День рождения Буржуя - 2

Тишина в трубке была гулкой, пугающей. Расталкивая на ходу встречных, Борихин выскочил из здания и в несколько секунд оказался у припаркованного поблизости "спортивного варианта". А за эти несколько секунд двадцать раз успел себя проклясть, что так и не появился у Семена вчера вечером. Похороны, поминки... Наверное, боль тоже может быть эгоистичной...

За рулем машины он вдруг представил себе, как жутко ему сейчас будет на забитых транспортом утренних улицах. Но тут же запретил себе думать об этом. Стиснув зубы, завел двигатель и решительно сорвал машину с места. Только мысль успела пронестись в сознании: "Ну, Василий, тебе посвящается..." Потом на размышления не осталось ни времени, ни сил. Начался ужас, похожий на старую компьютерную игру. Под колеса летит полоса дороги. Машина впереди. Уход вправо. Желтый сигнал светофора. Газу! Трель милицейского свистка. Ползущий грузовик. Влево, на встречную. Еще быстрее! Руки и ноги действовали автоматически: газ, тормоз, снова газ. Оказывается, они умели... По встречной прямо в лоб - машина. Уход вправо, в узкий просвет между автомобилями. Пробка впереди. Тормоз. Первая передача. Выезд на тротуар. Шарахнувшиеся в стороны прохожие с испуганными лицами...

Во дворе-колодце старого эксперта Борихин выскочил из машины, даже не захлопнув дверцы. Взлетел в несколько секунд по лестнице и лишь на мгновение остановился у двери, чтобы перевести дыхание. Позвонил - тишина. Прислушался ни звука, ни шороха. Какая-то, не парализованная страхом часть сознания подсказала, что где-то в кармане еще валяется ключ от квартиры Семена Аркадьевича, нашарил его, старомодный, истертый, вставил в замочную скважину и со щелчком повернул. Дверь приоткрылась. Борихин почувствовал ладонью спокойную тяжесть пистолета и осторожно протиснулся внутрь.

В коридоре было темно, только впереди, в комнате, как-то жалобно мерцал дисплей стоявшего на рабочем столе компьютера. И в этом мерцании видно было лицо эксперта, сидевшего с закрытыми глазами. Лоб его прорезала непривычно суровая морщина. Вдруг старик пошевелился, и Борихин облегченно перевел дух, только сейчас почувствовав, какая нечеловеческая тяжесть отпустила его.

- Ну слава Богу... - Он подошел поближе, бросил на стол пистолет и склонился над дисплеем, готовый слушать. - А я уже испугаться успел. Послышалось черт знает что... Ну, не томите, Семен Аркадьевич! - Тот как-то странно заворочался, бормотнул вполголоса пару непонятных слов, но глаза так и не открыл. "Задремал старик..." - подумал Борихин и спросил погромче: - Кто приручил "глухих"?

Одновременно он чуть повернул кресло, и тут же где-то под сердцем резануло болью: живот старика был жутко разворочен, по худым пальцам стекала бурая жижа. Семен Аркадьевич медленно поднял веки и посмотрел на Борихина полными доверчивого страдания глазами.

- Я приручил, - тихо и четко ответил такой знакомый голос из темного угла комнаты.

Сыщик успел развернуться. Но какая-то страшная сила отбросила Борисыча в сторону, повалила на пол. И только потом прозвучал сердитый хлопок так ему показалось. Боли не было, только тупой удар в правое предплечье, от которого тут же занемела рука.

Борихин зачем-то приподнялся и сел, прислонясь спиной к креслу, в котором корчился бедный старик. В эту минуту сыщику казалось очень важным подняться, встать... Фигура в углу стала различимей... И стоял перед Борихиным старый друг Серега, неподкупный и суровый майор Мовенко, мент от Бога.

- Ты... - прохрипел Борихин, зажимая рану в предплечье.

- Я, Игореша, кто же еще, - ласково проговорил Мовенко, свинчивая со ствола глушитель. - Знаешь, я минуту назад колебался: сразу убить тебя или все-таки сначала поговорить. Извини, не смог отказать себе в удовольствии...

- Сволочь! Продажная шкура! - прохрипел Борихин и попытался рывком встать, но хищное рыльце пистолета мгновенно приподнялось, и сыщик снова сполз на пол, закусив губу.

- Перестань, Игорь, - устало сказал майор. - Уж ты-то должен понимать меня, как никто. Мы оба вовремя сообразили, что если уж делать нашу собачью работу, то лучше за реальные деньги и с удовольствием. Разве не так?

Семен Аркадьевич за спиной Борихина издал страшный, какой-то булькающий звук.

- Вызови старику "Скорую", - пробормотал сыщик.

- Не говори чушь, - поморщился Мовенко. - Ты же сам понимаешь, что вы оба - уже трупы. Конечно, я мог бы добить его - так сказать, избавить от мучений, - но он никогда мне не нравился. Как и твой малолетний помощничек.

- Значит, Василия - тоже ты? - Борихина передернуло от бессильной ярости.

- Ну конечно, - ухмыльнулся майор. - Вернее, не я лично - один из моих верных глухонемых друзей. Но какая разница. Кстати, мальчишка на твоей совести: ты послал работать против меня сопляка. Даже обидно...

- Мразь. Иуда. - Борихин сам удивился, что говорит тихо и почти спокойно.

- Перестань, Игорь... - Мовенко укоризненно развел руками. - Мы оба продались. Только ты - за копейки и не тому человеку...

- Я снял погоны, - Борихин смотрел майору прямо в глаза, и тот не отводил взгляда.

- Ну и дурак! Если бы ты знал, как просто и увлекательно решать свои вопросы с удостоверением в кармане и могучими возможностями силового аппарата, так сказать...

- Значит, все это - ты? Вообще все. И прослушка повсюду, и наблюдение поставлено, и никакие запросы в Интерпол даже не отправлялись...

- Естественно. Это же так просто. Честно говоря, сначала я даже всерьез опасался, что ты догадаешься. Я ведь считал тебя реально хорошим ментом, правда... - Мовенко как-то удивленно покачал головой. - Но, слава Богу, переоценил: ты так и не въехал, даже наоборот - бегал ко мне за помощью, как мальчишка. Смешно... - И он осклабился, хотя глаза оставались совершенно холодными.

- Ты хоть понимаешь, что Кудла и тебя уничтожит. В свое время...

- Или я его... - Оскал майора стал шире. - Хотя, думаю, до этого не дойдет. Мне нравится на него работать, а ему нужны верные люди, умеющие делать свое дело.

- Он - маньяк!

- Перестань. Он очень интересный человек. И многому научил меня...

- Например, как всадить пулю в живот старику и получать от этого удовольствие, да?..

- Я не получаю удовольствия. Мне просто плевать. А что касается Кудлы... - голос Мовенко вдруг стал очень серьезным. - Знаешь, а ведь будущее за такими, как он.

- Слушай, тебе... не страшно? - Борихин смотрел на старого друга с каким-то мистическим удивлением. Неужели он раньше знал этого человека?

- Мне? - в глазах Мовенко мелькнула холодная насмешка. - Я получил много денег, Игорь. Очень много. И получу еще больше. И буду жить дальше. А ты останешься остывать в этой немытой халупе. Так что бояться нужно тебе. Хотя... Я выстрелю прямо в голову, обещаю.

- Пошел ты на х... - Борихин злобно плюнул, с удивлением понимая, что не боится. Совсем.

- Грубо. Но мужественно, - с одобрением кивнул Мовенко. - Впрочем, что тебе еще остается...

Он взвел курок. Звук был железный, противный до тошноты. Борихин на секунду зажмурился, но заставил себя открыть глаза.

- Прощай, - проговорил майор.

Сухо треснул выстрел. Борихин успел осознать, что ему совсем не больно. Зато глаза Мовенко как-то удивленно остекленели, он чуть пошатнулся и медленно повернул голову. Семен Аркадьевич, придерживая одной рукой кровавое месиво живота, в другой держал тяжелый черный пистолет, оставленный на столе Борихиным. С глухим стуком пистолет упал на пол. На этот звук словно эхом отозвался другой. Мовенко с грохотом повалился на пол.

У Борихина не было времени удивляться. Со стоном встав, он склонился над дрожавшим крупной дрожью стариком и увидел у того в глазах слезы.

- К-какой ужас... Игорь... Какой... ужас... - на губах у эксперта пузырилась кровавая пена.

- Ничего... Сейчас, Семен Аркадьевич... Сейчас... - Борихин неверной рукой стал суетливо набирать номер, проворачивая диск стоявшего на столе старомодного аппарата. - Приедет "Скорая"... вам помогут...

- Не то... Я умираю... - едва слышно, одними губами прошелестел старик. - Но я... Я... убил человека...

Лежавший на полу Мовенко осторожно приоткрыл глаза. Олух Игореша дрожащим пальцем ковырял телефонный диск, а старикашка, тот уже ничего не видел, его трясло в предсмертном ознобе. Оскалившись, то ли от саднящей боли в раненой груди, то ли от злорадного предвкушения, майор беззвучно потянулся к лежавшему рядом пистолету.

Хлопнул выстрел, а через несколько секунд раздался другой...

Услышав звонок, Ольга подбежала к двери и без всяких опасений распахнула ее.

- Ой... Вы кто?

На пороге стоял странный тип со взъерошенными волосами и в измятой одежде.

- Меня зовут Константин. Здравствуйте, - гость смешно выпучил глаза и поклонился.

- Что вам нужно? Откуда вы?

- Честно говоря, к вам я приехал прямо из дурдома, - призналась странная личность. - Но пусть это вас не смущает: я там находился абсолютно добровольно...

- Подождите, - Ольга пригляделась повнимательней. - Я вас уже где-то видела!

- Вот, вы вспомнили, - обрадовался Костя. - Замечательно. Я приезжал к вам тогда, с Володей...

- Значит, вы - его друг? - настороженный тон Оли изменился.

- Не то слово. Можно сказать - семейный врач...

- Заходите, пожалуйста, - девушка показала рукой в сторону гостиной.

- Спасибо, не откажусь, - Константин аккуратно вытер ноги и направился прямиком на кухню. - И вообще, не сочтите за наглость, Оленька, но я бы перекусил - так, немного. С дороги, сами понимаете... Тем более, нам с вами нужно очень серьезно поговорить...

Через пять минут Костя с неизменным аппетитом уничтожал подряд все, что нашлось в небогатом холодильнике: колбасу, сыр, холодные котлеты, вареные овощи. Запивал он это детским соком из крохотных баночек. Поглощенность процессом и постоянно набитый рот не помешали ему выложить почти все, с чем он приехал к Ольге.

- Костя, вы во многом правы, - сказала удивленно поглядывавшая на него девушка. - Я даже не знаю, откуда вы могли все это узнать. Неужели Володя вам рассказал?

- Нет, что вы! - не поднимая глаз от тарелки, доктор махнул рукой. - Да мы и не виделись даже...

- Тогда я не понимаю... Мне, честно говоря, даже неловко говорить об этом с посторонним человеком...

- Какой же я посторонний, милочка?! - пораженный таким бестактным заявлением, Константин даже жевать перестал. - Я - врач.

- Я понимаю, - кивнула Ольга, - но при чем здесь это?

- Как - при чем?! - уже совершенно возмутился доктор. - Как - при чем?! Вы меня удивляете... - Он сердито укусил котлету. - Вы же любите Буржуя...

- Кого? - не поняла девушка.

- Ну Коваленко, - пояснил Костя. - Любите по-настоящему...

- Да мало ли! Послушайте, Костя, я правда не буду обсуждать это с вами. Не обижайтесь.

- Можете не обсуждать, - великодушно разрешил доктор. - Сейчас главное - действовать. В дурдоме я провел некоторые оккультные действия. Впрочем, неважно... Так вот, если в самый трудный момент вы будете рядом, то впереди вас ожидают долгие годы счастливой совместной жизни... - Он облизал пальцы и обвел глазами стол. - А что, соку больше нет?..

- Откуда вы можете знать, кого что ожидает? - спросила Ольга, подавая ему очередную баночку.

- Как вам сказать... - пробормотал Константин, стиснув неподатливую крышечку. - С некоторых пор я все больше овладеваю даром ясновидения...

- А, да... - вспомнила Ольга. - Вы же говорили, что приехали из дурдома.

- Между прочим, это тут совершенно ни при чем, - строгим тоном сообщил доктор и единым духом расправился с содержимым баночки. Потом удивленно поглядел на хозяйку, которая почему-то не спешила переодеваться. - Я уже заканчиваю, Оленька, так что собирайтесь скорее, у нас мало времени...

- Нет. - Ольга отрицательно покачала головой. - Я не поеду к Володе, пока он сам этого не захочет.

- Поверьте мне как специалисту: он этого очень хочет...

- Не обижайтесь, Костя, - девушка встала из-за стола, - но я никуда не поеду. Доктор сыто икнул.

- Извините... - Он снисходительно, хотя и снизу вверх, поглядел на Ольгу. - Ох уж эти мне барышни, которых надо силой тащить навстречу собственному женскому счастью. Вам просто повезло, что я оказался рядом!

- Что вы, интересно, о себе возомнили? - уже раздраженно спросила девушка. - Кто вы такой, в конце концов?!

Не обращая ровным счетом никакого внимания на возмущение собеседницы, Костя надкусил эклер, последнее, что оставалось на столе.

- Я - ум-хум... - сообщил он с набитым ртом.

- Что? - переспросила Ольга.

- Колдун, - охотно повторил доктор, цыкнув зубом. - То есть народный целитель. Инженер человеческих душ.

- Но... Я о вас никогда не слышала...

Костя довольно погладил себя по животу и пообещал радостно:

- Ничего, еще услышите!

Рыжий бродил по огромному столу и принюхивался к новым для себя запахам. В кабинете Толстого сидели Буржуй, Пожарский, Воскресенский и сам хозяин. Сидели они уже давно, с самого утра. Все, о чем следовало поговорить, было не раз обговорено. Теперь оставалось только ждать. И в комнате повисло напряженное молчание, которое изредка прерывало лишь удивленное мяуканье Рыжего, делавшего свои маленькие кошачьи открытия.

Тишину разорвал звонок телефона. Все переглянулись. Только Толстый так и не отвел от стены неподвижного мертвого взгляда. Буржуй нажал кнопку громкой связи, и комнату заполнил лениво цедящий слова голос Кудлы:

- Это я. Только избавь меня от эпитетов, у меня сегодня с утра деловое настроение. Время для проявления эмоций у нас еще будет...

- Чего ты хочешь? - Буржуй от ярости с трудом разжимал челюсти.

- Сначала я скажу, чего хочешь ты. Поправь меня, если ошибусь. Ты хочешь, чтобы Володя и шлюшка не пострадали, так?

Толстый, который, казалось, вообще ничего не слышит вокруг, вдруг вскочил и свирепо заорал в микрофон:

- Эй ты, козел белобрысый! Иди сюда, ниньзя хренов! Один на один! Только ты и я! Ну!!!

- Слушай, переключи звук на трубку, - в голосе Кудлы появились раздраженные нотки. - Меня тошнит от истерик.

Буржуй успокаивающе стиснул плечо друга. Тот рухнул в кресло и снова уставился в стену.

- Говори, - потребовал у Кудлы Буржуй.

- Сегодня в 19-00 ты осуществишь переводы всех своих средств в те банки и на те счета, которые я буду называть по телефону.

Все, кроме Толстого, автоматически взглянули на часы. Время перевалило за полдень.

- Это невозможно. Чисто технически, - спокойно сказал Буржуй.

- Это возможно. До семи у тебя есть время. А мои люди уже готовы. Если ты постараешься, пропадет максимум процентов восемь, я посчитал.

- Значит, ты по-прежнему воруешь конфеты, - криво усмехнулся Буржуй. - И только-то?

- Я по-прежнему пытаюсь исправить больной мир, - вздохнул Кудла. Если бы ты знал, как это трудно делать в одиночку.

- Ты лечишь мир, воруя женщин и детей? Присваивая чужие деньги? Убивая?

- Ты, Буржуй, внук какого-нибудь свинопаса и потомок раба. А сейчас обладаешь миллионами, властью. Согласись, это неправильно. Я верну тебя в какую-нибудь убогую лачугу, поставлю к станку - пусть все хоть немного придет в норму...

- Неужели ты просто украдешь деньги и сбежишь, не попытавшись даже убить меня?

- Об этом поговорим позже, - в голосе Кудлы послышалась насмешка.Сначала ты выполнишь мой приказ.

- Я хочу, чтобы ты ответил: Амину... - начал Буржуй.

- Я же сказал - позже! - резко оборвал его Кудла. - Сначала дело.

- Я хочу убедиться, что Вера и ребенок живы.

- Это не американское кино, сирота. Они живы, даю слово.

- Я знаю цену твоему слову...

- Поэтому должен понимать, что я говорю правду. Но ты теряешь время, а его у тебя мало. Да... Ты же понимаешь: ни милиции, ни охраны, ни оружия. И не пытайся хитрить со мной. Иначе шлюха не просто умрет, а умрет тяжело. Все, я позвоню. - И связь прервалась.

Какое-то время Буржуй сидел без движения, затем обвел глазами друзей. Подавленный взгляд Пожарского, застывший, как глыба, Толстый, спокойная готовность на лице Воскресенского.

- Алексей Степанович... - проговорил Буржуй.

- Да, - тут же отозвался менеджер.

- Пожалуйста, свяжитесь со всеми. Готовьте средства к отправке.

- Хорошо, Владимир Владимирович. - Воскресенский поднялся и вышел из кабинета.

- Подожди, Буржуй, мы что, вот так сдадимся?! - потерянно проговорил Пожарский.

Буржуй поднял на Олега усталые глаза, долго глядел на него, наконец сказал, обращаясь неизвестно к кому:

- Надо звонить Борихину...

И сам же принялся набирать номер мобильного телефона. Но никто на звонок не отозвался.

Скрутив простыню в тугой жгут, Вера кольцом обвязала им два вертикальных прута оконной решетки и вставила в это кольцо отломанную от стула ножку. Что-то похожее она видела в кино. Попыталась вращать импровизированный рычаг, сжимая жгутом прутья. Маленький Володя сидел, болтая ногами, на диване и с огромным интересом наблюдал за действиями тети.

Толстые прутья словно замерли, но, взмокшая от пота Вера не сдавалась. Несколько раз ножка вырывалась у нее из рук, раскручивалась с убийственной силой, и Вера едва успевала отпрыгнуть в сторону. Если после всех мучений прутья и прогнулись, то не настолько, чтобы между ними мог протиснуться человек.

- Тетя Вера, а что ты делаешь с окошком? - спросил малыш.

Вера смахнула пот со лба. Кудла ушел еще утром. Она слышала, как щелкнул замок двери и загремел тяжелый засов. Но куда отправился этот тип с рыбьими глазами и когда вернется, Вера не знала, а потому следовало соблюдать осторожность.

- Тише, маленький. Тише, мой хороший... - попросила она ребенка и задумчиво посмотрела на него.

Что ж, если нет возможности убежать вдвоем... Вера бросилась к малышу и стала лихорадочно что-то шептать ему в ухо. Володя послушно кивал головкой. Покончив с объяснениями, Вера взяла огрызок карандаша, найденный на книжной полке, и нацарапала на вырванном из книги форзаце коротенькую записку. Вложила ее в нагрудный карман Володиной рубашки. И снова обняла малыша.

- Ты все понял, мой хороший? Беги быстренько, не останавливайся. Когда увидишь большую дорогу - любую большую, по которой машины ездят, поднимай ручку...

- Как для такси? - деловито уточнил малыш.

- Умница, как для такси, - закивала Вера. - Умеешь?

- Да. - Володя показал. - Вот так.

- Правильно. Молодец ты мой. И сразу покажи взрослым эту бумажку, понял?

- Понял. Тетя Вера...

- Что?

- Я не хочу без тебя...

- А я скоро приеду! Вот увидишь.

- А дядя-мудак не будет тебя обижать? - Вера улыбнулась сквозь слезы.

- Это нехорошее слово, ты же знаешь. Не надо его говорить...

Ломая ногти, она разорвала простыню на несколько полос и связала из них достаточно длинную веревку. Получалось у нее так, будто вся жизнь прошла в побегах. Обвязала мальчика под мышками, еще раз проверила прочность узлов, поднесла Володю к окну и помогла протиснуться между прутьями.

- Не боишься? - спросила. Малыш отрицательно помотал головой. Молодчинка. Ну, давай.

Она принялась осторожно спускать мальчика, но в последний момент тот вдруг ухватился за прутья решетки ручонками, и Вера увидела, как из глаз у него потекли слезы.

- У, что такое? - ласково проговорила она, понимая, что сейчас важнее всего найти слова - те самые, единственно верные. - А я думала - ты у нас смелый, как твой папа.

- Папа большой, а я еще маленький, - всхлипнул малыш.

- Кто тебе сказал? Ты тоже уже большой. Давай, соберись, скажи себе: "Нельзя бояться!"

Володя шмыгнул носом, но повторил очень решительно:

- Нельзя бояться!

- Вот так. А говоришь - маленький! - улыбнулась Вера. - Ты настоящий мужчина. Держись крепче.

И она снова начала опускать малыша, чувствуя, как огнем запекло ладони. И ни малыш, который, задрав головенку, смотрел вверх, на тетю, ни тем более сама Вера не видели, что под окном с самурайским мечом в руке уже давно стоит Кудла.

- Упс! - он с ухмылкой подхватил спустившегося почти до самой земли Володю. Вера вздрогнула, прижалась головой к прутьям решетки. Кудла внимательно посмотрел на замершего у него на руках Володю.

- Ты смелый, - искренне проговорил он. - Это потому, что у тебя по жилам бежит кровь твоей матери... - Равнодушные глаза поднялись вверх. - А тебя я предупреждал, шлюха. Теперь ты будешь наказана... - И, взмахнув мечом, он рассек свисающую из окна простыню.

...Вера стояла у стенки, а Кудла, прижав к ее горлу острое, как бритва, лезвие меча, слегка поводил им из стороны в сторону и с каменным лицом следил за реакцией девушки. Вере было страшно. До ужаса. До смерти. По ее лицу стекал пот, но она, сжав зубы, молчала. Кудла неуловимо резким движением отсек кончик воротника с рубашки Веры. Она вздрогнула.

- Так ты веришь в любовь и самопожертвование, шлюха? - процедил он. - Какая пошлость: грязная девка верит в то, о чем понятия не имеет!

- Ты... не рассказывай мне... о любви... понял? - Bepa чувствовала, как при каждом слове лезвие царапает ей кожу. - Такие, как ты, никого не могут любить...

- Такие, как я? - удивился Кудла. - А что ты называешь любовью, шлюха, а? Если сейчас я отрежу тебе уши, сделаю рот до ушей, твой накачанный парнишка-муж будет по-прежнему любить тебя? Как ты думаешь?

Сжавшаяся в комок от ужаса Вера молчала. Кудла, оскалившись в улыбке, занес меч. Вдруг из соседней комнаты выбежал маленький Володя и прижался к Вере, обхватив ее обеими ручонками.

- Владимир, ты, конечно, можешь стоять так, - очень серьезно сказал Кудла. - Ты - мужчина, и сам принимаешь решения. Но, когда я вспорю живот этой самке, которую ты называешь тетей, сабля отрубит тебе голову. Это очень больно. Ты понял?

Малыш вдруг повернулся лицом к Кудле. И глаза его стали жесткими и упрямыми, буржуйскими-буржуйскими - они стали глазами затравленного, но не собирающегося сдаваться волчонка. Кудла смотрел на него в упор, но и Володя не отводил взгляда. Вера попыталась оторвать малыша от себя, но он неожиданно сильно вцепился ручонками в ее юбку. Кудла со свистом взмахнул клинком и остановил лезвие в миллиметрах от головы ребенка. Тот по-прежнему не сводил с него неморгающих темных глаз. Кудла улыбнулся, нагнувшись, подхватил вырывавшегося малыша на руки.

- Те, кто не верит в родословные, - тупые дегенераты, - проговорил человек с прозрачными глазами. - Только порода делает появившихся на свет людьми.

- Да... - Вера постаралась незаметно перевести дыхание, но голос ее звучал хрипло. - Он - сын Буржуя.

ГЛАВА 30

В дверь постучали. Пожарский, невесело о чем-то размышлявший, поднял глаза. Толстый даже не пошевелился. Буржуй оторвал взгляд от улицы внизу и отвернулся от окна. В кабинет походкой победителя вошел Константин.

- Доктор? - удивился Коваленко. - Зачем вы приехали?

- Так, знаете... - скромно ответил Костя. - Почувствовал, что могу быть полезен... - Доктор оглянулся и только тут обнаружил, что за ним в открытую дверь никто не вошел. - Здравствуйте, вот еще новости... - проговорил он укоризненно. - Надо же, какие мы стеснительные...

- Кому это вы, доктор? - вдруг заволновался Буржуй. - Кто там?

- Я... - на пороге стояла Ольга и смотрела на Коваленко своими ясными и спокойными глазами.

Пожарский мгновенно встал и направился к двери, по дороге подхватив Толстого под руку. С другой стороны к Анатолию подскочил доктор. Великан послушно встал, и через несколько секунд Буржуй и Ольга остались одни.

- Мне не нужно было приезжать? - тихо спросила девушка.

- Да. Не нужно было, - ровным голосом ответил Буржуй.

- Я сейчас уйду, - она сделала движение в сторону двери.

Буржуй схватил ее за руку.

- Нет. Не уходи, - попросил он.

- Ты противоречишь сам себе... - сказала она и грустно улыбнулась.

- Да... - кивнул Коваленко.

- Правда - ты хочешь, чтобы я уехала?

- Нет, я хочу, чтобы ты осталась, - Буржуй в упор поглядел на Ольгу. - Но тебе лучше уехать. Дело в том, что он... уже позвонил...

Он прижал ее прохладную ладонь к разгоряченной щеке. Потом, не выпуская эту, ставшую вдруг родной, руку, подвел девушку к креслу. Сам сел напротив. Они долго сидели молча.

- Как ты думаешь, те, кто умер, видят нас? - спросил вдруг Буржуй и поднял черные глаза.

- Не знаю. Наверное, видят. - Ольга помолчала. - Ты думаешь о своей жене? - Она чуть беспомощно посмотрела на него. Буржуй молча кивнул. Девушка погладила его по руке. - Наверное, я все-таки должна уйти... И вообще извини, это все доктор! Сама бы я никогда... - Она подавленно замолчала и попыталась встать, но Буржуй мягко удержал ее.

- Нет, не уходи... - Он заговорил тверже. - Дело не в докторе. Не знаю почему, но я чувствую, что ты должна быть рядом.

- Правда? - она неуверенно улыбнулась.

- Да, - твердо ответил Буржуй.

- Я тоже так чувствую. Глупо, правда? Мы же ничего не знаем друг о друге...

- Может быть, чувствовать - это важнее, чем знать?

- Наверное... - согласилась она, немного подумав. - Потом сжала его руку. - Скажи, ты спасешь Володеньку?

- Да, - его голос прозвучал глуховато и твердо. Оля закрыла глаза и прижалась щекой к руке Буржуя.

- Почему я верю всему, что ты говоришь? Всему-всему... А что с нами будет дальше?

- Не знаю... - тихо ответил Буржуй.

- Ты же сам сказал: чувствовать важнее, чем знать... - Он немного помолчал, глядя в никуда. Потом признался:

- Я не могу тебе честно ответить. Я сейчас чувствую слишком много разного...

- Не хочешь об этом говорить? - Буржуй отрицательно покачал головой, и девушка с готовностью кивнула. - Хорошо, я не буду спрашивать...

- Ты всегда такая послушная? - улыбнулся Коваленко.

- Не знаю, - она ответила ему улыбкой. - Я никогда не была такой, как сейчас...

- Знаешь, ты рядом, и я снова захотел жить, - вдруг очень серьезно сказал Буржуй.

- Ты говорил, что сейчас это плохо для тебя...

В его глазах внезапно зажегся злой холодный огонь.

- Нет, сейчас это очень плохо для него...

В соседней комнате Толстый, закрыв глаза, сидел в кресле, а Костя совершал пассы над его головой. Пожарский с кривой улыбкой наблюдал за этой процедурой. Выглядело все - цирк цирком, но в какой-то момент Толстого вдруг начала бить крупная дрожь, потом он резко обмяк и, безвольно откинув голову, забылся в кресле.

- Вы что вытворяете, доктор?! - заволновался Олег. - Что с ним?!

- Ничего особенного, - беззаботно отозвался Константин. - Так, немного сбросил напряжение. Полчасика поспит. А проснется - ему полегче будет...

- Полегче?! - не поверил Пожарский. - Я же вам рассказал, что произошло...

- Да, ужасно, ужасно, - сочувственно покивал головой доктор. - Но вы знаете, Олег, даже в одной и той же ситуации человек может чувствовать себя совершенно по-разному. Не желаете убедиться на себе?

- Нет уж, спасибо... - Пожарский даже чуть подался назад.

- Ну как хотите, - обиженно проговорил доктор. - Напрасно отказываетесь, между прочим!

- Если вы такой всемогущий, - сердито заметил Олег, - убили бы этого подонка! На расстоянии!

Костя вытаращил на Пожарского глаза, потом шлепнул себя ладонью по лбу и радостно воскликнул:

- Слушайте, а ведь прекрасная идея! Попытаться, во всяком случае, стоит! Как это мне самому не пришло в голову! Скажите, у вас его фотографии случайно нет?

- Должна быть... - еще с сомнением, но явно загораясь идеей, проговорил Пожарский. - Где-то у Толстого в столе... Борихин приносил... А вы это что - серьезно?

Костя вскочил, понесся к двери и уже на ходу бросил:

- А вы думали! - и мстительно добавил: - Сейчас я ему моих рыбок припомню!

Не постучав, Костя ворвался в кабинет и бросился к столу Толстого. Буржуй и Оля отпрянули друг от друга. Следом в открытую дверь влетел и Пожарский. Они в четыре руки принялись рыться в ящиках. Бумаги полетели в разные стороны.

С минуту Буржуй оторопело наблюдал за процессом, потом спросил:

- Эй, друзья, вы что?

- Есть идея, Буржуй! - с деловитым восторгом проговорил Пожарский.

- Я, конечно, не волшебник, а, как говорится, только учусь, - не очень внятно пояснил доктор. - Но как вспомню о моих рыбках!..

- Буржуй, где здесь у Толстого была фотография Кудлы, ты не помнишь? - поинтересовался Олег, продолжая копаться в бумагах.

- Не знаю, спроси у него. А... Что происходит? - запнувшись, спросил все еще ничего не понимающий Коваленко.

- Сейчас Костя нам продемонстрирует свои способности, - радостно пообещал Пожарский. - Оружие возмездия!

- Слушай, Олег, давай хоть ты сейчас будешь взрослым... раздраженно проворчал Буржуй.

- Я не хочу быть взрослым и покорно делать все, что прикажет этот подонок! - Пожарский упрямо мотнул головой. - Доктор, вы точно справитесь?

- Я серьезно, Олег, - продолжал настаивать на своем Владимир. - У нас много работы, и я как раз хотел посоветоваться с тобой. Поэтому хватит ерунды!

- Извините, Володя! - твердо и с достоинством проговорил доктор Костя. - Я, кажется, еще никогда вас не подводил, так что проявите немного уважения... Ага! - вдруг радостно завопил он, размахивая обнаруженной на дне одного из ящиков фотографией. - Вот она, родименькая... - Доктор обвел строгим взглядом присутствующих и снисходительно разрешил: - Кто не будет мешать таинству, может остаться...

В открытую дверь заглянул Воскресенский.

- Владимир Владимирович, - сообщил он. - Процесс, как говорится, пошел, - и, выждав деликатную паузу, поинтересовался: - Скажите, мы что, даже не будем пытаться ничего предпринять?

- Почему же? - с горькой насмешкой проговорил Буржуй. - Вот доктор как раз собирается попытаться. Правда, доктор?

- Совершенно верно, - серьезно подтвердил Константин. - И попрошу без обидной иронии...

Пожарский по требованию колдуна раздобыл неизвестно где две свечи, и вскоре Костя, поставив их, зажженные, по обе стороны фотографии Кудлы, с шаманской торжественностью зашептал заклинания. И явно было видно, что в это занятие он вкладывает все свои силы: лоб его мгновенно покрылся испариной, черты лица обострились, глаза стали закатываться.

- Что он делает? - испуганным шепотом спросила у Буржуя Ольга.

- Занимается ерундой, - раздраженно ответил тот. - Сейчас я все это прекращу...

В просторной комнате звучал Вагнер. Приковав Веру и малыша наручниками к тяжелому дубовому креслу, Кудла рисовал их портрет. Вдруг в холодных глазах его помнилось удивление, он замер. Вера подалась вперед. Зрелище было странное и немного пугающее. Взгляд его странно остекленел. Несколько секунд Кудла еще пытался справиться с собой, но снова вздрогнул и прижал руку к груди, чувствуя мучительную пульсирующую боль. Из ослабевших пальцев выпал мелок и со стуком покатился по полу. Кудла застонал и пошатнулся. Ничего не понимающая Вера во все глаза смотрела на своего мучителя.

Стараясь ступать ровно, Кудла вышел из гостиной, но за дверью уже не стал сдерживать стон. Сжав челюсти, он добрался до стола, на котором стоял аппарат, напоминавший селектор, и нажал красную кнопку. Из динамика донеслось чье-то невнятное бормотание, потом послышался голос Буржуя:

- Знаете, мне это осточертело. Костя, вы меня слышите? А нам с тобой, Олег, вообще есть чем заняться...

- Ну не мешайте же! - раздраженно проговорил смутно знакомый Кудле голос. - Магия - это вам не шуточки! Я и так все время сбиваюсь...

Белый как полотно Кудла захрипел от боли и повалился спиной на стол, изогнувшись дугой в невыносимой муке. Но, справившись с приступом, дотянулся до телефона и нажал нужную кнопку.

- Если ты... не остановишь колдуна... я... прямо сейчас выколю глаза щенку и девке... - простонал он в микрофон.

- Кто это? - полный искреннего удивления голос Буржуя прозвучал одновременно и в телефонной трубке, и в динамике.

Кудлу сковал очередной приступ мучительной боли. Держась из последних сил, он сумел проговорить почти внятно:

- Если он не остановится прямо сейчас, ты услышишь, как они будут кричать... - И Кудла хрипло застонал.

Буржуй отбросил в сторону трубку и подбежал к столу. Фотография и обе свечи полетели на пол.

- Хватит! Хватит, я сказал!!! - взревел Коваленко.

- Знаете, Володя, я требую уважения, - до предела возмущенный таким бесцеремонным вмешательством доктор Костя выпучил на Буржуя глаза. - В конце концов, у каждого свои методы работы...

- Закончили! - отрезал Коваленко и приказал: - Оля, доктор, идите в соседнюю комнату, отдыхайте. Где Толстый?

- Спит, - сообщил Пожарский. - Его доктор загипнотизировал...

Напуганный резким тоном Буржуя, Константин поспешил заверить:

- Исключительно в рамках традиционной терапии! Исключительно...

- Хорошо, идите, - жестко бросил Владимир, - мы с Олегом и Алексеем должны все подготовить.

Совершенно обиженный доктор поплелся к двери. За ним послушно отправилась Ольга. Буржуй тут же бросил взгляд на Пожарского и прижал палец к губам: тихо, дескать, молчи! Схватив за рукав Пожарского, а по дороге прихватив и Алексея, Коваленко вытолкал их на балкон.

- Ты что, Буржуй, что случилось? - уставился на друга Олег, когда они оказались на воздухе.

- А ты не понял? - жарким шепотом проговорил Коваленко. - Он все слышит!!!

- Каким образом? - не поверил Воскресенский. - Вы же утверждали, что была проверка...

- Да, менты сказали - все чисто, - присоединился к Алексею Пожарский.

- Ума не приложу, каким образом, - признался Буржуй. - Кстати, Борихину дозвонились?

- Я только что набирал, - пожал плечами Олег. - Глухо, как в танке...

- Теперь говорить только общие фразы, ясно? - распорядился Владимир. - Черт, что же делать? Если он все слышит...

- Какая разница? - удивился Воскресенский. - Мы же все равно собирались отдавать ему деньги.

- Вы меня убиваете, Алексей Степанович! - с упреком посмотрел на него Буржуй.

- А разве нет? - изумленно вскинул брови Алексей. - У него же в руках люди, ребенок...

- Вот именно! И они живы только до тех пор, пока он не победил!

- Что же вы намерены делать? - с живым интересом спросил Воскресенский.

- Черт, знать бы раньше, - простонал Олег. - Я бы ему устроил сюрприз. По крайней мере, несколько часов у нас бы было...

- Погоди, ты о чем это? - Буржуй схватил Пожарского за руку.

- Ну, я бы состряпал программку - так, игру, ничего серьезного...

- Объясни толком! - потребовал Коваленко.

- Я, кажется, понимаю... - задумчиво протянул Алексей.

- А я - пока нет, - жестким тоном оборвал его Буржуй.

- Ну, делается игра, - начал объяснять Пожарский. - Любые деньги якобы ложатся в любой банк, на любой пароль. Пока он будет контролировать нас, ему будет не до проверок, это уж точно. Я и так не знаю, как он управится...

- Естественно, через Интернет, - напомнил ему Воскресенский.

- Это ясно, - кивнул Олег. - Но все равно следить за нами и запрашивать банки один за другим - это нереально. Нужно каждый раз выходить из...

- Погоди, Олежка, не мудри! - прервал его Буржуй. - Ты можешь сделать такую штуку?

- Вообще-то дело нехитрое...

- Так делай!!! - взорвался Коваленко. - Чего ты ждешь?!

- Не ори, Буржуй, - поморщился Пожарский. - Штука, конечно, простая, но трудоемкая. Может, за ночь я бы управился, но мы же не знали... А за несколько часов - нереально...

Буржуй схватил Олега за пиджак и притянул к себе.

- Совсем недавно ты говорил: лишь бы что-то сделать... Так вот возьми и сделай, ясно?!

- Буржуй, я правда не успею, - твердо проговорил Пожарский.

- Тогда посмотри мне в глаза и скажи: "Буржуй, я могу помешать убить Веру и твоего сына, но не стану даже пытаться".

Олег сердито отпихнул Коваленко и процедил сквозь стиснутые зубы:

- Мне нужна самая мощная наша машина. И кофе. Много крепкого кофе...

...Пальцы Олега виртуозно пробегали по клавишам. В пепельнице росла горка окурков. Ольга варила в приемной кофе и время от времени приносила его в компьютерную. Даже доктор Костя, позабыв об обидах, пришел и тихонько уселся в углу. Настенные часы безжалостно отсчитывали минуты. Поглядывая то на них, то на погруженного в работу Пожарского, Буржуй поначалу нервно прохаживался по комнате, но в конце концов не выдержал и вышел за дверь.

Работа была рутинной, чисто технической, "детской", но она отбирала массу энергии и требовала от Пожарского полной сосредоточенности. На первом этапе, когда необходимо было найти новую методику программирования, Олег не позволял себе отвлечься ни на секунду. Когда способ был найден и осталось только написать собственно программу, Пожарский уже сильно устал. Глаза слезились, движения замедлились, символы на дисплее расплывались ярким пятном... Олег почувствовал, что не выдержит. Вместо колонок цифр на дисплее вдруг стали возникать странные образы, ожили картинки-призраки из прошлого. Вот он приходит к Вере с огромным букетом роз, а дверь ему открывает Толстый, вот он сидит рядом с парализованным другом, а вот и свадьба Толстого и Веры, и он свидетелем на ней. И последняя картинка: он с Верой на даче. Покой, уют... И ее улыбка - мягкая, родная. Олег встряхнул головой. Легче не стало, но он вдруг почувствовал, как проясняется мозг, проступают сквозь пелену запредельной усталости привычные символы. Он снова был собой - злым и молодым Олегом Пожарским, который не любил и не умел проигрывать.

Никто не заметил, что доктор Костя в своем углу вдруг облегченно перевел дыхание, отвел от Пожарского взгляд и прикрыл веки.

В комнату, где спал Толстый, Буржуй входил чуть ли не на цыпочках. И вдруг замер на пороге: друг не только не спал, но даже с аппетитом, хоть и хмуро, поглощал "Сникерс". Буржуй так и остался стоять с открытым ртом.

- Ну, чего смотришь? - мрачно поинтересовался Толстый. - Мне что, уже и подкрепиться нельзя?! Сам говорил, что сегодня придется туго...

Пришедший в себя от неожиданности Буржуй, не говоря ни слова, потащил друга на балкон.

- Толстый, пообещай мне одну вещь... - потребовал он, когда они оказались в безопасном месте.

- И не подумаю, - тут же наотрез отказался Толстый. - Он - мой. Он мою жену нехорошим словом назвал...

- Я что, часто тебя о чем-нибудь просил? - твердо спросил Буржуй.

- А я тебя? - эхом отозвался друг.

- Ну будь ты человеком! - взмолился Коваленко.

- Вот откручу ему голову - буду... - пообещал гигант.

- Ну хочешь - на колени стану? - Буржуй почти не шутил.

- Да хоть на уши становись! - сердито отрезал Толстый. - Говорю же: нет!

С минуту они поедали друг друга взглядами, и первым не выдержал Буржуй.

- Монетка? - спросил он.

- Ладно, - не слишком охотно согласился Толстый. - Только не мухлевать!

- Ладно тебе - не мухлевать! Я не такой, как некоторые...

Толстый промолчал, порылся в кармане и достал пятак.

- Орел или решка? - потребовал он.

- Орел, конечно, - не раздумывая ответил Буржуй.

- Я тоже говорю - орел!

- Так нечестно, - возмутился Буржуй. - Ты бросаешь - я говорю.

- Тогда держи, сам бросай. Я говорю - орел!

- Ладно...

Буржуй высоко подбросил монетку, ловко поймал ее и, на секунду задержав в кулаке, шлепнул ею о тыльную сторону ладони, но руку не убрал. Замерший Толстый не выдержал:

- Ну, ты что - зимовать так собрался? - Буржуй медленно сдвинул ладонь. Решка! Коваленко облегченно вздохнул и поднял глаза на друга.

- Нет, ну всегда так! - обиженно протянул Толстый. - Всегда!

- Ладно, не ной, - утешил его друг.

- Что - не ной?! - вызверился Толстый. - Вечно я в пролете... А что, мы его уже загнали?

- Размечтался! Сейчас все зависит и не от тебя, и не от меня...

Из подъезда Семена Аркадьевича выскользнул человек в черном костюме и с тяжелыми "Командирскими" часами на запястье. Он сделал несколько неуверенных шагов, и его вдруг повело в сторону, да так, что он чуть не упал. Но человек удержался на ногах, постоял секунду, приходя в себя, и пошел дальше медленно, осторожно, но ровно. У припаркованной неподалеку "Нивы" он остановился, открыл дверцу и тяжело упал на сиденье.

Оказавшись в машине, человек положил рядом с собой мобильный телефон, вытащил из-за пояса пистолет и спрятал его в "бардачок", из которого достал плоскую бутылку виски и сделал жадный, тягучий глоток.

Машина тронулась, и тут же, словно дожидаясь этого, зазвонил телефон. Человек ответил странным глуховато-скрипучим голосом:

- Да... Да, я слушаю вас... Его больше нет, с ним покончено... Если я говорю что-то, значит, я уверен... Инструкции? Да, я слушаю. - Несколько минут человек в черном слушал, потом уточнил: - С какой стороны здания?.. Я понял... Да. Конечно, я буду вовремя...

Он поднял тонированные стекла, достал из "бардачка" пистолет и зловещую черную маску с прорезями для глаз. На ствол пистолета навинтил глушитель, а маску натянул на лицо. И тронулся с места.

"Нива" медленно подъехала к центральному входу в офисное здание, но не остановилась, а завернула за угол и затормозила в тишине хозяйственного двора. Человек в черном и с маской на лице не спеша вышел из машины и направился к неприметной двери. Дверь выглядела надежно запертой, но подалась от первого же толчка - легко и беззвучно. Человек проник внутрь и прикрыл дверь за собой.

Пожарский закончил барабанить по клавишам и тяжело откинулся на спинку кресла. Взмокшая рубашка прилипла к телу, но он молча поднял на Буржуя глаза и кивнул. Вздох облегчения пронесся по комнате. Часы на стене показывали без минуты семь - секундная стрелка начинала свой последний круг...

Звонок прозвучал точно в срок. Буржуй включил громкую связь, и в комнате зазвучал голос Кудлы:

- Я рад, что ты не наделал глупостей, сирота. Наверное, понял наконец, что покоряться - это судьба, а не характер, - чуть насмешливый тон изменился и стал сухим, деловым: - Итак, "Кредит Лионе", счет 18151444, пароль для получения - три единицы ноль. Двести тысяч долларов... - Пожарский застучал по клавишам, и на дисплее отразились "игрушечные" процессы успешной проводки средств. - Отлично, - удовлетворенно проговорил Кудла. - Лозанна, отделение "Суисс Кредит". Счет 1212108. Пароль входа - пять нолей дабл ю би. Полмиллиона долларов. Готово?

- Подожди, не так быстро, - потребовал Пожарский.

- Я же вижу, что готово, - немедленно отреагировал Кудла и добавил: - Не играй со мной, знайка. Слушай дальше...

Продолжая работать под монотонную диктовку Кудлы, Пожарский беззвучно, одними губами, подозвал Буржуя. Тот подошел и наклонился.

- Он не может фиксировать так быстро, - жарко зашептал Олег в самое ухо Коваленко. - Это невозможно. Даже с очень хорошей машиной.

- Что же тогда? - недоуменно шепнул в ответ Буржуй.

- Не отвлекайтесь, господа нищие, - потребовал голос Кудлы в динамике. - Наговоритесь потом. Когда будете плакать друг другу в фасолевый суп. Следующая проводка...

- Да, я готов, - бросил Пожарский в микрофон, а для Буржуя обозначил одними губами: - Я бы сказал, что он - на запараллеленной машине, но такой в офисе нет...

И снова зазвучал голос Кудлы. Эмоций в нем не было - название банка, счет, пароль, сумма. И снова Пожарский забарабанил по клавишам. Буржуй обошел вокруг стола и почти сразу же наткнулся взглядом на белый кабель, который в путанице других проводов, может, и не был бы заметен, если бы не убегал вдоль стены к окну и не уходил куда-то вверх...

На крышу выбежали все - даже Костя с Олей. Он был там. Один. Красивый и страшный. Сидел в позе лотоса в красивом черном комбинезоне, напоминавшем боевой наряд ниндзя. Захлопнув крышку стоявшего у него на коленях ноутбука, Кудла выдернул из разъема уже не нужный ему отвод белого кабеля и отбросил его в сторону. Затем поднял на замерших друзей спокойные бесцветные глаза.

- У... - протянул он с улыбкой. - Как вас сегодня много. Это хорошо. Театр без зрителей теряет всякий смысл...

- Сейчас будет тебе театр... - тихим голосом пообещал ему Толстый и по-детски пробормотал себе под нос: - И зачем я на монетку согласился!

- Вставай, - Буржуй в упор поглядел на врага. - Пора умирать...

Кудла легко поднялся, держа ноутбук под мышкой, и запрокинул голову к небу, на котором высыпали первые звезды.

- Звездное небо, - с тайной печалью проговорил он. - Одна из немногих вещей, которые я люблю в этом мире. - Взгляд его оторвался от темнеющей выси и устремился на Коваленко. - Извини, Буржуй, я не могу умереть в такой вечер, тебе снова не повезло. Подтвердите мою правоту, господин майор!

Из темноты крыши за спиной Кудлы выступила темная фигура в черной маске с прорезями для глаз. Ствол пистолета, который человек в черном держал в одной руке, упирался в затылок заплаканной Вере, а вторая рука лежала на хрупком Володином плечике.

- Мама! - увидев Ольгу, мальчик рванулся вперед, но тяжелая рука без труда остановила его.

Кудла с усталым безразличием обвел взглядом стоявших напротив людей и остановил его на Коваленко.

- Будь ты проклят, Буржуй, - процедил он. - Я сделал тебя нищим, и мне сразу стало скучно... Скажи, ты хоть попытаешься отомстить? Потому что если нет, то тебя незачем оставлять в живых.

- Ты говорил о поединке, - Владимир сделал шаг вперед. - Я готов.

- Это слишком просто. И быстро, - отрицательно качнул головой Кудла. - Кто же будет веселить меня, как не ты и не твоя компания клоунов?

- Твои клоуны нравятся тебе больше? - спросил Буржуй. - И продажный мент, который даже сейчас боится открыть лицо, и холодная самка по кличке Алла?

- Алла была овчаркой, да... - согласился Кудла. - Но ты - просто дворняжка, а это еще хуже. - Он вдруг посмотрел на Алексея. - Да, господин Воскресенский, вот вы меня неприятно удивили. Почему вы не захотели отомстить за брата?

- Потому что понял, что его убили вы, - внятно ответил тот.

- Его никто не убивал, - брезгливо поморщился Кудла. - Разве что желание казаться больше, чем он был на самом деле. А это - настоящая пытка. Правда, Буржуй? Да, есть еще ты, Толстый. Ты мне всегда нравился, только поэтому твоя жена-шлюшка еще цела. Но теперь мы в расчете, так что будь осторожен. - Он помолчал. - 0'кей, мне пора... Господин майор, отпустите мальчика, когда я позвоню вам, а шлюшкой прикрывайтесь, пока не уйдете сами. Я свяжусь с вами. Ясно?

Черная фигура молча кивнула.

- Ты не уйдешь отсюда, - Буржуй решительно направился к врагу.

- Да? - В тоне Кудлы послышалось холодное любопытство. - Это уже больше похоже на жизнь. Ну, Буржуй, давай же! Скажи, что тебе плевать на шлюху и сына! Скажи, что убить меня - намного важнее! Ведь это же так! Скажи! Удиви меня!

- Кажется, я могу удивить тебя, сволочь... - вдруг вмешался Пожарский.

- А, мальчик-знайка! - ухмыльнулся Кудла. - Надо быть уникальным уродом, чтобы влюбиться в дешевую шалаву Лизку, которую господин майор наугад вытащил за шкирку из вонючей камеры. Слушай, почему тебе так катастрофически не везет в любви?

- Зато везет в азартных играх... - совершенно спокойно проговорил Пожарский. - Держи!

Он, как бумеранг, запустил дискету в воздух, и Кудла ловко схватил ее на лету двумя пальцами.

- Что это? - без особого любопытства спросил он.

- Игрушка, - злорадно объяснил Пожарский. - Называется "Денежные переводы любых сумм в любые банки". Все это, естественно, происходит только на дисплее...

- Ты блефуешь, неудачник, - Кудла хмыкнул и выбросил дискету с крыши. Потом снова обвел глазами стоявших перед ним людей. - Кто еще попытается удивить меня? Никто?

Ответ прозвучал так неожиданно, что вздрогнули все, даже Кудла.

- Я... - раздалось за его спиной, и зловещий глухой звук этого голоса испугал всех. Кудла, нахмурившись, повернулся к черному человеку лицом. - Я смогу удивить тебя, - повторил тот и стянул с лица маску.

И был это не майор Мовенко, а Игорь Борисович Борихин - бывший мент и одинокий неудачник, встрепанный, окровавленный и очень спокойный, как и положено мужчине, только что завершившему главное дело своей жизни. Он легонько хлопнул Веру по спине и отпустил плечо мальчика. Недавние его пленники тут же бросились к самым близким своим людям. Вера повисла на шее у Толстого и едва не задохнулась в его медвежьих объятиях. Володя с криком: "Мама!" зарылся лицом в юбку Ольги. Та крепко прижала малыша к себе и бросила немного виноватый взгляд на Буржуя. Но он только улыбнулся.

Борихин тем временем упер ствол в затылок Кудле, который был так поражен, что даже не попытался сдвинуться с места.

- Ты арестован. На колени! - приказал сыщик. - Я сказал: на колени!!!

Но мгновение слабости моментально прошло. Кудла проговорил с волчьим оскалом:

- Не в этой жизни...

- Как хочешь... - Борихин безразлично взвел курок.

- Буржуй, - совершенно спокойно спросил Кудла, - ты позволишь этому дурачку пристрелить меня, имея возможность сразиться?

Коваленко, обнимавший Веру, равнодушно оглянулся.

- Да. Мне плевать...

- Нет, сирота, тебе не плевать. Мы оба знаем, почему до конца своих убогих дней ты не сможешь есть прожаренное мясо. Я не прав?

- Что?! - хрипло выдавил Буржуй. - Что ты сказал?!!

- Знаешь, - медленно и задумчиво проговорив человек с водянистыми глазами, - я понял, почему инквизиция чтила именно огонь... Это не жестокость. Нет. Это - очищение... Она извозила в грязи все прекрасное, что подарило ей небо. В грязи, которая смывается только огнем. На другом конце глобуса я не мог ни есть, ни спать, думая об этом. Только вместе с ее последним криком эта грязь исчезла навсегда, и я смог жить...

- Ты убил Амину... - потрясение проговорил Буржуй.

- Нет... - покачал головой Кудла. - Амину как раз убил ты. Я уничтожил домохозяйку Коваленко. Но, представь, она не закричала. Во всяком случае, я не услышал ни звука... - Он показал пальцем на ребенка. Когда-нибудь этот маленький человек сотрет тебя с лица Земли. В нем течет ее алмазная кровь...

- Борихин... - прохрипел Буржуй. - Отпусти его... Слышишь?

- Не глупите, Коваленко, - сыщик не опустил оружие. - Я просто пристрелю его, как бешеную собаку.

- Отпусти, умоляю! Иначе я не смогу жить дальше...

- Честно говоря, - вдруг подал голос доктор Костя, - с терапевтической точки зрения - совершенно правильная мысль. Только устранив первопричину глубинной скрытой депрессии...

- Помолчали бы! - Ольга сердито толкнула доктора локтем в бок. Вас не спрашивают...

Костя обиженно засопел, но послушно замолчал.

- Третий труп... - рявкнул Борихин на ухо Кудле. - Чьим он был? Отвечай!

- Мне иногда нужны попутчики, - криво ухмыльнулся тот. - Но они очень быстро надоедают... - Борихин снова поднял пистолет.

- Борихин, не делай этого! - дико закричал Буржуй. - Если ты убьешь его, я тебя прокляну! Все равно он уже не спустится с этой крыши живым!

- Пусть так, - Кудла насмешливо и с вызовом посмотрел на врага. Но тебе же нужно убить меня своими руками, правда? А мне будет плевать, как умереть, лишь бы после тебя...

- Борихин... - еще раз взмолился Буржуй. Сыщик помедлил, но опустил пистолет и сильным обидным ударом под зад отбросил Кудлу в центр крыши. Тот кинул назад гневный взгляд, но тут же развернулся лицом к врагу. Буржуй сорвал с себя пиджак и остался в белой рубашке. Так они замерли друг напротив друга - блондин Кудла в черной боевой одежде и черноволосый Буржуй в белом. Наверное, смерть тоже любит красоту...

- Свершилось, сирота, - ощерился Кудла, - Как же давно я не был так счастлив... Тебе не кажется, что все это уже было - давно, в прошлой жизни?

- Я ничего не знаю о прошлой жизни. Мне нужно убить тебя в этой...

Сколько это длилось - минуту, час, вечность?.. Окровавленные и бешеные, они словно танцевали нужный и понятный только им двоим танец смерти на цементной крыше небоскреба, под вечными звездами, которые видели и не такое... Даже зрители были здесь лишними. Вернее, были бы, если бы у каждого из них не разрывалось сердце от любви и тревоги...

Когда Кудла, отшатнувшись, неосмотрительно приблизился к краю крыши, Буржуй не упустил свой шанс и прыгнул вперед. Удар - и человек в черном перелетел через ограждение. Но каким-то неуловимым колдовским чудом потянул за собой и врага, и только в последний момент Буржуй успел ухватиться руками за край крыши. Пальцы не выдерживали двойного груза и тут же стали разжиматься.

Толстый в неимоверном прыжке успел подлететь к краю и ухватил друга за запястье как раз в тот момент, когда рука его уже сорвалась...

Гигант лежал плашмя на крыше и, сжав скулы, удерживал на весу и Буржуя, и повисшего на нем Кудлу. Раскачиваясь над бездной, Кудла хохотал.

- Все-таки жизнь прекрасна, Толстый, правда? - кричал он. - Кто бы мог подумать, что тебе суждено сегодня убить и врага, и друга, а?

Толстый молчал и сопел от напряжения. Внизу проползали крохотные огоньки машин.

- Отпускай, Толстый! - прохрипел Буржуй. - Я все равно не хочу жить...

И тут над ночной крышей пролетел голосок маленького Володи:

- Папа! Папочка!

- Слыхал, папочка?.. - взревел Толстый и в сверхчеловеческом усилии рывком выбросил на крышу и Буржуя, и вцепившегося в него Кудлу.

Оба вскочили и тут же замерли в стойках...

- Наверное, пора тебя убить, мой бедный Буржуй, - насмешливо выдохнул Кудла. - С тобой скучно не только жить, но и умирать.

Озверевший Буржуй нанес несколько ударов, и Кудла снова отлетел к краю крыши. Слишком резко вскочив, он вдруг пошатнулся и стал балансировать на краю бездны. Буржуй с залитым кровью лицом тут же оказался рядом. Кудла, уже понимая, что сейчас сорвется, широко улыбнулся.

- Ну? Когда увидимся, сирота?

- Никогда... - Буржуй нанес Кудле страшный удар ногой в грудь, и тот по широкой дуге полетел вниз, в черноту ночи, не издав ни звука.

Еще недавно звездное небо вдруг озарилось зигзагами молний, и на обессиленно лежавшего на крыше Буржуя, на бросившихся к нему друзей обрушился бешеный и теплый летний ливень...

Погожим солнечным утром с проселочной дороги на ведущую к могилам тропинку свернули Буржуй с Олей и сыном. Костя, Борихин с перевязанной рукой и Пожарский с Воскресенским деликатно следовали чуть позади. Подняв столб пыли, на огромной скорости подлетела машина. Из-за руля выбрался сияющий Толстый и подал руку счастливой Вере.

- О, гонщик! - ворчливо приветствовал друга Буржуй. - Ты бы лучше приезжал вовремя. Только тебя ждем, между прочим...

- Так мы ж это! - расплылся в улыбке гигант. - На УЗИ ходили, или как его там! Мужики, девка у меня будет! Девуля! Нет, вы сечете: реальная такая девка!..

- Ты же вроде пацана хотел? - осторожно заметил Пожарский.

- Да какого пацана! - отмахнулся Толстый. - На фиг мне пацан!

- Поздравляю, - сдержанно проговорил Воскресенский.

- Ну, не завидую я будущим ухажерам, - задумчиво протянул Олег.

- Да уж, - поддержала его мысль Вера, - с такими папашкой и крестным - всех распугаете! Бедная моя девочка...

В общей радостной суматохе Буржуй потихоньку взял Олю за руку и повел ее к могилам. Первым это заметил Толстый.

- Я не понял! - заорал гигант. - Нас уже и не ждут даже!

- Да погоди ты! - шикнул на него Пожарский. - Не понимаешь, что ли?

- А что? - простодушно изумился Толстый.

- Ну как же... - вмешался доктор Костя. - Весьма распространенный в горах Шотландии ритуал благословения мертвыми...

- А меня беспокоит, что труп так и не нашли... - по-ментовски к месту вставил Борихин.

- Да ладно! Тоже мне - проблема, - пренебрежительно махнул рукой Толстый и аппетитно вгрызся в "Спикере". - Дождиком смыло. А остальное вороны склевали. Там его осталось-то, небось, так - два глаза, полторы кишки...

- Толстый, прекрати, меня сейчас стошнит, - возмутилась Вера...

...У могил Оля бросила испуганный взгляд на надгробный камень маленького Володи.

- Какой ужас! Надо убрать это...

- Уберем, - пообещал Буржуй и неожиданно добавил: - Я люблю тебя. И хотел сказать это именно здесь...

- Ты мог это сказать где угодно, - улыбнулась ему Оля. - Если Амина слышит нас, то слышит не только на своей могиле, а везде...

- Может быть... - согласился Буржуй. - Мы ведь сами придумываем сказки и сами потом в них верим, разве не так?

- Не знаю. Мою сказку придумал ты... - Оля взяла его за руку. Нас все ждут...

- Сейчас Амина подаст нам какой-нибудь знак, вот увидишь... проговорил Буржуй очень серьезно, обошел надгробную плиту и встал за ней. Оля остановилась рядом.

- Ты правда веришь в это? - подняла она на него взгляд.

- Не знаю, - улыбнулся Владимир-старший. - Но мне почему-то кажется...

Оба вздрогнули от радостного крика: "Мама!". Володенька летел к ним через поляну с букетом одуванчиков в руках. Детство не понимает, что такое могилы... Он вспрыгнул на надгробную плиту и игриво обхватил Олю, стоявшую по ту сторону обелиска. И так уж вышло, что в эту секунду он обнимал и ее, и высеченную на граните Амину. Выроненный ребенком букетик простых полевых цветов упал на могилу.

- Вот тебе и знак, - прерывающимся от волнения голосом сказал Буржуй. - Я же говорил! Иди сюда, тезка!

Он подхватил сына, а заплакавшая Оля обняла их обоих. Наблюдавший издалека за этой сценкой Толстый философски заметил:

- Не знаю, как там в горах Шотландии - не бывал. Но у нас, по-моему, с благословением мертвыми сложилось!

- Вот и славненько, - обрадовался доктор Костя. - А то я, честно говоря, успел проголодаться...

Он первым двинулся к могилам, за ним потянулись остальные.

На зеленую поляну легла белая скатерть. А на скатерть - еда и питье, простые радости земных людей. Живые поминали мертвых и смехом, и слезами, потому что обычай велит поминать их сладким хлебом и горьким вином.

Чуть грустными и очень счастливыми были люди, пришедшие в тот день на заросшее травой старое пепелище. Это было заметно даже через прицел оптического прибора. Наблюдавший через объектив человек какое-то время словно любовался идиллической сценой, затем, выждав момент, когда были видны счастливые лица абсолютно всех друзей, клацнул затвором фотоаппарата, словно делал снимок на долгую-долгую память...