Дело – в швах! И между строчек

Глава 3

Пока всё складывалось удачнее некуда. Пришлось, правда, побегать от Потрошилы и его подручных по всему поезду, но были ли Кунице Тэм равные по этой части?

Неприятно, конечно, что Потрошила оказался настолько обидчивым и злопамятным, что аж запрыгнул за ней в уходящий поезд, горя праведной местью. Но ведь и Тэм не ищет лёгких путей, а Потрошила ей ещё пригодится.

Приметную шляпку при очередном забеге от головы к хвосту состава она «забыла» в одном из вагонов третьего класса. Конечно, на неё тут же польстилась какая-то простушка, зато банда Потрошилы по прибытии пошла по ложному следу.

Всего-то оставалось дождаться, пока обуянные злобой бандиты уберутся с перрона, а там уже думать, как в Бриаре устраиваться дальше.

Легенда у Тэм была, и весьма убедительная: она едет к дальней тётушке на лето, чтобы подзаработать, так как в столице места под солнцем ей не нашлось. Ну, всем же известно, что столица — зверь жестокий и беспощадный, и далеко не все провинциалочки, какими бы хорошенькими они ни были, могут там выгодно устроиться. Выгодно — это найти богатого любовника, а то и выйти замуж, но уж точно не вкалывать в чужом доме служанкой с утра до ночи.

Тётушка в Бриаре у Тэм действительно имелась. Правда, не то чтобы дальняя, а вообще совершенно ей чужая. Но — хорошего друга, а тот не поленился настрочить сопроводительное письмецо для Тэм. Прежде, чем вляпался в «липучку». Ох, Эспен, Эспен… Ничего, к осени уже забудет. Как и всегда.

Стеснять тётку друга Тэм не хотелось, а тут как раз подвернулся этот расфуфыренный франт, и упускать возможность она не стала. Всплеснув руками, «искренне» обрадовалась, что им с франтом по пути (хотя название улицы слышала впервые), намётанным взглядом оценила дом модистера (минимум две спальни на втором этаже, жить можно), а потому немедля записала себя в его помощницы (хотя сам франт о таком счастье ещё не подозревал).

К тётке она наведалась сразу же. Госпожа Гренадина вырастила шестерых детей, и раз уж даже племянник вжимал голову в плечи, поминая тётку, то что было говорить о прямых отпрысках. Последний, самый младший, сбежал на Край Земли ещё три года назад, едва получил паспорт. Бледную тень её мужа Тэм заметила в саду, но сразу поняла — этот уже не сбежит. Или недалеко. С переломанными-то ногами. За неимением новых объектов для своей неустанной заботы госпожа Гренадина откровенно скучала — уж это Тэм считала на раз.

А оно ей надо — неусыпный надзор при её-то планах на лето? Так что Тэм разыграла ещё одну блестящую партию.

— Ххех! — рявкнула тётка Гренадина, когда прочитала письмо племянника. Должно быть, в её исполнении это означало лёгкую усмешку.

— Ххах! — с вызовом громыхнула она, когда Тэм сообщила, что уже нашла место и жить будет там же, а её новый наниматель также ищет себе кухарку, но ужасно разборчив в еде.

— Ххух! — довольно прогремела, оценив фронт работ уже на кухне мистера-модистера, и тут же засучила рукава.

А с нею и сама Тэм принялась нарабатывать репутацию у будущего нанимателя и отрабатывать новую легенду. Работы по дому она не чуралась, а раз в Бриаре не придётся ни удирать, ни драться, то для ежедневного поддержания формы и такая гимнастика сойдёт.

Вот и мистер-модистер принял её то ли за горничную, то ли за цветочницу. Тэм разочаровывать работодателя не стала и подсунула ему рекомендацию от графини Вилларю, у которой якобы прежде числилась камеристкой. Графини, правда, такой не существовало, как и самой рекомендации ещё полчаса назад, но разные почерки Тэм подделывала мастерски, а листы дорогой гербовой бумаги всегда имела в запасе.

Этот Андер, правда, так жадно впивался взглядом то в её плечи, то в бёдра… Либо страдальчески морщился, глядя на её курточку-выручайку. Но и не таким снобам руки укорачивали, если распускать начнёт. Голос у него ещё такой противный: резкий, скрипучий, как несмазанные петли, и холодный, будто колотым льдом присыпанный. Но в целом Андер показался ей человеком приличным. И даже чересчур — будто больше всего на свете он боялся сделать или сказать что-то неподобающее.

И не меньше опасался, что неподобающим образом будет вести себя прислуга, тем самым позоря хозяина. Поэтому за столом Тэм приложила все усилия, и они увенчались успехом: морщинка меж сурово сведённых бровей модистера постепенно разгладилась.

— Весьма достойно, мисс Тэм, — сдержанно отметил Андер, когда Гренадина подала кофе. — Служба у той уважаемой графини явно была вам на пользу, раз помимо отличных рекомендаций вы сумели взять у неё кое-что ещё — хорошие манеры. Даже несмотря на ваш внешний вид, за столом вы смотритесь довольно прилично. Жаль, что только когда молчите.

— Я способная и очень быстро учусь, — заверила Тэм. — Вы не пожалеете, что наняли меня, мэтр Андер.

Саму Тэм он сразу записал классом ниже, а потому выбрал снисходительно-вежливый тон в общении с ней. Тэм это ничуть не задело — значит, её новый образ оказался убедительным.

Эта его скованность вскоре получила объяснение.

— Ого, баронет Дирк Андер? — «восхищённо» выдохнула Тэм, когда они обменялись паспортами перед подписанием контракта — стандартная процедура. — А это «ваша светлость» или «милорд»? Графиня Вилларю вот — «её сиятельство», и поверьте, её титул полностью себя оправдывал — менее трёх фунтов брильянтов мадам даже на завтрак не надевала…

— Это «ваша милость», — поморщился мэтр. — И, мисс Тэм, я прошу вас сразу же забыть о моём титуле. Я человек прогрессивный и считаю, что не стоит выпячивать свою сословную принадлежность. Особенно в наш век, когда возможности есть у каждого человека независимо от его происхождения. Если я и потребую от вас уважения и исполнительности, то исключительно как ваш работодатель.

Ага-ага, хмыкнула про себя Тэм. А нос он до этого ни разу не задирал и не косился так выжидательно, пока она знакомилась с его документом.

— Конечно, конечно, — угодливо кивнула она. — Не «ваша милость», а то в немилость. Так чем мне предстоит заняться завтра первым делом?

— Ну-у… — запнулся мэтр Андер.

«Я ещё не придумал», — перевела для себя Тэм.

— Отмою прежде ту большую гостиную с широкой витриной, — решила она. — Разберу ваш багаж и подумаю над мебелью, кое-какую видела на чердаке. Вы ведь планируете устроить внизу мастерскую, мэтр? Но такую, чтобы не стыдно было принимать… эм… гостей?

— Да, — облегчённо выдохнул мэтр. — Всё верно, займитесь этим. То есть, вы, конечно, не обязаны, в вашем контракте не прописаны обязанности горничной…

— Мне не сложно, мэтр Андер, — солнечно улыбнулась Тэм.

— Благодарю. И, да, не «клиенты», а «гости». Звучит… дорого. Мне нравится. Прошу вас запомнить такое обращение. То есть никаких «гостей» у меня, конечно, не предвидится! Я же не собираюсь представать перед Бриаром как простой… В том смысле, что это не будет какая-то швейная лавка в привычном понимании! В смысле, я вообще не собираюсь шить на заказ! Я приехал творить!

— Конечно, конечно, вы же модистер, а не сюртучник какой-нибудь, — поддакнула Тэм.

— Вот именно! И ближайшие недели я намерен посвятить исключительно работе над моей уникальной коллекцией. Вдохновение и уединение — вот то, зачем я приехал. Нет-нет, никаких «гостей»! Только полный покой и творчество!

— Потрясающе! — «впечатлилась» Тэм и подарила мэтру полный обожания восторженный взгляд. — О, это такая честь — служить творцу! То есть я правильно понимаю, что деньги вы не намерены зарабатывать вовсе?

— Ну-у… — вновь смутился и даже слегка покраснел мэтр.

Судя по внутренней борьбе, отразившейся на лице Андера, когда он озвучивал ей жалованье, и той радости, когда Тэм предложила разделить стоимость проезда, баронет был несколько стеснён в средствах. Ехал бы он иначе вторым классом. Но гордость, обусловленная происхождением, а также непомерное самомнение не позволяли ему причислять себя к обычным портным.

Значит, будет необычным. А то не из собственного же кармана Тэм себе зарплату платить. Нет, денег-то в этом провинциальном Бриаре срубить — раз плюнуть, но вот выбранную легенду менять не хотелось. Да и двое вовлечённых уже есть. Модистера-то ладно, а вот тётку Гренадину по-тихому убрать не получится, да и Эспен обидится уже по-настоящему.

Так что, мистер-модистер, хотите вы или нет, а от Амариллис Тэм в ближайшие три месяца не отвяжетесь. И платить будете как миленький, уж Тэм найдёт источники дохода для этого сомнительного предприятия. И клиентуру подгонит — опять же, хотите вы того или нет.

Делов-то.

✂

За ужином проголодавшийся Дирк съел непозволительно много, зато последние сомнения в новой кухарке отпали — готовила она божественно. Помимо рыбы, отношение к которой Дирк резко пересмотрел, был тёплый картофельный салат с морскими гадами, какое-то бесчисленное количество разнообразных закусок на один зубок, белый дырчатый хлеб с хрустящей корочкой и нежным мякишем, чёрные масляные оливки, сыры… В какой-то момент он чуть не застонал от удовольствия. Да ещё мисс Тэм своим здоровым аппетитом подогревала собственный.

Однако когда одобрительно кивающая Гренадина внесла кофе и десерт — умопомрачительно пахнущие булочки с шоколадом, щедро присыпанные сахарной пудрой, Дирк нашёл в себе силы собраться и твёрдо заявить, что сладкому в его доме не место. И ещё окинул суровым взглядом новых работниц, чтобы сразу поняли, кто здесь хозяин, наниматель и бог. И баронет. А то мисс Тэм уже тянула свою изящную лапку за запретным лакомством.

Гренадина громоподобно хмыкнула, но чистотой предыдущих тарелок осталась довольна, а потому не возражать не стала.

А у Дирка хотя бы появились соображения, что именно прописать в контракте, а то единственная восторженная фраза «Будьте моей музой, любые деньги!», перенесённая на бумагу, на серьёзный договор не тянула.

Испытательный срок он обозначил в три месяца (мисс Тэм не возражала), а её обязанности пусть и расплывчато, но худо-бедно сумел обозначить. В первую очередь, конечно, мисс Тэм, предстояло работать моделью. И если вы думаете, что бездушный манекен способен заменить собой живой образчик газели, то вы-то «сюртучник» и есть!

Нет, нет, как можно творить и не видеть собственное творение в движении? Разве тряпичная кукла поведёт игриво плечиком, чтобы Дирк понял, как проявит себя разрез нового рукава? Вот у мисс Тэм, как он заметил, кожа очень гладкая и шелковистая, на такой шилькет должен свободно струиться, не встречая сопротивления, и именно исходя из этого он будет конструировать новый шедевр. В модном доме мадам Кавендиш (старшей) все манекены были сплошь обтянуты чёрным бархатом либо новомодным машинным трикотажем с добавлением эластики. На притязательный взгляд Дирка, правильнее всего другие ткани ложились на плотный гладкий хлопок, но такой простоте, конечно, в доме Кавендиш места не было. Но даже лучший хлопок не мог сравниться с живой тёплой кожей.

А спинка? А полочки? А безукоризненно сконструированные линии плеча? Его-то шедевры предназначены для настоящих трепетных газелей, цветущих орхидей, великолепных львиц и королевских пионов. А они, в отличие от статичной куклы, гибко порхают на балах, величественно усаживаются в кресла, порой склоняются в поклоне (только перед троном, разумеется) и даже иногда трагически вскидывают руки. И никаких ошибочных пузырящихся вытачек или — о, ужас! — трещащей по швам натянутой проймы у таких прекрасных дам быть не может!

Дирк с великим уважением относился и к львицам, и к пионам, — тем более что они-то и составляли подавляющую часть клиенток в доме Кавендиш. Другой вопрос в том, что, если положить руку на сердце, никакие это были не львицы с пионами. А просто раздавшиеся матроны, которые при желании и некотором усилии могли бы соответствовать этому разряду, выдуманному мэтром. Но соответствовали крайне редко.

Нет, Дирк ценил любое женское тело. И богатое его даже вдохновляло больше — здесь приподнять и подать в выгодном свете, здесь чуть скрасить, визуально сузить — задача всегда интересная. А сколько простора для фантазии!

О, а вспомнить хотя бы то смелое платье для королевского пикника для графини Остен-Райт? Подумать только, она ещё не хотела примерять эту якобы «скоморошью расцветку»! Всего-то тёмно-фиолетовая, почти чёрная чесуча, разбавленная узкими клиньями сиреневого шилькета. Вставленными так хитро — сверху и снизу пошире, посередине поуже — что казалось, будто у графини действительно есть талия. Хотя никакие корсеты с этими богатствами уже не справлялись.

После того пикника Дирк получил золотые часы в подарок. А в высшем свете (да что там — даже в газетах) ещё долго судачили, как это графине удалось так быстро сбросить аж тридцать фунтов с последнего её выхода в свет.

Вот с графини Остен-Райт всё и пошло наперекосяк.

Её подруга, узнав секрет волшебного преображения, тоже захотела наряд от молодого человека из модного дома мадам Кавендиш. А подруга графини оказалась не кем иным, как родственницей аж самого Грэма Коршуна Тамбольдта…

Дирк упрямо тряхнул головой, разметав утреннюю укладку.

Ну и ладно. К чёрту всех этих пионов, которые мнят себя орхидеями. К чёрту обеих Кавендиш — что старшую, что младшую. К чёрту предательство, воровство, истеричных родственниц главы «охранки». К чёрту позорное бегство из Ансьенвилля и насмешки давно разочаровавшейся в нём семьи.

Он им всем ещё докажет. Обретёт собственную известность. И когда-нибудь с триумфом вернётся в блистательную столицу. А пока…

А пока Дирк Андер наматывал круги вокруг своего нового дома, постепенно увеличивая радиус спирали и знакомясь с предзакатным Бриаром — так он не боялся заблудиться в новом для себя городе. Ну и растрясал лишнее съеденное. Пусть и в Бриаре пока всё идёт наперекосяк — надо же, двух часов не прошло, как у него сама собой завелась наглая девица и пугающая кухарка, — но Дирк с этим вызовом справится. Ишь, булочки с шоколадом! Какая наглость! Вот пусть только мисс Тэм на полфунта посмеет поправиться и выйти из рамок газели — немедленно её рассчитает!

Пока нервов от бойкой на язык девицы виделось больше, чем реальной пользы. Зачем он вообще её нанял? Какой глупый и импульсивный поступок. Муза? Пф-ф, привидится же! Ну да, газель. Ну так мог бы и за три ардана сговориться, чтобы приходила раз в неделю на примерки. Будто отказалась бы. А тут — пустить её в свой дом… Да и какая из неё помощница? Нет, такой болтливый манекен точно пятнадцать арданов в неделю не стоит.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, Дирк, уже поняв принцип городской застройки, быстро вернулся к дому по воображаемой прямой, что постоянно держал в голове. В доме было тихо. На первом этаже светились вполне ещё живые фламболи; видимо, мисс Тэм где-то в кладовых раскопала. А в той спальне, что Дирк назначил своей, его ждала призывно расстеленная кровать. И свежее гладкое бельё, пахнущее лавандой. Бельё было местное, Дирк с собой точно не брал, и вряд ли за годы запустения оно могло сохранить свежесть. И выстирать и высушить его за пару часов никак не могли. Если только…

Да, снова мисс Тэм расстаралась. И явно Чучей, наверняка разрядив редкую вещицу полностью. Дирк заранее разозлился, но тут же заметил универсальный чистящий артефакт на прикроватной тумбочке. Тот покоился на связке пахучей лаванды, а поверх него мерцала маленькая химмагическая колба. Хм. Нашла ведь где-то даже в этом провинциальном Бриаре…

Вторым сюрпризом стала ещё горячая наполненная ванна. Единственная на весь дом. Дирк с удовольствием нырнул в неё, а после, вдоволь понежившись, надел пижаму и завернулся в халат, предусмотрительно вывешенный помощницей на дверь. Мысль, что мисс Тэм рылась в личных вещах Дирка, чтобы найти его любимый кашмировый шлафрок, поначалу вспыхнула грозовой молнией, но быстро померкла. Ему это сейчас было нужно — и ванна, и халат, и пахнущая лавандой свежая постель.

О том, что мисс Тэм спит за стенкой, что позорит как её саму, так и баронета с безупречной (ну почти) в этом смысле репутацией, Дирк малодушно предпочёл не думать. И провалился в глубокий ровный и спокойный сон.