Дело – в швах! И между строчек

Глава 8

Мистер-модистер сиял, как новенький ардан, и едва не лопался от гордости. Периодически, правда, вспоминал, что он джентльмен и баронет, тогда сразу же куксился и напускал на себя вид пресыщенного жизнью столичного сноба.

Ходить с ним по торговой галерее оказалось сущим мучением, и теперь Ами как никто другой понимала тех несчастных молодых людей, что по неосторожности соглашались прогуляться с подружкой или супругой по магазинам.

Мэтр Андер, как заправская искушённая модница, совал свой наморщенный нос в каждый закуток, в каждую тряпку, пристально разглядывал швы и отпускал язвительные комментарии в адрес стремящихся к быстрой наживе дельцов, поставивших производство одежды на конвейер.

И раз уж деться от этого было некуда, то и Куница Тэм провела время с пользой. Цепким взглядом она отметила расположение торговых залов и кратчайший путь до чёрного хода. Невзначай подёргала шпингалеты на высоких окнах — хлипкие, вскрываются на раз-два. Химмагической защитой владелец торгового дома тоже пренебрегал. Краем глаза следила за малолетним карманником, одетым в матроску якобы как приличный мальчик. Ловко ухватила его за ухо и в него же напела пару ласковых, когда малец, «зазевавшись» и налетев на модистера, вздумал опробовать свои пальчики на его пиджаке. Заодно выяснила, кто мальца крышует и под какой процент тут работают щипачи.

В общем, не один Андер удовлетворял свой профессиональный интерес: очень много интересного можно углядеть, если знать, куда смотреть.

— О боги!.. Один и тот же фасон в трёх цветах и четырёх самых ходовых размерах, как вам такое, мисс Тэм? — презрительно фыркал мэтр. — А теперь только посмотрите на это унифицированное убожество. При высоте спинки… пятнадцать и три четверти, — это он приложил аляповатую блузку к самой Ами, — они делают ширину плеча в пять дюймов с самой что ни на есть третью! Это на кого, простите, шили⁈ На амазонок, на пловчих, на кузниц… кузнечих…

— Козни кузнечные, нет для дам такого слова, вот наказание-то, — сочувственно кивнула Ами. — Так что там про кузнечиков?

— Да не кузнечики, а кузнечицы… Ай, мисс Тэм, снова вы!.. Я говорю, что при таком построении выкройки у обычных дам пройма чуть ли не у локтя болтаться будет, а ведь это даже не реглан! Если только у дам в Бриаре не поголовно гренадерские плечи, а я что-то такой мощной стати у местных дам пока не примечал.

— А… — Ами робко подняла пальчик.

— Нет, вот даже не вздумайте! Эта ваша Гренадина — исключение. Боги, а вы только посмотрите на эти рюши и чепцы — как в прошлом веке, право слово… Впрочем, довольно, я увидел достаточно.

И только Ами мысленно возблагодарила богов, как мэтр неумолимо продолжил:

— А теперь пройдёмся по галантерее. Вчера я, кажется, видел мельком кое-что ещё, достойное внимания.

За галантереей (у Ами уже в глазах рябило от шляпок, шарфиков, ленточек, ремешков и перчаток) последовали текстильные ряды, фурнитура, и везде-то Андер совал свой любопытный нос.

И как бы мистер-модистер ни закатывал глаза, сколько бы ни язвил, а Тэм-то прекрасно видела и даже слегка восхитилась: а ведь у него самого взгляд острее булавки и цепче репейника. Хваткий такой взгляд, воровской. Фактура, расцветка, фасоны, — он был жаден до каждой мелочи, разве что в качестве желанного хабара для него выступали не сами тряпки, а любые Идеи. Куница Тэм одобрила: именно так лучшие дела и делаются. Присмотрись, оцени, отметь слабые места конкурентов и сделай своё уже безупречно.

Наконец они вошли в сияющий фламболями зал с продукцией местных стеклодувов. Песок в Бриаре был особый — тонкий, белый. Ами о нём читала, и изделия из него выходили удивительно чистые и изящные. Да вот же, на её собственных плечах струится серебряным дождём прозрачный мельчайший бисер — прямо готовая картинка, хоть сейчас в рекламный буклет.

— Пожалуй, я бы приобрёл ещё пару фунтов местного бисера, — с деланым сомнением протянул Андер, остановившись боком у одной витрины. Манерно достал из портмоне несколько крупных купюр и не глядя протянул их помощнице. — Да, вот этот, крупный, с золотыми прожилками. Расплатитесь, будьте так любезны.

Сам он отвернулся и быстро отошёл на пару шагов, с преувеличенным интересом рассматривая меховые муфты, для которых уже месяца три как был не сезон, да продавец всё не удосужился сменить витрину.

— Так они ж тут по унциям продаются, — быстро сориентировалась Ами. — С пары фунтов-то и скидку неплохую можно истребовать.

— Не вздумайте торговаться! — прошипел Андер со спины. — Это низко и недостойно. Аристократы никогда не торгуются, и раз уж вы навязались ко мне в помощницы, то будьте добры следовать моим правилам. Боги, неужели вам даже такое простое дело нельзя доверить? И поторопитесь, пожалуйста, мне здесь уже порядком наскучило.

А что Ами? Сказано — сделано.

Продавец — на вид тот ещё хитрован — на все лады расхваливал свой товар, и раз уж Ами торговаться было не велено, то она хотя бы не позволила себя обвесить, ловко сковырнув магнит с чаши весов.

— Полицию звать будем или миром разойдёмся? — шёпотом спросила она, подмигнув.

— Скидку дам, — мгновенно сориентировался барыга. — Чего полицию-то сразу. И хозяйке своей всё, что та наказала купить, принесёшь, и себе в карман десяток арданов положишь. Ну и мне за честность пару монет отстегнёшь, хорошая сделка-то.

— А ты, милый, не охренел ли часом с моего отката ещё и себе отщипывать? — ласково и тихо пропела Ами… ой, нет, Куница Тэм. — Треть скинешь, да на ту же треть ещё товара отсыплешь — какого скажу. А то как же такой милашке подарок по случаю хорошей погоды не сделать? Околоток-то тут недалеко.

— А вот вам, барышня, и удача вышла! — тут же во всеуслышание заявил понятливый торгаш. — У нас же сегодня промоция: две унции берёшь — третья в подарок!

Ами выбрала безошибочно — ещё раньше заметила, как взгляд модистера жадно метался между золотистым и голубым бисером. Сыпучую дорогую мелочь ей бережно упаковали, а нечистый на руку продавец аж восхищённо прицыкнул напоследок:

— Э-эх! Что за неделька! Я уж думал, вчерашнего того молодчика никто не переплюнет. Битых два часа торговались, это ж надо! А перегорланил меня таки, за четверть цены взял! Меня — торговца в пятом поколении! А ведь выглядел как приличный джентльмен… Я от удовольствия аж бутылочку прибережённую, дорогую, себе на вечер распечатал… Ой, господин, а не вы ли это снова⁈.. Да, да, это же вы!..

Продавец, придя в неописуемый восторг, наставил палец на невозмутимую спину, обтянутую чёрным шевиотом, что пристально разглядывала зимние муфты. Спина вздрогнула, пробурчала что-то про оскорбительные и беспочвенные подозрения и стремительно покинула зону видимости. И Тэм, подарив укоризненный взгляд торгашу, в котором человек проницательный прочитал бы как минимум три убедительных пункта по рекомендуемому дальнейшему поведению, поспешила за мэтром.

Модистера и баронета, похоже, придётся отпаивать кофе и лестью, а то и чем покрепче — они ведь натура чувствительная. А что тот серебристый бисер, что украшал её платье, только в этом закутке и продавался — уж Куница-то с её тренированной памятью ассортимент всех лавок успела запомнить! — и нигде больше Андер купить его вчера не мог — так то совпадение, не иначе!

✂

К кофе в этом заведении подавались крохотные сахарные печеньица на том же блюдце, где стояла фарфоровая чашечка, и Дирк машинально шлёпнул мисс Тэм по быстрой загребущей лапке. И лишь спустя секунду осознал, что в его собственном блюдце ничего такого лишнего не наблюдалось. А на языке уже расплывалась восхитительная сладость с нотками корицы и кардамона.

Грехопадение случилось стремительно, неосознанно и прилюдно. Дирк ещё с ужасом посмотрел на свои пальцы: и да, сахарные крупинки, эти неоспоримые улики, явно указывали на преступника, взятого с поличным.

И при ком это случилось — на глазах у мисс Тэм! У Дирка задёргалась щека, в груди собрался нервный тревожный ком, но он усилием воли напустил на себя бесстрастный вид. Вот ещё: перед помощницей не оправдывался!

Судорожно глотнул кофе, и горечь напитка настолько правильно сбалансировала вкус во рту, что Дирка аж слегка передёрнуло от пронзительной гармонии, а веки сами собой прикрылись от острого удовольствия.

Взяв себя в руки, Дирк сурово взглянул на мисс Тэм. Как же хорошо, что она такая глупенькая и недалёкая. Вот и сейчас смотрит на него с обожанием: конечно, любая цветочница была бы счастлива пройтись в таком наряде под восхищённые взгляды толпы. Но если она сейчас хоть слово скажет по поводу этих злоклятых печенюшек или бисера… Дирк уволит её без промедления и без сожаления.

Да ещё торгаш этот… А ведь вчера уверял, что на завтра сына торговать поставит, мол, ему самому после такого только нервы и лечить на местных водах!

Дирку и так было дурно после вчерашнего срыва — не понимал, что на него нашло. Боги, вёл себя как распоследний ярмарочный горлопан!.. Вот уж верно говорят: и про яблоко от яблони, и про осинки с апельсинками. Примерила корова седло…

— Позволите спросить, мэтр Андер? — кротко спросила мисс Тэм, невинно хлопая своими голубыми глазками. Когда нужно, она умела делать их пустыми-пустыми, и тогда отчего-то смотреть в них хотелось, не отрываясь.

Дирк нахмурился, давая понять, что неправильным вопросом мисс Тэм сейчас подпишет себе приговор. Но настороженно кивнул.

— Как случилось, что вы, будучи человеком благородного происхождения, отринули принятое в этих кругах беспечное и пустое прожигательство жизни, а занялись чем-то действительно полезным и важным? Знаете, меня это искренне восхищает!

Дирк приосанился, хотя его выправка и так всегда была безупречна — уж он за этим неустанно следил.

— Не знаю, каких благородных бездельников вам доводилось видеть в доме графини Вилларю, мисс Тэм, но мой гувернёр всегда твердил, что если в женщине истинным аристократизмом считается красота, то в мужчине — талант, — важно произнёс он.

Иметь профессию среди аристократов действительно не считалось зазорным, особенно если добился в ней успеха. Ну, или стремишься к этому. Да далеко ходить не надо — вот тот же Грэм Тамбольдт. Старинный герцогский род, какое-то совершенно умопомрачительное богатство, дальнее родство с королевской династией, а ходит на работу как простой мелкий служащий — к восьми утра в своё управление каждый день как штык.

Говорят, герцог даже собственных сыновей лишил доступа к деньгам, пока те не дослужатся хотя бы до сержантов в полицейских участках, куда их распределили по окончании сыскной академии. Но даже там им спуску не дают, и преференций никаких они не имеют. И живут они на скромное жалованье. И это люди, которые отродясь ни в чём не нуждались! Дирк, правда, с рождения тоже ни в чём не нуждался, но вышло так, что именно сейчас он сильно зависел от заработка, так как был лишён наследства. Ничего, своё состояние сколотит. Или отец рано или поздно остынет и простит Дирка за то, что единственный сын пошёл не по его стопам.

Свою семью, где тоже все были при деле — и сёстры, и отец, и матушка — он упоминать не стал, а вот герцога счёл достойным примером. Пусть опасаясь именно его, грозного и скорого на расправу Грэма Тамбольдта, Дирк и сбежал из столицы, пока всё не уляжется, но помощница о том знать не могла, а козырнуть громким именем захотелось.

— Вы знакомы с Коршуном Тамбольдтом? — внезапно побледнела мисс Тэм. — Вот только меня не надо впутывать… В смысле, какой убедительный пример! И ничуть не запуганный… Не запутанный, то есть. Так вы близки?

— Да упасите боги, — не менее эмоционально передёрнул плечами Дирк и уже пожалел, что упомянул его. — То есть я имел в виду, что не имел чести быть представленным ему лично. Но не сомневайтесь, все возможности были — всё же я тоже не последний человек в столице. Я хочу сказать, что мои таланты высоко ценит даже высшая аристократия. И лишь вопрос времени, когда дамы из рода Тамбольдт станут завсегдатаями в модном доме Дирка Андера.

«А не только его дальние престарелые родственницы, сломавшие мне столичную карьеру», — с горечью подумал Дирк.

— Ф-фух, так вы не… То есть, конечно, конечно, непременно станут! — горячо поддержала мисс Тэм. — Ваш гений покорит весь мир!

Дирк пристально глянул на неё, выискивая в словах скрытую иронию или насмешку, но ничего такого в пустых и восторженных глазах не нашёл и счёл комплимент искренним. Польстило, что уж. Даже от цветочницы такой услышать приятно.

А на выходе из кофейни собралась уже целая толпа якобы невзначай прогуливающихся дам всех возрастов.

— Выше голову, мэтр, — шепнула мисс Тэм. — Вам позволено куда больше, чем вы сами себе отмерили. Нет, выше головы, конечно, не прыгнешь, но зачем, когда вы и так на голову выше прочих? А меня — так и на все полторы. Это в кого ж вы росточком такой вертикально убедительный вымахали? Выходите первым, я придержу вам дверь и пропущу вперёд.

Вот уж в подбадривании от помощницы он точно не нуждался! И, наверное, поэтому Дирк — исключительно из чувства противоречия, не иначе! ещё его какая-то газель правилам этикета учить будет! — упрямо угнездил её тонкую лапку на своём предплечье. Лапка было трепыхнулась, но была надёжно зафиксирована второй рукой Дирка поверх.

Нет, мисс Тэм права. Его шедевр, за пару часов всколыхнувший целый город, никак не может идти отдельно от своего создателя — это платье не для прислуги или какого-то секретаря. Это — эксклюзив. И у него должна быть достойная оправа — сам мэтр. И раз уж он и так вышел за рамки, сломав представления бриарцев о прекрасном — грубо, с размаха о колено, без предупреждения и анестезии, — то введёт новую моду и на этикет. Да, не супруга, не сестра, не невеста. Да, это его муза и модель. Да, под руку. Да, днём. При всех.

И что?..

— Милые дамы, — невозмутимо склонил голову Дирк, приветствуя будущую паству. Воздух накалился и едва ли не искрил от жадных горящих взглядов. — Позвольте пройти. И прекрасного всем дня.

Газель, нацепив загадочную улыбку, освежающим бризом в серебристой дымке тумана рассекала расступающиеся перед ней волны восторженных шепотков, нескромных ахов и неприкрытой зависти. И шла она так легко и непринуждённо, что Дирк и сам невольно залюбовался…

Её образом, конечно, а не самой газелью! И отлично сыгранной ролью! Мисс Тэм «отработала платьишко», как она сама выразилась, сполна.

И даже когда они свернули на не такую оживлённую Цветочную, Дирк не убрал газелью лапку. Тем более что сама мисс Тэм была непривычно молчалива и поводов к раздражительности не давала. Хм, а ведь носить такой «аксессуар» действительно оказалось приятно.

Однако у самого дома Дирк остановился как вкопанный, стряхнул с себя оцепенение и саму мисс Тэм, и торжествующе наставил палец на мусорный бак:

— Что я вам говорил, мисс Тэм! Мыши!

В баке действительно копошилось и попискивало. Задвинув мисс Тэм за спину, — всем же известно, что девицы панически боятся мышей — Дирк подхватил метлу у бака, предупредительно приложил палец ко рту, чтобы мисс Тэм не вздумала визжать, и осторожно снял косо наброшенную крышку. Шорох затих.

— Она в коробке из-под эклеров, — с азартом прошептала газель из-за плеча. — А давайте я её сверху булыжником припечатаю! Ой… То есть так страшно, так страшно! Ужасно боюсь мышей!

— По голове себе булыжником припечатай! — раздался из коробки возмущённый писк. — Охренели совсем! Засохшей карамельки не дождёшься, а сами эклеры жрут! Хоть коробку изнутри не облизали — и на том спасибо!

Дирк быстро переглянулся с мисс Тэм. И осторожно поддел картонку черенком метлы.

Да, Дирк всякое видел на примерках. И нижнее бельё, и порой — вопреки своему желанию — то, что под ним скрывается. Так что толстенькая розовая попка его не удивила. А вот её масштаб — вполне. Неуклюже перевалившись на бок, «мышь» повернулась уже лицом. Перемазанным в остатках крема и сахарной пудре.

— Это что? — не веря собственным глазам, ошеломлённо спросил Дирк.

Мисс Тэм хватило одного короткого взгляда.

— Так феечка же, мэтр Андер, — пожала плечами она.

— Хренеечка, — скривилась мелочь из коробки, вытаскивая из-под себя помятое и порванное прозрачное крыло. — Так и будете пялиться? Или кто-нибудь меня отсюда уже вытащит?