Чертов папочка

Глава 24. Волков

— Что-то они долго.

Лев зевнул и уткнулся лбом в руль.

— Осторожнее.

— Волков, не знаю, сколько ты времени провел в засаде, но я точно на шухере не первый раз сижу. — Огрызнулся, но все же послушно откинулся на спинку сидения. — Главное, чтобы твои источники не подвели.

— Не подведут. У нас свой интерес.

Я тоже устроился поудобнее и вгляделся в темноту. “Крыса” еще не приползла, но должна появиться в любую минуту.

Всего пара суток, а моя жизнь успела перевернуться с ног на голову. Вчера утром я вывез своих девочек к Алмазному. В его особняк прибыл и Нестеров с сыном. В последний раз наша совместная встреча состоялась больше года назад, когда пытались отравить дочь Алмазного. До сих пор помню упорство Димы, как яро он прикрывал шлюху, чтобы не марать свою репутацию. А ведь то, что у них был интим — скрывать бесполезно.

Эх… Не о том ты вспомнил, Волков.

Я покосился на сосредоточенного Льва. Как же бесило! Надев впервые погоны, я гордился, думал и надеялся на честное будущее. Но все меняется. Сначала несколько раз выручил Алмазного, получив белый конверт, из-за которого уже мог бы коротать вечера на зоне, а потом сдружился с придурком, чей послужной список преступлений помог бы мне не только получить чертово повышение, но и подняться на приличную высоту.

Усмехнулся.

— Ты чего? — мрачно поинтересовался Лев.

— Дак так… Обидно просто. В этой жизни ты на подсосе либо у госчиновников, либо у криминальных авторитетов.

— Давай без философии. Будь проще. Вот у меня, например, яйца чешутся.

— Мне отвернуться?

— Нет. Потерплю.

Я подавил смешок, а увидев знакомый Мерс, и вовсе подобрался.

— Крысеныш.

— Почему ты так уверен, что он приведет нас к логову Таната?

— Просто доверься.

Лев смолчал, вероятно, послав меня в мыслях куда подальше. И не удивительно. Доверять менту — дело последнее. Особенно такому, как Пелевин. Шкура продажная.

То, что мне добыл Костя, полностью оправдывало мою ненависть к этому мудаку. Позавчера он встретился с Ивашиным в одном из элитных клубов города, где по счастливой случайности и оказался Костян. Моей ярости не было предела, а составить цепочку Пелевин-Ивашин-Танат, мог бы даже рядовой желторотик. Чутье подсказывало, что и Румянцева найдется среди этой троицы. Иначе, с какого перепуга лейтенанту полиции приезжать на объект, по документам принадлежащего главному злодею все этой веселой истории?

— А вот и шакалы. — Лев указал, на подъезжающие внедорожники.

— Уверен, что они?

— Тачки Таната не спутаешь с другими. Даже в темноте.

— Интересно девки пляшут.

— И не говори. Я вот думаю, не потравят ли крысу этой ночью?

Его предположение было созвучно моим мыслям. У нас конечно был план понаблюдать и пока ни во что не вмешиваться, но как усидеть на месте, когда где-то там убивают служителя закона?

Зачем Танату понадобилось встречаться с Пелевиным лично? Передача ценных бумаг, слив информации или стрелка из-за какого-нибудь прокола Пелевина?

По-видимому оправдалась последняя мысль.

Спустя минут десять Танат вернулся обратно в машину с пустыми руками. Из склада до нас донесся сдавленный крик. Я уже хотел выйти и подойти поближе, в случае чего, выручить, но Лев вцепился в мою руку.

— Не надо.

— Мне бы не хотелось, чтобы его убили.

— Не убьют, — с большой верой в собственные слова сказал он. — К тому же, я не зря ходил туда перед их приездом. Как только отъедут, заберем.

Стиснув зубы, остался сидеть на месте. К сожалению, я не мог действовать сейчас согласно букве закона. Когда ты один, а их около два десятка, приходится идти на попятную. Надеяться на помощь Льва и его ребят тоже не имело смысла. Они здесь не ради моей задницы.

Вскоре крысы расселись по машинам и уехали. Мы подождали еще минут пять, в надежде на уход Пелевина, но тот так и не покинул складское помещение.

Выхода не осталось. Придется раскрыть себя.

— Мы сами.

Я посмотрел на своего сопровождающего, испытывая высшую степень недоумения.

— Не пались без надобности. Подумай о своей семье.

Лев вышел из машины и крадучись пошел на разведку. Вслед за ним отправились и трое ребят.

Ожидание угнетало. В такие моменты человек чувствует себя беспомощным и до смешного зависимым от обстоятельств. Я не был исключением, и вздохнул с облегчением, увидев Льва. Он набрал мне, стоя у входа на склад:

— Двигай сюда. Кажется, ему нужна скорая.

Мои опасения оправдались. Пелевин получил то, что заслужил, но цена оказалась непомерно высокой.

Он лежал в бессознательном состоянии, но был жив. Судя по всему его просто поколотили, наверняка, переломали ребра, а может, обошлось лишь ушибами. В любом случае, ему требовалась медицинская помощь, мне же быть предельно аккуратным в дальнейших показаниях.

Люди Льва забрали все подслушивающие устройства, и вместе с хозяином уехали, оставив мне одну из машин. Я набрал в службу скорой помощи и вызвал врачей.

Пелевин пришел в себя до их приезда, правда, что-либо говорить отказался. Да и не мог. Он с горем пополам сделал пару глотков воды из бутыля, который я нашел в его же автомобиле, а потом словно потерял связь с реальностью, стекляным взглядом блуждая по высокому темного потолку. Сдвигать его с места я не решился, чтобы не навредить.

Медбратья, появившиеся через минут десять после вызова, сразу констатировали наличие переломов ребер. Пока его забирали, сюда прибыл Хрустев, дежурный следователь. Он не скрыл своего удивления при виде меня, но и вопросов почти не задал. Странно.

Правда в Управление мы все же поехали. Для составления протокола.

Я долго думать, говорить правду или нет, и в итоге решил частично рассказать о своих подозрениях.

— То есть ты хочешь сказать, что Пелевин не ищет Румянцеву, потому что каким-то образом связан с похитителями? Волков ты в своем уме?

— Вполне, но доказательств нет, поэтому пока что это только слова, а ты и сам знаешь, какова цена слов в нашем деле.

— Твое нахождение на месте преступления вызывает подозрения. — Он поджал губы и протянул мне лист с показаниями. — Думаю, нам придется на некоторое время отстранить тебя от дел…

— Не загадывай наперед, Хрустев. — Я прошелся глазами по тексту и с размахом вывел свою подпись. — Приказы об отстранении раздаешь не ты.

— Но имею право об этом ходатайствовать.

Комментировать его слова я не стал. Попрощался и покинул кабинет. В коридоре к этому времени уже появились работники Управления.

Шел девятый час, а мне неимоверно хотелось спать. Еще раз глянув на часы и зевнув, я направился к себе. Надо бы выпить кофе, взбодриться. Вот только начальство не дало — Юрий Никифорович подловил в коридоре. Пришлось идти за ним и усиленно бороться с одолевающей зевотой.

— Я уже в курсе произошедшего этой ночью, но мне нужны детали.

— Так будет протокол же, — попытался я с улыбкой отнестись к ситуации, но тут же убрал ее. Не идиот же я, в конце концов, светить зубами перед старшим уполномоченным.

— Я не верю протоколам. Рассказывай.

На этот раз мне пришлось приложить больше усилий, чтобы скрыть детали и не проколоться на каком-нибудь безобидном моменте. Правда, в ходе беседы не смог не коснуться расследования о гибели Дюдюка.

— Я узнал, что в том деле мог быть замешан Ивашин. — Внезапный тяжелый взгляд майора и поджатые губы дали понять — я иду в верном направлении. Они связаны, и никак иначе. — Поэтому увидев Пелевина в компании бизнесмена, насторожился, проследил. И в первую же ночь нашел его в полуобморочном состоянии.

— Волков. — Он цокнул языком. — Перестань цепляться за прошлое. Ты из-за него не только нормальную бабу динамишь, но и рискуешь обзавестись паранойей, а также обвинением в превышении своих полномочий.

— Моя личная жизнь не касается работы.

— Твоя личная жизнь касается работы! Более того, она носит погоны и маячит задом перед всем управлением.

— Юрий Никифорович…

— Женя, займись чем-то полезным. В последнее время, список твоих удачных дел сократился. — Мне бы очень хотелось сказать в этот момент, что он сам виновник этого сокращения, потому как перекрывает кислород доброй половине следователей УВД, но, видимо, старому маразматику приятнее говорить о бабах. — Отдохни недельку. Я выпишу указ. Подружке твоей тоже. И потом с новыми силами вернетесь к работе.

— Юрий…

— Женя. — Добродушный тон уступил взгляду, в котором отчетливо читалась угроза. — Не лезь в это дело. Ивашин — птица высокого полета. Обычному лейтенанту, даже с поддержкой подполковника полиции не сбить журавля. К тому же, у тебя ребенок. Подумай о девочке…

— Есть!

Козёл!

Я отдал ему честь, мысленно матерясь так, что у любого гопника завяли бы уши. А едва оказался в коридоре, усиленно растер лицо ладонями. Плохо. И очень опасно. Он ест с той же кормушки, что и Пелевин. А это значит, надо оглядываться по сторонам и, по возможности, не высовываться. Ненавижу эту страну! Закончу дело и подам в отставку.

Я зашел к себе, сделал кофе и погрузился в дела настолько, что не заметил, как время перевалило за полдень. Руки начали подрагивать из-за голода, буквы скакать перед глазами, голова и вовсе соображала туго…

Бросив неблагодарную работу, встал и направился в столовую, находившуюся на первом этаже. Взяв тарелку борща и кусок черного хлеба, нашел свободный стол — решил позавтракать в одиночестве.

Надеялся, по крайней мере.

Не получилось.

Когда тарелка наполовину опустела, ко мне подсела Кристина. Вспомнив утренний разговор с Юрием Никифоровичем, чуть не выплюнул откушенный кусок хлеба.

— Все хорошо? — уточнила она, усаживаясь поудобнее.

— Да, только ты поздно подсела. Я уже поел.

— Но… — Кристина растерялась.

— Приятного аппетита. И застегни пуговицы, пока соски не вывалились. За мой спиной сидит Щеглов. Завтра фотографии твоей груди будет у каждого, кто работает в Управлении.

Я покинул столовую голодным.

Люди меня раздражали, но при этом хотелось поболтать с малой. Козочка всегда помогала отвлечься от проблем, рассказывая наивные истории из мира детей.

К Еве тоже тянуло. Я обещал ей совместный завтрак, а получилось вон как.

Когда вошел в кабинет и увидел гору бумаг, то разозлился на самого себя. Бросил все к чертям собачьим. Сегодняшний вечер я посвящу своему ребенку, а ночью поеду к Еве. Не ради секса, а просто… Хрен знает, зачем! Просто поеду.

Вот только планы поменялись сразу же, как только я вышел на улицу и заметил за собой слежку. Это были крысы Таната. Больше некому. И раз они сторожили меня, то, значит, начальство тоже на подсосе.

Я в очередной раз выругался, поняв, что ни к дочери, ни к Еве не могу поехать. Во-первых, не хотелось бы подставлять Алмазного, подвергая тем самым опасности и жизнь дочери, а во-вторых, нельзя выдавать местоположение Евы. Оставалось только одно.

Я заехал по пути домой в магазин, купил пельмени и сметану. Подумав про завтрак, взял печенье.

Меня ждал очень скучный вечер в компании ноутбука. Увы, но телевизору я перестал доверять еще лет десять назад, зная не понаслышке, сколько вранья льют помоями на людей, и насколько велик айсберг под водой.