Чертов папочка

Глава 26. Волков

Меня разбудил звонок. Дежурный сообщил про срочный вызов на Заветной и скинул координаты. Все еще ворочаясь в постели и зевая, я открыл папку с сообщением и нехотя уставился на адрес. Сначала не сообразил, почему он так мне знаком, но вскоре дошло. Волнение схватило меня за шкирку и потащило в ванную, обратно в спальню, потом в кухню, где я съел пару печений и запил их водой, а после оно же понесло меня на стоянку.

Пожар!

Часы показывали шесть пятнадцать, и я понимал, что с момента вызова пожарной службы прошло уже сорок минут. Почему мне позвонили так поздно? И разве не Хрустев должен был среагировать?

Мучаясь в догадках, я доехал до пункта назначения и в ужасе уставился на здание школы карате. Вернее на то, что от него осталось — бетонные стены. Ко мне тут же подбежал младший по званию, представился и начал объяснять, что к чему.

На лицо был поджог, но школа не должна была обгореть настолько. В каком состоянии вообще ее обнаружили? И с какой силой бушевал огонь?

На мои вопросы парень ответа не дал, разве что сообщил о смерти охранника, причину которой еще следовало узнать.

Составление протокола, опрос свидетелей, выяснение обстоятельств и последующие перемещения заняли полдня. Все это время я старался не думать о морали, о том, что пожар мог случится во время занятий, когда школы была полна детей. Про Таната вообще вспоминать не хотелось, ведь если его люди потоптались даже тут, дело начинало набирать не просто серьезные обороты, а катастрофические.

И это понял после того, как связался с Хрустевым, сообщившим, что не отреагировал на вызов из-за директора школы. Тот находился в реанимации.

— Попытка убийства. Стреляли девяткой. Топорная работа, но в то же время, следов нет.

— В каком состоянии Степаныч?

— На грани.

Наверное, сообщи он мне о смерти, было бы лучше. Потому как терпеть неопределенка — это выше моих сил! Особенно, если знаешь, что Степаныча достали в собственной квартире.

После разговора с Хрустевым, пришлось успокаивать маму. Она позвонила и со страхом в голосе произнесла даже не поздоровавшись:

— Женечка, скажи, он жив?

В последний раз она переживала так, когда Катюша разлила кипяток и ошпарила пальцы на ногах. Я словно видел наяву бледное лицо матери, потерю контроля над ситуацией и шок, с которым мы боролись вместе. Она всегда переживала, боясь недоглядеть за ребенком и подвести меня, хотя я полностью ей доверял, зная, что сам лучше не справлюсь.

— Жив. В реанимации. Все будет хорошо, мам.

— Жень, я могу его проведать?

— Это опасно, — попытался предостеречь ее от глупостей.

— Алмазный сказал, что обеспечит защитой, если понадобится. У него тут есть несколько крепких ребят…

— Мама! Это опасно. Они подожгли школу, думаешь не смогут напасть на беззащитную женщину?

О том, что Танат вот уже десятилетие, а то и больше, пользуется маленькими девочками, я говорить не стал, хотя стоило, потому как уже через минут десять Алмазный сам позвонил и предложил помощь и защиту.

Мало в моей жизни проблем, так еще и за нее переживать! Поняв, что мать не остановить, и Степаныч ей по-настоящему дорог, я лишь попросил их быть осторожными.

В моей жизни случалось разное. Когда имеешь дело с преступниками, сталкиваешься с такими ужасами, которые даже в кошмарах не снятся. Но даже, когда мы расследовали дела с маньяками, убийцами и абсолютно невменяемыми психами, я не испытывал страха. Люди нашей профессии со временем черствеют и не воспринимают ситуацию, как нечто из ряда вон выходящее. Но сегодня, сейчас, в это самое мгновение, уставившись на стол, я испытал нечто похожее не ужас. Представил, как теряю близких, и скрежет собственных зубов напугал меня.

Насколько далеко можно зайти в желании заполучить понравившуюся женщину? И зачем ее брать силой, ломать и потом выбрасывать голодным псам на обгладывание?

Стук в дверь вывел из темных раздумий.

— Можно?

В кабинет вошла Кристина. Все такая же женственная, на каблуках, в обтягивающей юбке, но на этот раз застегнутой на все пуговицы рубашке. Видимо, мое замечание было воспринято всерьез. Хотя нет, красная помада на губах и слипнувшаяся на ресницах тушь указывали на тщательную подготовку. Неужели одной ничего не значащей ночи хватило, чтобы обрести надежду на совместное будущее? Ну не настолько же она наивна?

— Я слышала о школе. Ты как?

— У тебя что-то срочное? — Ее невинное выражение лица и участие меня раздражали. Возможно, тяжелый день сказался на моем восприятии, но именно с такой улыбкой она флиртовала с нашим общим коллегой. Да, это меня выводило из себя и одновременно дарило облегчение. Сегодня мы расставим точки над “и”. А вечером, несмотря на сложности и риски, я позвоню Еве. Все же мужики не идиоты, и способны увидеть, кто действительно им рад, а для кого они — временный эпизод.

— Жень, не будь грубым. Я пришла поддержать.

— Мне не нужна поддержка. Сам справлюсь.

Она обошла мой стол и приблизилась. Такая знакомая техника соблазнения, но настолько опостылевшая…

— Ты на себя весь флакон что ли вылила?

— Что? — Моя бывшая любовница остановилась на расстоянии вытянутой руки.

— Кристина, я устал. Найди себе нормального мужика и построй с ним крепкие отношения. Мне вот этих игр уже хватает сполна.

— Ты так говоришь, словно у тебя кто-то появился.

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. На меня тут же накатила сонливость, и я громко зевнул.

— Черт! Не выспался.

— Волков, ты издеваешься? — повысила она голос, вызвав тем самым головную боль. Сегодня для полного счастья мне не хватало только одного — пилы с шестилетним стажем. — Я думала, мы решили быть вместе.

— С чего ты решила, будто мы вместе. Кристина, ты сейчас серьезно? — спросил ее устало. — Ты пригласила меня на ужин, я занялся с тобой сексом. Каждый получил то, что хотел, и остался доволен. Не считай меня за лоха.

Она задумалась, видимо, подбирая слова.

— Я хочу попробовать еще раз!

— Пробуй, но не со мной. — Снова зевнул, теперь всерьез задумавшись о сне.

— Ты никогда не изменишься! — О, нет! Началось! — Я надеялась, что время образумит тебя, сделает серьезнее, но ты по-прежнему берешь свое, пользуешься и забываешь. Я тебе еду, секс, свободные уши, которые всегда выслушают твои жалобы о работе и прочих проблемах, а в ответ одно равнодушие. Ты вообще, человек? Как ты отцом-то стал при таком отношении?..

— Бла-бла-бла! — Ее обвинения так капнули на мой мозг, что я не выдержал и прикрикнул в ответ. — Кристина, в Управлении куча дел. Иди займись своей работой и не пили меня!

Я посмотрел на ее удивленное лицо.

— Что? Ты сама свалила к другому. И раз на такое пошло, мы ничего друг другу не обещали. У нас был только секс.

Неожиданный спазм вынудил отвлечься от разговора и прикрыть глаза. Кажется, я слишком устал.

Стук удаляющихся каблуков вызвал новый приступ боли, а дверь, которуй стукнули так, что задрожали окна, и вовсе вынудила застонать.

Все. Мой трудовой лимит исчерпан. И единственное, что я сейчас сделал бы — это побыл бы в тишине, в кругу семьи, без звуков сирены и бесконечных упреков в несовершенстве. Я и не мог быть совершенным. Мужчина — не значит робот. Порой даже нам хочется побыть чуточку слабее, чем кажется на первый взгляд, почувствовать себя нужными не только в постели.

Я улыбнулся.

Кристина увидела во мне то, что сумела вызвать сама. Ее никогда не хватало на большее, чем пара вечеров. А от сожительства она отмахивалась из-за Катюши, боясь бремени материнства. Я так и не понял смысл наших отношений.

Но фраза, сказанная устами другой женщины, совсем еще юной, по сравнению с бывшей любовницей, натолкнула мысли о будущем. Ева так трепетно ко мне прижималась, так невинно заглядывала в глаза, что едва вспомнил о ней, как тут же пришлось встать и поправить штаны. Я хотел ее… Всю. Не только тело.

— Ты только обязательно приди.

Слова звенели в моих ушах, заставляли все нутро тянутся туда, ближе и ближе к ней. И это было так странно, словно давно забытое чувство вернулось, прежняя любовь, немного иная и предназначенная другой женщине, воскресла… А еще непонятно откуда в моей голове возникли мысли, в которых так и сквозил пафос. Я с иронией взглянул на список контактов и решил рискнуть. Всего пятнадцать секунд. Спрошу, все ли с ней в порядке…

— Да! — Голос Льва вместо Евы стал полной неожиданностью.

— Не понял.

— Волков, я же говорил, это опасно.

— Где Ева? — спросил скрозь зубы, предчувствуя беду. Какого хрена он отвечает с ее телефона?

— Тренируется в стрельбе. Я вчера вечером преподал ей парочку уроков. Она схватывает на лету. Неудивительно, что ты на нее клюнул. Со стволом в руках она та еще штучка.

— Лев. — Я сжал кулак. — Пригони мне тачку к черному входу через полчаса.

— Волков, это может быть чревато.

— У тебя нет свободных ребят? Мне приехать самому?

— Бля, ты совсем идиот?

Я не ответил, ожидая только его согласия и стараясь не думать о том, что кто-то может лапать мою Еву.

— Ладно. Все с тобой ясно. Жди.

Бросив телефон на стол, я невольно сжал челюсти. Глухая и слепая ревность мешала думать.

Ева не такая, она не может сегодня спать со мной, а завтра довериться другому. Нет. Нет. И нет! Она не Кристина. Она не будет прыгать по койкам. Ведь так?.. Черт!

Доведя себя чуть ли не до белого каления, я схватил телефон с папкой и покинул кабинет. Можно придумать сотни вариантов предательства, обвинить в чем угодно, но пока не взгляну в глаза, не увижу в них все ту же легкую грусть, которая присуща лишь ей, не буду делать никаких выводов. Тем более, что ей должно быть сейчас очень грустно из-за Степаныча, школы и времени, отданного карате.

В коридоре меня подловил Костя. Он пожал мне руку и кивком указал на лестничную площадку, куда мы и направились.

— Только недолго. Я спешу, — сказал ему, не представляя, зачем ему понадобилось со мной шептаться.

— Жень, у тебя все хорошо?

— А должно быть плохо? — спросил с осторожностью.

— Короче, они следят за тобой, — прошептал он, оглядываясь по сторонам.

— Кто?

— Этим утром начальство зачем-то вызвало к себе Хрустева. Я думал, по делу, но потом кое-что узнал. Ну ты же знаешь, как мы с “главным информационным центром” нюхаемся? — Я кивнул, старательно скрыв смех. Если секретарша Никифоровича услышит это, кое-кому открутят нюхалку. — Короче, старший приказал следить за тобой. Скажи, во что ты вляпался?

— Вообще-то вопросы должен задавать я. Почему вместо того, чтобы рыть под меня и зарабатывать погоны, ты стоишь здесь и сливаешь важную информацию?

Он замер и уставился в окно, потом перевел взгляд на меня.

— Так у тебя рожа своя, что ли. Я как Хрустева вижу, меня воротит, честное слово. Да и начальство совсем не внушает доверия. Будь на тебе вина какая, ты тоже вел бы себя иначе. Я может и выгляжу дураком, но со зрением все в порядке.

— Ясно…

— Что тебе ясно? Что ты в заднице? Помощь нужна хоть?

Я посмотрел на бравого героя и улыбнулся. Вот уж откуда помощи не ждал, так это от Кости, но это даже к лучшему. Есть еще среди наших ребят нормальные пацаны.

— Понадобится. Я позвоню.

Мы вновь пожали руки и молчаливо распрощались. Я направился прямиком к черному выходу, где уже ждала машина. Пока ехал к Еве, что-то тяжелое и неподъемное давило грудь. Мне все казалось, будто не успею, либо приду и увижу ее с другим.

И увидел. Только за столом была еще Елена.

Я как раз подоспел к ужину.

Ева встала и мягкой поступью подошла ко мне, чтобы доверчиво прижаться. Видит Бог, в жизни не испытывал такого облегчения. И наверное впервые слезы на глазах женщины меня не огорчили, а обрадовали. Они были горькими, но я мог голову дать на отсечение, что кроме меня их не увидел никто. Моя сильная малышка, с которой чертовски хорошо и спокойно. И даже мрачная рожа Льва не испортит этот момент, разве что потом, когда мы останемся наедине, надо будет объяснить ему популярным языком, где границы дозволенного. А пока надо настроиться, ведь этим вечером состоится, пожалуй, самый важный за последние одиннадцать лет разговор…

— Кушать будешь? — Ева заглянула мне в глаза, и я улыбнулся.

— Мне бы таблетку от головной боли…