Чудесное наследство. Книга 4

Глава двадцать седьмая

Он был, правда, очень напуган: ведь я чуть было не задел его тяжелой дверью. Он даже заметно посерел от страха, а личико его вытянулось вперед и стало похоже на мышиную мордочку.

Внезапно меня озарило прозрение: «А это, кажется, не Санта-Клаус… Скорее, это Санта-Маус… Да это же Пикник, переодетый в маскарадный костюм!» И с радостным воплем я заключил шутника в горячие объятья. Потом, приглядевшись, я различил рядом с собой и Пикником два смутных силуэта и понял, что это рыцарь Ольгерд и Ганс-Бочонок.

– Гансик!.. Ольгерд!..

Привидения по очереди взяли меня на руки и нежно поцеловали в лоб. Точнее, поцеловал меня Ганс-Бочонок, а Ольгерд только прижал меня плотно к шлему, а потом бережно опустил на пол.

– Прошу заходить в наш дом! – пригласил я старых друзей. – Дядюшка будет очень рад вас всех увидеть!

Я не ошибся, радость старика была неописуемой. Прижав Пикника к своей груди, Кракофакс оросил бороду Санта-Мауса слезами неподдельного счастья и долго твердил без остановки одно только слово: «Наконец-то!.. Наконец-то!.. Наконец-то!..» Пришлось даже силой отрывать его от гостя и отпаивать холодной водой – так он растрогался, увидев Пикника и его свиту.

Разумеется, папаше трех наших мышат не терпелось поскорее узнать, где его милые детишки. Поэтому он, как только освободился из цепких рук пуппетролля и получил возможность дышать и говорить, так сразу же и спросил:

– Дорогой Кракофакс, почему я не вижу моих малюток? Неужели они пошли гулять на улицу одни, без взрослых? Это очень опасно, друг мой!

После этих слов дядюшкина радость слегка поугасла.

– Гулять все эти дни мышата выходили со мной… Я берег их как зеницу ока! Но вчера… Вчера я подписал контракт с одним продюсером, и ваши детки уехали на гастроли!

Санта-Маус, который все это время стоял на задних лапках, вдруг пошатнулся и, если бы его не подхватили сзади два невидимых пажа, чуть было не рухнул на спину.

– Как «уехали на гастроли»? На какие-такие гастроли? А как же я? А Ганс? А Ольгерд? А наша дорогая мамочка Сыроежка?

Пикник задавал один вопрос за другим и тщетно надеялся получить на них вразумительные ответы. Из трусости дядюшка нагло соврал бедняге (позже дядюшка скажет мне, что так он поступил не из трусости, а из жалости к отцу трех исчезнувших детишек), а я не смог уличить его во лжи и промолчал.

Наконец Пикник немного успокоился и печально произнес, кивая в сторону тележки с огромной сумкой:

– Ну вот, а я-то думал, что сейчас вас всех обниму и начну раздавать подарки, как самый настоящий Санта-Клаус… И зачем мы только тащили из Мерхендорфа такую тяжесть?!

Кракофакс поспешил утешить его:

– Не волнуйся, дорогой, мы найдем твоим подаркам достойное применение! Кстати, а что там лежит?

– А, – махнул равнодушно лапкой Пикник, – разные пустяки: колбаски, орешки, горшочек тушеной капусты… Никакой фантазии у милой Кэтрин, всегда дает одно и то же!

– Иногда и постоянство бывает завидным, – заметил повеселевший дядюшка, вытирая платочком выступившие в уголках рта слюнки. – Я хотел сказать, что не все привычки бывают дурными, есть и хорошие!

И он щедрым жестом гостеприимного хозяина пригласил всех нас за обеденный стол, а сам начал доставать из сумки аккуратные свертки и пакетики.