практически сразу дверь распахнулась и я увидел Голицына, который молча отошел в сторону, приглашая меня войти.

С того момента, когда я был здесь в последний раз, не изменилось вообще ничего. Мрачную темную комнату по-прежнему освещали лишь свечи, а в комнате пахло камнем и дымом. Прохлада никуда не исчезла и на рабочем столе Императора все так же громоздились бумаги.

Насчет Черткова я беспокоился зря. Вон он сидит на стуле и греет свои кости возле огромного камина. Вот только взгляд у него все такой же мрачный, как и вчера. Судя по всему, дело было не в колене… Вряд ли оно болело у него два дня подряд.

Единственный, кто хоть как-то разгонял повисшую в кабинете мрачную атмосферу, был сам Александр Николаевич, который сидел за столом и смотрел на меня с улыбкой. Глядя на него мне вдруг сразу стало немного спокойнее. Понятия не имею как он это делал.

— Доброе утро, Максим! — поприветствовал меня Романов и указал на оббитый темной тканью стул напротив себя. — Рад тебя видеть, парень. Смотри-ка! Ты еще больше вытянулся и еще сильнее похудел! Неужели в «Китеже» стали хуже кормить?

— Я бы насчет этого не волновался, — подал голос наставник. — С аппетитом у него полный порядок. Сам лично наблюдал неоднократно.

— Ну и отлично, — сказал Император, не переставая улыбаться. — Хочешь чего-нибудь? Чай, конфеты, пряники?

— Доброе утро, Ваше Императорское Величество, — ответил я, усаживаясь не предложенное мне место. — Благодарю, но чай лучше потом.

В этот момент я обратил внимание, что я единственный из присутствующих сижу спиной к входной двери. Остальные сидели в разных местах кабинета, однако все напротив меня, отчего создавалось впечатление, что я нахожусь на экзамене.

— Я вижу ты волнуешься, — сказал Александр Николаевич и пододвинул ко мне поближе вазу со сладостями. — Что-то не помню, чтобы ты отказывался от конфет. Бери, не стесняйся. Тем более, что я твои любимые приготовил. «Мишка на Севере», если я не ошибаюсь?

— Спасибо, — я не сумел устоять против такого соблазна и взял несколько конфет из хрустальной вазы. — Разве что парочку…

— Другое дело, — кивнул Романов, глядя как я разворачиваю конфету. — Пока ты ешь, я отвечу на вопросы, которые ты задал Василию Юрьевичу. Это избавит нас от лишней траты времени. К тому же, будет лучше, чтобы в тот момент, когда мы подберемся к основному делу — сути твоего приезда, ты больше ни о чем не думал.

Против такого плана я не возражал и в доказательство этого даже оставил в покое конфету ненадолго. Мне было интересно узнать, о чем сейчас будет говорить Александр Николаевич и на какие именно вопросы собирается дать ответы.

— Давай для начала о самом главном — твоей встрече с Чернопятовым, — он положил руки на стол и сложил их в замок, улыбки на лице Императора уже не было. — Буду с тобой говорить честно, Темников. Поначалу мы с Чертковым не очень поверили в историю, которую тебе рассказала госпожа Воронова. Преследующий ее сотни лет Макар, Вороний Амулет… Все выглядело слишком фантастично. Голицын склонялся к другой версии и мне она нравилась больше.

— К какой? — осторожно спросил я.

— Что артефакт каким-то образом попал в руки девушки, — сказал глава тайной канцелярии. — Она перевоплотилась в ворона и предпочла оставаться в таком виде. Боялась, что опала рода Вороновых коснется и ее самой. Просто испугалась.

— А когда Софья врезалась мне в школьное окно и повредила крыло, то страх прошел? — спросил я. Мне эта версия как-то не очень нравилась.

— Для это причин может быть много, — ответил мне глава тайной канцелярии. — Самая вероятная из них — она просто не могла больше находиться в теле птице. Возможно, это причиняло ей страдание.

— Долго же она терпела… — сказал я и съел конфету. Обычно меня это успокаивало.

— Вороны — терпеливые птицы, — ответил вместо него Романов. — К тому же, страх — это сильное чувство. Он может довольно долго заглушать боль. В любом случае, игнорировать ситуацию мы не стали. Как ты понимаешь, все странные события, которые происходят вокруг тебя, так или иначе вызывают мой живой интерес. Эта история была, что называется, именно необычной.

В этот момент Император посмотрел на меня долгим взглядом, будто пытаясь таким образом дать мне понять, что именно он имел в виду. Однако в этом не было абсолютно никакой необходимости. Все ясно и так.

— Затем случилось нападение на тебя в школьном парке и это стало решающим моментом, — вновь заговорил Дракон. — Ты не Воронова, тебе врать ни к чему. Пазлы понемногу добавлялись, а когда произошла кража Вороньего Амулета и мы узнали, что к этому причастен Бобринский, начал вырисовываться любопытный узор.

Я как раз хотел взяться за вторую конфету, но передумал. Мне было гораздо интереснее, что за узор имел в виду Василий Юрьевич, и я надеялся, что он не станет этого скрывать.

— Чернопятовы находятся в дальнем родстве с Бобринскими, — сказал Голицын. — Именно этим мог быть вызван интерес обоих к Вороньему Амулету.

Ага, значит интуиция меня не подвела. Я так и думал, что это может быть как-то связано. Правда пока не очень понятно как именно, но тем не менее. То, что они родственники, уже кое-что объясняло.

— Вы хотите сказать, что Макар его об этом попросил? — удивленно спросил я. — Но зачем?

— Именно, — кивнул в ответ глава тайной канцелярии и задумчиво посмотрел на набалдашник своей трости в виде драконьей головы. — Зачем — это другой вопрос. Ответов на него может быть великое множество. Лично я думаю, что Чернопятов пообещал ему за помощь что-нибудь очень важное, например, вернуть родовой Дар, которого он был лишен.

— Такого не бывает, — сказал я. — Нарышкин говорил, что восстановить уничтоженные энергетические потоки в человеческом теле нельзя.

— Ну почему же, это крайне сложно, но в теории возможно, — сказал Романов и прищурился. — Например, благодаря твоему эликсиру Иван Нарышкин вновь поступил ко мне на службу, а ведь его энергетические потоки тоже считались уничтоженными… Кто знает, какими талантами обладает Чернопятов? Тому же Скрябину удавалось восстановить Дар некоторым… Правда частично…

На какое-то время в кабинете повисла тишина, которую нарушал лишь я, шуршанием фантика второй конфеты. Просто какая-то беда… Когда я нервничал, то сладкое возле меня хоть не ставь. Все слопаю обязательно. Вот как сейчас, например.

— Кроме того, Бобринский связан с моими врагами, и их связь с Чернопятовым может влиять и на эту игру, — задумчиво сказал Романов, затем вздохнул и вновь улыбнулся мне. — Но об этом тебе пока знать не обязательно. Всего понемногу. Пока же скажу прямо — смотри в оба. Если Макар и правда втянут в сложную игру, то тебе нужно быть осторожнее. Голицын не Бог — не сможет тебя защитить от всего. Насчет Вороновой не волнуйся — за ней присматривают.

Блин… И так все было непросто, а тут всего за пару минут все вообще стало каким-то сложным… Ладно бы только Бобринский был связан с Чернопятовым, но здесь, оказывается, целая каша может завариться…

— Про Софью мне Макар говорил, — сказал я. — Получается не наврал.

— Получается, — кивнул Император.

— Еще он говорил, что она умирает… — добавил я и внимательно посмотрел на него, ожидая реакции.

— Вот об этом наврал, — без раздумий ответил Александр Николаевич. — Ее здоровью ничего не угрожает. Однако скрывать не буду, у девушки не все хорошо. Со своим Даром ей пришлось попрощаться, иначе она бы не выжила. Никаких других вариантов Скрябин не видел, так что ей пришлось выбирать.

Ей пришлось… Вот оно как… Значит мало того, что Софья знала о том, что она лишится своего Дара, так ей еще и пришлось самой решиться на это… Как по мне, то было бы лучше просто сказать ей об этом по факту. Мол, другого варианта не было, и все.

Зараза… Выходит зря я ждал, что после ее возвращения мы с ней обязательно исследуем зеркало, которое я ей подарил. Теперь оно останется ей просто как память…

— Значит она больше не Одаренная? — задумчиво сказал я, пытаясь понять, как именно это отразится на ее будущем.

— Не совсем так, — неожиданно ответил Романов. — Скрябину удалось трансформировать ее Дар. Точнее сказать, он работает в этом направлении и пока у него все получается. Все-таки они там большие мастера по магической генетике, так что теперь Софья скорее ботаник, чем темный маг. Можно даже сказать, ботаник с темным уклоном.

Блин, это как, интересно? Получается, она вроде тех ребят, которые пробуждают гневодеревья и умеют получать из растений темную энергию? Островская рассказывала мне о таких магах.

Это несколько меняло ситуацию. Лишиться Дара совсем — это не то же самое, что получить взамен новый. Вряд ли Воронова довольна таким исходом, но благодаря этому она останется Одаренной. Вот, что самое главное на самом деле!

— А Чернопятов… — начал было я, однако Голицын меня тут же прервал.

— Иной Дар не означает, что ей заменили кровь, Темников, — сказал он. — Чтобы добиться желаемого, Макару по-прежнему нужна ее жизнь, и именно поэтому ее тщательно охраняют. Так будет продолжаться до тех пор, пока мы не получим Вороний Амулет, либо не избавимся от Чернопятова. Если этот мерзавец решил вмешаться в большую игру, то мы не можем рисковать. Ясно тебе?

Да. Мне было ясно. Что такое для Романова жизнь Софьи, когда на кону может стоять его собственное будущее? Наверное, это было вполне логично. По крайней мере, девушку действительно не посадили в клетку, чтобы до нее никто не смог добраться, а это уже что-то.

— Во всяком случае, ей больше не нужно превращаться в ворона, я ведь правильно понял? — спросил я, пытаясь найти как можно больше положительных сторон в ситуации, о которой только что узнал.

— Именно так, — подтвердил мои слова Дракон. — Поэтому, как только Вороний Амулет окажется в наших руках, артефакт будет немедленно уничтожен.

Так, понятно… Что же, можно считать, что с одним вопросом я для себя разобрался. Воронову вылечили, однако по-прежнему будут держать в научно-магическом институте под наблюдением Скрябина.

Во-первых, так будет легче охранять ее от Чернопятова, а во-вторых, Романов сказал, что работа над трансформацией ее Дара еще продолжается, а значит нужно, чтобы Павел Петрович за ней присматривал.

Что же, если так, то на мой взгляд, в целом, для Софьи все складывалось более-менее удачно. Конечно, еще лучше, если бы ее просто смогли вылечить и оставить ее магические таланты, но видимо другого пути не было. Во всяком случае, теперь не нужно беспокоиться, что она умрет.

— Ты должен знать еще кое-что, — неожиданно сказал Василий Юрьевич. — Как бы не закончилось дело с Даром самой Вороновой… Однозначно ясно одно — ее дети не смогут стать Одаренными и получить хотя бы какой-нибудь Дар.

В этот момент я почувствовал на себе взгляды всех троих. Видимо взрослые ждали от меня какой-нибудь реакции, но пока ощущения внутри меня были слишком сложные, чтобы я мог их описать. Мне нужно было это все переварить.

— Она об этом знает? — спросил я.

— Да, — сказал Романов, а затем откинулся на спинку стула, размял плечи и встал. — Может быть, все-таки хочешь чая?

— Давайте, — на этот раз согласился я, так как почувствовал, что в горле пересохло.

Спустя пару минут он поставил передо мной чашку с горячим ароматным чаем и вновь сел на свое место. Похоже это было особой традицией черного кабинета, когда чай здесь готовил именно Романов.

— Спрашивай, что еще хочешь знать перед тем, как начнем говорить о деле, — сказал он. — Мне кажется, у тебя еще есть вопросы.

Он угадал. У меня было еще много вопросов. Я хотел узнать кое-что про турнир, рассказать ему про Золотова, поблагодарить за «Берестянку» и еще что-то… Надо будет только вспомнить, что именно… Но все это могло подождать. На самый важный вопрос я ответ получил.

— Конечно есть, — кивнул я и отодвинул вазу с конфетами подальше от себя. — Но их я могу задать и потом. Если вы разрешите, конечно.

— Разрешу, — ответил он. — Я дам тебе для этого время. Теперь слушай зачем я тебя позвал. Готов?

Я молча кивнул в ответ и сделал маленький глоток чая.

— Ты помнишь свой первый экзамен? — спросил он.

— Конечно, — ответил я. — Я должен был избавить от проклятья князя Романа Федоровича Малиновского. Когда-то он был другом вашего отца, а потом вы с ним поссорились и проклятье было наложено на него по вашему приказу.

— Все верно, — сказал Император. — У тебя хорошая память, Темников. Молодец. С такими способностями не удивлюсь, если ты вспомнишь как выглядел его дом.

— Вот это вряд ли, — честно признался я. — Но зато помню, что у него очень красивая дочь. Алена, по-моему…

В ответ на мои слова все кроме меня дружно рассмеялись. Больше всех хохотал Александр Николаевич, у которого от смеха накатились слезы на глаза.

— Да, девчонка хороша, тут я с тобой согласен, — сказал он, вытирая слезы белоснежным носовым платком. — Я давно заметил, что у тебя хороший вкус по женской части.

Вот это мне было неизвестно, так что я лишь пожал плечами в ответ на его слова. Романову понадобилась еще минута, чтобы он окончательно успокоился, сделал несколько глотков чая из своей чашки и вновь вернулся к разговору.

— Пришло время твоего второго экзамена, виконт, — сказал он. — Мне нужно будет, чтобы ты через некрослой проник в дом и уничтожил один проклятый артефакт. При условии, что ты его там обнаружишь.

В этот момент Император бросил взгляд на Черткова, который мрачно смотрел на горящий огонь в камине.

— Александр Григорьевич говорит, что ты уже в силах самостоятельно справляться с такими вещами, — слова Романова прозвучали скорее как вопрос.

— Так и есть, — сказал наставник, затем отвлекся от камина и посмотрел на меня. — Он готов ко второму экзамену, так что пусть понемногу привыкает работать сам.

— Значит так тому и быть, — Александр Николаевич вновь повернулся ко мне, долго смотрел, как будто окончательно принимал для себя какое-то непростое решение, а затем продолжил: — Только перед этим у нас с тобой будет особенный разговор. Отнесись к нему серьезно, больше на эту тему мы говорить не будем.

Вот оно… Наверное об этом говорил мне Голицын…

От автора:

Дорогие читатели!

У нас появилась примерная схема «Берлоги»! По-моему, получилось неплохо. Конечно, не 100% попадание, но это максимум, которого мне удалось добиться от программы. Нашлось даже место для Люфика:) Смотрите схему в закрепленном комментарии на первой странице и в дополнительных материалах к 25 тому. Надеюсь, вам понравится:)