Чертов папочка

Глава 14. Волков

Среда началась весьма неудачно. Едва часы показали восемь, как в дверь постучали соседи снизу, заявив, что мы их топим. Решив одну проблему, я тут же столкнулся с другой — пробка, где проторчал добрых полчаса. В довесок у входа в здание УВД столкнулся с Хрустевым, который и рад был задеть меня. Хотел бы его тоже огреть словцом… Хрен с ним!

Зайдя в свой кабинет и отогнав прочь злость, включил компьютер. Первым пунктом в делах стоял Ивашин. О нем можно было много чего нарыть в интернете, да и достать из архивов досье на скользкого бизнесмена не помешало бы.

Хотя и социальных сетей оказалось вполне достаточно. Уж не знаю, как так произошло, и почему Дюдюк ни разу мне не говорил об Ивашине, но фото, датированное тремя днями позднее смерти сенсея, дало подсказку — он был учеником в школе карате. Видимо, это и послужило причиной приглашения на званый ужин. Связи. Но как же Ева? Каким образом она с ним связана? И связана ли вообще или это неудачное стечение обстоятельств?

— Жека! — Костян постучал в дверь и сразу же ее открыл. — К тебе можно?

— Заходи.

— Слушай, смех да и только. — Он сел напротив и, широко улыбаясь, заговорщицки зашептал. — Начальство-то наше устало держать бесполезные кадры. Хрустева на ковер вызвали. Четвертое дело за последние два года, за которое он охотно берется, но расследует из ряда вон плохо. Короче, Жаров его так обрил, что тот вылетел из кабинета фиолетовым, как баклажан. Леночка из приемной все услышала и зафиксировала.

— Леночка всегда все слышит и фиксирует. Даже если она на первом этаже, а Жаров на пятом.

— Да погоди ты! — отмахнулся он. — Короче, припахали Борю!

— И что с того? Меньше надо себя в грудь бить и без оснований петушиться. Ладно. Ты достал, что я просил?

— А как же?! — Костян кровожадно улыбнулся и положил на стол папку с привычной подписью “Дело №…”. — Там еще в базе пробей, есть небольшое досье.

— Спасибо.

Мы пожали друг другу руки, а после я доверительно поведал ему об Ивашине.

— Есть у меня кое-кто… ну, ты понял. — Под кое-кем он подразумевал связи на черном рынке. — Попробую через него нарыть.

Эта новость меня обрадовала гораздо больше, чем отчитывание начальством Хрустева. Поэтому, когда я собрался ехать на встречу с Лисой, настроение, несмотря на серьезность предстоящей беседы, было замечательным. Наконец-то, спустя более чем два года, дело сдвинется с мертвой точки.

Да и впервые за долгое время я предвкушал встречу. Помнится, даже с Кристиной подобного не было. Отчасти я уже понимал причину своей заинтересованности в Еве, но эти мысли и желания — все не к месту и не ко времени.

Только об этом я благополучно позабыл сразу после того как увидел ее в тренировочном зале. В белом кимоно, строгом конском хвосте и босиком. Кажется, я впервые видел у взрослой женщины такие маленькие ступни…

— Алексей! — строго выкрикнула она. — Я сказала ногарэ*, а не ибуки*!

— Но сенсей, тамеши-вари*… — попытался возразить худощавый парнишка.

— Леша, нужна концентрация. Ты должен сначала успокоиться, затем сосредоточиться и наконец ударить. Мягко, но в то же время молниеносно. Мокусо*!

Паренек вздохнул и послушно закрыл глаза.

— Счет до дзю* и следом удар!

Спустя несколько мгновений он открыл глаза и с криком “Киай!” ударил по брусьям, стоящим перед ним. Те лишь надломились, а лицо парня исказилось гримасой боли. Еще не готов.

Лиса подошла к нему и о чем-то спросила. Тот виновато опустил голову, а после поклонился своему учителю.

— Ос!

Она положила руку на его голову и произнесла тихие ласковые слова, чем сразу изменила настроение парня, готового теперь горы свернуть, а не только разрубить тонкий брусок.

Все-таки какие мы мужчины идиоты. Достаточно одного слова, и ради женщины достанем даже звезду с неба, невзирая ни на какие трудности. Но опять же, таких, неповторимых, уникальных и незабываемых по пальцам можно сосчитать. А той, кому отдаешь самого себя, доверяешь даже самое сокровенное, и вовсе можешь не встретить.

Я вновь взглянул на хрупкую девушку с хвостиком и немного забылся, представив ее в ином виде и не здесь. Хотя татами тоже неплохой вариант…

Как только группа начала расходиться, она обернулась и заметила меня. Улыбка тут же сползла с лучезарного лица, наполненного детским восторгом. Она любила свою работу, любила карате и своих учеников. Нужно быть слепым, чтобы не заметить преданности Лисы своему делу, а ведь она, эта самая преданность, была настолько явной, что отрицать ее не имело смысла.

— Добрый день, товарищ лейтенант. — Подойдя, девушка слегка склонила голову и задорно хмыкнула. — По коридору до конца, правая дверь. Я скоро подойду.

Не дождавшись моего ответа, выпорхнула из зала. Почему-то сегодня она выглядела по-особенному. Да, нервничала, по глазам видно, как сильно, но все же другая. Рассеянная и грустная.

Я пошел по указанному направлению. Дверь оказалась заперта, поэтому встал у окна и понаблюдал за тем, как администрация рядом находящегося кафе принимает продукцию, заполняет декларацию и делает все это прямо на улице. Как говорится, все правила соблюдены, но каким образом, история умалчивает.

— Простите, что задержалась.

Ева оказалась за моей спиной неожиданно. Я даже не услышал ее шагов. А когда обернулся, то девушка уже открывала дверь.

— У меня сегодня насыщенный день. Только что отпустила четвертую ката-группа. После встречи с вами еще будут индивидуальные занятия.

— Мы долго не задержимся. Хотя это зависит больше от того, что вы мне расскажите.

Она жестом пригласила войти в кабинет, где я бывал впервые. Честно, думал увидеть здесь что-то женское, какую-то отличительную особенность, уют, теплоту, но помещение оказалось холодным, мрачным, с голыми серыми стенами — за исключением портрета Оямы в красной раме, висящего над единственным столом.

— Пустовато у вас тут.

— Говорят, от долгого сидения в кабинете жиром обрастает не только задница, но и мозги. Мне ближе по духу тренировочный зал. Там я очищаю разум и закаляю дух, а дизайнерские таланты лучше применить в более подходящем месте. Например, дома.

— Философия? — хмыкнул, глядя, как она дрожащими пальцами убирает со стола бумаги. — Ева, если вам сложно вспоминать, то я могу помочь наводящими вопросами.

— Вы… — Она посмотрела мне в глаза, и я увидел там боль. — Все в порядке. Я просто переживаю за Масю.

— Масю?

— Моего кота. Он подхватил инфекцию и теперь находится в ветеринарной клинике.

— Все настолько серьезно?

— Врач сказал, что нет, но без него дома одино…ко.

Звонок ее мобильного прервал наш разговор. Взглянув на имя звонившего, она заметно помрачнела, но, извинившись, все же ответила.

— Подождите немного, я еще не освободилась. Нет, недолго. Спасибо.

Ева произнесла это извиняющимся тоном и вскоре отложила телефон.

— Если вы очень заняты… — начал я идти на попятную из-за внезапного чувства вины. Казалось бы, приглашенным был я, но неловкость и ощущение, будто отнимаю ее время, присутствовали.

— Нет, все в порядке. — Девушка улыбнулась. — Это всего лишь водитель Нестерова, который подождет, независимо от того, сколько у меня дел. Приступим?

— Да, только… Ева, будьте осторожны.

— Степаныч уже уведомил меня о вашей позиции. К нашему сегодняшнему разговору Нестеров никакого отношения не имеет. Поэтому давайте начнем.

Я положил на стол телефон и включил запись.

— Так будет быстрее, чем если бы я писал.

Она напряглась.

— А без диктофона можно?

В карих глазах мелькнул страх. Черт! Как же с ней сложно!

— Нельзя. Мне понадобятся эти материалы. Они не будет использованы против вас никоим образом. Мои слова тоже записаны.

— Хорошо. — Девушка закрыла глаза и глубоко вдохнула. Длинные ресницы, аккуратные брови, маленький нос, острые скулы и плотно сжатые губы — я засмотрелся, скользя взглядом по молочной коже, находя на шее и руках маленькие родинки. На первый взгляд она была совершенно обычной, но сейчас, приглядевшись, я понимал, осознавал, насколько Ева особенная, и в какую ловушку вообще попал.

— В субботу вечером, — заговорила она, отвлекая от любования ею же, — когда я была на встрече с другом, я вспомнила кое-что.

Ева коротко взглянула на меня и опустила взгляд.

— Я не знаю, кто был на приеме у этого жирного старика, который нас пригласил. В памяти только одно лицо — круглое, широкое и с узкими глазами. Я точно знаю — мы раньше не встречались, но он зачем-то подошел ко мне и разозлил.

— Скажи, тебе имя Танат о чем-то говорит? — спросил ее, сразу поняв, кого именно она вспомнила, но Лиса покачала головой и продолжила свой рассказ.

— Мы вышли из здания поздно. Там еще по делу установили, что в третьем часу ночи. — Она замолчала, дождавшись моего кивка. — Помню аллею. Надо было дойти до такси, которое вызвал учитель. Из-за деревьев выглянули мужчины. Один из них к нам подошел. Завязалась потасовка. Кто-то начал ко мне приставать, и за это получил парочку ударов, не могла же я просто так позволить… Учитель тоже ввязался в бой, но их стало много.

Неожиданно ее глаза наполнились слезами.

— Ева? — Она застыла и уставилась в одну точку. — Ева? — Я сразу начал копаться в своей сумке в поисках носовых платков, но моя помощь не понадобилась — она опомнилась и достала из ящика свои.

— Они держали меня, лапали на глазах у Дюдюка, вы сами понимаете как. А его били.

В этот момент я застыл. Меня словно облили ушатом холодной воды. Нет, подобных рассказов за время своей практики я наслушался сполна, и уже воспринимал спокойно, но Ева… Ева была отдельным случаем. По крайней мере для меня.

Она уперлась лбом о ладонь, хрупкие плечи безвольно опустились, а взгляд карих глаз, обычно теплый и веселый, стал стеклянным.

— Разорвали одежду. Меня держали несколько человек, трогали везде. Я… изловчилась и удалила одного ногой сначала в живот, потом, кажется, выше. Один из них взял что-то в руки. Звенело именно так, как будто это алюминиевая труба. Смеялись громко… Сначала был удар по голени — это левая нога, которая до сих пор меня тревожит — а потом стукнули по голове. Я отключилась, видимо, не знаю. Пришла в себя уже в больнице. Не уверена, что мой рассказ может помочь вам, дело все равно закрыли, якобы с концами, непонятно кто… Вы извините, но у нас всегда так. Даже если есть улики, свидетели, алиби, никто не разбирается. Разве ради погон, только ради них и денег. Я не знаю, но здесь так же… Простите. Не знаю, вы первый, кому рассказала…

Ева замотала головой и вскочила. Я на рефлексах подскочил следом, тут же обогнул стол и просто ее обнял. Хрен его знает, откуда родился этот порыв, зачем вообще полез к девушке, но стоило почувствовать, как она дрожит и внутри все перевернулось. Как будто родного человека обидели, очень близкого, дорогого. Меня буквально скрутило от злости и сожаления, стольких противоречивых эмоций, и эти ее тихие всхлипы…. Да какое к черту карате и самообладание! Какой бы сильной не пыталась казаться женщина, она всегда будет лишь казаться таковой. Если Ева помнит лишь часть, и ее так колбасит, что будет, если память восстановится полностью?

— Евгений, отпустите меня.

Когда мои губы коснулись ее виска? В какой момент руки вспомнили самые нежные объятья в моем арсенале? Кажется, я даже что-то шептал…

— Извини. Ты выглядела растерянной. Хотел успокоить.

— Я понимаю. Простите. Не удержалась. Я редко реву, правда. — Ева судорожно вздохнула и отстранилась. — Позор. Видели бы меня сейчас мои ребята. Который год учу их держать себя в руках, а сама…

— Все мы люди, Ева.

— Да, но не все имеют первый дан. — Она будто очнулась и засуетилась, убирая со стола следы своей минутной слабости. — Подобное непростительно. — Носовой платок полетел в урну. — Простите. Это все. Больше ничего не помню. Правда.

Я выключил диктофон и полез в галерею в поисках нужной фотографии.

— У меня будет просьба.

— Какая?

— Ты его, случаем, не знаешь? — Протянул телефон девушке, но по ней сразу было видно, рожа Ивашина ей не знакома. — Нет. Впервые вижу.

— Жаль. Это дало бы большую уверенность, что мои догадки верны.

— Мне… Если это все, то мне пора.

Я невольно улыбнулся. Меня прогоняют. Нет, ей действительно пора было ехать, но как только подумал о том, к кому, вновь укокола ревность, появился страх за нее.

— Да, конечно. Вопросов больше нет.

Мы оба засобирались. Я нарочно делал это медленно, почти лениво, обдумывая, что бы ей такого сказать. Мелькнула мысль позвать на свидание. Глупая, наверно. Но будучи в таком состоянии, ей не следовало оставаться одной.

Когда мы покинули кабинет, я смог выдавить из себя только два слова:

— Будь осторожна.

Она кивнула и попрощалась, торопливо перебирая ножками, буквально убегая, но все так же бесшумно ступая по старому паркету.

Ее чувства и смысл действий лежали на поверхности. Лиса боялась. Но не меня, а себя. Боялась показать свою слабость снова и дать повод считать ее неспособной справиться с собственными проблемами. Это было неправильно. Женщине идет слабость. Даже такой сильной.

Выходить на улицу я не стал. Подождал пару минут, пока машина отъедет. Мало ли. Не хотелось ее подставлять. И пока возвращался на работу, все размышлял, каково ей теперь, зная, что отчасти из-за нее и погиб Дюдюк. Даже если это далеко не так, и Ева просто попалась под руку, она обвинит и изгрызет всю себя. По крайней мере, мне так казалось. А интуиция никогда меня не подводила.

Примечание:

*Ногарэ — мягкое дыхание

*Ибуки — силовое дыхание

*Тамеши-вари — разбивание твердых предметов

*Мокусо — команда закрыть глаза