Чужой муж. Книга вторая

Глава 18

Алексей

Пришёл туда, где поймут… Плевать ей на меня. Этот ещё пытался себя героем выставить. Итак паршиво на душе. Хоть волком вой. Все нервные окончания оголились. Всё слишком остро воспринимается воспалённым разумом. А тут Наташа со своей ролью Снежной Королевы. Ладно, согласен, у неё есть все основания для подобного поведения. Но можно же было иначе? Могла же выслушать меня?

Если бы не этот выскочка, она бы растаяла, её сердце наверняка дрогнуло, и мы бы поговорили. Я хорошо знаю Натку, она добрая и сочувствующая. Не стоило мне так реагировать и бросать те слова про сыночка. Но сказанного не воротишь, да и ревность затопила мозги, словно цунами накрыло. Представлять не хотелось, что её может что-то связывать с этим пижоном. Что он остался там. С ней. Поддержал, обнял, возможно, приласкал… А-а-а-а, к чёрту подобные фантазии. Она остынет, мы окажемся вдвоём, и всё будет иначе.

Все оступаются, каждый совершает ошибки. Моей самой большой была измена и то, что дал Наташе уйти…

Старался думать об этом, а не об Ане… Душу скрутило какими-то адскими обручами боли. Сердце кровоточило, стоило вспомнить ее глазки, ручки, что тянула ко мне, её звонкое и счастливое: "Папа!". Глаза защипало, а в носу защекотало от подступающих слёз. Моя девочка… Как она там? Лежит в одиночестве. Я всё сделаю, чтобы проводить её достойно в последний путь. Буду рядом с ней. С любящим меня ангелочком.

Разрываясь от терзающих голову мыслей, как в бреду, дошёл до больницы. Уже стемнело. Поёжился от мороза и резво поднялся по ступеням. Внутри всё так же. Люди живут дальше, решают свои проблемы, и им невдомёк даже, что мне и спешить некуда больше. Всё, мой путь обрывается здесь. В этой больнице.

Выйдя из лифта на нужном этаже, увидел в коридоре на диванчике Сашу и Тому. Они о чём-то тихо разговаривали, при этом Александра плакала и вытирала слёзы бумажным платком.

Первой меня заметила тёща. Сразу ощетинилась и окинула раздражённым взглядом.

— Явился…, — вздохнула она, вновь переключая внимание на свою дочь, — Хватит плакать. Слезами ты её не воскресишь. Она болела, Сашенька. Бог прибрал, может, и к лучшему. Отмучились, и ты, и она…

— Мама! — обвинительно произнесла недовольная женщина. Обернулась ко мне и жалобно пропищала, — Алёшенька… Как же так?

Я не слушал её. У меня в голове эхом звучали слова Тамары: "Бог прибрал, может, и к лучшему"…

— Что ж он тебя никак не приберёт, думаю, многие бы отмучились… — процедил сквозь сжатые зубы, с ненавистью смотря в наглое лицо старой дуры.

— Алёш, — поднялась неуклюже на ноги Саша. А Тома смолчала, демонстративно отворачиваясь от меня, — Милый…

— Не подходи, — осадил её, предупреждая взглядом, что не шучу, — Ни с тобой, ни с твоей полоумной мамашей я ничего общего больше иметь не хочу.

— Что? — растерялась она, — У нас такое горе. Наша дочь… А ты…

— Наша дочь? — зло рассмеялся ей в лицо, — Вспомнила о дочери? Где ты была всё это время? Как она оказалась в больнице? Признайся, Сашенька, без тебя не обошлось? Тебе же она в тягость всегда была.

— Зачем ты так?! — взвизгнула Александра, — Я любила её. Все дети болеют…

— Что ты его слушаешь? Он специально тебя крайней делает. Что, зятёк, уже обдумываешь, как квартирку себе прибрать? — выплюнула ядовито старая змея.

— Да пошла ты, — хмыкнул устало, — Когда же ты уже выплеснешь весь свой яд? Когда подавишься им?

— Во-о-от оно, воспитание. Вот он, твой Алёшенька. Любуйся, — фыркнула Тамара, — Давай, на колени перед ним упади. Только как теперь докажешь, что дочь не твоя? А? Нечего с ним говорить. На развод подашь после похорон, и всё.

— Мама хватит! — взмолилась Саша, хватая меня за руку, — Лёша, я люблю тебя, слышишь? Хочешь, и правда на колени встану? Не бросай меня. Мне страшно…

— Руку убери, — холодным тоном отчеканил ей, — А теперь вы меня послушайте. У меня на руках ДНК — тест. Хватит. Побыл лохом и достаточно. Забирай свою потаскуху, и чтобы духу вашего рядом со мной не было. Никакой квартиры вам не светит. Работать надо, а не по мужикам прыгать. Но ты научишь её, да, Томочка?

— Ах ты ж козёл, — подорвалась с места Тёща, — Подготовился. Заранее всё продумал.

— Жизнь научила, когда с такими, как вы свела. Я всё сказал. Вещи свои собирай, и чтобы через час даже трусов твоих там не было, понятно? — обратился к ревущей Александре.

— Хрен тебе, — уперев руки в бока, двинулась на меня Тамара, — Сам съедешь как миленький. Мы адвокатов наймём. Договор у неё на руках…

— Это мы ещё посмотрим. Не съедешь сама, я помогу, — рыкнул на Сашу.

— Я её в обиду не дам. Надо будет, своими руками тебя придушу, — брызгала слюной Тома.

— Мама, пожалуйста… Алёша, мы всё наладим. Начнём заново… Я ребёночка тебе рожу…, — причитала Александра.

— Да таких, как ты, стерилизовать надо, — проговорил с отвращением, — Или опять к Самойлову сбегала? Нет больше ничего, Саша. И нас больше нет. Я такую женщину из-за тебя обидел, всё просрал…

— Наташу? Эту Наташу? — в неверии переспросила она.

— Именно. Ты даже имя её произносить недостойна… — припечатал с невозмутимым видом.

— Тебя, кота плешивого, обратно, что ли, приняли? — изумилась Тамара.

— Вы что тут устроили? — в коридор вышла Лариса Львовна, резко обрывая нас, — Вы в больнице вообще-то. Отношения свои на улице выясняйте. Алексей Александрович, можно вас?

— Да, конечно, — выдохнул, обходя этих гадюк и двигаясь к врачу.

— Пойдёмте, нужно уладить формальности. Примите мои соболезнования, — более мягким тоном добавила она.

— Спасибо, — скупо отозвался и спросил, — А что, жена моя их не уладила?

— Жена ваша? — как-то зло переспросила доктор, — Она боится. И плохо себя чувствует. Вас ждали.

Молча шёл за ней, в очередной раз поражаясь чёрствости и глупости Саши. А что если бы я не пришёл? Кто бы пошёл к моей Анютке?

Александра зажмурилась, слушая монотонные причитания своей матери. И почему Аня умерла так не вовремя? Её девочка… Как бы то ни было, она очень привязалась к малышке, столько вложила в неё сил и времени. А теперь её не стало. Алексей очень привязался к ребёнку и сколько бы ни кричал, не бросил бы. А вот теперь он легко уйдёт. Она прекрасно понимала, что оборвалась единственная связующая их нить. Именно Аня была тем якорем, что не давал Лёше сорваться и пуститься во все тяжкие.

Что она чувствовала к мужчине? Сначала это был лишь меркантильный интерес и симпатия, а после, она привыкла к нему, прикипела. По-своему полюбила и отпускать не хотела. Если вспомнить все её прошлое, то там действительно была грязь, и относились к ней, как к девке для утех. И лишь он показал другую жизнь и нормальные отношения. Она могла ни о чём не переживать, ни о чём не заботиться. Всё решал Алексей, всё было на его плечах.

Сколько бы она ни пыталась относиться к происходящему проще, как увещевала её мама, не получалось… Он уйдёт к этой мотыге. Итак, рот не закрывается, все разговоры про бывшую. Он обязательно попытается всё забрать у Саши и нет никакой гарантии, что она сможет найти хоть кого-то похожего на её Алексея.

Он был взрывным, страстным, заботливым и отходчивым — просто идеальный для неё вариант. Она не понимала, в какой момент потеряла над ним контроль. Когда оступилась… Скорее всего, когда всплыла информация про её лжедевственность. Да, именно тогда он стал отдаляться, подозревать Александру. А как было хорошо до этого… Он был пластилином в её руках. Только ничего не вернёшь…

— Ну, что ты стоишь истуканом? — шикнула Тамара, — Слышала, что сказал? Чтобы шмотки свои собирала и проваливала.

— Мама, — взмолилась женщина, — Мне сейчас немного не до этого, если ты не заметила…

— А до чего тебе? — шипела Тома змеёй на неё, — Хоть рядом ляжь, Аньку не воскресишь. О себе бы лучше подумала. Он сейчас отойдёт и попрёт тебя, на пару со своей этой "Натусей"!

— Как ты так можешь? — поразилась Саша, смотря на свою мать с болью, — Это моя дочь… Я её рожала, кормила… Это моя девочка…

— Что ж тогда помогла ей? — понижая голос и хватая за локоть, потянула Тамара дочь в сторону коридора, — Очнись! Или ты им квартиру в качестве свадебного подарка оставишь? Забыла, как она свою-то жилплощадь отстаивала…

— О чём ты? Как помогла? — в ужасе прошептала Александра, пытаясь выдернуть локоть из буквально железной хватки матери.

— Ой, не строй тут из себя, — фыркнула Тамара, — Врачиха сказала, что у девочки переохлаждение сильное было. Запущенная простуда. Саша, это сейчас уже не важно. Мне тоже её жаль. Но мы-то живы. Подумай о себе.

— И что ты предлагаешь? — вяло спросила Саша, — Я ему не нужна. Так погрязла во лжи, что он ни одному моему слову не поверит…

— Он-то нет, — кивнула согласно Тома, косясь за её спину и ожидая, что в любую минуту может вернуться зятёк, — Но планы его на счастливое воссоединение ты подпортить можешь. Сейчас нужно действовать, а не сопли на кулак мотать. Во-первых, поезжай к этой адвокатессе, спустишь пар. Во-вторых, стань для него поддержкой. Видишь, как его проняло. В такие минуты горе объединяет. А там, постепенно, может, и задобришь его, оставит тебе квартиру…

— Да что ты так в неё вцепилась?! — взвизгнула Александра, — Я с ним хочу быть. Слышишь? Я хочу, чтобы всё было, как прежде, и именно с ним.

— Ну тогда старайся, — усмехнулась Тамара, — Само в руки ничего не плывёт. Жизнь и не так на карачки ставит. Маму слушать надо было, а не своим умишком думать. Или тебе напомнить, что я тебе говорила про твоего Игорёшу? Нет, ты же самая умная. Ладно хоть папаша у него мужик нормальный. Денег дал, а мог только пинок под зад…

— Я его любила…, — тихо отозвалась Саша, смотря в пол.

— И что дала твоя любовь? Ни угла, ни денег… Сейчас тоже любишь? Так давай собирай свои манатки и ко мне в однушку, welcome, — выплюнула зло Тамара.

— А что если мне ему сказать, что я всё сама отдам, только пусть не бросает? Что мы заново попробуем? — с надеждой спросила Александра.

— Юродивая, прости Господи…, — в сердцах выдохнула женщина, — Чего удивляться Анькиному диагнозу…

— Мама! — заплакала Саша, упоминание о дочери обожгло её материнское сердце, — Не говори так о ней…

— А я не о ней, — фыркнула Тамара, — Ты будешь шевелиться или дождёшься, когда он вернётся и за шкирку тебе потащит?

— Буду, — убито отозвалась Александра, — Пойду к этой старой карге и всё выскажу. Сидит там и празднует свою победу. Я ей устрою приятный вечер…, — глаза женщины заблестели лихорадочным блеском, она наконец-то нашла, кого можно было обвинить во всех своих проблемах и бедах, на ком она оторвётся по полной.

— Во-о-от, — протянула одобрительно Тома, — Я его отвлеку, а ты потом сразу домой езжай. Если что, до последнего не сознавайся, что ходила к этой. Не до того тебе было. Врёт всё она. А сама больше про Аню говори, убивайся горем, на жалость дави. У него сейчас это болевая точка…

— Хорошо, — сцепив крепче зубы, согласилась Саша, уже не особо слушая мать и шагая на выход. Лучше ненавидеть кого-то, чем думать о своём горе.