Чертов папочка

Глава 20. Волков

Я чувствовал себя брошенным псом, а Ева намеренно меня игнорировала. Безусловно, мой порыв было сложно объяснить, но переживания возобладали над здравым разумом. Пока мы в спешке покидали дом Нестерова, пока ехали лесными тропами в спрятанный в лесу особняк и позже, пребывая в ожидании ее появления, я сходил с ума. Только когда заключил свою каратистку в объятия, сумел успокоиться. Жива. И главное — ни единой царапины. Человек Дмитрия защитил ее.

Но видимо, пары встреч недостаточно, чтобы женщина прикипела душой и увидела во мне мужчину, а не человека в погонах. К таким, как она, нужен другой подход. Но какой?

Я последовал за ней в дом, заглушил ревность по отношению к Нестерову, даже сумел сдержать эмоций при посягательствах Льва, но после, сидя за столом и видя, как она смотрит куда угодно, только не на меня, чуть не взорвался. Внешне я держался спокойно, а внутри… Лучше бы никому не знать, что творилось у меня внутри. Знакомое чувство, которое последний раз я испытывал к погибшей жене, появилось вновь. Оказывается, собственник во мне еще жил, просто молчал, ждал подходящую кандидатуру, чтобы назвать ее своей.

— Итак, — Нестеров отложил столовые приборы после того, как все хоть малость перекусили. — Коля, ты доел?

— Я лишний? — парень дерзко взглянул на отца, хотя перед ужином он совсем иначе смотрел на Еву. У меня даже закралось подозрение, что он к ней неровно дышит, но я же не идиот, чтобы ревновать к ребенку.

— Нет, сынок, ты не лишний. — Нестеров нахмурился. — Ладно. Лев, что мы имеем?

— Прямо за столом? — уточнил он, дожевывая мясо и косясь на Николая.

— А чего тянуть? Еще одного нашествия Таната я не выдержу, да и все мы похоже в одной лодке. Даже ты, Ева.

— Я уже поняла, во что меня втянули. — Она тоже положила вилку на стол и уставилась немигающим взглядом на мясо. При этом закусила изнутри щеку, держась из последних сил, чтобы не показать слабость. Насколько же она зависима от мнения других, что даже в такой ситуации, где любая расплакалась и забилась бы в истерике, Ева продолжала соблюдать спокойствие. А ведь ее чести и жизни угрожает не какой-нибудь Вася с соседнего подъезда, у которого пальцы веером из-за понтов, а один из ключевых лиц мафии.

— Не я тебя в это втянул, а твой учитель.

На Дмитрия мы с девушкой уставились почти одновременно.

— Причем здесь Дюдюк? — спросил я.

— Притом, Жень. Два года назад он ведь неспроста перешел дорогу Танату, и умер не потому, что попал под раздачу. Его прикончили целенаправленно.

Нестеров встал и взял с барной стойки какую-то папку, из которой впоследствии достал фотографию.

— Ева, ты помнишь ее?

Лиса взглянула на фото и нахмурилась.

— Это… Откуда у вас это? — она требовательно посмотрела на Нестерова, а от спокойствия не осталось и следа. Глаза девушки наполнились слезами. Я не выдержал — поднялся, обошел стол и выхватил у нее фотографию. На снимке была изображена темноволосая девочка лет двенадцати.

— Лилия Данилова. — Лев тоже встал. — Пропала тринадцать лет назад, когда возвращалась со школы домой. Полиция объявила о розыске, но дело замяли. Догадайтесь, почему.

— Похищение? — предположил я, и оказался прав.

— Да. Наш общий знакомый любит маленьких девочек.

Коля звонко отложил вилку и встал.

— Я пойду к себе. — Он посмотрел исподлобья на Лису, чьи плечи опустились будто от безысходности. — Сенсей, доброй ночи.

— Доброй, Коля. — Девушка вымученно улыбнулась в ответ и снова уперлась взглядом на фотографию.

Как только парень пропал из поля зрения, я спросил — И причем здесь Ева?

После затянувшегося молчания Лиса ответила:

— Евгений… Это моя старшая сестра.

Вначале я не поверил своим ушам, но ее поджатые губы свидетельствовали о правде. Сестра? Но ведь по документам Лилия нигде не числится.

— Тогда почему Данилова? — спросил ее, пытаясь найти зерно здравомыслия в новых сведениях.

— Долгая история. — Ева гулко сглотнула, а я перевел взгляд на мужчин.

— Лилию так и не нашли: ни живой, ни мертвой. Однако недавно мы выяснили, что девочка находилась долгое время в московском особняке Таната. Мы достали некоторые видеозаписи прошлых лет, где он развлекался с малолетками в компании своих друзей. Среди них была и ваша сестра, Ева.

— Вы хотите меня как-то обнадежить? — Она начал то сводить брови, то наоборот их расслаблять, вновь пытаясь взять себя в руки.

— Увы. — Лев опустил голову. — Никакой информации, кроме видео пятилетней давности у нас нет. Если ваша сестра и жива, то она в каком-нибудь его притоне. Хотя в таком случае, лучше уж быть мертвой.

— Лев! — строго сказал Нестеров и обратился к Еве. — В прошлом, до того, как вас связало карате, Дюдюк имел дело с Танатом. Именно с помощью сибирской мафии Петр отжал место под додзё. Мы вышли на человека, который в паре с одним пацаном пытался найти информацию о твоей сестре, потому как последние годы Дюдюк полностью отошел от темных дел и занимался исключительно учениками. Особенно тобой. Не смотри с такой злостью на меня, девочка. Мне нет смысла тебе врать. Петр был далеко не ангелом, но он пытался помочь вашей семье. За что и поплатился жизнью. Думаю, так он пытался хоть как-то убелить себя перед высшими силами. — Нестеров усмехнулся. — Все же не за красивые глаза Танат поощряет.

— Мы можем предположить, что он что-то нашел, поэтому его и убили. А вы как раз попали под раздачу, — продолжил Лев. — Вас в тот момент спасли другая фамилия и амнезия, случившаяся очень кстати.

В кухне установилась тишина. Снова. Только теперь напряженная и давящая на уши. Я не выдержал ее. Первым нарушил, отодвинув стул и присев рядом с девушкой. Мои попытки выяснить правду не увенчались успехом, потому что я рыл не в том направлении. А ведь все оказалось очень простым и одновременно сложным. Ева ушла в себя. Она даже не моргала, словно погрузилась в далекое прошлое, ища ответы на вопросы в своей памяти. Я не знал, что сказать. Если бы мы были одни, наверное, и тогда не нашел бы, как поступить. Обнять? Оттолкнет. Слова же казались пустыми в такой ситуации. К тому же, почему она сменила фамилию? Почему нигде в документах не указано наличие еще одного родственника? Будто кто-то нарочно стер любые упоминания о ее сестре. Значило ли это, что мои подозрения о крысах в управлении верны? Если так, то и пропажа Румянцевой — не простое дело.

— Ева… — обратился к девушке, все-таки взяв ее ладонь в свою. Она тут же высвободилась и резко вскочила.

— Дмитрий, я могу чем-то помочь? — при этом она не смотрела ни на меня, ни на мужчин — только на свои ноги, спрятанные под серыми джинсами и белыми кроссовками.

— Пока нет, но… — Он выдержал паузу. — Тебе придется залечь на дно на некоторое время, иначе тебя убьют.

— Либо украдут, завезут в дом Таната, а оттуда еще ни одна девушка не выходила живой или хотя бы здоровой.

— Лев! — Нестеров снова огрызнулся на своего подчиненного, а может, просто коллегу. Я этого парня видел впервые.

— Не думаю, что человек, который познал дзен и может одним ударом сломать кирпич, испугается моих слов. Хотя твое человеколюбие, Ева, — ужасная черта. Люди — это мешки говна. Ты им доверишься, а они тебе нож в спину. Знаешь, некоторые из тех пацанов, которым был дан приказ вязать тебя, имеют семьи. Дома они гладят по головке дочерей и сыновей, занимаются любовью с женами, говорят о доверии и прочей ванильной ерунде, а потом выходят из дома и режут людям глотки, насилуют девушек, иногда девочек…

Лиса подняла на него затравленный взгляд.

— Это не отменяет того факта, что ваши руки тоже в крови. Спасибо, что спасли мне жизнь. — Она посмотрела на Дмитрия. — Раз, я не нужна пока, то можно пойду отдохну?

— Второй этаж, белая дверь с золотым тиснением. Свой санузел прилагается. Сменную одежду горничная тоже организовала.

— Спасибо.

Она ушла, так и не взглянув на меня. Сказать, что я был убит этим, это реально ничего не сказать. Почему? С хрена ли она меня так игнорирует? Я что, говном измазанный?

— Если не перестанешь рвать мою скатерть, вышвырну за дверь, Волков.

Я посмотрел на свою руку, в которой сжал гладкую ткань.

— Извини.

— Походу, тебя динамят по-крупному, — засмеялся этот урод.

— Заткнись! — посмотрел на Нестерова, потом на Льва, мечтая прибить обоих за издевательские ухмылки. Самому тошно от ситуации, а они еще дров подкидывают.

— Тебе придется спрятать родных, если хочешь участвовать. — Дмитрий вмиг переменился и серьезно на меня посмотрел. — Он любит давить на больные места.

— Мне некуда их возить сейчас. К тому же, он наверняка в курсе. Есть ли место в этом или соседнем городе, где он их точно не достанет?

— Алмазный?

Предложение было заманчивым, но согласится ли старик рисковать?

— Его зять тоже не последний человек в бизнесе. Можно отправить твоих девочек в отпуск в Грецию.

— И Еву…

— Нельзя! — покачал головой Лев. — Она может понадобится для дела. Будем ловить на живца.

— Вы сдурели?! — Я вскочил.

— Успокойся, Жень. Лев прав, Ева нам нужна. Если Танат запал на девку, то не отвяжется. Тем более теперь, когда знает, что она у меня.

Вздохнув, я опустился обратно на стул и постарался успокоиться. Они были правы, но все нутро протестовало против их плана. А ведь я примерно понимал, на что они хотят подписать Еву… Это сродни самоубийству, соглашаться на подобное. И все же был уверен, девушка не отступится. Не знаю, что за ситуация была с сестрой, — выяснение обстоятельств еще предстояло — однако Лиса согласится. Более того, будет впереди всей планеты, лишь бы наказать тех, кто причинил боль ее родным, иначе все подумают будто она слабая. Дурочка.

— Предлагаю пройти в кабинет. — Нестеров взял в руки папку и указал на выход. Предстоял нелегкий разговор…

А поздним вечером, когда моральных сил уже не хватало ни на что, я набрал семью. Мама ответила после первого гудка.

— Сынок! — раздался ее беспокойный голос.

— Мам, вы там как?

— Хорошо. Никто не приходил, не стучал в дверь. Катюша уже легла. Ты скоро?

— Я приеду только завтра. Подготовь вещи первой необходимости. Из дома ни шагу. Вы на пару дней съедете в безопасное место.

— Жень, что происходит? — Вопрос прозвучал спокойным тоном, но мне-то было известно, что именно скрывается за напускным спокойствием. Наверняка, все это время она себе места не находила, сидела в кухне на табуретке и держала телефон в руках, ожидая моего звонка. — Во что вы с Евой ввязались?

— Ты не из тех, от кого стоит что-то скрывать. И все же я сказать не могу.

— Сынок, ты меня пугаешь.

— Мам, — усмехнулся, — я сам боюсь. Тут столько дерьма навалилось, такая каша, что впервые жизни я не могу рассчитывать даже на помощь Управления. Ты же знаешь, как в нашей стране все устроено? Не мне тебе говорить, откуда у чиновников крутые тачки, а у генералов — особняки. В общем, подготовься. Утром приеду.

— Хорошо, — произнесла она сдавленно. — Береги себя.

— И вам доброй ночи. Поцелуй Козочку за меня, пусть меньше болтает с мальчиками, а то устрою ей моральную пытку.

— Вредный мой, — засмеялась мама, и мне тоже стало чуточку веселее, хотя так паршиво, как сегодня, не было лет десять.

Я попрощался с матерью, положил телефон на прикроватную тумбочку и уставился на вычурный потолок. Дом Нестерова был шикарен во всех смыслах. Правда комната, которую мне выделили, больше подошла бы для какой-нибудь пафосной кицы с надутыми лепешками вместо губ и с селфи-палкой под рукой.

Раздался звук оповещения. Я взял в руки телефон и разблокировал экран, чтобы прочесть сообщение от Кости.

«Я нарыл кое-что про Румянцеву. Тебе понравится».

Я улыбнулся. Хоть одна хорошая новость за день. Если мне удастся распутать это дело вместо Пелевина, то кто его знает — вдруг разворошу змеиное гнездо? За погонами я не особо бегал, но меня начинало до боли в яйцах раздражать, когда начальство хвалило лентяев, неспособных довести до конца и половины дел!

Отложив телефон, встал и подошел к окну. Ночь была безлунной, но очертания цветочных кустов, деревьев и высокого забора по периметру особняка все равно угадывались. Охрану, медленно двигающуюся вдоль бетонного ограждения, тоже было видно. Никогда бы не подумал, что мне придется отсиживаться в доме бизнесмена, которого всего год назад мечтал засадить в тюрьму за излишнюю самонадеянность. Впрочем, временное перемирие вовсе не означало, будто я откажусь от этой заманчивой идеи.

Вздохнув, я положил телефон в карман и вышел из комнаты. Захотелось выпить чего-нибудь крепкого и обжигающего, потому как мысли вновь вернулись к печальному образу девушки, с которой мне теперь мало что светило. Ну неспроста же она меня отталкивает? Даже идиот поймет — здесь ловить нечего. Вот только в душе так и грызла, скребла и не давала покоя уязвленная гордость.

Выругавшись сначала на себя, а потом — на ковер, о который споткнулся и чуть не слетел с лестницы, я спустился на первый этаж. Весь дом пребывал в полумраке, поэтому я без труда нашел кухню. Правда, не ожидал здесь увидеть еще кое-кого.

— Ева?

Девушка вздрогнула и начала поспешно вытирать слезы.

— Я за водой вышла. Задумалась… — Она вскочила, как ошпаренная и бросилась к холодильнику. Ева открыла его, а я сжал кулаки. Зареванная! Причем настолько, что опухли не только веки, но и все лицо. Дуреха же. Самая натуральная дуреха.

— Ты хоть понимаешь, что так не поступают?! — Мой голос прозвучал слишком резко. Ева снова вздрогнула, вытянула бутылку с водой и растерянно на меня посмотрела. При этом ее подбородок предательски задрожал.

Решив больше не тянуть кота за хвост, я подошел к ней и обнял. Вот просто обнял, ожидая ее действий. Наверняка оттолкнет…

Бутылка глухо треснулась о пол, а ее тонкие руки обвили мою талию. За коротким всхлипом последовали судорожные вздохи.

— Тише, маленькая… — Зачем-то сказал я, но это только усугубило ситуацию, потому что моя лисичка беззвучно зарыдала. И это было настолько душераздирающим, что лучше бы она кричала, лучше бы подняла на уши весь дом, а не тряслась в моих объятиях, цепляясь за ворот служебной формы.

Я прижал ее крепче.

— Ну чего ты плачешь? Мы придумали план. Завтра спрячем детей и мою мать в безопасном месте, да и тебя будет охранять не один десяток парней.

— Мася… — хрипло выдавила она.

— Кот?

— Его надо забрать из клиники. Я оплатила только трое суток пребывания, пока не снимут основные симптомы воспаления.

Я погладил ее спину и положил ладонь на мягкие волосы. Низенькая. Она едва доходила мне до шеи. И вот откуда в этом маленьком и нежном существе столько смелости?

— Заберем. — Приподнял ее лицо и коснулся губами влажных щек, холодного носика и все еще дрожащего подбородка. — Только не плачь.

Заметив блеск в ее глазах, ощутив прерывистое дыхание, я снова склонился и поцеловал. Вкус фисташек. Улыбнулся. Мне определенно нравилось то, как она умеет удивлять. Ее несмелые движения по моим рукам, мягкая грудь, прижатая к моему телу, напряжение бедер и тихий, едва слышный стон. Кажется, он снес мне крышу.

Я развернул ее и усадил на стол, ощутив приятную мягкость и упругость очаровательной попки.

— Жень… — охнула она, но в тот же миг стихла, покорно положив ладони на мои плечи. Очередной стон прозвучал чуть громче, но и пальчики, принявшиеся расстегивать пуговицы моей рубашки, добавили огня. Обычно свободные штаны стали тесными, а стоило Еве придвинуться ближе и запустить холодные ладошки под рубашку, как мне всего оказалось мало. Я сжал ее грудь, но мерзкий лифчик испортил мне всю манку. Впрочем, вскоре я добрался до цели… губами. Если мне кто-то скажет, что рая не существует, то он просто его не ощущал, не трогал девушку, которая сводит с ума абсолютно всем, будь то стон или стыдливое молчание. Целовать ее, покусывать, обжигать горячим дыханием и чувствовать под губами, как тысячи мурашек покрывают податливое тело, потому все это делаешь именно ты… Рай существует. И в этот момент она была именно им.

— Женя… — Ева заерзала, и что-то упало. Звонкий стук привел нас в чувство, а шум, который донесся из гостиной, и вовсе заставил отпрянуть друг от друга, поправляя одежду.

Прежде чем в кухне зажегся свет, я уже открыл бутылку воды и делал вид, будто жадно пью…

— Вам тоже не спится? — В дверях стоял Лев. Все еще в костюме.

— Заглянул воды попить, — кашлянул я в кулак и покосился на Еву, склонившуюся над разбитой чашкой.

— А я — ходячая беда. Надеюсь, Дмитрий не станет вычитывать ее из моего жалования. — Моя лисичка жалобно свела брови, вызывая во мне невольную улыбку. Какая же она все-таки красивая.

— Он еще тот жмот. — Лев прищурился. — Ладно, я думал, кто-то залез в дом. Доброй ночи.

Оставшись наедине со мной, Ева вдруг смело посмотрела мне в глаза.

— Это была минутная слабость. Не более того.

— А если я попрошу большего, чем минутную слабость?

Она опустила взгляд и в замешательстве свела брови.

— Я…

— Не бойся. — Снова вызов в карих глазах. Так и хотелось ей сказать: “Детка, ты самый храбрый хомяк из всех мною увиденных”. Но вместо этого я подошел и просто оставил поцелуй на ее щеке. — Ты прекрасна, малыш. Доброй ночи.

Уходить не хотелось, но и пить тоже. Кажется, я нашел себе кое-что покрепче алкоголя. А вспомнив, как офигительно вздымается ее грудь, как соблазнительно она кусает губы, как трепетно вздыхает и стонет, широко улыбнулся. Я знал, что ей больно — проблема никуда не делась — и все равно улыбался как идиот.

Завтра нас обоих ожидает еще один сложный день, но этой ночью, она будет думать обо мне. Да, Ева обязательно будет думать обо мне.