День рождения Буржуя - 2

- Бо ты - нэ шахрай, а цылитэль народный. В тоби добро та мудристь жывуть.

Костя со вздохом поглядел на пухлые тетради и фолианты, лежавшие перед ним на столе, и на всякий случай прислушался к себе.

- Жывуть! Вашими б губами сахарин жевать, уважаемая... - и он уткнулся носом в страницу.

Ближе к вечеру в борихинский двор-колодец съезжалось целое стадо автомобилей. И сыщик, пробираясь между машинами к собственному подъезду, не заметил затерявшийся среди них "спортивный вариант" Василия. А уж тем более не обратил никакого внимания на неказистый автомобильчик и на сидевшего в нем человека без особых примет. Человек проводил Борихина взглядом до самого парадного, включил на передачу портативную рацию:

- Он прибыл. Пацан уже на объекте.

- Хорошо. Делайте дело... - ответили ему.

Покряхтывая и морщась от боли - грудная клетка дала о себе знать, - Борихин медленно преодолел несколько лестничных маршей до своего этажа и вставил ключ в замочную скважину. Но повернуть его не успел: вдруг затылком, всей спиной почувствовал присутствие постороннего. Позабыв о том, что ему еще долго следует избегать резких движений, сыщик отпрыгнул в сторону, вывернул голову одновременно сунул руку за лацкан пиджака. Пролетом выше на лестничной ступеньке сидел Василий и улыбался. Борихин перевел дыхание, а за вторым заходом, несмотря на боль, втянул в грудь побольше воздуху и рявкнул:

- Ты что здесь делаешь?

Приветственная улыбка разом слиняла с лица Василия, он отряхиваясь, поднялся со ступенек и проговорил обиженно:

- А вы угадайте с трех раз.

Все переживания последних дней, вся горечь и недоумение Борихина выплеснулись в том бешенстве, с которым он произнес:

- Ты в шарады с подружками играй, понял? А мне не хами.

- Ладно, - покорно согласился парень, почувствовавший, что лучше уступить, однако тут же прибавил: - Но и вы тогда тоже... сдерживайтесь.

- А я тебя сюда не звал, - желчно бросил Борихин. - Сидит, сиротинушка...

- У меня, между прочим, ключи остались, - признался Василий и скромно подчеркнул: - Я из деликатности здесь сижу.

- Какой деликатный! - язвительно проговорил сыщик, но уже видно было, что он начинает остывать. - Кстати, ключи давай сюда. Я о них забыл просто.

- Да пожалуйста, - протянул парень ключи и решил воспользоваться моментом относительного затишья: - Кстати, может, объясните все-таки, что я такого сделал?

- А ты, наивное дитя, не догадываешься.

- Вообще-то догадываюсь, честно говоря, - глаза Василия озорно блеснули. - Выпили лишнего, с кем не бывает. Но день прошел, ночь, а вы не звоните, не извиняетесь...

- Ты чего несешь? - снова рассвирепел Борихин. - Когда это ты меня пьяным видел?

- Так, чтобы конкретно - на День милиции. - Сыщик явно смутился.

- Ну, День милиции раз в году бывает, - поскреб он в затылке, но тут же перешел в контрнаступление: - А вот зачем ты тайком в документах копался?

- Ничего себе! - искренне изумился Василий. - А кто мне приказал разобрать документацию? Лаврентий Палыч Берия?

- Разобрать! - Борисыч недоверчиво хмыкнул. - В час ночи?

- А какая разница, я что-то не пойму? Сами же знаете - мне лучше среди ночи, чем ни свет ни заря вскакивать. И потом... Если честно, хотел вас приятно удивить.

- Поэтому, что ли, и не поехал со мной?

- Какой вы догадливый!

Борихин обжег Василия взглядом, но от резкостей воздержался. Просто напомнил:

- Кто-то, между прочим, обещал не хамить.

- Извините. Вырвалось, - парень прижал руку к груди. - Кстати, насчет машины. Я тут думал все время... Может, никто вам тормоза и не портил? Так, как вы ездите...

- Как могу, так и езжу, - буркнул Борисыч. - А если педаль в днище влипает, большого ума не надо, чтобы понять, что случилось. Кстати, а где ты сегодня утром был? С пяти до шести?

- С вами не соскучишься! А утром-то еще что?

- Стреляли в меня. Причем без шуток, на поражение.

- Ну даете, босс! - Василий присвистнул. - Да вас на день одного оставить нельзя!

- Ты не ответил на вопрос, - Борихин пристально глядел на парня.

- Насчет чего?

Василий, казалось, лихорадочно соображал.

- Насчет того, где был рано утром, - глаза сыщика прожигали насквозь.

- А... - Слегка поежившись под этим взглядом, парень решил, что ему надоело попадать под ложное подозрение, и доложил: - Утром, босс, я еще оставался у одной очаровательной молодой барышни.

- У той самой, что ли?

- Совсем у другой. С той же вы мне сами дружить запретили - она мобильники портит, - Василий изобразил на лице готовность всегда и беспрекословно выполнять любые указания шефа. - Могу дать телефон, адрес. Хотя, честно говоря, подозрения ваши весьма обидны.

- Ладно, не умничай, - Борихин окончательно расслабился. Думаешь, у меня на душе легко? Я, между прочим, всегда думал, что в людях разбираюсь...

- Не знаю, не знаю, - нахально засомневался Василий. - У вашего дружка-майора физиономия очень противная.

- Ты своих дружков обсуждай, понял? - тут же обозлился сыщик. - А на Серегу я вообще молиться должен за то, что вчера надоумил меня жилет надеть.

- Так вы в жилете были?! То-то я смотрю - для огнестрела вы шикарно выглядите. - Порадовавшись за шефа, Василий решил выложить и свою новость: - Кстати, у меня тоже гости были. Те же самые. И, между прочим, по домашнему адресу.

Еще недавно такое сообщение вызвало бы у Борихина эффект разорвавшейся бомбы. Но в последние дни события нарастали снежным комом, и сил на проявление эмоций уже не оставалось. Борисыч разве что вежливо удивился:

- Серьезно, что ли? Ну поехали, в машине расскажешь. - Василий хотел было обидеться на такое равнодушие, да любопытство не дало:

- Что - работодатель новую машину уже выдал? А какую?

- Еще чего! Он нам и так зарплату ни за что платит. На твоей поедем.

- Ладно. Только потом, не жалуйтесь.

- Не буду, не бойся, - "утешил" помощника Борисыч. - Сегодня твое место пассажирское.

- Вы что, издеваетесь?! - взвился Василий. - Да вы этой машины не знаете! На ней так, как вы, не ездят!

- Вот и попрактикуюсь. Все, дискуссия окончена. Поехали!

Парень благоразумно решил не спорить.

- А что, - мотнул он головой в сторону квартиры, - так и не зайдем? Я бы кофе выпил...

- В городе выпьем, - Борихин вытащил из замка так и не понадобившийся ключ. - Некогда уже.

- А куда летим? - поинтересовался Василий, когда они уже спускались по лестнице.

- К одному нашему общему знакомому, - загадочно ответил шеф.

...Неприметный тип в стоявшей во дворе машине поднес рацию к губам:

- Они вышли. Вдвоем. В квартиру не входили... Есть!

Когда Зинаида узнала, зачем на этот раз пожаловала зачастившая в последнее время подруга, то откровенно расхохоталась ей в лицо. Нет, Веруня от безделья положительно дурью мается. Побаловалась с мужем в постели - и тут же бежит беременность определять. Отсмеявшись, приобняла нетерпеливую за плечи и повела к столику напоить кофе.

- Ты даешь, подруга, - сказала она Вере, усадив ее рядом с собой. - Как в анекдоте: два часа, как беременна, и хотите, чтобы заметно было.

- Да нет, я же не дурочка, понимаю, - Вера явно была смущена и немножко разочарована. - Просто подумала - может, какие-нибудь суперновые тесты появились...

- Появились, конечно. Но с нескольких дней, а не с десяти минут. А что - так не терпится?

- Не знаю, - Вера вдруг улыбнулась. - Вообще-то я и без теста чувствую.

- А... Ну-ну. Почувствуй еще недельки две, а потом тебе дам циничный ответ специалиста.

- Договорились. А ты чего такая злая?

- Да я не злая, - отмахнулась Зинаида. - Так, может, грустная...

- А что случилось? - не отставала Вера.

- Да ничего - в том-то и дело. Жизнь идет, а я все словно со стороны смотрю. Кажется - только вчера вот на этом самом стуле Аминка сидела. Тоже цвела - без пяти минут мамаша! Ее давно нет, а я себе живу, и ни-и-ичего со мной не случается, - веки Зинаиды набухли от слез.

- Ну ты даешь! - поразилась Вера. - Позавидовала... - Докторша промокнула глаза рукавом халата и шмыгнула носом.

- Глупая, я не о том. Ты, кстати, обещала меня на могилку свозить.

- Поехали завтра, - с готовностью предложила Вера.

- Ой нет, завтра - никак. Завал на гинекологическом посту. Зато послезавтра - выходной.

- Уже договорились, - Вера поднялась. - Во сколько за тобой заскочить?

- А как выспишься - так и заскакивай. Только не на рассвете, как в прошлый раз. Деревенская ты наша...

Весь день девицы нарадоваться не могли на своего Артурчика. Всем доволен, всех хвалит, а если и поругает кого, то самую малость и то по-французски! Сразу видно - у человека что-то приятное в жизни случилось.

- Отлично! Умнички мои! - в жеманном восторге закатывал глазки Артур. - Можем же, когда хотим! Лорка, прекрасно! Как говорится, забудем на время свое преступное прошлое. Лапочки! Царевны! Так, теперь медленнее, загадочней. Загадочней, я сказал! Натаха, ну музыка же поменялась! У тебя что, курва, гандоны в ушах?! Не будешь стараться - в Тамбов отправлю, а не в Брюссель. Так, тре бьен. Шарман, манифик! - Девицы вдруг замерли на сцене, заметив приближающихся по проходу Васю и Борихина и уже зная, что это не предвещает ничего хорошего. - Кес ке се? - насторожился Артур. - В чем дело, гражданочки задержанные?

Заметив, что его подопечные таращатся на что-то за его спиной, он резко обернулся и увидел гостей. Тонкая сигарета вывалилась у Артура изо рта, он сдавленно пискнул и попятился назад. Ударившись тощей задницей о массивный стол, пришел в себя и тут же бросился бежать. Но Василий в два прыжка настиг кутюрье и схватил его за воротник. Артур попытался ударить его с разворота, но парень легко уклонился и до хруста заломил модельеру руку. От боли Артур громко закричал. На сцене дружным визгом откликнулись девицы.

- Тише, девушки! - поднял руку Борихин. - Антракт!

Вася подтащил Артура к столу и опрокинул на него навзничь. Кутюрье только хрипел и пялился на сыщика обезумевшими глазами.

- Что задергался? Узнал? - поинтересовался удовлетворенный произведенным впечатлением Борихин.

- Се... сет эмпосибль... Вуз этэ тюэ... - лепетал смертельно перепуганный Артур.

- Ты что там бормочешь, подонок? - навис над ним Борисыч.

Василий посильнее заломил Артуру руку и приказал:

- Общаться на языке Пушкина. Компри?..

- Уи, же компри, - простонал тот. - Ой, больно!

- Что вылупился? - ласково осведомился сыщик. - Трупов боишься?..

- Не люблю, - признался Артур. - Пустите, больно!

- Потерпишь, - оборвал его Василий.

- Что вы меня мучаете?! - кутюрье, похоже, готов был разрыдаться. - Развлекаетесь, да?!

- Только начинаем, - вкрадчиво пообещал Борихин и рявкнул: Выкладывай все по порядку. Живо!

- Же не сэ па... Ой! - Артур вертел головой, переводя взгляд с Василия на Борихина и обратно. - Что, что выкладывать? Я ничего не знаю! Честное слово! И вообще, я думал - вас убили! - признался он сыщику.

- Уже теплее, - подбодрил его тот.

- Что теплее? Что теплее? - уже откровенно хныкал Артур. - Ле соваж. При чем тут я? Отпустите, я так говорить не могу!

- Отпусти его, - приказал Борихин Василию.

- Что-то мне не очень хочется...

- Давай-давай...

Василий неохотно отпустил руку Артура, и тот, бросив на парня злобный взгляд, выпрямился.

- Чего вы все такие дикие? Что - нельзя себя по-человечески вести? Ком иль фо?

- Я, кажется, сказал: на языке Пушкина! - Василий сделал резкое движение в направлении кутюрье.

- Азия, - отскочил от него Артур. - Ну чего вам надо?

- Мне надо знать, - Борихин так грохнул ладонью по столу, что Артур испуганно подпрыгнул, - почему ты пытался меня убить и кто тебе помогал. Понятно излагаю?

- Откуда мне знать?! Сами разбирайтесь, - мгновенно оправившийся от потрясения кутюрье уже кокетливо поправлял измятую прическу. - У меня самого, между прочим, шок был.

- Сейчас выведешь меня из терпения - будет еще один, - пригрозил Борихин. - Ну!!!

- Что "ну"?. Манеры... - жеманно надул губы Артур. - Сами же мне звонили, предложили встретиться...

- Что?! - остолбенел сыщик. - Я звонил?!

- А кто же! Я и голос ваш сразу узнал. Он такой... бархатистый... - кутюрье кокетливо завел глаза под лоб.

Василий незаметно прыснул в кулак.

- Ну допустим на минуту - только допустим, - что я тебе верю. А тебе в голову не пришло, что я даже телефона твоего не знаю?

- Ну, какие мелочи! Долго ли узнать при вашей професьон!

- А на кой черт ты мне мог понадобиться?

- Вы сказали... - Артур стыдливо потупил глазки, - ну... что есть разговор... И вообще, что я вам понравился...

Вася уже откровенно захихикал. Борихин гневно глянул в его сторону и пробормотал себе под нос какое-то короткое ругательство.

- Я, между прочим, приехал вовремя - и это в такую рань, продолжал Артур свой рассказ, - прождал вас почти полчаса. Даже обиделся. Только собрался уезжать, смотрю - вы. Ну а дальше... Ля ситуасьон терибль. Вдруг тон его резко изменился: - Да меня же подставляют, ясен бубен!

- Кто? - сухо спросил Борихин.

- Откуда я знаю? Какая-нибудь злобная завистливая сволочь.

- И что, у тебя никаких предположений на этот счет?

- Какие предположения?! Какие предположения?! - запричитал Артур. - Я что - киллер? Урка немытый? Я в модельном бизнесе работаю.

Не говоря больше ни слова, Борихин развернулся и зашагал к дверям. На ходу он бросил Василию:

- Ладно, пошли.

- Погодите, - спросил искренне пораженный Василий, - вы что, этому клоуну поверили?

- Пошли, говорю. Потом обсудим, - поторопил помощника Борихин. Потом остановился в проходе и с угрозой посмотрел на Артура. - А ты смотри: если соврал хоть в чем-нибудь, я тебе живо подвал с хорошей компанией организую! Вот там тебе точно будет ситуасьон терибль.

Дождавшись, когда парочка удалится на приличное расстояние, обозленный Артур бросил в спину Василию совсем не кокетливым тоном:

- А с тобой, мальчик, я потом встречусь. Когда ты без дяди будешь.

- Так чего тянуть? Мы сейчас попросим дядю выйти.

И Вася намерился было вернуться, но Борихин ухватил его за рукав:

- Прекрати!

- Чего там, босс! - оглянулся Василий. - Минутное дело.

- Я сказал - прекратить. Ты на работе. - И Борисыч потащил помощника к выходу.

Артур закурил и пробормотал негромко:

- Зверье. Аборигены. Свирепые, - он ухмыльнулся гаденько, - но доверчивые.

Весь день Пожарский пытался найти исчезнувшую Лизу. Сама она не звонила, а он - надо же! - даже телефона ее не знал. В обеденный перерыв он заехал в магазин, но за прилавком девушки не оказалось. Расспрашивать же других продавщиц он почему-то не решался.

За несколько оставшихся до конца рабочего дня часов Олег извел Аллу, поминутно вбегая в приемную и спрашивая, не звонила ли ему знакомая. Наконец к закрытию он явился в магазин "Искусство" и несмело попросил позвать Лизу. Ему сообщили, что Лиза на работе не появлялась, а на квартире у нее никто на телефонные звонки не отзывается. После некоторых сомнений Олегу назвали и номер телефона.

Уже не на шутку встревоженный, Пожарский выбежал из магазина и тут же набрал полученный только что номер. Трубка отозвалась длинными гудками. Стоя в бесконечных столичных пробках, повторил вызов множество раз. Но с тем же результатом.

Поднимаясь на лифте, Олег терялся в догадках. Что - Лиза потеряла номер его рабочего телефона, а заодно и мобильного? Ерунда. Бред. И все-таки она не звонит... Почему?

Когда в сумраке лестничной площадки он пытался нашарить ключом замочную скважину, за спиной вдруг прозвучал знакомый и долгожданный голос:

- Олег...

Пожарский радостно обернулся. Лиза стояла рядом. За ее спиной зловещим фоном застыли фигуры людей в черном. Одна из них глухо проговорила:

- Спокойно, Олег. Открывайте дверь и пригласите нас войти. На лестнице холодно, и Лиза совсем продрогла. А вы же не хотите, чтобы она страдала...

ГЛАВА 11

Железная дверца, ведущая на чердак, с тягучим скрежетом приоткрылась, и в проеме показалась небритая землистая физиономия. Маленькие черные глазки-семечки обвели вороватым взглядом лестницу и стены, но не обнаружили ничего опасного, кроме затейливых угроз в стиле графити, украшавших штукатурку. Физиономия исчезла.

Через минуту с тем же скрежетом дверца распахнулась пошире и выпустила на лестницу обладателя помятого лица и двух его товарищей. Один из них, в вязаной дамской шапочке, надвинутой на самые брови, ухватился за перила худой рукой и далеко высунулся в пролет. Скрип двери никого не потревожил в парадном. Вязаная Шапочка, цыкнув сквозь зубы, сплюнул в пролет и молча стал спускаться по лестнице. Остальные последовали за ним.

Четырьмя лестничными пролетами ниже они остановились у одной из квартир. На карточке, прикрепленной к дверному звонку, значилось: "Борихин И. Б."

- Двери взрослые, - отметил Вязаная Шапочка, пощупав обивку.

- Двери-то взрослые. Замок - фигня... - возразил черноглазый.

- Колян, а ну позырь - сделаешь? - негромко велел Вязаная Шапочка третьему.

Колян, золотушного вида мужичонка с покрытыми татуировкой кистями рук и перебитым носом, склонившись над замком, несколько секунд внимательно его изучал, а потом уверенно произнес:

- Легко... Гвоздем, блин... Гадом буду!

- Петрович, - позвал черноглазый Вязаную Шапочку, который спустился на один пролет и внимательно разглядывал квартиры этажом ниже.

- Чего? - отозвался тот.

- А хули ты решил, что они, мать их, бизнесмены?

- А кто? На работу не ходят, двери железные... Даже если бабок не нароем, в накладе не останемся: телевизор, компьютер, вся байда...

- Так что - прямо сейчас и бомбанем? - Петрович, в котором легко угадывался лидер, выразительно покрутил пальцем у виска.

- Головой думай! Сейчас! Почти утро уже. Скоро детишки в школу пойдут. И батьки ихние в конторы. А днем тихо будет, хоть эту... пианину носи. Подождем...

Приняв решение, Петрович зашагал вверх. Остальные заторопились за ним. Железная дверца жалобно взвизгнула и закрылась.

Лишь только Пожарский повернул ключ в замке, люди в черном, мощно но не грубо отстранив хозяина, завели Лизу внутрь. В квартире они почему-то не стали проходить в комнаты, а свернули в кухню. Лизу усадили на табурет, сами же окружили ее плотной группой. Пожарский только секунду помедлил у порога, потом присел у стола, внимательно глядя на гостей. От группы отделился один из пришедших, внешне ничем неотличимый от прочих - такой же черный комбинезон и трикотажная шапочка-маска. Он сделал шаг вперед и остановился, всем своим видом показывая, что обращаться с вопросами следует именно к нему.

Но Олег не спешил, понимая, что сейчас нужно успокоиться. Во что бы то ни стало успокоиться, унять предательскую дрожь внутри. Он достал сигареты, спокойно закурил и посмотрел на Лизу. Девушка молчала и прятала глаза. Олег обвел всех взглядом и только после этого заговорил:

- Ну, чего ждем? Кто-нибудь будет объяснять весь этот балаган? голос его не дрожал.

- Вы хорошо держитесь, Олег, - глухо произнес отделившийся от группы. - Без бабских истерик. Я вас таким себе и представлял.

- Если вы знаете, кто я, то, наверное, знаете, у кого я работаю.

- Естественно. Вы - самое доверенное лицо Анатолия Анатольевича Толстова.

Голос звучал так, будто говоривший выдавливал слова из тюбика ровный, лишенный эмоций и окраски тон, сопровождаемый каким-то механическим пришипыванием.

- Я его друг, - Пожарскому почему-то не понравилось определение "доверенное лицо".

- Давайте без эмоций, ладно? Не потому, что я не верю в существование дружбы, а просто потому, что сейчас это не имеет никакого значения.

- А что у вас с голосом? Говорите, как киборг. Это что, спецназовские штучки? - поинтересовался Пожарский и, словно спохватившись, что любопытство сейчас неуместно, спросил: - И вообще - что вам нужно? При чем тут Лиза?

- Давайте по порядку. Ладно? - Неизвестный принялся расхаживать по кухне. - Мой голос пусть вас не волнует. Спецназ да и вообще милиция здесь совершенно ни при чем. А Лиза нам понадобилась, потому что она как раз ваш настоящий друг. В отличие от господина Толстова.

- Что вы об этом знаете? - тихо, но твердо отозвался Олег.

Его собеседник успокаивающим жестом выставил перед собой ладонь.

- Больше, чем вы думаете. Сентиментальное прошлое, общие чувства к госпоже Вере, преданность покойному Коваленко... Это былины, Олег, преданья старины глубокой. Мы будем говорить о сегодняшнем дне.

- Я вообще не хочу с вами говорить, - Олег вдруг с удивлением понял, что не боится.

- Не зарывайтесь. Пока что мы просто беседуем, но, если мне надоест ваша самоуверенность, этот вечер превратиться для вас в пытку. Это ясно? Или, может, вы сомневаетесь?

Незнакомец прекратил расхаживать по кухне, остановился напротив Пожарского и в ожидании ответа уставился на него сквозь прорези маски. Олег промолчал, и голос-патефон снова зашипел:

- Так вот, насчет так называемой дружбы... Вы ведь живете на зарплату, Олег, так? Нет, на большую, более чем солидную, но на зарплату. А Толстый - хозяин и миллионер - даже не предложил вам стать совладельцем. Немного странная позиция для верного друга, не правда ли?

- У меня есть пакет акций, - словно оправдываясь, проговорил Пожарский.

- Я знаю. Такой, что о нем даже неловко говорить. - Олег, разозлившийся сам на себя из-за предыдущей своей реплики, а главное - из-за тона, в котором она прозвучала, с жаром бросил:

- С каких пор дружба стала измеряться деньгами?

- Да с тех самых, как государство разрешило нам их зарабатывать.

Олегу вдруг почудилось, что сквозь механически-ровное журчание голоса пробились насмешливые нотки, и разозлился.

- Кто вы такие? А вообще-то неважно... И так ясно, чего вы хотите: чтобы я кинул Толстого... Анатолия Толстова. Так вот, ответ: "нет".

Выслушав это заявление, незнакомец осуждающе-иронично покачал головой, походил по кухне и снова остановился перед Олегом.

- Знаете, Олег, мы уйдем из этой квартиры только услышав "да". У нас просто нет другого выхода. А вот как вы будете вспоминать наш приход несколько дней с легкой досадой или с ужасом до конца жизни, - это зависит только от вас. Только от вас! Не буду скрывать, 0лег, вы мне нравитесь. Именно поэтому милая Лиза так хорошо выглядит...

- Что? Что вы с ней сделали? - Пожарский повысил голос.

- В том-то и дело, что ничего. Во всяком случае, ничего, что могло бы быть вам неприятно, - прорези маски нацелились на Лизу. - Подтвердите, пожалуйста. - Лиза слабо кивнула. Маска повернулась к Олегу. - Поэтому давайте постараемся не переводить наш разговор в неприятную плоскость.

- А сейчас я, по-вашему, удовольствие получаю? - иронично осведомился Олег.

- Смотря с чем сравнивать. Но не будем пугать бедную девушку и перечислять всяческие возможные ужасы. Да это и ни к чему. Во всяком случае, пока что... Вы готовы говорить на деловом языке?

- Ну давайте попробуем...

- Давайте. Вы взрослеете, Олег, а значит, все чаще и чаше думаете о будущем. Своем будущем - больше ничьем... Подождите возражать, дайте мне закончить. Я сейчас скажу банальную вещь, но, к сожалению, абсолютно верную: в этом замечательном мире каждый играет сам за себя. Разве не так? Только у наших богатых друзей еще получается при этом говорить милые слова о дружбе и преданности, не объясняя, правда, при этом, в чем выражается их лично дружба и преданность...

- Если вы о Толстом, то...

Но договорить Олегу не дали. Словно тупая иголка скрежетнула по заезженной пластинке. Так, видимо, в голосе проявлялось неудовольствие.

- Я обо всех. В том числе и о вашем боссе... - Незнакомец на секунду остановился, словно припоминая, на чем он остановился, когда его попытались прервать, и продолжил: - Но приходит время - и у мужчины возникает желание стать независимым. Исключение составляют только хлипкие неудачники, а вы явно не из их числа.

- Спасибо, - криво улыбнулся Олег.

- Не за что. Скажите спасибо своим родителям. Так вот, о деле. Вы сгоняете всю финансовую информацию с компьютера Толстова и передаете ее мне, за что получаете паспорт любой страны на выбор... - Тут незнакомец бросил взгляд на Лизу и уточнил: - Если хотите - два паспорта... А также гонорар в размере пятисот тысяч долларов.

- Полмиллиона? - на сей раз улыбка Пожарского была недоверчивой. А с чего вы взяли, что с Толстого вы получите больше? Или хотя бы столько же?

- Во-первых, мы пользуемся только проверенной информацией. Во-вторых, это не ваша проблема. И в-третьих, не моя - я только выполняю заказ.

- А что вам помешает пристрелить заказ, как только вы получите информацию?

- Правильный вопрос, - собеседник Олега одобрительно кивнул. - Вы умный человек, так подстрахуйтесь, сделайте еще один дубль с предупреждением Толстову, не мне вас учить. Когда убедитесь, что мы играем честно, уничтожайте страховку.

- Как все-таки банально... - сожалеюще протянул Пожарский, закурил и, выдохнув дым, закончил мысль: - Криминальный наезд, шантаж... Только сейчас не девяностый год, такие номера не проходят.

- Я понимаю, о чем вы. Накачанные хулиганы в клетчатых штанах, которые приходили в офисы и пугали робких кооператоров, - это уже эпос, история. Наше время проще и беспощаднее одновременно.

- Сами же говорили: давайте без романтики. На идиота вы не похожи, поэтому должны понимать - я, конечно же, не буду делать героических глупостей, пообещаю вам все, что угодно, но через день-другой вы, подвешенные за ноги, будете, как зайчики, давать показания...

- Это вряд ли, Олег. Я понимаю: Толстов - человек могучий. Он может напрячь МВД, спецслужбы, выдать вам надежную охрану. Но он не сможет одного: помешать мне - не сейчас, позже, неизвестно когда, так, в один прекрасный день - выколоть девушке Лизе глаза, простыми канцелярскими ножницами разрезать ей рот до ушей, бережно, чтобы не убить, посадить ее на грубо обтесанный кол... - незнакомец подождал, ожидая, видимо, что Олег сорвется, но тот только сузил глаза. В ответ на это губы в прорези маски чуть покривились в улыбке: - И уж, конечно, он не сможет - вернее, не захочет - выдать вам полмиллиона и пропуск в любую точку мира.

- Непонятно только, с чего вы взяли, будто я хочу какую-то точку мира...

Лиза, до этого момента не произнесшая добровольно ни единого слова, вдруг заговорила - тихо и устало:

- Олег, пожалуйста, хватит... Ты же понимаешь, что они правы... Во всем правы... Пусть они уйдут, я очень устала...

- Честно говоря, мне тоже надоело, Олег, - поддержал незнакомец девушку. - Все сказано, все предельно ясно. И, чтобы уйти и оставить вас с любимой девушкой, мне нужно только одно: знать, что мы заключили сделку.

- Говоря о пятистах тысячах, вы имели в виду... - Олегу показалось, что это говорит не он, а кто-то другой. Его голосом...

- Счет на ваше новое имя в любом указанном вами банке мира. Который очень легко проверить. Судя по вашему вопросу, мы договорились?

Пожарский встал и тихо произнес:

- Да.

- Ну и чего мы добились этой штурмовщиной? Перегрузка памяти, между прочим, очень пагубно сказывается на формировании процесса позитивного восприятия реальности и на мыслительной деятельности в целом. У любого первокурсника спросите.

Доктора Костю после переживаний предыдущей бессонной ночи пошатывало от усталости, но сидящая напротив Стефания все никак не хотела его отпускать. Она читала нараспев жутковатые старинные заговоры и заставляла своего ученика повторять их до тех пор, пока не добивалась полной точности не только в словах, но и в каждой напевной интонации. А в ответ на нытье и жалобы Костика раз за разом его увещала:

- Алэ тэпэр всэ памьятаеш. Бэрэжы народну мудристь, Костык, ой бэрэжы. Нэ дай згынуты...

- Не дам, не дам... - в очередной раз уверил ее измученный доктор. - Теперь-то хоть поспать можно?

- Щэ трохы потэрпы. Бо сон - вин ворожбу красты вмие. Посыдь щэ трохы, покы нэ видчуеш, що вона у тоби, як кров, жывэ. Що никуды нэ подинэться...

- Прямо Майданек какой-то, честное слово, - обреченно проныл доктор. - Поесть тоже нельзя?

- Потим, писля сну поеш.

- Нет, вы это специально делаете, я сразу понял. Только не могу понять - за что. Что я вам такого сделал?

- Дурнэ кажэш, - спокойно отозвалась Стефания.

- Ну конечно... Когда я хоть что-то умное говорил?! А вы сама, кстати говоря, что - спать совсем не хотите?

- Нэ спаты вжэ мени. Жыву сылу тоби пэрэдала, тэпэр до Цэрквы пиду Божои ласкы для души своеи гpишнoи просыты...

- Это в смысле - за издевательство надо мной? - мстительно бросил Костя. - Понятно...

Стефания шутки не приняла и ответила очень серьезно:

- За всэ свое жыття довгэ та rpишнe. В усъому прынэсу покаяния, бо скоро смэрть по мэнэ прыйдэ...

- Ничего-ничего, вы говорите... - Костя покивал поощрительно. Это я раньше пугался, а теперь привыкать стал... - Он зевнул во весь рот. Ничего, вот отосплюсь, поедем в клинику, я там всех знаю... - Последовал новый зевок. - Примут без очереди, проведут сеанс... - Костя подергал себя за нос, потер глаза и решительно поднялся. - Все, вы как хотите, а я больше не могу... Ниякои ворожбы в мэне вжэ нихто нэ вкрадэ, гарантирую... Так что идите, уважаемая Стефа, замаливайте грехи... - Волоча ноги от усталости, он добрел до холодильника, выудил оттуда куриную ногу, запустил в нее зубы и направился к кровати. - А мне нужен обычный здоровый сон... Никто, между прочим, не говорил, что нам, колдунам, - доктор постучал себя в грудь свободной от курятины рукой и рухнул в постель, - не нужно спать... - В очередном зевке Константин чуть не вывихнул себе челюсть. - Даже наоборот, я бы сказал... - Голос доктора стал слабеть. - Психические нагрузки крайне утомляют... утомляют... - Тут глаза Кости закрылись и он уснул, так и не выпустив из руки недоеденной куриной ножки.

Стефания встала из-за стола, подошла к иконам, перекрестилась, поклонилась им в пояс, потом повернулась лицом к храпящему Косте и осенила крестным знамением и его.

- Господи, Святый Божэ! Дай йому чаривнои сылы та доли довгои и щаслывои.

Ворожка еще раз долгим взглядом посмотрела на спящего доктора и засобиралась в церковь - надела чистую, красиво вышитую сорочку, сменила домашние тапки на башмаки, увязала в платок десяток яиц. Прихватив свою клюку до церкви путь был неблизкий, - Стефания вышла со двора.

Солнце стояло уже высоко, когда ворожка вернулась домой. Только что проснувшийся Костя слонялся по двору и с непривычки маялся от безделья. Ни слова ему не сказав, Стефания прошла в хату. Доктор проводил ее осоловевшим со сна взглядом и пожал плечами.

У самого плетня затормозила машина, и из нее вышла улыбающаяся улыбка теперь почти не сходила с ее лица - Вера. Костя радостно бросился ей навстречу.

- Вера! Здравствуйте! Вы себе даже не представляете, как я рад! тут он понизил голос и воровато оглянулся. - Последние дни Стефа творит со мной совершенно страшные вещи. Как с цепи сорвалась...

- Стий, доню!

Костя даже подпрыгнул от испуга и отшатнулся от Веры. На пороге хаты стояла ворожка, которой еще секунду назад; там не было.

- Вы чего, теть Стефа? - улыбнулась ей Вера. - Здравствуйте!

- И тoби доброго дня. Стий, дэ стоиш, и сюды нэ ходы!

- Да вы чего? Я просто так, в гости приехала... - проговорила ошеломленная таким приемом девушка.

- Нэ ходы бильшэ до мэнэ. Нэ можна тоби, - в голосе Стефании зазвучала непреклонность.

- Я же вам говорил... - сделал доктор большие глаза, но под взглядом ведуньи осекся.

- Теть Стефа, вы что - обижаетесь на меня за что-то? - Вера никак не могла понять, что происходит и почему всегда приветливая ворожка гонит ее со двора.

- Hи на кого я нэ обижаюсь, а ходыты до мэнэ тоби бильшэ нэ можна.

Недоумевающая и немного обиженная. Вера попыталась пошутить:

- А, может, я к доктору? Тоже нельзя?

- Ой нэ жартуй, доню. Нэ трэба. Бэрэжы сэбэ. Дужэ бэрэжы. Нэ сама ты вжэ - розумиеш, про що кажу?

- Розумию, - оторопело проговорила гостья.

- От и добрэ. Иды coби з Богом.

- Минуточку! - встрял вдруг осмелевший Константин. - То есть как это - с Богом? Вам хорошо говорить, а я тут одичал уже! Шаман-одиночка... Мне, между прочим, необходимо человеческое общение!

- Костю, иды до хаты! - резко прервала его Стефания. Но доктор сдаваться не хотел:

- Да когда, наконец, этот Бухенвальд закончится?!

- Чув, що я сказала? - ведунья не повысила голос, но прозвучал он непривычно жестко.

Но Костя, капризный со сна, никак не хотел покориться. На сей раз он повернулся к гостье.

- Вера! - умоляюще-требовательно проныл он.

- Извините, доктор, - ответила та. - Я и сама, если честно, хотела с вами поболтать. Но вы же слышали...

- Что слышал? Если хотите знать, я за последние дни и не такого наслушался! Я, в конце концов, не обязан... Подождите, я сейчас выйду!

- Никуды ты нэ выйдэш. - Стефания так глянула на доктора, что он, не говоря больше ни слова, покорно засеменил к хате. Ворожка повернулась к Вере. - А ты иды, доню. Хутко. И нэ прыходь до мэнэ бильшэ. Всэ, що могла, я тоби вжэ зробыла.

- Как скажете, - Вера пожала плечами и направилась к машине. - До свидания. Хотя странно все это...

Стефания перекрестила ей спину и тихо проговорила вслед:

- Прощавай, Bиpa Остання. Бэрэжы тэбэ Господь...

В углу собственного спортивного зала, весь в поту, Гиви, натянувший костюм для сгонки веса, отрабатывал на груше серии ударов. Отяжелевший, с заметным уже брюшком, он выглядел бы за этим занятием довольно комично, как и всякий упорно молодящийся человек, если бы не уверенные мастерские удары. Одетый в шелковый цветастый халат Артур нежился в шезлонге у бассейна, цедил минеральную воду и с презрительной гримасой наблюдал за происходящим. Наконец он не выдержал:

- Слушай, ты скоро закончишь, Тайсон? Меня сейчас стошнит...

Гиви оставил грушу в покое и, вытирая взмокшее лицо полотенцем, направился к Артуру.

- А сам подвигаться не хочешь? - гостеприимно предложил он будущему кутюрье.

- Мерси, мне не нужно. У меня лишнего веса ни грамма, - чуть обиженно отказался Артур. - Я, между прочим по делу...

- Да ну? - Гиви плюхнулся на соседний шезлонг. - И какие ж это у нас с тобой дела могут быть, интересно? Погоди, сейчас угадаю... Хочешь с красивым мальчиком познакомиться, да? - и Гиви заржал, очень довольный своей шуткой.

- Ой, ну хватит уже, в самом деле, - брезгливо поморщился Артур. Радости-то, радости сколько! Мы шутим! Уезжаю я скоро, ясно? Своих сосок всем кагалом вывожу. В Брюссель. Под видом театра мод...

- Ага! Цирка лилипутов! - снова залился Гиви. - Да у твоих кобыл на мордах написано, кто они по жизни!

- Уй, проницательный ты мой. Тут все схвачено. А в Брюсселе у меня и насчет помещения договорено, и насчет временных ксив для девочек. В общем полный шоколад!

- Наш Артурчик с компанией в Брюсселе! - продолжал веселиться грузин. - Так им, натовцам, и надо! Это им за Югославию будет!

- Слушай, что ты ржешь все время? - Артур помолчал. - Ладно, я это вот к чему. Поедешь со мной?

- Чего?! - Гиви оторопело уставился на собеседника. - Слушай, я что - опять проглядел, как ты это свое говно бумажное зажевал?

- Дело верное! - настаивал Артур. - Бельгийцы на профессионалках ведутся по страшной силе, проверено! Так что бабок поимеем конкретно.

- Зачем я тебе? Скучать, что ли, будешь?

- Ага! Усохну от ностальгии! Тяжело мне одному будет, не ясно, что ли. В Брюсселе этот бизнес чистые маргиналы держат - арабье там, наркота. Мерд. А я, сам знаешь, человек сильный, но тонкий, мне с ними вести ле дискюсьон криминализэ не в жилу...

- Погоди, погоди... - Гиви, как всякий южный человек, быстро переходил от веселья к ярости. - Ты это что же, жопастик - в быки меня нанимаешь?! Ты?! МЕНЯ?!!

- Ну что ты снова орешь? - Артур ничуть не испугался пышущего гневом грузина. - Быком... А кем ты раньше был? Министром культуры? В общем, мое дело предложить. Откажешься - охотники найдутся. Ладно, не хочешь о деле, так расскажи про мента этого...

- Какого еще мента?

Озадаченный таким внезапным переходом к новой теме Гиви позабыл о недавнем приступе злости и подозрительно уставился на Артура, но так и не сумел подметить, что именно этот вопрос и был для того главным. Ради него сутенер сюда и заявился.

- Этого, противного. Ну какого, какого! Который на Толстого пашет.

- Игоря Борисыча? А что тебе до него?

- Обидел он меня, ясно? А я обид не прощаю, ты знаешь. Никого не прощу... - Гиви опять развеселился.

- Ну и судьба у тебя, Артурчик! Три дня в городе - а тебя уже обидели, бедненького. Может, ты у нас по жизни обиженный? И как только Игорь Борисыч без твоего прощения жить будет?!

- Плохо. И недолго, - прошипел сквозь зубы Артур.

- Ты, Артурчик, даже не шути так. Понял? Борихин - мужик реальный. И чем тебе Игорь Борисыч не угодил, а, крепыш брюссельский?

- Смейся, смейся. Он еще пожалеет, что на меня наехал!

- Если б наехал - мокрое место оставил бы. А ты пока целенький, сидишь вот, бабьим одеколоном пахнешь.

- Муфлон ты! Это "Кензо Юнисекс"! Из последней коллекции. А этот самый Борихин со своим малолетним гаденышем меня еще вспомнят...

- Лучше б забыли - здоровее будешь. И вообще - Борихина сам Борис в гости зовет. А друг Бориса для меня по определению авторитет! Это - без вариантов, понял?

- Да понял, понял. Ладно, пойдем купаться. А насчет предложения моего ты подумай. Слышишь, играющий тренер? Может, хоть под старость что-нибудь, кроме вонючего спортзала, увидишь.

Поняв, что от Гиви ничего нового о Борихине не узнает и даже может нарваться на неприятности, продолжая разговор о нем, Артур скинул халат, продемонстрировав закрытый женский купальник, скрывавшийся под ним, и по-женски же плюхнулся в бассейн.

Водители, хорошо чувствуют, когда за рулем попутного автомобиля сидит человек неуверенный, управляющий машиной с опаской. Таких любят подрезать и строить им прочие каверзы, зная заранее, что это совершенно безопасно: в нужный момент перестраховщик притормозит, отвернет...

Красивый седан в спортивном варианте, предназначенный для быстрой езды - чтобы дух захватывало, едва тащился по средней полосе. Сзади ему то и дело насмешливо сигналили, лихачи со свистом огибали его и перестраивались перед самым носом, едва не снося бампер.

- Босс, я так больше не могу. Или пустите за руль, или давайте я буду впереди бежать. Только вы не отставайте.

Василий с самого начала бесился, что вынужден был уступить Борихину руль своего драгоценного авто. Но шеф наотрез отказывался ездить, когда машиной управлял сам Вася. А борихинский "жигуль" стоял в мастерской, и скучать там ему предстояло еще долго.

- Хватит говорить под руку, - огрызнулся сыщик. - А то еще стукну нечаянно твой "спортивный вариант"...

- А что мы кружимся полчаса? Ждем, когда бензин закончится? продолжал глумиться безжалостный Василий.

- Остряк тоже мне... Я думаю, где припарковаться лучше.

- А куда мы?

- Мне новый мобильник купить нужно, а то без связи сам понимаешь...

- Наконец-то! - оживился парень. - Я вам неделю говорю, что мне новый мобильник нужен!

- Мы едем мне телефон покупать, а не тебе, - буркнул Борихин. - У тебя есть.

- Босс, ну не будьте зверем! Я и так скоро стану глухим, как Бетховен!

- Ладно, может, подберем там чего попроще... - недовольно проговорил Борихин, весь поглощенный процессом вождения и поисками места для парковки.

- Ага! Попроще! Такой, чтобы я его в рюкзаке носил, а сверху антенна торчала! Если честно, я "Эриксон" хочу, 788-й, со всеми наворотами...

- Хочет он! Мало ли, кто чего хочет! Я, может, шевелюру вон как у тебя хочу...

- Не вижу проблемы. Сейчас это элементарно! Вживляются корневые луковицы... Хотя при вашей жадности лучше просто парик купить.

Во дворе борихинского дома все так же стоял невзрачный автомобиль, а наблюдатель в нем - такой же неприметный, как и его машина, - по-прежнему следил за двором и подходами к нему, ожидая, когда сыщик вернется. Впрочем, особо можно было не волноваться. Автомобиль он поставил так, что Борихин просто вынужден будет пройти рядом с ним. Так что теперь наблюдатель вальяжно развалился в кресле и покуривал сигарету, пуская дым в потолок.

Если бы он мог увидеть, что происходит в борихинском парадном, то благодушие быстро его покинуло бы. Чердачная дверь снова со скрежетом приотворилась, и из нее гуськом выдвинулись бомжи. Шустрый черноглазый полчаса назад сбегал на разведку. Он долго трезвонил у двери, но никто не откликнулся. Пришло время действовать.

Но наблюдателю в стоявшей во дворе машине не дано было видеть сквозь толстые каменные стены, а потому он продолжал скучать и встрепенулся только тогда, когда к парадному с шиком подкатил автомобиль, лихо тормознул с разворотом, и из него выбрались совершенно счастливый Василий, который на сей раз милостиво был допущен за руль, и сам Борихин.

- Они прибыли, идут к подъезду, - тут же проговорил наблюдатель в микрофон портативной рации.

- Убедитесь, что они в квартире, и делайте дело, - ответили ему.

- Понял, - сообщил наблюдатель и отключил связь.

Между тем позвонивший для верности в дверь и не дождавшийся ответа Колян, пошмыгивая перебитым носом, легко и быстро одолел патентованный израильский замок с помощью двух нехитрых отмычек. Опасливо прислушавшись у порога, троица проникла в борихинскую квартиру. Плотные шторы были тщательно задернуты, но даже в том неясном свете, который пробивался сквозь них с улицы, из коридора были видны факс и компьютер на письменном столе и стоявший в углу телевизор.

- Хорошо зашли, братва, - подытожил черноглазый.

- Не свисти, денег не будет, - оборвал его Петрович. При виде богатой добычи черноглазый и думать забыл о том, что должен был спуститься во двор и стоять там "на стреме". Остальные, у которых тоже глаза разбежались, не посчитали нужным ему об этом напомнить.

А тем временем Борихин и счастливый Василий уже зашли в подъезд, но продвигались вверх очень медленно. Причиной тому, а одновременно и причиной Васиного счастья была элегантная игрушка - крохотный сияющий "Эриксон". Вася любовался им, то и дело останавливался и хватал Борихина за рукав.

- Нет, Борисыч, вы - человечище! Насчет вашей природной жадности я был не прав. Нет, вы поглядите сюда.

- Да ладно! Что ты как ребенок в самом деле? - брюзжал Борихин, но видно было, что ему доставляет удовольствие и новое приобретение, и, главное, щенячий Васин восторг,

- Нет, вы гляньте, гляньте... Или лучше вот что - позвоните мне со своего...

- Нечего мне делать - зря деньги тратить... - повел плечом Борихин.

- Да что вы такой скучный, - тормошил его Вася. - Заказчик же все оплатит.

- Тем более! - ответил верный себе Борисыч. В нескольких пролетах лестницы от них беспечные бомжи уже начали увязывать добычу в узлы.

- А чего у них темно, как у негра в жопе? Рука черноглазого потянулась к выключателю. Но Колян, самый ушлый из троицы, ухватил его за обвисшие на поджаром заду штаны.

- Ты чего - совсем придурок?

- Так не видно ж ни хрена! Не заметим чего крутого - потом жалеть будем.

- Занавесочку подвинь, - провел короткий ликбез Колян. - Только тихонько. И не мельтеши перед окном.

...За один пролет до двери Вася снова дернул Борихина за рукав:

- Тогда я вас сам наберу!

- Да хватит тебе, честное слово. Наговоришься еще!- уже не на шутку возмутился Борихин. - У нас работы непочатый край.

Сидевший в машине наблюдатель уже начинал нервничать: пять минут он не сводил глаз с окна, а в нем - ни малейших признаков жизни. Куда ж они там делись? Наконец шторка осторожно отползла в сторону, за стеклом мелькнула чья-то рука. Палец сидевшего в машине уверенно нажал кнопку дистанционного взрывателя.

На лестничной площадке взрыв начался легким хлопком запала, и только потом рванул основной заряд. Взрывная волна шлепнула незапертой створкой железной двери о стену так, что посыпались крошки кирпича, а потом пошла гулять по подъезду. Борихина и Василия волна настигла, когда они, хихикая, переговаривались по телефону, повалила и сбросила вниз с лестницы на целый пролет. Василий едва успел прижать драгоценную игрушку к животу. Вслед за жарким дыханием волны сыщиков достал жадный язык пламени.

Глазам сидевшего внизу подрывника взрыв предстал несколько иначе, совсем как в кино. Сначала беззвучно вспучились стекла и полетели осколками вниз, потом взревело пламя и огненным шаром устремилось к небу, и в конце на асфальт полетели обломки мебели, какие-то части аппаратуры и безобразные ошметки человеческих тел. Прямо перед глазами наблюдавшего, на капот его автомобиля, шлепнулась еще дымящаяся рука, оторванная в локте.

- Сделано, - совершенно невозмутимо проговорил подрывник в микрофон рации.

- Гарантия полная? - поинтересовался голос в динамике.

- Полнее не бывает, - хмыкнул мастер своего дела.

- Отлично. Уходи.

Машина рванула с места, заложив крутой вираж. Дымящаяся рука слетела с капота на покрывшийся обломками асфальт двора. На запястье сквозь кровь отчетливо проступала затейливая татуировка.

ГЛАВА 12

На этот раз, входя в дом Кудлы, Толстый уже не чеканил шаг и не колотил кулаками по стенам - на ошибках учиться он умел. Осторожно приоткрыв входную дверь, чтобы она не скрипнула, гигант прокрался по коридору и опасливо заглянул в зал под стеклянным фонарем. Обнаружив там одного только Буржуя, облегченно перевел дыхание. И тут же радостно гаркнул:

- Теряешь бдительность!

Стоявший к Толстому спиной и укладывавший свои вещи в небольшую вещей было немного - сумку, Буржуй даже не вздрогнул.

- Ничего я не теряю, - Коваленко развернулся лицом к другу и улыбнулся. - Твои слоновьи шаги я из тысячи узнаю. Привет.

- Привет.

- Как Вера? - первым делом поинтересовался Буржуй.

- Вера - лучше не бывает! - доложил Толстый.

- В каком смысле? - удивился Коваленко, привыкший за последние дни к тому, что Толстый постоянно жалуется на то, что вконец извел жену.

Толстый горделиво выпятил грудь:

- В прямом. Что я, по-твоему, свою жену не сумею успокоить?!

Буржуй еще раз внимательно и удивленно оглядел его.

- Порочное ты создание, Толстый! - с ухмылкой заметил он.

- Ну порочное, есть такое дело, - шутливо повинился гигант.

- А что следствие? Что Борихин? - Коваленко перевел разговор в серьезное русло.

- Борихин? Глухо! - Толстый вздохнул и развел руками. - Может, ты и прав - надо гнать его в шею. Раньше хоть не пропадал!

- Ладно, разберемся... Ты коллектив подготовил?

- К оживлению покойничка? Пока нет, на завтра намечено. Что смотришь? Скажи я им вчера - работа бы остановилась, только это все и обсуждали бы... Что я - людей не знаю?!

- Слушай, надо бы Олежке... - Буржуй помялся. - Ну... раньше, чем остальным. Он же все-таки не посторонний.

- Ясное дело. Сегодня и скажу. - Толстый поскреб в затылке. Только он все равно обидится. Говорил я - надо было от него не скрывать!

- Ерунда! Сам подумай. Одежка - человек эмоциональный, так?

- Ну так.

- Вот. Скорбеть искренне не смог бы. Так?

- Наверное. У меня и самого-то не очень получалось.

- Вот видишь...

- Все равно обидится.

- Ничего, простит. Пообижается немного - и простит.

- Ты, я вижу, барахлишко уже того, упаковал. Так я тебя отвезу?

- Нет, езжай один. Я хочу сам в дом вернуться. Не обижайся...

Буржуй закурил и принялся бесцельно щелкать зажигалкой, завороженно глядя на то, как вспыхивает и гаснет крошечный огонек. Потом тряхнул головой и бросил зажигалку на стол. Поднял глаза на Толстого.

- Понимаешь, там еще... - начал он ровным тоном, но голос его болезненно дрогнул. - Все, как тогда было... Детская кроватка, на вешалке вещи и ключи Амины...

- Я о том и говорю. Может, вдвоем полегче будет...

- Спасибо, друг... - с искренней благодарностью Буржуй похлопал Толстого по спине. - Я сам. Я так решил. Если я даже с этим не справлюсь, то как вообще дальше жить?

- Ладно, мое дело предложить, - понимающе кивнул Толстый.

- Ты, кстати, Вере рассказал?

- Нет пока... - насупился Толстый.

- Пока... Ну ты даешь!

- А ты думаешь - это так легко? Сам бы попробовал!

- А я-то тут при чем? - Буржуй по-дружески ткнул Толстого локтем под ребро. - Кто муж - ты или я?

- Ну я. А что толку? - привычно заныл тот, потирая ушибленный бок. - Только заговорю об этом - она в лице меняется. Думает, меня снова глючит.

- Ну и что ты предлагаешь?

- Слушай, давай так, - оживился Толстый. - Завтра после офиса поедем куда-нибудь и придумаем. На пару. А то меня одного клинит.

- Клинит его. Что мы там придумаем для своего оправдания?! Мы ей год врали! Она на моей могиле все слезы выплакала.

- Между прочим, это твоя идея была! Конспиратор.

- Ладно, договорились. Завтра вместе придумаем. Давай, двигай. Перееду - наберу тебя. - Они пожали друг другу. руки. - И с Олежкой поговори, ладно? Прямо сегодня.

- Ну! Договорились же... - заверил Толстый уже из коридора.

В машине он принялся насвистывать какой-то бодрый мотивчик и в такт ему забарабанил пальцами по рулю. Проблем, конечно, всегда хватает. Но жизнь-то, кажется, налаживается! Главное сейчас - как бы Веру поудачнее подготовить. Немного поразмыслив над этой непростой задачкой, Толстый принял мудрое решение начать с малого и тут же набрал номер собственного офиса. Родная контора откликнулась голосом Аллы:

- Приемная.

- Знаем такое место! Привет, Аллочка! Пожарский на месте?

Узнав, что Олег у себя, Толстый распорядился пока его не беспокоить, но передать, чтобы дождался начальство, то есть Толстова Анатолия Анатольевича, всенепременно. А он, то есть Толстов А. А., будет в конторе очень скоро.

Нет, но жизнь определенно налаживается, отметил про себя Толстый, и еще сильнее прижал педаль газа. Уже у самой границы города залился трелью мобильный телефон, и гигант поднес трубку к уху.

- Алло... Кто, простите?.. А, да-да. Мы с вами так и не познакомились, но Игорь Борисович мне много о вас рассказывал. Спасибо, что помогаете нам. Кстати, а вы не знаете?.. Простите, что?.. В каком смысле? Толстый долго слушал ответ, и его лицо медленно менялось, каменея и становясь серым. Радостное и оживленное, оно постепенно вернулось к той маске, которую он носил весь долгий последний год. - Это... точно?.. Что?.. Ах да, конечно, буду в городе...

Отключив телефон, Толстый, задумавшись, еще ехал некоторое время в прежнем направлении, но потом, нажав на тормоза так, что жалобно завизжали колодки и задымилась резина, развернул машину, невзирая на все сплошные осевые и возмущенный рев гудков, и помчался назад.

Буржуй, уже стоявший у ворот с сумкой через плечо, удивленно вскинул брови, когда автомобиль Толстого резко затормозил рядом с ним.

- Давно не виделись, - насмешливо приветствовал он вышедшего из машины друга. - Забыл что-нибудь? - Однако, заметив состояние, в котором пребывал Толстый, изменил тон: - Чего это с тобой? Да не молчи ты! Что случилось?

Толстый проглотил комок, подступивший к горлу, и с трудом выдавил из себя:

- Борихина убили... - У Буржуя с плеча свалилась сумка, но он даже не заметил этого.

- Что? - подскочил он к стоявшему столбом Толстому.

- То самое, - рявкнул тот. - Взорвали прямо в квартире. Вместе с этим его малым... Васей...

- Откуда узнал?

- Дружок его позвонил, мент. Только что, - Толстый понемногу начал успокаиваться. - А я грешил на мужика, - покаянно добавил он.

- Это он, - убитым голосом произнес Буржуй.

- Кудла? - сразу понял Толстый.

- Да. Что бы он ни говорил, ему живой Борихин совсем был не нужен.

- Да это понятно...

- А ты этого мента... ну который звонил, хорошо знаешь? - спросил Коваленко.

- Да я его вообще не знаю. Так, Борисыч рассказывал, что тот по дружбе помогает.

- Надо с ним встретиться. Он точно что-нибудь знает. Игорь Борисыч ничего перед смертью не сказал?

- Смеешься? - зыркнул на Буржуя Толстый. - Этот Мовенко говорил их обоих на куски порвало...

- Жуть какая...

Оба немного помолчали.

- Жуть-то жуть, - начал первым Толстый. - Что делать будем?

- Сами разберемся. Тебе Борихин много рассказать успел?

- В том-то и дело, что почти ничего. А я особенно и не настаивал. Думал, будет что - он сам расскажет.

- Ладно. Видно, такая у нас судьба, дружище Толстый, - до всего самим докапываться.

- Это точно.

Буржуй поднял сумку, вскинул ее на плечо и решительно открыл дверцу автомобиля.

- Поехали. Подбросишь меня до города, а там я такси возьму. Когда машина уже тронулась с места, он с угрозой добавил: - Вова решил не церемониться? 0'кей, мы тоже не будем.

Пожарский вытряхнул на лист бумаги очередную пепельницу, битком набитую окурками, свернул аккуратный пакет и бросил его в корзину. Снова закурил. Бессонная ночь сказывалась на его лице, бледном и осунувшемся, но спать ему не хотелось. Он находился в том близком к шоку состоянии, когда любое движение дается без всякого участия мысли. Мысль Пожарского лихорадочно искала выход из заколдованного круга. И не находила его.

Уже не в первый раз за это утро Олег набрал на клавиатуре компьютера все комбинации, необходимые для вызова финансовой информации и подготовки ее к копированию. Оставалось нажать кнопку ввода. Но именно этого простого движения Олег сделать не мог. Что-то мешало. И уже в который раз Пожарский раздраженно нажал на сброс.

В дверь постучали. Заглянувший сотрудник начал было:

- Извините, Олег Константинович. Мне нужно...

- Не сейчас! - отрезал Пожарский.

- Извините... - пролепетал клерк и исчез за дверью. Олег долго и сосредоточенно давил окурок в пепельнице. Взгляд его бездумно блуждал по стенам. Пока не наткнулся на фотографию - точную копию той, что висела у него дома. Шагами манекена Пожарский подошел и снял снимок со стены. Вернулся с ним к столу и бросил в один из ящиков. Потом очень быстро пробежал пальцами по клавишам и нажал заколдованную кнопку ввода. Не отрываясь, он смотрел, как ползет по дисплею столбик-диаграмма перегона данных - медленно, но неотвратимо, как огонек по бикфордову шнуру.

- Вы уходите, Олег Константинович? - спросила Алла, когда он вышел в приемную.

- Что? А... Да-да... Ухожу.

- Анатолий Анатольевич просил вас дождаться его.

- Зачем? - голос Пожарского звучал глухо и безжизненно.

- Он не сказал. По-моему, у него что-то важное. И радостное.

- Радостное? - Олег криво ухмыльнулся. - Вот что, Алла. Я все равно поеду. Мне что-то...

- Вам нехорошо? - встревожилась секретарша.

Пожарский скривил губы:

- Можно и так сказать...

- А что передать Анатолию Анатольевичу?

- Так и скажите. Что мне очень плохо... - Он побрел к выходу, но у двери оглянулся. - Глупости, конечно. Ничего не говорите. Я позвоню ему... Вечером...

Как добирался домой, как вел машину, Пожарский не помнил. Очнулся, когда на плечи легли чьи-то руки. Он сидел за столом у себя на кухне, перед ним лежала компьютерная дискета.

- Ты ненавидишь меня? - спросила Лиза. - Это все из-за меня, я знаю.

- Что ты говоришь? Просто сегодня самый ужасный день в моей жизни.

Лиза обошла стол и села напротив Олега. Долго молча глядела на него. Потом заговорила:

- Знаешь, мой папа всегда был очень уверенным в себе человеком. И очень гордился своими друзьями - настоящими, верными, еще с юности. Я это с самого детства помню. Все праздники - вместе. Детей друг у друга крестили. Отдыхать вместе ездили. Я вот эту фотографию у тебя увидела и родительский дом вспомнила. Так вот. - Она помолчала, словно собиралась с мыслями. - Папа был очень сильным. А потом - как-то очень резко - он сломался. Неприятности пошли одна за другой - работа, здоровье, деньги. В общем все... Нет, сначала друзья приходили, советы давали, деньги одалживали. Но знаешь - как-то очень недолго.

- Это не о нас! Поняла?!

- Пожалуйста, не перебивай.

- Извини...

- Так вот, я никогда не забуду - я уже большая была, все понимала, - как спросила у отца: "Папа, почему твои друзья не помогают тебе больше? И даже не приходят?" И знаешь, что он ответил? "Не сердись на них, дочка. Просто они стали совсем взрослыми. Запомни: настоящая дружба умирает вместе с юностью, когда все общее, одно на всех. А потом у каждого появляется что-то только свое, оно-то и становится главным. Это не предает до конца. Как твоя мама - меня". Я до смерти буду помнить эти его слова...

- Ты рассказала это, чтобы мне легче было притворяться перед собой, что я - не подонок, не трус и не предатель?

- Нет. Я рассказала это, потому что ты до сих пор живешь по законам юности, а мир вокруг давно повзрослел. И эти подонки - кем бы они ни были - правы в одном: в нем каждый играет сам за себя...

В квартире Артура гремел музыкальный центр, вещал о чем-то телевизор. Сам хозяин нежился в огромной, как аэродром, кровати с двумя девицами из своего "театра мод". Розданные щедрой рукой "марки" уже сделали свое дело, и каждый пребывал в каком-то обособленном, невероятно простом и ясном мире. Артур отстраненно таращился в телевизор, грезя о чем-то своем. Одна из девиц полировала кайф шампанским. Вторая - нежно гладила Артура, пытаясь обратить на себя его внимание.

- Артурчик, - проворковала она, убедившись, что он не отзывается на ласку. - А мы что, больше вообще работать не будем, а? А то клиенты старые звонят, приглашают...

Оторванный от дум Артур тяжко вздохнул:

- Се келькешоз. Клиенты! Сколько тебе в голову вбивать можно, волчица ты тамбовская: наши клиенты теперь - модные кутюрье и дорогие магазины...

- Это что же - теперь целые магазины надо будет обслуживать? сделала большие глаза девица.

- Да!!! - взорвался Артур. - От завсклада и выше! Идиотка...

Вдруг что-то, промелькнувшее на экране телевизора, привлекло его внимание

- А ну тихо! - рявкнул он, хотя обе девицы молчали.

Нашарив на тумбочке пульт, Артур приглушил музыку и уставился на экран. Диктор продолжал рассказывать о новостях дня:

- ...экспертов, взрыв был необычайно мощным, что позволяет говорить о применении самых современных взрывчатых веществ. Как сообщили нашему корреспонденту в дежурной части, квартира принадлежала бывшему сотруднику правоохранительных органов Игорю Борихину. В момент взрыва он находился в квартире вместе со своим помощником. Поскольку в последнее время Игорь Борихин занимался частным сыском, есть все основания связывать его смерть с одним из дел, которыми он занимался. Работа следователей в этом направлении будет крайне затруднена, поскольку архив Борихина и его компьютер были уничтожены взрывом. Вот мнение сотрудника РУБОПа...

Дослушав сообщение до конца, Артур с улыбочкой откинулся на подушки.

- Ком жанти. Вот, крошки, смотрите! - назидательно потыкал он пальцем в телевизор. - Я вам много раз говорил: кто меня обидит - долго не живет.

Семен Аркадьевич пребывал в самом благодушном настроении. Бодрой пенсионерской рысью он носился по комнате от стола с микроскопом и реактивами к домашней фотолаборатории, размещенной в кладовке, и напевал себе под нос что-то бравурное из "Аиды". Словом, занимался милым душе делом, позволявшим забывать о старческих недомоганиях и мизерных доходах отставника. Время от времени он бросался к книжным полкам, сплошь уставленным криминологической литературой, и, сверив результаты своих трудов со специальными таблицами, довольно хмыкал.

Бросив взгляд на часы, он заспешил к телефону и набрал номер. Линия отозвалась длинными гудками. Борихин не отвечал. Это было странно. Но старик тут же забыл об этом: в кладовке резко запищал таймер. В комнату Семен Аркадьевич вернулся со стопкой еще влажных снимков и принялся прикнопливать их к стене. Когда дело было закончено, он отошел на пару шагов и стал с восторгом разглядывать фотографии. Снимки изображали обугленные останки, в которых с большим трудом можно было признать человеческие тела. Взяв толстый маркер, эксперт обвел им какие-то понятные ему одному детали, снова отступил на шаг и удовлетворенно кивнул головой. Прозвенел звонок. Семен Аркадьевич энергично зашаркал в прихожую. Не спрашивая, кто и что, и ничуть не опасаясь, он настежь распахнул дверь. В полумраке лестничной площадки старого дома стояло два существа, обугленных, как головешки. Несло от них гарью и кислым запахом взрывчатки. Первым порывом старика было захлопнуть дверь, но что-то знакомое померещилось даже не в лицах пришельцев - они вообще не подлежали опознанию, а в сохранившихся деталях одежды. Сказывался все-таки многолетний экспертский опыт.

- Что вам угод... - одна из фигур пошевелилась, и старик опасливо отпрянул. - Собственно, вы к кому?

- Картина Репина "Не опознали", - саркастично прохрипела одна из фигур и закашлялась.

- Извините, Семен Аркадьевич, это мы, - надсадным шепотом призналась вторая фигура.

Прокопченные личности никаких угрожающих действий не предпринимали, а потому эксперт счел возможным спросить:

- Простите, кто - мы?

- Это я, Борихин.

Эксперт всплеснул сухими ладошками.

- Господи, Игорь Борисович, что с вами?! Заходите, пожалуйста! Здравствуйте, Васенька.

- Здравия желаю! - не очень браво, но с претензией на юмор просипел Василий.

В прихожей, где горел свет, Семен Аркадьевич разглядел пришельцев во всей красе. Лица покрыты гарью и исцарапаны, одежда разорвана и прожжена. У Василия в волосах запутались какие-то блеклые щепки. Борихин то и дело протирал глаза. Оба надсадно кашляли. Пороховое отравление, тут же отметил про себя эксперт.

- Что произошло? - спросил он вслух.

Борихин измученно рухнул на стул, но тут же вскочил, вспомнив, что может испачкать обивку. Попробовал заговорить, но мучительно закашлялся.

- Произошло... кха-кха... произошло...

- Я вижу, вы в шоке, - деликатно остановил его Семен Аркадьевич. Пройдите в ванную, я пока поищу какую-нибудь одежду. А потом выпьем коньячку, и вы мне расскажете все, что захотите рассказать.

- Спасибо, Семен Аркадьевич... - продышался наконец Борихин. Извините, ради бога, что мы так вломились. Честно говоря, ничего более умного не пришло в голову.

- И замечательно, - замахал руками старик. - По крайней мере, я хоть сегодня не буду чувствовать себя пенсионером. Очень неприятное чувство, когда-нибудь вспомните мои слова. Кстати, я разыскиваю вас второй день.

- Есть что-нибудь новое? - вскинул голову сыщик.

- И довольно неожиданное... - старик хотел было тут же начать выкладывать новости, однако профессиональное желание похвастаться уступило место состраданию. - Но обо всем этом потом! А сейчас снимайте это тряпье, и в ванную, в ванную...

- Может, ты первым хочешь? - Борихин посмотрел на молчавшего до сих пор Василия.

- Мерси, босс. Давайте по старшинству. Но я оценил ваше благородство. Кстати, вот от коньячка я бы прямо сейчас не отказался. Стыдно признаваться, но этот самый шок имеет место...

Минут через десять Борихин, смывший сажу, заклеивший кое-где ссадины пластырем, зализавший остатки волос, к тому же существенно обгоревших, и облачившийся в смешную полосатую стариковскую пижаму, вошел на кухню. На столе стояли чашки с дымящимся кофе, початая бутылка недорогого коньяка, три рюмки. Василий тут же отправился в ванную, а Борихин присел за стол и первым делом налил себе коньячку.

- Да-с. Весьма опасное, но подтверждение - вы, Игорь, на правильном пути, - начал Семен Аркадьевич.

Сыщик поднял рюмку, приглашая выпить и старика, но тот только отрицательно помотал головой - ему хватило и первой, выпитой с Василием. Тогда Борихин единым духом опрокинул рюмку и громко выдохнул.

- Да я сам не знаю, на каком я пути, - с горечью признался он. Вам-то мне нечего врать...

- Бросьте, - принялся утешать его старик. - Успокоитесь, соберетесь с мыслями, восстановите последние следственные шаги. Кстати говоря, обгорелых обломочков не прихватили?

- Извините, Семен Аркадьевич, в голову не пришло. Это я уже в душе сообразил, что стоило бы...

- Стоило бы, стоило бы... Но ничего, как-нибудь раздобудем. Говорите - сильно рвануло?

- Не то слово. Я думал - дом расколется.

- Очень интересно. Значит, вы уверены, что взрыватель среагировал не на открывание двери?

- Да мы и подойти не успели! Подошли бы - вы бы сейчас не коньяком меня угощали, а остатки тела опознавали.

- Ну пронесло - и славно. Значит, никто не знает, что вы здесь?

- Ни одна душа. Мы сразу рванули именно сюда. Хвоста не было - я проверялся.

- Извините за неделикатность, - старик помялся. - Вы не вполне доверяете своему клиенту? А может, и Сереже Мовенко или кому-то из наших?..

- Да нет в общем-то. Я и сам не знаю, почему решил спрятаться. Можете считать - интуиция.

- Великое чувство, между прочим. Вы себе не представляете, как часто оно меня выручало.

Борихин выпил еще рюмку - на этот раз медленно, со смыслом. И улыбнулся старику. Он уже видел, что тому не терпится поделиться очередным сенсационным открытием и только деликатность удерживает его от того, чтобы сразу обрушить на гостя удивительное известие.

- Ладно, похвастайтесь новостями, Семен Аркадьевич. Мне-то все равно нечем.

Эксперт разулыбался, радостно потер ладошки.

- А мне, представьте, есть, вы правильно почувствовали, - он выпрыгнул из-за стола, схватил Борихина за рукав пижамы и потащил его в комнату. - Идите сюда.

- А вы все так же любите удивлять, Семен Аркадьевич, - с улыбкой проговорил Борихин, не поспевая за шустрым стариком.

- Что делать! Единственная профессиональная радость эксперта удивить оперативного работника. - Эксперт подвел сыщика к развешанным на стене фотографиям. - Так вот, смотрите сюда...

- Я смотрю. А что это?

- Это... Впрочем, неважно! В общем, после долгих перепроверок я сделал окончательный вывод...

- Насчет Коваленко?

...Воспользовавшись полотенцем в качестве набедренной повязки, Василий вышел тем временем из ванной, сунулся было на кухню, но, никого там не застав, отправился на поиски пропавших. У двери в комнату он почему-то остановился, словно застеснявшись своего непрезентабельного вида, да так и остался стоять. Разговор он слышал прекрасно.

- Нет, насчет Коваленко я вам сказал еще тогда, - продолжал свои пояснения Семен Аркадьевич. - Если помните, из-за обрушившейся балки, раздробившей еще горящие останки, опознание проводилось крайне трудно...

- Халтурно оно проводилось, а не трудно, - прервал его Борихин. Он вообще-то и во времена своей службы по-настоящему доверял только мнению Аркадьевича.

- Ну-ну, не обижайте моих коллег, - пожурил его эксперт. - Они старались как могли. Но вот какая штука: я исследовал практически все обломки, которые были мне переданы, вплоть до мельчайших. Сначала я даже сам не поверил. Связывался даже с коллегами в Берлине. В общем, не буду вас томить: ничего, что говорило бы о наличии трупика младенца, в материале не обнаружено. Даже близко!

- Постойте, постойте... - Борихин обеими руками взъерошил мокрые волосы. - Что за бред?! Ой, извините, ради, Бога, я не хотел...

- Ничего, ваше удивление вполне понятно. И тем не менее я настаиваю.

- Тогда я вообще ничего не понимаю. Кто же там вообще был, в этом доме? Буржуй - нет, младенец - тоже. Только труп неизвестного и... Может, Амины Коваленко тоже не было?

- Должен вас огорчить. Или обрадовать - извините за профессиональный цинизм. Женские трупы опознаны категорически. Ну, я вам помог хоть немного?

- Да вы-то гений, Семен Аркадьевич! Спасибо огромное. Вот только я, как говорится, не могу соответствовать. Сейчас вообще ничего не понимаю. Нужно все сначала начинать...

Притаившийся в коридоре Василий, услышав, что голоса собеседников приближаются, бесшумно прошмыгнул на кухню.

Буржуй остановил такси метров за триста от собственного дома и остаток пути прошагал пешком. Так ему было легче подготовить себя к встрече с прошлым. Дом выглядел не то чтобы обветшалым - прошел-то всего год, хотя в это и верилось с трудом, - но казался заброшенным и зловещим. Пруд совершенно зарос, кольцо тростника по краям все ближе подступало к середине. Несколько минут Буржуй рассматривал частичку прошлой жизни, где каждая мелочь вызывала воспоминания. Затем, решившись, подошел ко входу, вынул из водосточной трубы ключ и отпер замок.

Мяукнул кот. Буржуй оглянулся и заулыбался. Из сумки выглядывала рыжая голова, зеленые глаза оглядывали незнакомые владения.

- Давай, Рыжий, - он извлек кота из сумки и, распахнув дверь, поставил его на порог. - Ты первый, как и положено.

Но кот, чуть присев на задних лапах и упершись передними, в дом идти не пожелал.

- Ты чего, Рыжик? Не бойся. Это тот дом был плохого дяди, а этот хороший. - Буржуй вздохнул. - Этот - наш с тобой. Давай, заходи! - Буржуй чуть подтолкнул упрямца, но тот, оглянувшись, лишь жалобно мяукнул и не сделал ни шагу. Человек уступил: - Ладно, я буду первый...

Буржуй переступил порог, и в ту же секунду на него набросились мощные люди в черном камуфляже и в масках. Звонко клацнули наручники.

ГЛАВА 13

В дежурке разрывался вещдок. В том смысле, что звонил не переставая.

- Твою дивизию! - не выдержал один из подсменных милиционеров, пристроившихся здесь отдохнуть. - Слушай, достал уже, - он толкнул локтем товарища. - Ты не знаешь, как эта сволочь выключается?

- Да кто его знает. Долбани об стенку - он и заглохнет.

- Ага, долбани! А потом, если что, из получки его оплачивать, да?

Раздражительный милиционер не поленился подойти к стеллажу, на котором хранились изъятые у задержанных вещи. В одной из ячеек с надписью на вставном талончике "Коваленко В. В." лежала маленькая серебристая штуковина и трезвонила, не переставая. Шваркнуть бы ее о пол и сапогом, сапогом...

- Скажешь - так и было, - посоветовал флегматик. - Ну не хочешь, майору отнеси, он разберется.

- Нет уж, сам неси. Он сегодня с утра бешеный. Давно его таким не видел...

А хозяин аппарата маялся совсем рядом, в обезьяннике, тесном помещении, битком набитом бродягами, урками и прочим антиобщественным элементом. Коваленко В. В. удалось пробиться к зарешеченному проему, и теперь он пытался обратить на себя внимание проходивших мимо милиционеров, но те давно уже привыкли к мольбам, матерным угрозам и посулам, всегда несущимся из обезьянника, и не обращали на Буржуя никакого внимания.

- Эй, командир, - Коваленко удалось наконец дотянуться до рукава одного из милиционеров. - Да послушай же!

Это уже был проступок, граничащий с наглостью, более того - с умышленным нападением на официальное лицо при исполнении им обязанностей. Проступок заслуживал наказания. И милиционер треснул резиновой дубинкой по прутьям решетки, целясь по пальцам Буржуя, но к счастью для того не попал. Разъяренный неудачей он заорал:

- Присохни, тебе сказано! Чего вылупился?! Есть вопросы? Сейчас карцер организую, там вопросов не будет.

- Мне позвонить надо, - взмолился Буржуй.

- Да? А этот... факс отправить не хочешь? - Поняв, что имеет дело с человеком, не знающим понятий, милиционер обратился к другим обитателям обезьянника: - Значит так, слушать меня, вы, деятели, блин. Не наведете порядок сами - устрою дополнительные радости, причем легко. Кто-то сомневается?

Буржуя тут же взял за воротник огромный урка с жуткой физиономией - он-то уж понятия знал - оттащил от решетки и швырнул в угол.

- Сидеть, падла! И чтобы я писка не слышал, поэл? - прохрипел он.

- Да понял, понял, - обреченно проговорил Буржуй. Долго скучать в углу ему не пришлось.

- Коваленко! - раздалось неподалеку. Буржуй поднял голову: его ли зовут?

- Коваленко! - прокричали еще раз.

- Здесь я, - отозвался Буржуй.

- Уши помой! - не очень злобно буркнул сержант. - Отвечать положено сразу! На выход.

- Наконец-то, - пробурчал себе под нос Буржуй.

- А ну пошел! Руки за спину! И молча мне. - Проходя мимо дежурки, Коваленко слышал, как за дверью надрывается чья-то мобилка.

В кабинете, куда его привели, метался из угла в угол разъяренный чем-то майор. Увидев задержанного, он подскочил поближе и злобно уставился на него. Потом бросил острый взгляд на разводящего милиционера:

- Сержант, свободен.

- Есть! - с подозрительной готовностью отозвался тот и направился к двери.

- Послушайте, тут у вас... - начал Буржуй.

- Молчать! - рявкнул майор. - Сесть. Вон туда, на табурет.

- Я не буду говорить без своего адвоката, - заявил Коваленко, не сходя с места,

Сержант, видя, как развиваются события, на всякий случай задержался у порога.

- Да? Серьезно? - майор ухмыльнулся и наотмашь ударил Буржуя по лицу тыльной стороной ладони и тут же, не давая опомниться, добавил по другой щеке. - На табурет, я сказал!

Буржуй медленно утер кровь с разбитой губы и внезапно, по-волчьи пригнув голову, бросился на майора, но тот легко уклонился от столкновения. Пролетев по инерции несколько метров, Буржуй уткнулся грудью в письменный стол. Подоспевший к месту событий сержант обрушил ему на голову дубинку. Буржуй свалился кулем, и сержант с майором наручниками замкнули ему руки за спиной, приподняли и посадили на привинченный к полу табурет. Майор как бы походя, с ленцой, но очень сильно еще раз ударил Буржуя по лицу. Тот поднял на него ненавидящий взгляд.

- Что, майор, любишь бить связанных людей?

- Людей, говоришь? Не знаю, не пробовал. У меня здесь все больше такие подонки, как ты. От которых людям только вонь и ужас. Понял?

- В чем ты меня обвиняешь? - спросил Буржуй, едва шевеля разбитыми губами.

- Ты мне еще потыкай, сявка.

- Я тебе не сявка.

Оба несколько минут играли в детскую игру гляделки, но у хозяина кабинета в ней имелось явное преимущество. Он схватил Буржуя за длинные волосы и с силой оттянул ему голову назад.

- Я сказал - сявка, значит - сявка. Ясно? А теперь слушай. Здесь у меня не будет никаких адвокатов, телефонов и прочей фигни. Будут реальные допросы и, как положено, камерные дела, когда тебя всей "крыткой" отымеют, а потом смеха ради будут головой в парашу макать. Это так, для информации. Теперь второе. Если я захочу, ты признаешься в чем угодно. Я имею в виду вообще во всем. Смерти на себя возьмешь, изнасилования там. Одним словом, что скажут. Но сейчас мне нужно другое. Следствие располагает данными о твоей причастности к убийству моего друга капитана Борихина.

- Ах вон оно что. Понятно... - протянул Буржуй. Как там Толстый фамилию майора называл, борихинского товарища? Уж не он ли это?

- Что тебе там понятно без команды?

- Методы.

- Привыкай. Других не будет.

- Когда мои друзья там, на воле, узнают, как вы тут... работаете, вы, майор, сами на парашу сядете. А говорят, зеки ментов не очень-то... Особенно таких, как вы.

Майор покосился на сержанта и бросил ему:

- Идите, сержант.

Тот вышел, а майор, вплотную приблизив свое лицо к лицу Буржуя и выдохнув тому дым прямо в глаза, негромко проговорил:

- Так ведь для того, чтобы тебя нашли, волосатик, нужно, чтобы искали. А чего тебя, нереального, искать? Ты же у нас в трупах числишься...

Рабочий день давно должен был начаться, а в офисе Толстого творилось нечто непонятное. Кадровый состав толпился в просторной приемной уже минут двадцать, поскольку Анатолий Анатольевич распорядился собраться, ибо намерен был сделать важное сообщение. Но сам засел в своем кабинете и не появлялся.

Народ начинал роптать - у всех хватало дел, а утреннее время самое продуктивное. Высказывались разные предположения, в том числе и самые фантастические.

- Здравствуйте! - в приемной появился новый персонаж.

Кое-кто ответил пришедшему, а кое-кто и не счел нужным здороваться со странным типом: всклокоченные волосы, мятый пиджак, потертый школьный портфельчик в руке.

- Извините... Разрешите...

Рассыпаясь в извинениях и раскланиваясь на все стороны, тип бочком протиснулся сквозь толпу и нырнул в кабинет Толстого. Строгая секретарша Алла не стала останавливать посетителя, поскольку была предупреждена заранее и знала доктора Костю по частым визитам.

Из своего кабинета выглянул Воскресенский и, увидев, что безобразное и необъяснимое нарушение трудовой дисциплины продолжается, страдальчески поморщился: он болезненно реагировал на любое отступление от установленного порядка. Бросив на Аллу настороженно-подозрительный взгляд, главный менеджер опять скрылся за дверью.

Необычайно бледный, с мешкали под глазами, на пороге появился Пожарский. Здороваясь на ходу, он подошел к конторке секретарши.

- Привет, Ал.

- Здравствуйте, Олег Константинович.

- Что это у нас такое? Что-то случилось?..

- Честно говоря, понятия не имею. Но вы зайдите. Анатолий Анатольевич на месте.

- Да нет, не стоит. Я вместе со всеми подожду, - после секундного колебания решил Олег.

А если бы все же зашел к старому другу, то стал бы свидетелем любопытного разговора.

- Вы, собственно, совершенно напрасно так волнуетесь, Анатолий, вещал доктор менторским тоном. - Если хотите знать, человеческая психика всегда подсознательно настроена на позитивные новости. Даже если они... э-э-э... несколько неожиданны...

- Ага, позитивные... - высказал здоровое сомнение Толстый. - Так, мол, и так, господа хорошие, сейчас придет труп, так вот он не то чтобы труп, как вы все думаете, а вполне даже живой! А теперь работайте себе спокойно и ни о чем таком не думайте!

- Вы это мне говорите?! - доктор позабыл о наставническом тоне. Между прочим, наш труп Володя мне в окно постучал! Да-да, посреди ночи! Да еще в полнолуние. Очень мило с его стороны...

- Я бы помер, - Толстый даже зажмурился, представив такую жуть. Точно говорю. Так, доктор, мы договорились, да? Вы им сразу...

- Не волнуйтесь, Толя, я все помню! Я сразу же как эксперт подтверждаю сотрудникам вашу полную вменяемость.

- Итак... поубедительней, да?

- Ну, знаете, злоупотреблять тоже не стоит. Будет выглядеть довольно подозрительно. Мол, еще и еще раз авторитетно заявляю вам, товарищи, что ваш босс - не шизофреник.

- Ничего, лишним не будет. Кстати, что-то наш усопший не звонит. Мы договорились - как только он выезжает, я начинаю.

Толстый набрал номер мобильного телефона Коваленко, целую вечность слушал длинные гудки и только потом дал отбой. В кабинет уже проникал недовольный ропот собравшихся в приемной. Толстый взглянул на часы, потом - с надеждой - на доктора, набрал в грудь побольше воздуха и решительно шагнул к двери. Костя поспешил за ним.

Как только они возникли на пороге, взгляды истомившихся в ожидании сотрудников разом устремились на них. И от этого пристального внимания Толстый мгновенно растерял всю свою решимость.

- Доброе утро... Я... В общем, извините, что заставил вас ждать... - начал мямлить он и ухватился за рукав Кости, как за спасательный круг. Разрешите вам представить Константина... Как ваше отчество?

- Да ладно. Просто Константина.

- В общем... Доктор, давайте лучше вы.

- Я? А что, собственно?

- Ну мы же договаривались. Что я - в своем уме и так далее...

- Да? А вы не думаете, что для начала это будет звучать довольно странно? Я бы, например, после такого предисловия напрягся.

- Без этого еще хуже будет...

Аудитория, слушавшая все эти препирательства, и в самом деле заметно напряглась, начались перешептывания. Первым не выдержал Пожарский.

- Слушай, может, скажешь, что все-таки случилось? - подступил он к Толстому.

- Ничего плохого - говорю сразу! Скорее, совсем даже наоборот. В общем...

- Ну, смелее, - громким шепотом приободрил его доктор.

Толстый наконец решился.

- Одним словом, вы все знаете, что Буржуй... Владимир Коваленко умер. Так вот, он... не умер. Что вы все так на меня смотрите?! Доктор! беспомощно оглянулся он на Константина.

- Что?

- Ну вы же обещали!

- А у вас и так хорошо получается.

Толстый обернулся к недоумевающим сотрудникам.

- Ну не смотрите так! Не поехал я мозгами, не поехал. Буржуй живой! И вообще, скоро он сам объявится. Собственной персоной. Тогда я вам и предъявлю тело. В том смысле, что как раз не тело, а совсем наоборот.

Доктор понял, что пора все-таки брать ситуацию в собственные руки.

- Так, все успокоились, успокоились, - начал он тоном экстрасенса, проводящего массовый сеанс гипноза, и, как ни странно, возбужденный ропот в аудитории потихоньку спал. - Очень хорошо. Владимир Владимирович Коваленко жив и здоров, но по ряду причин скрывал это целый год...

- Больше, - справедливости ради уточнил Толстый.

- Даже больше, - не стал спорить доктор и снова обратился к собравшимся: - Поскольку все вы о нем слышали, а многие даже знали... знают его лично, новость может показаться вам... как бы это сказать... несколько неправдоподобной, даже шокирующей. Но поверьте моему опыту - это лучше, чем если бы покойный попросту взял и вошел в эту дверь посреди рабочего дня. Тут уж последствия было бы трудно прогнозировать...

- Толстый, - Пожарский уже не мог выносить этого издевательства. Что это за бред?

- Олежка, ты это... - потупился гигант. - В общем, зайди ко мне. А вы работайте, господа, работайте спокойно. Мое дело предупредить...

И с этими словами Толстый поспешно скрылся в своем кабинете. После таких доходчивых объяснений собравшийся в приемной народ расходиться не торопился. Все недоуменно переглядывались. Многие знали, что работодатель в последнее время крепко выпивал. Инициативу взял было на себя Воскресенский:

- Господа, давайте попытаемся работать, правда. Хотя... - он безнадежно махнул рукой и отправился к себе.

А в кабинете Толстого доктор Костя, вполне довольный тем, как прошла встреча, убеждал хозяина:

- Ну вот видите, как все замечательно прошло. А вы волновались.

- Да. Интересно, кто из них сейчас карету вызывает? - Толстого все-таки мучили сомнения. - Хоть бы Буржуй поскорее объявился! А то всегда так: договоримся, а он пропадает.

Он снова набрал знакомый номер и снова услышал в ответ длинные гудки.

В кабинет без стука влетел Пожарский. После всего услышанного он был не то что зол - взбешен.

- А, заползай, Олежка, - как ни в чем не бывало приветствовал его хозяин.

- Может, объяснишь все-таки, что это за бред? - отчеканил Олег.

- Пожалуй, мне лучше вмешаться... - начал было доктор.

- Пожалуй, вам как раз лучше не вмешиваться! - жестко оборвал его Пожарский и повернулся к Толстому. - Мы можем поговорить?

- Собственно, мне пора. Извините, - доктор прихватил свой портфельчик и заторопился к двери.

Толстый попытался его удержать, но доктор поспешил удалиться.

- Ну вот, человека обидел. Зря ты так, - с упреком посмотрел на Пожарского Толстый. Тот угрюмо молчал и лишь глазами посверкивал. - Да не смотри на меня как на врага народа. Я тебя вчера, между прочим, весь день искал! Не хотел, чтобы ты узнал вместе со всеми.

- Да что, что узнал?!

- Ну что Буржуй живой, что ж еще.

- Погоди. Ты что несешь?

- Да ничего я не несу. Буржуй не погиб, он год косил, по заграницам шастал, хотел убийцу отыскать. Что тут неясного?

- Да теперь только одно в общем-то, - криво улыбнулся Пожарский. Почему ты об этом знаешь, а я - нет. Почему я как идиот езжу на его могилу? Иногда вместе с тобой, между прочим. И ты со мной по этому поводу водку жрешь и плачешь крокодиловой слезой! Вот что неясно!

- Так и знал, что ты обидишься, - Толстый спрятал глаза.

- Нет, я тебя обниму со слезами благодарности! - Олег не собирался жалеть друга. - За то, что ты мне врешь целый год! И что за дурачка меня держишь! Слушай, а кто вообще придумал, что ты врать не умеешь, а? Ого-го! Нам бы всем у тебя поучиться!

Толстый чувствовал, что виноват, а в запасе у него был только один аргумент:

- Думаешь, мне легко было?! Да я чуть не рехнулся! Я Верке - и то ни полслова, ясно? А у меня от нее вообще никогда секретов не было, если хочешь знать!

- Не хочу. Я в чужие семейные дела не лезу. - Пожарский уже не желал прислушиваться ни к чему. Ему нужно было самооправдание для того, что он собирался сделать. Он хорошо понимал это сам, а оттого злился еще больше.

- Зачем ты? - Толстый искренне переживал. - С каких это пор мы тебе чужими стали?

- Сам не знаю. Незаметно все получилось, правда? Как-то само собой...

- Олежка, ну хватит мне душу мотать, честное слово. - На Толстого жалко было смотреть. - Приедет Буржуй - лучше его поругаешь. А у меня сил больше нет! Ну хочешь - стукни меня. Может, полегчает...

- Пошел ты!

Пожарский вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью, пробежал мимо изумленной Аллы, а в своей комнате тут же бросился к телефону.

- Алло, Лиза? Будьте добры Лизу, - потребовал он, набрав номер. Это я, любимая. Знаешь, ты была права. Во всем. Ты намного мудрей меня. Мы уедем отсюда. Очень далеко. И очень скоро.

После ухода друга вконец разогорченный Толстый уныло пошатался по кабинету, повздыхал и наконец побрел в кабинет Пожарского мириться.

- Все дуешься? - начал он прямо с порога. - Не надо, слышь. Ну не я это придумал, не я! Мне этот год - за десять был, если хочешь знать...

- Нет, не хочу, - оборвал его Олег.

- Ну хватит уже. Мне вот наоборот - классно! Такой груз с души свалился! И вообще - обижаться потом будешь! Главное же, что Буржуй живой!

- А кстати... Где он?

- А фиг его знает! Опять запропастился куда-то... Сегодня вместе в "Круглую башню" рванем - совсем как когда-то... - Толстый все надеялся улестить Олега. - Правда, тогда нас Аминка дома ждала... - вспомнил он о грустном. Ругалась.

- Вот ты сказал - как когда-то. Ты что, серьезно думаешь, что мы не изменились? - Пожарский наконец снизошел до разговора.

- Не знаю. Я, по-моему, с пятнадцати лет не меняюсь.

- Слушай, а если бы я, к примеру, сказал: дай мне пятьсот тысяч, ты бы дал? Так, без всяких вопросов?

Толстый решил, что Пожарский оттаял, что это обычная дружеская подначка и весело включился в игру.

- Пятьсот штук? Круто! Слушай, на такие бабки лучше всего остров купить. В океане. Выстроим там парочку халабуд в туземном стиле, купим эти... водные мотоциклы. Не житуха, а сплошное светлое будущее!

В дверь постучали, и вошел охранник.

- Извините, Анатолий Анатольевич, там человек ломится. По виду типичный уголовник.

- Так гони его в шею! Мы тут мечтаем, может быть...

- Он говорит... извините... "Вашему Толстому поклон от Буржуя".

- Блин! - Толстый схватился за голову. - Ни дня без сюрприза! Давай его живо ко мне!

Через пять минут развалившийся в кресле неприятный молодой крепыш, только что выпущенный на волю, закурил, обвел нагловатыми глазами Толстого, Пожарского и охранника, так и не решившегося выйти из кабинета шефа, и подытожил свой рассказ:

- Вот такой расклад, брателло.

- А ты ничего не путаешь? - спросил Толстый.

- Гадом буду, - энергично подтвердил свою правдивость крепыш.

- Понятно... - задумчиво протянул Толстый. - И за что ж Буржуя на этот раз?

- Такие вопросы у солидной братвы не хиляют, - авторитетно отозвался крепыш.

- Ясное дело, - прочувствовал ситуацию Толстый. - Ну спасибо, друг. Тебе Буржуй сколько обещал?

- Давай без фуфла, - искренне обиделся парень. - Я тебе сам отсыпать могу, между прочим! Корешу помочь обещал.

- Хороший ты человек, сразу видно, - умилился Толстый. - Ну, полетели!

- Лети умеренно, брателло, - напутствовал его урка. - Не в любви твой Буржуй у мусоров. Нипочем его не выпустят!

- Выклыкав, Васылю?

Сержант Дончик поднял голову. В узкую щелку едва приоткрытой двери заглядывала Потылычиха.

- Выклыкав, выклыкав, титко Мотрэ. Заходьтэ, будь ласка. - Старуха робко - все-таки побаивалась она участкового - проследовала к столу и осторожно взгромоздилась на хлипкий стул.

- Що у тэбэ знов до старои?

- Та ничого нового. Всэ тэ ж...

И без того узкие губы старой сплетницы превратились в тонкую полоску. Она со злобой уставилась на сержанта.

- А якщо тэ самэ, то нащо ты мэнэ марно по сэлу ганяеш? Я вжэ нэ дивка туды-сюды бигаты - здоровья нэма...

- Ну выбачтэ, - развел руками сержант. - Я просто був выришыв можэ, надумалы?

- Що надумала? - бабка отвела от сержанта взгляд.

- Знаетэ ж сами. Нащо пытаты?

Потылычиха засопела и зло сощурила маленькие глазки:

- Я тoби от що скажу, Васылю. Ты, може, и влада, алэ я памьятаю, як щэ босый сэлом бигав, курэй ганяв...

- Цэ вы до чого?- изумился Дончик.

- А до того, що нэ тoби мэни, старий бaби, казаты, що робыты.

- Цэ як подывытысь. Якщо знаетэ щось про злочын - повынни розказаты. Цэ нэ я выгадав - закон такый.

- Закон згадав? Ну и добре, - бабка была настроена злобно-решительно. - Я тоди тoби ось що скажу: що ты там co6и надумав - мэнэ воно нэ обходыть. Що я бачыла, що нэ бачыла - спочатку довэды, а потим чипляйся. Отак! А я доводыты ничого нэ повынна! Е такэ правыло. Забула, як звэться.

- Ты дывы! - проговорил удивленный такой правовой грамотностью участковый. - Просто тoби адвокат, а нэ Мотря Потылыця!

- Давай, лайся, ображай стару, алэ... бильшэ мэнэ нэ звы, Васылю. Всэ одно нэ прыйду. А будэш тыснуты - до миста скаргу напышу. Так coби и знай.

- Та хто ж на вас тыснэ, титко Мотрэ? Як тыснуть - вы навитъ нэ знаетэ. Я так, по-людськи хотив...

- А якщо по-людськи, я тoби так скажу: якщо я, стара брэхуха, мовчу, то и тoби кращэ в цэ дило нэ лизти.

Дончик наконец не выдержал, схватил папки с бумагами и со всего маху шлепнул ими о стол.

- Мовчытэ-то вы, мовчытэ. Тилькы сэбэ з боку нэ бачытэ...

- А що такэ? - испугалась старуха.

- Так вы ж на сэбэ нэ схожи! Выдно - нэ жывэться вам на свити...

Потылычиха потемнела лицом и оторвала грузное тело от стула.

- То мое лыхо. Нэ тo6i судыты. Бувай.

Она направилась к двери. Участковый бросил ей вслед:

- А скажитъ, баба Катя y cни до вас нэ прыходыть? - Бабка, уже открывшая дверь, остановилась на пороге, обернулась к участковому и посмотрела на него долгим странным взглядом:

- Однэ тoби скажу, Васылю. Нэ дай Божэ тоби побачыты, хто в мои сны прыходыть...

Как и обещала, Вера все-таки привезла Зину на могилу Амины. Они расстелили на травке одеяло, быстро собрали на нем нехитрую закуску, водрузили бутылку горькой. По старинному обычаю, в память о покойных выпили не чокаясь.

- Умница он все-таки, твой Толстый, Верунь, что участок сразу выкупил, - начала Зина, - Сообразил! Вот что значит мужик. Нам-то казалось тогда: нашел, о чем думать! Да как он может! А вообрази - сейчас какой-нибудь из "новых" забабахал бы на этом месте особнячок с бассейном квадратов эдак на триста...

- Даже представить себе не могу, как это я бы к Амина не сюда ходила. И к бабуле. Я же прямо вот здесь сто раз вместе с ними гуляла, сидела... - Вера смахнула слезу. Наверное... никогда не привыкну...

- Жуть, да? Солнышко, красота, а рядом - смерть...

- Слушай, хватит, а? Мы же людей поминаем, и не чужих. На могиле надо о светлом думать, а не о смерти.

- Здоровая крестьянская психология, - позавидовал Зина. - Ну, наливай.

На опушке недалекой левады блеснул сиреневым отсветом мощный объектив. Человек, наблюдавший за девушками с самого начала, оторвался от окуляров, отошел к при прятанному в кустах автомобилю. Достал телефон.

- Алло, это я. Да... Извините, я просто подумал... Наша девушка на объекте. Место глухое, вокруг - ни души... да можно сказать - одна, с бабой какой-то. Взять ее сейчас - и весь базар, можно завязывать комедию... Ну ясное дело - тихо...

ГЛАВА 14

Гардероб эксперта Семена Аркадьевича не отличался ни богатством, ни разнообразием. Поэтому Борихин и Василий в разнокалиберной одежде с плеча эксперта выглядели клоунами-неудачниками. Борисыч, мужчина плотной комплекции, испытывал сложности с застегиванием пуговиц: старик-то был сухонький, тогда как у Василия из штанин и из рукавов далеко выглядывали длинные худые конечности.

Борихин, крякнув, уселся за стол - одежда угрожающе напряглась на швах - и налил себе кофе.

- Босс, - Василий похлопал себя по широко разинутому в зевке рту, - а вы что, серьезно каждый день в такое время встаете?

- Вообще-то раньше, если честно, - ответил Борихин. Василий всплеснул руками и закатил глаза в притворном восхищении.

- Бонд. Джеймс Бонд!

- Что? - не понял Борисыч.

- Супермен вы, вот что. Моя б воля, я бы сейчас - шустрым кабанчиком под одеяло. - Борихин насупился.

- Постеснялся бы. Молодой здоровый парень... - Вася сонно подпер голову кулаком.

- Уже не такой молодой, как до встречи с вами.

- Вот и отлично. Я с тобой как раз об этом поговорить и собирался.

Но начать разговор сыщику не дал Семен Аркадьевич, который вошел в этот момент в комнату. Его интересовало, не желает ли молодежь отведать яичницы. Молодежь поупиралась было, понимая, что поневоле тунеядствует на небогатых стариковских харчах, но хозяин настаивал и заверил, что такого блюда им еще пробовать не доводилось - как-никак сорок лет практики. Когда старик зашаркал на кухню, Вася сам вернулся к прерванному разговору:

- Босс, я, честно говоря, не понял последней реплики.

- Знаешь, Василий, ты только пойми меня правильно... В общем, нам сейчас лучше расстаться. Или разделиться, так точнее. Ты чего улыбаешься?

- А вы сейчас похожи на мужа, который уходит от жены к другой и подыскивает слова...

- Я с тобой серьезно разговариваю, между прочим. Ты что не видишь, что меня тупо хотят убить? Причем не напугать, не отстранить. Именно уничтожить.

- Так это ж хорошо. В том смысле, в каком вы сами говорили: значит, мы что-то нащупали!

- Говорил, говорил. Только сейчас я о другом. Работает не шпана, работают люди вполне серьезные. Если они себе поставили такую цель, скорее всего, у них получится.

- Это вам по утрам такие светлые мысли приходят? Тогда лучше спали бы до обеда.

- Ты хоть иногда серьезным бываешь? - вздохнул Борихин.

Василий внимательней присмотрелся к шефу.

- Подождите. Вы что - не шутите?

- Да какие уж тут шутки! Нет, ты меня пойми правильно: я тебя не увольняю. Просто... лучше тебе на время уехать. А потом, когда все уляжется...

Парень так посмотрел на Борихина, что тот даже заерзал на стуле. И горечь в голосе Василия была неподдельной:

- Вы меня уж совсем за ссученного держите, Игорь Борисыч.

- Чего это вдруг у тебя блатная лексика прорезалась?

- От радужного настроения! - огрызнулся парень.

- Да пойми ты, дурак молодой: им не ты, им я нужен! Это же очевидно. И они так просто не успокоятся. Так что незачем нам вдвоем подставляться. Если хочешь знать, мне одному гораздо удобнее от них уходить будет.

- Ясное дело! - Василий с досадой скривил губы. - Я же вам только мешаю!

- Да не будь ты мальчишкой, Василий! Сам видишь - дело серьезное. Шутки кончились...

- А я к вам не шутником нанимался, а сыщиком, между прочим.

Борихин, когда спор развивался не так, как ему хотелось бы, имел скверную привычку повышать голос. Тут как раз он пустил в ход свое любимое оружие и взревел:

- Да как с тобой говорить серьезно, если ты ничего понимать не хочешь?!

В ответ Василий тоже взвился:

- Не хочу! И вечным мальчиком быть не хочу! Хорошеньким вещам вы меня учите: если что - сразу в кусты!

- Кто это тебя такому учит? Ты что несешь?

- Ничего я не несу! Так и есть. Вы и своего сына так воспитывали бы?

- Какого еще сына? - голос Борисыча вдруг зазвучал тихо и озадаченно.

- Гипотетического! Какого...

Оба сидели раскрасневшиеся от крика и отводили друг от друга глаза. Борихин закурил очередную сигарету и продолжал уже примирительным тоном:

- Да пойми ты, чудак-человек, если с тобой что-нибудь случится, я себе вовек не прощу!

- А я себя прощу, если вас одного брошу? Так, что ли?

Старик-эксперт вошел с дымящейся сковородкой. Кое-что он слышал из кухни - не такие уж толстые стены были в доме, чтобы заглушить весь этот крик. Кое о чем догадывался - не трудно было. И душа у него болела, и хотел бы он дать совет, да все же не решился. А еще он понимал, почему Борихин так переживает из-за парня. Очень хорошо понимал! Для этого нужно было всего лишь прожить долгую жизнь. Так что, войдя в комнату, он только и сказал:

- А вот и она - фирменная ментовская...

- Я не буду, - хмуро отказался Вася.

- Ты ешь, ешь, - усмехнулся Борихин. - У нас сегодня день долгий будет.

Василий разулыбался и с молодым аппетитом набросился на действительно очень вкусную яичницу.

В тесном предбаннике отделения милиции Толстый принял в объятия освобожденного Буржуя. Что, впрочем, было неудивительно: в сторонке невозмутимый, как всегда, Варламов подписывал необходимые бумаги. Хмурый и злобный Мовенко стоял рядом с адвокатом.

- Так, замечательно. Ах да, еще здесь, - приговаривал Варламов, ставя, где следует, размашистую подпись. - Насколько я могу судить, к моему клиенту применялись недозволенные методы ведения допроса. Так, и еще здесь подпишем...

- Он набросился на меня в присутствии свидетеля, безразлично-официальным тоном ответил Мовенко.

- Конечно. Понимаю, понимаю, - охотно соглашался Варламов. - А вы - вот здесь, пожалуйста. И еще здесь. - Он повернулся к Буржую. - Владимир Владимирович, личные вещи...

Владимир Владимирович Коваленко рассовал по карманам то, что было изъято из них при задержании, и задумался. Вспомнив, спросил:

- А где часы?

- Что? - переспросил майор.

- Часы, - Буржуй смотрел на него в упор.

- Дежурный! - гаркнул Мовенко.

- Да, товарищ майор, - отозвался дежурный.

- Часы там в списке есть?

Дежурный просмотрел список и доложил:

- Никак нет. Никаких часов не значится.

- Нет так нет. Носи на память, - издевательски бросил Буржуй майору.

- Эй, погоди, - вскинулся тот. - Ты что это возомнил, Коваленко? Что я на твои поганые часы позарился?

- Да не дергайся ты. Говорю же: носи на память! Пусть они отсчитывают самое черное в твоей ментовской жизни время.

- Пошел ты! Мне мои министр подарил, ясно?

- Ясно. Я ему при встрече скажу, что он ошибся. - Коваленко отвернулся к Толстому и Варламову: - Пойдемте, господа. Воняет здесь!

Когда вся троица оказалась вне отделения, Варламов, лукаво усмехаясь, обратился к Коваленко:

- В следующий раз сообщайте мне раньше, Володя. Номер телефона не изменился.

- Удивительный ты все же человек, Максим Максимыч, - признал Буржуй. - Ты что - даже не удивился, что я жив?

- Скорее, обрадовался, - невозмутимо проговорил адвокат. - Я, видите ли, гораздо больше люблю живых клиентов, чем покойных. Платежеспособность, сами понимаете...

После того как были проведены переговоры по телефону и получено добро на начало операции, командир и те, кто сидел в автомобиле, обменялись какими-то странными знаками. Потом первый вновь отправился на опушку и припал к окулярам, а оставшиеся занялись приготовлениями - достали из багажника мотки веревки и натянули на лица черные маски.

В окуляре стереотрубы видны были сидевшие у могил Вера и Зина, и наблюдатель уже поднял руку, чтобы подать условный знак. Но тут в поле зрения объектива появился мотоцикл, выкрашенный в желто-синие цвета. Рука опустилась.

Мотоцикл подкатил к гранитным обелискам, и из седла выбрался человек в милицейской форме. Узконаправленный микрофон, прикрепленный к тубе стереотрубы, прекрасно улавливал звук.

- А я оцэ думаю - хто то до старои бабы Кати завитав... Прывит, Bиpo. Здрастуйтэ, - милиционер кивнул Зине. Вера, конечно, еще издалека узнала участкового Дончика.

- Здравствуйте, Василь Васильич. Вот, помянуть приехала и подругу привезла.

- Цэ дило хорошэ... - покивал Дончик и снял фуражку. - Посыджу з вамы трохы. Вы як, дивчата?

- Конечно, садитесь...

- Что значит - садитесь! - тут же раскокетничалась Зина. - У нас, между прочим, есть...

- Э, ни, на служби, - и Дончик с сожалением посмотрел на бутылку с соблазнительной этикеткой.

Наблюдатель, вернувшийся от стереотрубы к машине, поднял мобильный телефон и нажал кнопку повторного набора.

- Алло, это снова я. У нас осложнения... Понял, уходим.

Горячие струи приятно обжигали и расслабляли каждую мышцу, холодные - дарили бодрость и заставляли кровь быстрее бежать по жилам. Буржуй постанывал от наслаждения. Пять минут такого контраста, и можно позабыть о ночи, проведенной в камере. Он выключил воду и подошел к зеркалу. Рассеченная губа, синяк под глазом - как это напоминало былые времена. Владимир еще раз взглянул на свое отражение и иронично хмыкнул.

Толстый, который все время, пока его друг смывал с себя тюремную грязь, топтался под дверью ванной, радостно приветствовал его возвращение к цивилизованной жизни. Вместе они направились в гостиную. По дороге Буржуй заглянул на кухню, приоткрыл двери в другие комнаты.

- Да, хата у тебя миллионерская, - подвел он итог осмотру. - Вот не думал, что ты так роскошь любишь.

- Это что! - довольный Толстый с гордостью обозрел свои владения и потащил Буржуя к широкому окну. - Ты панораму оцени! Видно, что в столице проснулся, не спутаешь. Опять же до нашей "Круглой башни" - рукой подать. До стойки - сто двадцать семь шагов ровно, я сам замерял.

- Я ж говорю - куркулина ты.

- Мне что! - Толстый тут же надел на себя личину аскета. - Я могу и на матрасике. Под пальтишком. Солдат всюду дома! Я, между прочим, о твоей сестре забочусь, ясно?

- Ясно, - ухмыльнулся Буржуй. - У тебя выпить есть?

- Полно. Мне же ведьма "стоп-машину" сварганила, так закрома нетронутые стоят.

Бар действительно ломился от разнокалиберных бутылок. Буржуй налил себе коньяку и отпил. Толстый проводил бокал тоскливым взглядом и непроизвольно сглотнул.

- Кстати, ты о Вере вспомнил, - оторвал его от невеселых мыслей Коваленко. - Она где?

- Понятия не имею, - признался любящий супруг.

- Да... - протянул Буржуй. - Достался мне зятек. Или кто ты мне, если по правилам? А вообще, неважно, потом разберемся. Когда все же Верка придет?

- Сейчас позвоню, узнаю...

- Погоди звонить-то. Давай решим, как действовать будем.

- А чего решать? Ты ж уже тут, - Толстый всегда отличался железной логикой.

- Так что мне - дверь ей открыть?

- Нет, - засомневался Толстый, - дверь - это больно люто. Слушай, давай так. Ты прячешься в шкаф...

- Ага! А когда Вера входит, вою оттуда погромче! Умнее ничего не придумал?

- Так ты не дослушал просто, - Толстый укоризненно поглядел на друга. - Не надо выть. Я просто ей все выкладываю, она, ясное дело, не верит, тут я тебя и предъявляю! По-моему, гениально. Могу даже поспорить с ней на что-нибудь. Для понта.

- Идиотски как-то получается. Год врал родной сестре, а потом еще и в шкаф залез.

Толстый задумался, взвешивая этот довод. Потом оценивающе обвел взглядом всю обстановку в комнате. Для верности заглянул в спальню. И подвел итог:

- Все равно в шкаф лучше, чем под кровать.

- Думаешь? - засомневался Буржуй.

- Сто пудов! Или можно еще так. Мы оба залазим в шкаф, я появляюсь первый и говорю: мол, Верка, спорим - я тут не один? Она железно решит, что я вру, захочет проверить, а там...

Вера стояла в двери и держалась за косяк. Еще полчаса назад она сидела на могиле Буржуя и поминала его, а теперь он появился в ее гостиной живой, здоровый и в превеселом настроении. В том, что это живой Буржуй, а не его тень, не его привидение, она не усомнилась ни на секунду. Первой мыслью было, что весь прошлогодний ужас - это всего лишь страшный сон, кошмар, и вот теперь она очнулась от него, и ее брат просто забежал к ней в гости, а где-то там живая Амина нянчит своего ребенка, и баба Катя, как всегда, хлопочет по дому. Но потом пришло понимание: нет, жив только Буржуй - каким-то чудом, по какой-то причуде судьбы.

Потом нахлынула ярость. Как же они могли! Как же эти два паясничающих урода посмели так с ней поступить! Как смеют они юродствовать сейчас! Да она же разорвет их в клочья!

На смену злости пришла радость - брат все-таки жив! И жалость как же несладко ему приходилось весь этот год! И понимание - значит, так было назначено судьбой и нужно случившееся принять и жить дальше.

Друзья так по-мальчишески увлеклись, что и не заметили - в гостиной они давно не одни. Буржуй продолжил мысль Толстого:

- ...А там мой скелет! Нет уж, давай лучше, как сначала придумали. Я залезаю в шкаф...

- Не надо... Не надо залезать в шкаф...

Буржуй и Толстый, вздрогнув, замерли. Вера подошла к ним и остановилась в шаге, переводя взгляд с одного на другого и не произнося больше ни слова. Толстый первым не выдержал молчаливого упрека и с грохотом рухнул на колени. Через секунду к нему присоединился Буржуй. Вера взяла обе такие дорогие ей повинные головы за волосы и столкнула их, потом прижала к себе. Она и плакала, и смеялась.

- Родные вы мои... Любимые... Что ж вы со мной делаете... Что бы я без вас делала...

Вопль Артура разнесся по пустому залу и эхом отозвался в самых дальних закулисных углах.

После очередной репетиции кутюрье, отпустив девиц, сидел у режиссерского столика и в свете настольной лампы тихо-мирно рассматривал рекламно-модельные журналы. Время от времени он отрывал глаза от глянцевых страниц и, возведя взор к потолку, восхищенно прицокивал языком. В один из таких моментов приобщения к великому перед просветленным этим взором вдруг предстал покойник в старом спортивном костюме, маловатом ему размера на два. Вот тогда Артур и заорал. А замолчав, попытался неумело перекреститься.

- Хватит комедию ломать! - рявкнул покойник. - Что ты делал вчера?

- Господи Боже. Вы... - пролепетал Артур. Перед ним стоял Борихин, а позади, в проходе, топтался Василий в странной вязаной кофте, рукава которой едва прикрывали ему локти.

- Я видел... Вас это... На куски... Обоих... - продолжал лепетать перепуганный кутюрье.

- Значит, видел, - с торжеством в голосе проговорил сыщик. Выходит, не ошиблись мы!

- И...извините... Можно я вас потрогаю... - Артур начинал понимать, что перед ним не привидения, но желал в этом убедиться.

- Так, шутки закончились. - Борихин брезгливо отдернул руку. Сразу тебе башку прострелить?

- Нет... Не сразу... В смысле - не надо...

- Минировал сам или нанял кого? - поинтересовался Борисыч. - Ну!!!

- Что вам от меня надо? Не мент, а Вечный Жид какой-то! Природная наглость начала в Артуре брать верх над страхом. - Вас что - танком переехать надо?

- Не дождешься, мразь, - рассердился Борихин. - Отвечай: взрывчатку сам закладывал? Кто приказал?

- By зет маляд! Какая взрывчатка, вы что?! - опешил Артур и тут наконец сообразил: - Вы... Думаете, это я?! Да я за всю жизнь никого не заминировал. Я не умею!

- Кем в армии служил? А?! Я тебя спрашиваю!

Такое безумное предположение возмутило Артура до глубины души.

- В какой еще армии? Этого мне только не хватало! Нигде я не служил. Нашли зеленого берета.

Сыщик присмотрелся к сидевшему перед ним хлыщу и вынужден был признать:

- Да уж это точно. Повезло отечеству. Теперь насчет "видел".

- Да по телевизору я видел! Очень хорошая передача была, между прочим. И ваши изуродованные тела подробно показывали! Никому нельзя верить...

- Где был во время взрыва?

- Где, где... Дома, конечно.

- Один? - Василий внес и свою лепту в допрос.

- Нет. У меня свидетели есть! В смысле, свидетельницы. Несколько.

Борихин пристально посмотрел на приободрившегося Артура. Было очень похоже, что тот не врет,

- Ладно, живи пока, - решил сыщик. - Но мы еще вернемся. Смотри, если соврал!

И оба, Борихин и его молодой помощник, торопливо зашагали по проходу. Артур взглядом проводил их до двери, а потом в изнеможении откинулся на спинку кресла.

- Но, сэт эмпосибль, - пробормотал он. - Я больше не могу. В Брюссель я хочу, в Брюссель.

"Ну вот, теперь и здесь у меня есть родная душа", - подумал Буржуй, когда навстречу ему, задрав трубой хвост и требовательно мурлыча, выбежал Рыжий. Еще утром такая мысль показалась бы Владимиру кощунственной здесь, на руинах прежней его жизни, где как будто бы до сих пор витали тени самых, близких ему людей. Но сейчас... Сейчас он чувствовал себя человеком, у которого появилось будущее. Он с улыбкой вспомнил, как не хотели его отпускать Вера и Толстый, упрашивая остаться у них. Но он хотел вернуться в свой старый дом. Он ощущал, что теперь у него появились для этого силы.

Буржуй присел на корточки и стал гладить трущегося о ноги кота, приговаривая:

- Что, потерял хозяина? Потерял, да, маленький? - Он подхватил Рыжего под грудь и выпрямился. И остолбенел. Перед ним стоял Кудла и глядел на него насмешливо-презрительно своими водянистыми глазами.

- Ты... что здесь делаешь? - вырвалось у Буржуя.

И уже когда слова были произнесены, он понял, насколько глуп этот вопрос. Перед ним стоял враг. Человек, которого еще совсем недавно он считал виновником гибели своих близких, за которым год безуспешно гонялся по огромной стране, за океаном и которого при встрече готов был убить как бешеного пса без слов и разбирательств...

Кудла словно понял его смятение, криво усмехнулся и процедил:

- Не притворяйся большим идиотом, чем ты есть. Я жду тебя.

Разговор был начат, разговор следовало продолжать. Это был лучший выход из положения.

- Почему здесь? - спросил Буржуй и снова почувствовал себя второгодником.

Кудла только пожал плечами.

- Потому что, в отличие от тебя, я не забираюсь в чужие дома как вор...

- Да, ты не вор, - произнес Буржуй. - Ты убийца.

Кудла спокойно кивнул:

- Мне приходилось и так расчищать себе дорогу в жизни. Что это меняет? И вообще, не слишком ли часто ты об этом говоришь?

- Зачем ты пришел? - сдавленным от сдерживаемой ненависти голосом проговорил Коваленко.

- Как ни странно, предложить тебе стать на время союзником. Не думай, что мне самому это приятно, но я не хочу постоянно оглядываться и чувствовать, как ты дышишь мне в затылок.

- Даже если я соглашусь, ты должен знать - я все равно убью тебя.

Кудла устало вздохнул.

- Давай вернемся к этому разговору после того, как сделаем то, что должны сделать. Сделаем вместе. Я ведь, кажется, не говорил, что собираюсь брататься с тобой навеки. Так что нам никто не помешает выяснить, кто из нас лишний на этом свете. Но согласись - тебе будет легче умирать, зная, что убийца Амины тоже умер.

- Ты... узнал что-нибудь? - спросил Буржуй, и голос его дрогнул.

- Пока нет. Сейчас все не так просто, как когда-то. Кроме того, я хочу услышать, как это было. Услышать именно от тебя.

Это последнее требование помогло Буржую выйти из оцепенения, в которое он и раньше часто впадал в присутствии Кудлы. Нет, он не станет рассказывать этому человеку о том, как умирала его семья. Просто не сможет. И на союз с ним не пойдет, какие бы выгоды тот ни сулил и каким бы разумным в данной ситуации ни казался. Это не вопрос логики. Но Кудле такое не понять. И, пожалуй, впервые за все время знакомства с ним Буржуй посмотрел на стоявшего напротив человека с чувством превосходства и даже какой-то жалости:

- От меня ты не услышишь ничего. Убирайся.

- Будет нелепо узнавать детали от посторонних людей, - пожал плечами Кудла, и Буржуй про себя отметил, что это самый характерный для его врага жест. - Впрочем, как знаешь. Но тогда уж сделай одолжение - не путайся под ногами. Я отомщу сам. Так будет проще.

И человек с глазами цвета застоявшейся воды спокойно повернулся к Буржую спиной и зашагал прочь.

- Так. Приворотное из Йоркшира, ерунда полная. Это Сассекс, это пригодится. Это - тоже Сассекс, от сглаза. А вот это, по-моему, Девоншир. Это очень интересно...

Доктор Костя сидел за столом в светлице ворожкиной хаты и при свете свечей - Стефания электричества не признавала - разбирал свои британские чемоданы. Из-за аврального режима, в котором он под нажимом ворожки работал все последние дни, руки до вожделенных снадобий у него дошли только сейчас.

- Я бы, честно говоря, именно с этого и начал, - Константин обратился за одобрением к Стефании.

- Добрэ. Робы, як знаеш, - согласилась та. Доктор с подозрением уставился на ворожку.

- Какая вы сегодня демократичная. Надо же!

- Toби жыты, - улыбнулась мудрая старуха. - Нэ мэншэ за мэнэ знаеш.

- Спасибо за комплимент, коллега, - засиял осчастливленный Костя.

За их спинами скрипнула дверь. На пороге стояла бледная Потылычиха. Она дышала так, словно бежала через все село.

- И не хотила йты до тэбэ, Стэфо, а ногы сами прынэслы... отдышавшись, произнесла гостья.