Дело – в швах! И между строчек

Глава 22

— Зя… тёк? — подавился воздухом мэтр. — Так оно что же…

— Младшенькая это моя, — грозно рыкнул Коршун.

— И любименькая! — вставила Ами, звонко чмокнув отца в щёку.

— Из дочек — конечно, любименькая. Других-то нет, старшие — сыновья все… Да не щекочи ухо, дочура, сам разберусь, как с зятьком разговоры разговаривать, раз уж ты в кои-то веки согласна… А вот с тобой, женишок, беседа теперь особая будет. Андер, значит? Напомни-ка, кто ты там… Баронет? Мелковато, конечно… К моей дочуре мельче графов пока никто не сватался. Один принц вон до сих пор круги наворачивает. А тут — баронетишка без году неделя, да ещё бывший лавочник… Нет, ну каков наглец!

Андер побледнел. Коршун, отстранив удерживающую его Ами, поднялся во весь свой немалый рост, сделал пару шагов навстречу, навис над модистером и… крепко облапил его.

— Забери её от меня уже, а? — жалобно прошептал гроза сыска. — А то супружница мне плешь проела, что до сих пор дочурку не пристроил… От аристократов-бездельников она нос воротит, а других-то рядом с ней и не водится — таков уж круг. Я ж в академию ей только потому и позволил пойти: думал, хоть там найдёт себе кого по сердцу… Да хоть бы и с Вальцстанном тем же сошлась, но теперь уж точно не судьба — обойдёт она его по всем статьям, как пить дать. А второму номеру шанса она не оставит, характер-то весь мой — ей только равного подавай: чтобы в своём деле — самый лучший… Я уж и надеяться устал — воспитал же на свою голову… Она ж, если в БНБ теперь пойдёт, то весь департамент мне на уши поставит, а она умеет — вон сколько шороху в крохотном городишке навела… А внучка мне родите — авось и подуспокоится… А там и второго ребятёнка ей сразу заделаешь… Я уж в долгу не останусь, не думай! Деньгами подсоблю, особняк выделю… А хочешь, контракт тебе подгоню на пошив формы для всего департамента? Герцогский титул — само собой… Только женись на ней, а?..

— Папуленька, не жести, — хихикнула Ами. И снова покраснела — да что ж такое! — Сами разберёмся, не маленькие.

— Свадебные расходы на себя беру! И путешествие, путешествие всенепременно! Хоть на воды, хоть на южные острова! Я всё оплачу!

— Па-а-ап… — взмолилась Ами.

— Понял, понял!.. Вы уж это, поговорите тут по душам… Мешать не буду. Сильно-то не торопитесь выходить, дело молодое — всё понимаю… А я позже винца вам пришлю… — расцвёл Грэм Тамбольдт. И рявкнул так, что затряслись стены: — ОТРЯД! НА ВЫХОД!

И совершенно счастливый Коршун ещё раз обнял застывшего истуканом модистера и даже смачно поцеловал его в щёку. Ох, папуленька…

События со вчерашней ночи тянулись той самой любимой Андером эластикой, но даже та, истончившись до критического предела, в конце концов рвётся. Вот и между ними сейчас звенела натянутая нить, одно неосторожное движение — и лопнет.

— Вот уж вовремя, — ровно подметил мэтр, посмотрев на часы. — Мисс Жюли придёт через полчаса.

— Я помогу ей с примеркой, — подскочила с кресла Ами.

Андер вскинул руку в предупредительном жесте… Но опустил её, не возразив. Накануне нежеланной свадьбы каменное лицо модистера — не лучшее утешение для невесты. Ами видела, что он и сам это понимал. И когда все эти пояса и чулочки, крючки и пуговки застёгивает чужой мужчина… Мэтр искренне любил всех своих «гостий» и был чуток к ним. Он не позволит им страдать. Любая женщина в его мастерской — хоть «орхидея», хоть «львица», хоть «пион» — пусть и на полчаса, но королева.

Так отчего же так тонко чувствующий мэтр Андер отказывается даже смотреть на свою «газель»?

Мэтр, наконец-то заполучивший обратно дом в единоличное распоряжение, внимательно проверил кухню и даже выглянул на улицу. Спохватившись, с ужасом оглядел изодранные шипами брюки. Сбегал наверх, чтобы переодеться. Ами засекла время — это заняло около десяти минут. Слишком мало. Слишком много. Наверное, впервые за два месяца Ами не взялась бы судить о душевном состоянии модистера по затраченному на одевание времени.

— Мы можем с вами поговорить? — тихо спросила Ами, когда Андер спустился в мастерскую.

— А вам есть, что добавить к уже сказанному, мисс Тэм? — ровно ответил Андер, проведя Чучей по безупречному свадебному наряду на вешалке. — Или правильнее называть вас мисс Темнила? Ах да, простите, ваша светлость… Герцогиня Тамбольдт.

— Простите меня, Дирк.

Мэтр вздрогнул. Чуча выплюнула очередную порцию ароматного пара и замолчала.

— За что же? — холодно спросил он. — Вы ничего не украли. Никого не убили.

— Я обманывала вас.

— Вы делали свою работу. А сейчас позвольте мне делать мою.

Андер стоял к ней спиной, и Ами как никогда хотелось подбежать, обхватить, прижаться, перехватить длинные чуткие пальцы, переплести их со своими. Никаких знаний, полученных в сыскной академии, сейчас не хватало, чтобы заставить эту прямую узкую спину повернуться к ней. Говорить придётся в неё. Если бы только Ами нашла правильные слова…

Однако Андер её опередил.

— Ночью… Когда состоялся наш последний разговор, вы выбрали свою дипломную работу. Не меня. Я человек чести, мисс Тамбольдт. Вы — человек долга. Я понимаю это. Но не могу принять.

— Вы сходу опровергли мой единственный аргумент, — тихо сказала Ами. — Единственное, на что я надеялась — что вы, человек с Призванием, сумеете меня понять. Вы знаете, каково это: быть дочерью Грэма Тамбольдта? В высшем свете от таких, как я, требуется лишь одно — удачно выйти замуж и служить украшением семьи. Но мне несказанно повезло… Я уже говорила вам как-то, что отец — мой лучший друг. Вероятно, он и впрямь слишком сильно меня балует, раз позволил идти своим путём. И именно поэтому, раз я решила идти по его стопам, он не даёт мне спуску. Что бы я ни сделала, меня в первую очередь будут оценивать по заслугам Коршуна, а не по собственным, а я, как и мои братья, всего лишь хотела не пользоваться чужой славой, а преумножить её.

Андер молчал, стоя к Ами ничего не выражающей спиной. Но отложил Чучу, и это уже был знак. Будто повторялась ночная сцена, только теперь уже Ами судорожно подыскивала слова в надежде разговорить каменную статую.

— Вас ведь и самого преследует чужая тень, мэтр… Ради своего призвания вы пошли наперекор отцу. Отказались от его денег и поддержки. Ради своей мечты так упорно трудились, по крупице нарабатывая мастерство… Отказались от предложения мисс Кавендиш, потому что в вас наконец проснулась профессиональная гордость — настолько вы стали хороши в своём деле. Так почему же вы не можете простить того же другим? Ведь всё, что я делала, было ради такого же призвания, что и у вас! Да, я ошиблась в выборе! Вы думаете, я не мучилась им ночью, когда вы стали мне так дороги?.. Ведь я… Я искренне полюбила вас, мэтр…

И всё же Андер был сильнее, раз смог ответить. В отличие от Ами, что ещё двенадцать часов назад не могла выдавить из себя ни слова.

Андер развернулся. Наконец встретился с Ами взглядом, и та жадно впилась в его глаза, выискивая… Что? Что она найдёт в них?

— Да, я действительно верю в призвание, мисс Тамбольдт. Если оно истинное, то ничто не должно ему помешать. В своём вы реализовались великолепно. И не изменили себе. Выходите уже из образа, мисс Тамбольдт, нет нужды продолжать этот фарс. Вы и так уже получили высший балл за свою игру. Браво. Я пришлю вам букет на выпускной вечер.

— Мэтр Андер, вы же профессионал! — вцепившись в его руки, воскликнула Ами. — Вы так тонко чувствуете суть, видите то, что не умеют другие! Так загляните же мне в глаза! Вы поймёте, что больше никаких игр. Вы увидите там не мисс Тамбольдт, не Куницу, а ту, кто искренне восхищается вами… И наконец может быть собой — просто отчаянно любящей вас девушкой… Смотрите не на внешнее… Не на швы… На то, что между строчек!

У Андера болезненно дёрнулась щека, но руки он не отнял, и Ами подошла вплотную. Неуверенно провела пальцами по гладко выбритой коже. Порезался утром. Надавила чуть сильнее, пытаясь унять непослушную нервную жилку. Та затихла. Вот бы и всё остальное вылечить так просто — одним прикосновением…

— Кажется, вы уже собрали вещи, мисс Тамбольдт? — голос модистера дрогнул. — Тогда не смею задерживать. С мисс Жюли я управлюсь сам.

— Я обидела вас, мэтр… Заигралась, не сумев вовремя понять, что для меня действительно важно… Задела ваши чувства, побоявшись признать собственные. Вы — человек принципов, и я знаю, что прошу о невозможном, но… Пустите ли вы снова меня в своё сердце?

— Мисс Тамбольдт… — еле слышно сказал Андер.

— Ами, — прошептала она. — Что мне сделать, чтобы вы поверили?

Её ладонь на щеке накрыла рука Андера. И будто задумалась на несколько мгновений: отвести маленькую цепкую лапку, прижать сильнее? Ами замерла, боясь дышать. Но вот вторая рука мягко прошлась по её волосам, и Андер осторожно прижал голову Ами к груди: вот, слушай мой ответ. Под пиджаком стучало так гулко, так оглушительно в наступившей тишине… А всё равно её нарушил тихий голос мэтра:

— Дай мне время.

✂

Свадебный наряд был безупречен. На мисс Жюли подвенечное платье сидело как влитое: скромное, утончённое. Достойное. И даже этот сложный оттенок «Ледяной призрак» был ей к лицу.

Но… И Дирк не понимал, в чём дело… Оно ей категорически не шло!

Быть может, потому что голубоватый искрящийся атлас по задумке должен перекликаться с блеском серо-голубых глаз? А не с пеплом потухшего взгляда. Сколько ей: семнадцать-восемнадцать? Такая юная, а её судьба уже с детства предрешена. Сколько радости она видела в том приюте? И увидит ли теперь вообще…

Нет, нет, всё было совершенно не так! Дирк, глядя на очередной шедевр, с каждой минутой раздражался всё сильнее. Он — великий модистер (ну, будущий) — своей работой меняет судьбы к лучшему, а не ломает их! И ни одна львица, ни один пион,ни одна орхидея ещё не выходила из его мастерской в новом платье, при этом едва сдерживая слёзы!

— Мэтр Андер, а ваша помощница, мисс Тэм, она чем-то расстроена? — обеспокоенно спросила мисс Жюли. Вот же бесхитростная душа: идёт на заклание, а сама всё о других тревожится! — Я видела её выходящей из вашего дома, когда свернула на Цветочную, и мне показалось…

— Мисс Жюли! — не вытерпел Дирк. — Послушайте, что я вам скажу. И прошу вас заранее меня простить, но я больше не в силах на это смотреть! Идите ко мне швеёй! Я обучу вас всему, что необходимо. Это сложная работа, но вы справитесь, и платить я вам буду достойно. Вы сможете безбедно существовать на собственные деньги, а не зависеть от милости попечителей приюта или навязанного вам мужа. Я видел вашу будущую свекровь: в той семье вы будете лишь дармовой прислугой, бессловесной приживалкой! Я, к сожалению, не могу предложить вам комнату — ведь, если вы примете моё предложение, ваша репутация после такого будет навеки погублена… Но та же моя кухарка… То есть полковник… Гренадина, вы её знаете! У неё большой дом, но ей совершенно не о ком заботиться… И она лишь с виду сурова, а на деле у неё доброе сердце, она полюбит вас, и вы её тоже… Заклинаю вас, подумайте! Не губите себя! Хуже, чем жить с разбитым сердцем, — это прожить жизнь и вовсе без любви!

Девушка испуганно отшатнулась под его напором, и Дирк резко опомнился. Боги, что он несёт… И какое он имеет право… Сам не может обуздать сердце, а возомнил, будто вправе раздавать советы другим!

— Вы… Вы знаете это наверняка, мэтр Андер? — тихо спросила она. — Ну, про любовь… Нет, нет, не отвечайте. Не отвечайте… Я и так вижу, как вам больно.

— Простите, мисс Жюли, я не должен был… Да ещё накануне вашей свадьбы… Просто увидел вас в этом платье…

— Оно очень красивое, мэтр, — кротко улыбнулась мисс. — У меня ещё никогда не было таких красивых вещей. Про вас говорят, что вы способны сшить чудо. Это правда.

— Будьте счастливы, мисс Жюли, — глухо сказал Дирк.

В доме, ходившем ходуном с утра, было так непривычно тихо. По воскресеньям он не принимал, мисс Жюли была исключением. До ужина ещё далеко. Да и будет ли у него сегодня ужин? Если Гренадина лишь присматривала за подопечной, а больше в том нет необходимости… Искать новую кухарку? Сходить в ресторан? Что ему теперь вообще делать?..

От бездумного хождения по пустым комнатам Дирка отвлёк стук в дверь. Посыльный из «Грандорфа» доставил свёрток и конверт. Внутри оказалась тщательно упакованная химмагическая колба с незнакомым составом: опалесцирующая жидкость то темнела, то светлела, когда Дирк крутил её, рассматривая на свету. На вид медные штырьки разъёма вполне подходили к Чуче.

Почерк в приложенном письме оказался незнакомый: изящный, породистый. Дирк нахмурился.

«Это для той ткани мадам Нори. Состав совершенно оригинальный, такого вы нигде больше не найдёте, это новейшая разработка химмагов при Бюро. Всё абсолютно законно, уверяю вас: мой сокурсник стажируется там который месяц и скорее всего после защиты диплома там и останется. Я знаю, что вы найдёте ему наилучшее применение. Жаль, что я этого не увижу. Я больше не буду писать вам, мэтр. Боюсь, я не подберу слов, чтобы выразить ими то, что чувствую. Но надеюсь, вы сумеете прочитать кое-что между строчек. Ами Т.».

Ну конечно, хмыкнул Дирк. Это тот смешной и округлый неровный почерк принадлежал мисс Тэм. Цветочнице, или кто она там. А герцогиня Тамбольдт пишет совсем иначе.

Отложив послание, он некоторое время сидел в гостиной, оглядывая её, будто видел впервые. Да так оно и было: что он видел за последние два месяца, кроме своей мастерской? Дирк снял с полки забытую прежней хозяйкой книгу. И даже неожиданно увлёкся любовным романом, пока над ухом не прогремело:

— Какавушка. А через сорок минут ужин. Отбивные будут.

Зная обычную громкость Гренадины, Дирк счёл, что это прозвучало даже ласково.

В «какавушке» тоже было пусто.

— А… у нас случайно не найдётся зефира? — вздохнул Дирк.

И вздрогнул, когда тяжёлая ладонь опустилась на его голову. Неловко и неумело потрепала идеальную укладку.

Зефир нашёлся.

Следующие три дня весь Бриар только и шумел, что о нагрянувшем отряде БНБ во главе с самим Коршуном и о громкой операции по задержанию контрабандистов. Волей-неволей Дирк узнавал об этом от гостий, ведь его дом стараниями помощницы действительно стал настоящим светским салоном.

Как оно всё работало без мисс Тэм, Дирк не понимал. Да, без мисс Тамбольдт… Но клиентки продолжали приходить, и, может, даже как-то договаривались между собой. Но ни разу его работа не была нарушена женскими склоками: ни о назначенном времени, ни о праве вообще появляться в доме модистера «в этих-то кошмарных рюшах!».

Вскоре последовали неожиданные аресты и перестановки в магистрате, и новая волна сплетен не оставила шансов такому незначительному событию, как расстроенная по вине невесты свадьба. А ведь ещё неделю назад об этом судачил бы весь Бриар! А то и не один месяц! Однако куда пропала мисс Жюли, никто не знал.

Спустя сутки в распахнутое окно впорхнула мисс Петра, необычайно гордая собой — ещё бы, она такой важный свидетель! Так помогла, так помогла!

Из «Грандорфа» прислали ящик вина с вельтарингских виноградников. С запиской: «Дочура иногда дура, конечно. Но за третьего внучка сможешь хоть весь королевский двор обшивать, устрою».

Через два дня Коршун с отрядом покинул город.

Через три вновь открылась таверна «Мяско, потрошки да булочки». Один раз Дирк даже рискнул там пообедать.

Сам же Дирк… просто работал.

И к концу лета, как и обещал, предложил мадам Нори примерить новое платье замен траурного.

Этот химсостав оказался совершенно необычайный. Не сразу обнаружив, какой эффект он оказывает на обработанную ткань, но вскоре поняв, Дирк с почти утерянным рвением принялся за новую модель.

О нет, никаких остромодных силуэтов, заниженных талий и открытых плеч! Оставим это кокеткам. Мадам Нори — совсем про другое. Только классика. Не нафталиновая, но вечная — та, что вне времени.

Этот покрой носили как экономки, так и герцогини — вопрос лишь в ткани, качестве пошива и богатстве отделки. Простой в своей гениальности, проверенный десятилетиями… Умеренно пышная юбка в пол, лиф с вырезом под горло, да два рукава.

Приталенное, сдержанное… Самое обычное платье. Разве что скромный воротник-стойку Дирк сделал плиссированным, спустив его наискось слева.

— Мэтр Андер!.. — отшатнулась в страхе мадам Нори, когда увидела это.

Дирк её понимал. Вызывающий ярко-алый шёлк, да ещё такого роскошного качества… Да из такого хоть монашескую робу сшей — всё будет слишком! А мадам Нори уже год носила траур и, если бы не подарок мужа, носила бы его до смерти.

— Доверьтесь мне, — улыбнулся Дирк. — Катарина фон Штольц пригласила меня на послеобеденный чай, и я бы очень хотел, чтобы вы составили мне компанию.

— Но не в этом же… — в ужасе прошептала дама. — Средь бела дня…

— Именно в этом, — твёрдо сказал Дирк. — И исключительно при свете дня. Надевайте.

Шторы в мастерской были плотно сдвинуты, чтобы ни один солнечный луч до поры не проник внутрь. А фламболи хоть и давали достаточно яркое освещение… Но это всего лишь фламболи. Химмагия. Искусственный, не натуральный свет. Настоящая магия случится позже.

Мадам Нори, кажется, была близка к обмороку, когда Дирк вывел её из дома. Она зажмурилась, и всё норовила вырвать руку и забиться обратно, в самый укромный угол. Тогда Дирк принудительно вытащил её на освещённую солнцем улицу.

— А теперь смотрите… — шепнул Дирк.

Вызывающий, бесстыдно алый шёлк, стоило ему оказаться под яркими лучами, стремительно темнел. Несколько секунд — и цвет платья изменился на глубокий, невероятно благородный бордово-чёрный.

— Это ещё не всё, мадам Нори. Но пойдёмте же, нас ждут.

Проходя по центральным улицам Бриара, Дирк чинно раскланивался со знакомыми дамами. Мадам Нори держала его под руку самыми кончиками пальцев, не поднимая глаз, но Дирк и так читал во встречных взглядах: «До чего же преданная женщина… У её траура новый цвет? Давно пора… И такой изысканный… Он ей к лицу… Скромно, но со вкусом… Это так непохоже на Андера, что даже свежо…».

Чаепитие прошло чудесно. Дирк будто вернулся в детство, когда ещё не было бесстрастных гувернёров, а дома вечерами было весело и тепло. И сёстры с тётушками наперебой пичкали его то пирожками, то конфетами. Разве что Катарина фон Штольц с верными подругами — да той же Гренадиной, не трепали его за щёчки. А главное, мадам Нори там тоже было комфортно.

Чаепитие затянулось допоздна, и Дирк был этому виной — именно этого он и добивался. И когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, он снова взял мадам Нори за руку.

— У платья есть и второй эффект. Не бойтесь. Катарина, прикажите не зажигать фламболи. В отсутствие даже искусственного света ткань останется тёмной — просто потому что и так темно, но теперь начнёт реагировать на тепло вашего тела.

И гости, ахнув, с восхищением уставились на расцветающие в темноте ярко-красные цветы: на запястьях, на шее мадам Нори, и, конечно, у самого её сердца — благодаря двойной пропитке плиссировки, спускавшейся к левой груди…

— «Любовь вподгибку с закрытым срезом» — так я назвал эту модель, — тихо сказал Дирк. — Те, кому важны лишь внешние проявления скорби, ни в чём не посмеют вас упрекнуть. Зато вы можете явить свою истинную любовь и вспомнить о подарке мужа, когда только пожелаете — вам достаточно лишь уйти в тень…

Спустя несколько часов, уже лёжа в постели, Дирк по привычке прокручивал в голове все диалоги за день — не сказал ли он где-нибудь «торгашеское» словечко, не употребил ли какой-нибудь оборот неверно? «Те, кому важны лишь внешние…». И вдруг в голове всплыла последняя фраза из записки, которую он перечитал, наверное, уже сотни раз…

«Но надеюсь, вы сумеете прочитать кое-что между строчек».

Дирк вскочил с кровати так резко, что зашиб лодыжку. Припрыгивая на одной ноге, он ворвался в мастерскую. Он ведь не полностью израсходовал тот химсостав? Нет же? Нет?..

В колбе оставалось на донышке, и Дирк дрожащими руками зарядил её в Чучу. Расправил записку на столе. Спрыснул её горячим паром и поднёс к фламболю.

И с замиранием сердца смотрел, как между каллиграфических строк мисс Тамбольдт медленно проступают новые, сокрытые прежде.

А наутро Гренадина к сладким гренкам подала поднос аж с тремя письмами.

Дирк просмотрел адресантов. Одно от отца. Второе из БНБ. Третье из патентного бюро Ансьенвилля. Более-менее понятным было лишь одно из них. Но отец?.. Но патентное бюро? Но… Ничего от неё.

— Хорош уже кукситься, баронет, — Гренадина весь последний месяц всё так же играла роль кухарки, но тут вышла из образа, который ей самой, похоже, очень нравился, и впервые уселась за обеденный стол в гостиной. — Надоел. Езжай давай обратно в столицу. И действуй.

И… Дирк вдруг не ощутил ни малейшего желания возразить.

И правда.

Пора.

✂

Модель «Любовь вподгибку с закрытым срезом». Рекомендовано для пошива в размере «цветущая орхидея».

Огромная благодарность Sia Sia за созданные визуалы!