День рождения Буржуя - 2 - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Юрий Рогоза (ч. 5)

Прочувствовали это и здоровенные шалуны - в комнате мгновенно воцарились тишина и спокойствие.

Дядька сбросил подушку на пол, взял с тумбочки школьную тетрадку и очень пристально посмотрел на Константина. Доктор съежился и попытался вжаться в стенку. "Зоотехник" направился прямо к нему и, хотя Костя пытался притвориться спящим, присел на краешек его кровати.

- Проснулись? Замечательно. Вы должны это увидеть!

- Ч-что увидеть? - доктор выпучил глаза и попытался нырнуть с головой под одеяло.

- Сразу видно, что вы интеллигентный человек, раз интересуетесь, дядька и внимания не обратил на то, что проявляющий интерес интеллигент старается спрятаться.

- Я, собственно... - Костя выглянул из под одеяла краешком глаза.

- Сергей Никифорович... - проговорил мирный человек.

- Нет, - возразил доктор, - Константин. Это я точно помню...

- Это я Петухов Сергей Никифорович, химик-изобретатель, представился дядька.

- Очень при... Скажите, а мы, случайно, не в дурдоме? поинтересовался Костя.

- И не случайно! - заверил его Петухов.

- То-то я смотрю... Уж больно знакомая обстановочка, - как-то даже приободрился доктор и высунул из-под одеяла всю голову целиком.

- Ага, значит тоже не в первый раз?

- Как вам сказать... - пустился было в объяснения Костя, но потом мудро решил не раскрывать истину до конца. - Вообще-то, далеко не в первый.

- Потому что мы не нужны им! - жестом пламенного трибуна Петухов потыкал зажатой в огромном кулаке тетрадкой куда-то в потолок. - Мы им мешаем жить в тупости и неведении! Кто сказал, что времена тюремной психиатрии миновали?! Почему тогда мы здесь?! А!? Я вас спрашиваю! - и он грозно воззрился на Костю.

- Кстати, почему? - чрезвычайно заинтересовался доктор. Действительно, хотелось бы узнать...

- А я вам отвечу! - с жаром продолжил свою речь Сергей Никифорович. - Они боятся всего значительного и неординарного! Вот посмотрите, - он потыкал заскорузлым пальцем в развернутую перед Костиным носом тетрадку. Посмотрите, это же элементарно! Просто, как все великое!

Костя заинтересовался. Вся тетрадка была по-детски исчеркана цветными фломастерами.

- Это, позвольте спросить, ваш трактат? - доктор внимательно посмотрел на Петухова.

- Трактат?! - оскорбился тот. - Да это революция!!! Это эпоха! Смотрите, да смотрите же сюда! Понимаете?

В Косте тут же проснулся психиатр. Он присел на кровати и принялся листать тетрадку.

- Пока не очень, - честно признался он. - Объясните, пожалуйста.

- Вот, видите? Это первая ступень превращения любого вещества в белок. Используя мою технологию, можно даже эту койку превратить в чистейший белок! И накормить все голодающее население планеты!

- Поразительно! - в голосе Кости уже звучали чисто врачебные интонации. Он показал пальцем на особенно небрежные каракули. - Мне вот этот узел не совсем понятен, если честно.

- Да тут у меня фломастер отобрали, падлы. Так пришлось спичку слюнить, - пояснил Петухов.

- Ну, это непорядок. Хотите мой совет? Сейчас фломастер есть?

- Есть. - Петухов с опаской огляделся и понизил голос: - Они у меня всюду попрятаны.

- Так вот и возьмите с чистой странички перепишите. Чтобы было красиво. Чтобы понятно всем. А то нехорошо получается: великое, можно сказать, изобретение, а вы - спички слюнявить. - Тут Костя забылся и очень строго спросил: - Кстати, а кто вам спички дал?

- Санитар, паскуда, выронил. И не заметил.

- Возмутительно. Никакой дисциплины, - совсем уж проникся ролью Константин.

- Чего? - с подозрением уставился на него Петухов.

- Я говорю - обязательно нужно сделать красиво, - опомнился доктор. - Лучше всего - прямо сейчас.

Мысль пришлась Петухову по душе. Он выудил откуда-то из под Костиного же матраца оранжевый фломастер и принялся увлеченно черкать в тетрадке.

- Работайте, работайте, не стану вам мешать, - поощрительно проговорил Костя, встал с кровати и направился к двери. Здесь он внимательно осмотрел замок, потрогал его пальцем и сказал сам себе: - Система стандартная. Хорошо. Теперь бы еще узнать, почему, собственно, я здесь.

Вера обеспокоенно прислушивалась к звукам, которые доносились из ванной. За шумом пущенной во весь напор воды едва различимы были какое-то уханье, бормотанье, шлепки и стоны.

- Слушай, Буржуй, может, заглянешь? - обратилась она к Владимиру. - Что-то слишком уж долго там они...

- Нормально, - Буржуй наливал себе очередную рюмку. - Толстый знает, что делает.

- Да он его бьет, по-моему... - тревожилась Вера.

- Значит, так и надо, раз бьет, - преспокойно заметил Буржуй и закусил текилу вареником.

- Ничего себе - так и надо! - возмутилась Вера, но, понимая, что ничего другого не остается, смирилась и, подперев ладонью щеку, стала ждать.

В ванной голый Пожарский стоял под ледяным душем и постанывал. Толстый растирал его жесткой мочалкой и шлепал широченной ладонью по спине, груди и бокам - делал массаж. Олег выглядел полностью пришедшим в себя, хоть и дрожал крупной дрожью. Он предпринял вялую попытку выбраться из-под душа. Толстый довольно бесцеремонно запихал его назад.

- Куда, Олежка! Еще не вечер, терпи.

- Мне... - Пожарский икнул. - ...холодно.

- Холодно, говоришь?

Толстый внимательно посмотрел другу в глаза, спокойно перешагнул через край ванны и, потеснив Пожарского, встал под струю прямо в костюме и модельных итальянских туфлях.

- Точно, не жарко, - удовлетворенно подытожил он, впечатления.

- Зачем? - поразился Олег.

- А чтоб тебе не одиноко было.

- Костюм же... - напомнил Пожарский.

- А, костюмчик, - согласился Толстый. - Это точно. - Он снял с себя мокрый пиджак, секунду повертел его в руках и одним движением разодрал пополам, а лоскуты швырнул на дно ванны.

- Толстый, не надо, - взмолился Пожарский. - Пожалуйста.

- Надо, Олежка, - Толстый схватил Пожарского за плечи и потряс, заглядывая ему прямо в глаза. - Есть такое дело - дружбой называется. Тебе холодно - и я померзну. Тебя бьют - а я подставлюсь. Ты обосрешься - я постираю. Извини, что излагаю грубо - не из графьев буду, - но очень надо, чтобы ты вспомнил кое-что. Как мне, калечному, помогал в сортир доползать! Как от шпаны не бегал! Как одним из нас был!

- Уйди из-под воды. Толстый, пожалуйста. Я сам. - Голос Пожарского изменился: исчезли нотки истеричной жалости к себе, появилась твердость.

- Дудки! - рассмеялся гигант. - Вдвоем - оно быстрей вспоминается. Я точно знаю.

На кухне дым стоял коромыслом. Борихин и Семен Аркадьевич пили кофе, курили, разговаривали. И, судя по тому, насколько сгустилась в помещении атмосфера, беседа тянулась уже довольно долго.

- Вот еще выдумали! - горячился старик. - Даже не думайте никуда переезжать!

- Помилуйте, Семен Аркадьевич, - убеждал его Борихин, - наниматель дает новую квартиру - что ж мы будем вас стеснять! И так вон уже...

- Эх, только ваша молодость... - При этих словах старика Борихин комично погладил себя по плешивой голове. - Да-да, только ваша молодость не позволяет вам понять: самое лучшее, что вы можете для меня сделать - это, как вы выразились, стеснять меня по любому поводу. Хуже одинокой старости - только старость одинокого мента. И когда Сережа... Когда он... - старик задохнулся от возмущения.

- Ну-ну, успокойтесь, Семен Аркадьич. Не обижайтесь на него. Как говорится - отпечаток профессии...

Эксперт упрямо покачал головой и сказал печально:

- Пнуть старость - это не отпечаток профессии, Игорек. Это душевная жестокость. Умение получать удовольствие от страданий другого человека. Или полное безразличие, что, поверьте, не намного лучше.

В душе Борихин был вполне согласен со стариком. Имеются у Сергея подобные замашки. Но признать это вслух, критиковать друга за его спиной, то есть как бы даже предать его, он не мог, а потому поспешил перевести разговор на другую тему:

- Вы мне лучше о взрыве еще расскажите.

- Да картина, собственно говоря, довольно ясная, - охотно поддался на уловку эксперт. - Я бы сказал, незагадочная...

- Все-таки думаете - не подрыв во время минирования?

- Убежден. Характер останков - уцелевших участков кожи и внутренних органов - и анализ одежды позволяют говорить о нездоровом образе жизни, пьянстве, возможно - бродяжничестве. А минировали ваше жилище профессионалы, это видно сразу.

- Спецслужбы? - сразу же напрягся Борихин.

- Нет, совсем не обязательно. В методах ничего нового и неожиданного. Работали люди, попросту владеющие традиционными навыками минирования, вот и все...

- И вам это все кажется незагадочным?

Эксперт развел руками, словно извиняясь за то, что картина взрыва не является для него загадкой.

- Конечно, - пояснил он. - Квартира была уже заминирована, когда в ней оказались случайные люди - скорее всего, бомжи или мелкие квартирные воры. Это, конечно, лишь версия.

Борихин поскреб щетинистый подбородок и проговорил задумчиво:

- Значит, кто-то из нас двоих, как говорится, фартовый - или я, или Василий.

- Кстати, должен признаться, удивляюсь вашему спокойствию, Игорь, - с ноткой осуждения в голосе сказал Семен Аркадьевич. - За все время вы ни разу ему не позвонили. - Сыщик протестующе взмахнул рукой.

- Да какое, к черту, спокойствие! Извините. Сижу, как на иголках! Просто он, скорее всего, за рулем, а ездит - словно смерти ищет. Да и вообще мы договорились: он первым выходит на связь.

Уже через несколько километров гонки с преследованием Василий сильно зауважал своего подопечного. Тот вел машину лихо, но без лихачества, уверенно, но без излишней самонадеянности, и парню приходилось прикладывать все свое умение, чтобы не отстать, не потерять автомобиль Кудлы из виду и вместе с тем не обнаружить себя. А тут еще новая неприятность: как назло именно сейчас Василию до зарезу приспичило в туалет, а какой уж тут туалет, когда несешься на скорости за сто двадцать. Не помигаешь же переднему фарами, чтоб затормозил и дал возможность облегчиться.

И когда в пригородах Кудла остановился около придорожного цветочного павильончика, Вася тут же прижался к обочине, выскочил из машины и под ее прикрытием сделал в кювете то, чего давно требовала душа. Испустив вздох облегчения, он тут же ринулся назад: Кудла недолго мучился с выбором - взял самый роскошный букет роз, бросил купюру и, не дожидаясь сдачи, зашагал к своему автомобилю. Так что штаны Василию пришлось застегивать на ходу.

Как учил его Борихин, по дороге Вася анализировал, не обнаружил ли его подопечный слежку. Но тот вел машину ровно, резко не ускорялся и не тормозил, не совершал неожиданных поворотов, когда же все-таки поворачивал, исправно мигал сигналами. У павильона с цветами даже не думал озираться по сторонам. Так что Василий пребывал в полной уверенности, что Кудла его не вычислил. И не знал парень, что тот давно поглядывает на его автомобиль в зеркальце заднего вида и улыбается устало и немного даже сочувственно.

На одной из центральных улиц Кудла принял в салон пассажира. Вернее - пассажирку. Сделал он это красиво: вышел из машины, вручил девушке букет, распахнул перед ней дверцу. Дама, как отметил про себя Василий, этого заслуживала: высокая, стройная, с распущенными по плечам длинными волосами.

Присутствие в салоне передней машины подобного создания окончательно Василия успокоило. И он не то чтобы совсем потерял бдительность, но как-то подрасслабился. И потому, когда машина Кудлы, заложив крутой вираж, нырнула в лабиринт старых домиков полуразрушенного частного сектора, Василий растерялся, проехал несколько лишних метров и упустил время. Всего-то ничего несколько секунд, но, углубившись в путаницу старых улочек, автомобиля Кудлы он уже не увидел. Суетиться, впрочем, не стал - наоборот, поехал медленно, внимательно озираясь по сторонам. На улицах не горел ни один фонарь, дома выглядели заброшенными, хотя кое-где в них светились окна. Увлеченный наблюдениями, Василий едва не въехал в задний бампер Кудлиной машины, которая была припаркована на обочине без стояночных огней.

И тут Вася совершил второй прокол. Нет бы ему тихо сидеть в автомобиле и дожидаться появления хозяина, а он решил определить наиболее вероятный маршрут, по которому ушел его подопечный. Шаг за шагом Василий достаточно далеко ушел от оставленной машины и углубился в такую давящую и беспросветную темень, что рука его невольно потянулась к кобуре и на всякий случай он вытащил пистолет.

В обозримом пространстве, а видеть Вася мог метров на десять и не дальше, не было ни единой живой души. Парень решил возвращаться и только повернул назад, как пистолет будто сам по себе вылетел у него из рук. И пока Вася с открытым ртом оглядывался по сторонам и пытался нашарить взглядом упавшее в темноту оружие, у горла его оказался узкий стальной клинок. Вася непроизвольно сглотнул, и острое лезвие оцарапало ему кадык. Рядом стоял улыбающийся Кудла.

- Ты не умеешь вовремя остановиться, мальчик, - спокойно проговорил он. - Я терпел до той минуты, пока мне не надоело. А теперь ты будешь отвечать на мои вопросы. Коротко и внятно.

ГЛАВА 20

Даже бурные события последних часов не мешали Вере ежесекундно ощущать какую-то особую наполненность своего нынешнего существования и наслаждаться ею. С удвоенной остротой это чувство проявляло себя сейчас. Она сидела, прижавшись спиной к широкой груди мужа, он обхватил ее за талию рукой, и от этого ей было очень уютно и спокойно. Буржуй увел Пожарского в другую комнату, и о чем-то они там беседовали.

- Как это страшно - то, что он рассказал, да? - продублировала она вслух свои мысли.

- Ясное дело, не мультик, - согласился Толстый.

- Представь только, если б ты меня увидел вот так... Ну как он рассказал. Жуть, да?

Женщины почему-то часто хотят, чтобы любимые представляли их в разного рода запредельных ситуациях и чтобы при этом ужасались, переживали и высказывали свои чувства вслух. А вот мужчины, странное дело, терпеть не могут воображать, что их любимые могут в подобных ситуациях оказаться. Толстый рассердился так, что даже крепенько встряхнул Веру.

- Ты что болтаешь?! Что ты болтаешь?!

- Я просто представила... - виноватым голосом начала Вера.

- Не надо такое представлять, Верунь, - оборвал ее Толстый. Ладно? А вообще, конечно, невезучий он парень, Олежка. Хороший, а невезучий. Хотя сам виноват. Рассказал бы сразу - может, все по-другому было бы...

- Значит, ты его простил? - она запрокинула голову, чтобы взглянуть на мужа.

- А чего тут прощать? Запутался человек слегка - с кем не бывает!

- Толстый, Толстый. Никогда ты не разучишься людей по себе мерить, - Вера ласково взъерошила ему шевелюру.

- А по кому мне их мерить - по Гитлеру? - хмыкнул Толстый и признался не без ревности: - Мне другое обидно: вот он с Буржуем уединился, будто я и не друг ему вовсе.

- Глупый, - улыбнулась Вера, - он же просто комплексует.

- Опять новости! Чего ему передо мной-то комплексовать?

- Потому что он всегда старался стать таким же сильным, как ты, а у него так и не получилось.

- А Буржуй - слабак, да? - обиделся за друга Толстый. - Так получается?

- Буржуй - не слабак. Но все равно он не такой, как ты. Таких, как ты, больше на свете нет.

Толстый немножко поразмышлял над этим утверждением, а потом решил согласиться.

- А что - может, и верно, - выпятил он грудь, но тут же вспомнил, что не успел сообщить жене кое-что важное. - Слушай, я тут вот чего решил. Завтра тебя ребята на дачу отвезут. А то сама видишь, что делается.

Веру подобная перспектива совершенно не прельщала.

- Толстый, миленький, - заныла она жалобно, - там так скучно.

- Там же телевизор есть! - напомнил ей Толстый. - И этот... свежий воздух. А пока ты здесь, я ничего делать не смогу, только и буду дергаться.

- Думаешь, на даче безопасней?

- С тобой Иван останется. И вообще: кто о ней знает? Два месяца, как купили. Я сам иногда не сразу дорогу туда нахожу. Зато мы с Буржуем тут быстро со всем разберемся! - на этом Толстый подвел черту под прениями и перешел к другому вопросу: - Слушай, а чего они там так долго, как ты думаешь?

- Думаю, есть им что сказать друг другу.

Руки Толстого, сплетенные на талии Веры, вдруг вздрогнули.

- Слушай, он пошевелился, - заорал вдруг гигант.

Вера даже дернулась от испуга.

- Кто пошевелился? - почему-то шепотом спросила она.

- Кто, кто. Пацан мой! - продолжал счастливый папаша.

- Толстый, перестань! Он еще не может шевелиться.

- Что значит - не может? - возмутился будущий родитель. - Я же слышу. Вот, пожалуйста, еще раз. А ты сама что - не чувствуешь?

Вера расхохоталась.

- Толстый, глупый, это у меня в животе урчит! Я же с этими вашими делами так толком и не поела.

В комнате но соседству с той, где сидела чета Толстовых, было почти темно. Пожарский, когда вошел туда, свет не включил, а Буржуй понял почему и оставил все, как есть. Сам Олег уже почти напоминал нормального человека, только подавленность, которую выдавал голос, напоминал о недавнем срыве.

- Ты не думай, Буржуй, - проговорил он, продолжи давно начатый разговор. - Я все понимаю. С потенциальными самоубийцами всегда разговаривают ласково. Чтобы они успокоились.

- Я тебя не успокаиваю, Олежка, - возразил Буржуй. - Толстый, по-моему, тебя достаточно успокоил. Я о другом. Ты вот никак не хочешь понять жизнь, она ведь всем устраивает жуткие экзамены. Всем. Исключений не бывает. По-твоему получается - я давно на себя руки должен был наложить. - Олег попытался что-то вставить, но Коваленко не дал: - Погоди спорить, послушай. Я потерял жену, ребенка, бабушку. Да что потерял - дал их убить, так вот: я очень долго чувствовал себя слюнтяем и ничтожеством. Честное слово...

Пожарский не выдержал и все-таки перебил его:

- Буржуй, только не передергивай, не надо. С тобой случилась беда. Самая страшная, какая только может быть... А я решил, что можно одновременно и сподличать, и остаться честным. И не надо говорить, что ты не видишь разницы.

- Вижу. И что с того. Если мой друг ошибся, то я что, должен его вообще потерять, так, что ли? И что мы вообще обсуждаем? Ты же вполне мог не рассказывать нам, что сначала согнал достоверную информацию и только потом состряпал "липу". А ты сказал.

В комнату сначала заглянул, а потом и вошел Толстый.

- Так, заговорщики, - заявил он безапелляционно. - Нам с дражайшей половиной, между прочим, режим питания соблюдать необходимо. Или ты что, Олежка, хочешь, чтобы твой крестник каким-нибудь бухенвальдом на свет появился?

Буржуй поднялся и пошел к двери, а вот Пожарский так и остался сидеть на диване.

- Я не могу... - забормотал он. - Там Вера... - Толстый, не говоря ни слова, подхватил его с дивана и повел за собой. По дороге, наградив парня шутливым подзатыльником, объяснил по понятиям:

- Там не только Вера. Там еще и надежда, любовь, а также текила с варениками.

И все-таки за столом Пожарский вел себя еще очень скованно.

- Олег, поешь хоть немного, - уговаривала его хозяйка. - Вареники, между прочим, я специально для тебя готовила. Толстый их вообще-то не очень...

- Спасибо. Мне не хочется, - твердил Пожарский.

- Толстый очень даже очень, - с набитым ртом сообщил человек, совсем не любящий вареники. - Отцам и матерям необходимы витамины.

- Не примазывайся, Толстый! - поставила его на место Вера. Отцы-то тут при чем?

- Много ты понимаешь! - оскорбился за отцов Толстый. - Очень даже при чем. Я по телевизору слышал - мужья беременных переживают намного больше жен. Ясно?

С трубкой телефона в руке вошел Буржуй и присел к столу.

- Все жрете? Мне что-нибудь оставили?

- Ну, что? - Пожарский уже хоть к чему-то стал проявить интерес, если не к еде.

- Как я и думал, - доложил Буржуй. - Саппортивный счет.

- А это как?

- Есть такая простая операция. Обычно используется для подстраховки сделок. Если в течение 12 часов деньги никто не востребует, они возвращаются на прежние счета. В данном случае - на анонимные в Швейцарию. Просто, как мычание.

- Вот гады! - разобиделся Толстый, у которого щеки уже лоснились от еды. - А я было об острове размечтался.

- Какого еще острова?

- Да мы тут с Олежкой придумали... Неважно.

- Текилы плесни, островитянин, - потребовал Буржуй.

- Да ты только продукт переводишь! - Толстый спрятал бутылку за спину. - Пьешь, пьешь - и ни в одном глазу.

- А ты пожалел, да?

- А вот и не пожалел. Завидую просто, - на полном серьезе вздохнул хозяин.

Он налил мексиканской водки Буржую, предложил плеснуть и Пожарскому, но тот покачал головой:

- Нет. Спасибо. Я теперь спиртного не скоро захочу. - Толстый облапил Олега и поцеловал его в макушку.

- Ох, дружок. И как же я тебя понимаю!

Клинок у горла Василия держала опытная рука - он даже не дрогнул ни разу. А вот у самого парня руки предательски дрожали и по лбу градинами катился пот. Вася только надеялся, что в темноте этого не видно.

- Тебе не стоило так долго испытывать мое терпение, - проговорил Кудла с какой-то даже ленцой. - Я не люблю, когда за мной следят, особенно если я с дамой. Кто послал тебя шпионить?

Вася, собрав воедино все свое мужество, промолчал. Лезвие чуть глубже впилось в шею.

- Я задал тебе вопрос. И жду ответа, - Кудла сделал паузу, которая Василию показалась страшнее слов, и снова процедил: - Если сейчас ты не заговоришь, я проткну тебе живот и оставлю умирать на этой мусорке мучительной и бесславной смертью. Кто послал тебя? Я жду!

Вася оцепенел от ужаса, однако зубы сцепил и не проронил ни словечка. Вдруг, ухмыльнувшись, Кудла отнял клинок от горла и ловко вставил его в трость-ножны.

- Ты - воин, - произнес он с одобрением. - Но эти ничтожества, на которых ты работаешь, все равно испортят тебя. И очень быстро. Жаль.

Он бесшумно растворился в темноте, а потрясенный Василий нашел в себе силы простоять на подгибающихся ногах еще с десяток секунд. Потом обессиленно рухнул на груду битого кирпича и прикрыл глаза.

На шахматной доске сложилось непростое положение, однако еще большая напряженность витала в воздухе. Семен Аркадьевич и Борихин молча передвигали фигуры и молча поглядывали на телефон.

И тот наконец зазвонил. Оба как по команде кинулись к аппарату, но Борихин успел первым: был ближе.

- Алло! - крикнул он в трубку и, услышав голос говорившего, покивал старику, давая понять, что именно этого звонка они и ждали. Эксперт облегченно вздохнул. - Ну что?! - На том конце провода ему что-то долго втолковывали. Наконец Борихин иронично бросил в трубку: - Мои поздравления, господин сыщик. Ладно, сам-то цел?.. Точно?.. Ты где?.. Ну, это ясно, без тебя бы догадался... - Он прикрыл ладонью микрофон и повернулся к эксперту: - Семен Аркадьевич, можно, будет взять вашу машину?

- Что вы спрашиваете, Игорь! - взвился старик.

- Жди на месте. Я сейчас буду, - погрозил Борихин трубке и положил ее на рычаг.

В киоске у метро Воскресенский купил ежедневную деловую газету, мельком просмотрел первую страницу, сунул газету в карман и зашагал домой. Путь предстоял не такой уж и близкий, и проще было бы сесть в маршрутное такси, но Алексей заставлял себя ежевечерне проходить пешком эти три километра. При его загрузке на работе то был единственный способ хоть как-то поддерживать физическую форму, который он мог себе позволить.

От самого киоска за Воскресенским ехала машина с тонированными стеклами. Погруженный в свои мысли, он этого не замечал. Что и не удивительно. На больших, хорошо освещенных улицах преследователи могли себе позволить держаться подальше: ведомого было хорошо видно. Там их к тому же хорошо маскировало оживленное движение. Но вскоре Воскресенский свернул в небольшой переулок, за которым шел лабиринт таких же узеньких улочек и проездов. Так он срезал расстояние. И вот тут уж людям в машине пришлось выбирать: либо отпустить Алексея подальше с риском потерять его в этих темных закоулках, либо двигаться вплотную к подопечному по дороге, где не было ни прохожих, ни других автомобилей, и, возможно, обнаружить себя раньше времени. Преследователи выбрали второй вариант.

Все так же погруженный в свои мысли, Алексей "хвоста" не замечал. Только раз он оглянулся, но не обратил ни малейшего внимания на ползущую чуть позади машину. Лишь когда Воскресенский свернул за угол, а машина последовала за ним, он насторожился. Попробовал пропустить автомобиль вперед, но тот упорно обгонять его не желал. Алексей остановился совсем - затормозила и машина. Он прибавил шагу - двинулась живее и она. Он свернул в очередной переулок - она последовала за ним. Вот тогда Воскресенский испугался и побежал. Двигатель машины взревел.

Вскоре преследователи включили дальний свет. Так было легче отслеживать каждое движение беглеца и не дать ему скрыться в каком-нибудь дворике. А Воскресенский уже запаниковал и стал метаться из стороны в сторону. Прошло немного времени, и он обнаружил, что сбился с пути. Теперь он бежал не разбирая дороги - без определенного направления и с единственной целью уйти от страшной погони. Он взмок и уже задыхался.

Вдалеке ясно были видны огни его жилмассива, и, казалось, спасение близко. Но тут Алексей обнаружил, что забежал в тупик. Справа - глухая кирпичная стена, слева - высокий забор, на который ему не залезть. Впереди высокой пирамидой - под самую крышу павильончика, видимо пункта приема стеклотары, - громоздились деревянные, железные и пластмассовые ящики. Сзади, слепя фарами, приближался автомобиль.

Ящики. Это единственный выход, мелькнула лихорадочная мысль. Стоит взобраться по ним на крышу, а там, быть может, удастся спрыгнуть по ту сторону павильона. И Алексей принялся карабкаться вверх. Он уже преодолел половину пути, когда подъехавшая машина ударила бампером под основание пирамиды. Она заколебалась. Второй удар последовал, когда Алексей уже тянулся к кромке крыши. Пирамида рухнула. Высота была небольшой, но Воскресенский не сумел сгруппироваться и боком ударился о что-то твердое. Сверху посыпалась бесконечная лавина увесистых ящиков. Испуганный крик Алексея утонул под ней.

Детектив был захватывающим. Дежурный врач так увлекся чтением, что вздрогнул, когда от порога донеслось:

- Удивительно, даже планировка точно такая, - в голосе звенели нотки радостного узнавания. - Раньше и дурдомы одинаково проектировали, надо же. Добрый вечер!

Врач поспешно захлопнул книгу и вскинул взгляд. В дверях ординаторской стоял тот самый пациент, которого привезли прошлой ночью и из-за которого он имел сегодня "удовольствие" общаться с этим неприятным милицейским майором - Мовенко, кажется. Больной дружелюбно улыбался.

- Вам кто разрешил подняться? - врач встал из-за стола. Немедленно возвращайтесь в постель. И вообще... - вдруг вспомнил он, - как вы из палаты выбрались?

- Ну, с моим-то опытом... - видимо из скромности больной не стал договаривать, а просто махнул рукой: пустяки, мол. - Да вы, собственно, не волнуйтесь. Ведь я ваш коллега...

Врач тут же припомнил, какие запоры стоят на палатной двери, и сделал вывод, что "сотоварищ" может быть опасным. Голос его немедленно обрел ту профессиональную интонацию, в которой сложно переплетаются снисходительность, сочувствие, жесткость и гипнотическое убеждение:

- Даже так? Вот что, коллега, давайте с вами договоримся: мы с вами сейчас тихо-мирненько, без санитаров, пойдем назад в палату, ляжем в кроватку....

- Понимаю, понимаю, - больной покивал головой. - Я бы реагировал точно так же. Но я действительно ваш коллега. Заведовал отделением в Кичеевке. Не верите? Могу вам доказать. Вот у моего соседа, скажем, типичный случай. Так если позволите профессиональный совет, я бы на вашем месте применял не галоперидол, а трифтазин и рисполент в таблетках. Гораздо эффективнее. Честное слово.

Врач мысленно оценил рекомендацию как вполне и вполне заслуживающую внимания. Но подобные "профессиональные" советы способен давать каждый второй пациент с рецидивным течением болезни. А такие могут быть очень опасными. Рука психиатра поползла к панели под крышкой стола.

- Пожалуйста, не тянитесь к кнопке, не надо, - взмолился странный больной. - Сегодня в отделении так спокойно, а вы всех взбудоражите. И сами потом пожалеете, знаю по опыту. Лучше позвоните в Кичеевку.

Врач задумался. А почему бы и нет? Этот тип в дверях - видимо, давний клиент областной психбольницы в Кичеевке. Так что, уж как бы там ни было, получит от коллег рекомендации по его случаю.

Минуты через три, после короткого разговора с Кичеевкой, врач широко улыбнулся и пошел навстречу "больному".

- Извините, ради бога. Понимаете, я тут всякого насмотрелся, - он протянул руку. - Голик Леонид Ефимович. Леня.

- Константин, - представился новый знакомый, ответив на рукопожатие.

- А с Петуховым вы меня здорово удивили, - признал Леня. - Ну с вашим соседом...

- А, химик-изобретатель! - снисходительно улыбнулся Костя. Ничего, у меня и не такие попадались. А что - угадал?

- С первого раза! Завтра обязательно попробую ваши рекомендации.

Тут Константин решил окончательно сразить коллегу продемонстрировав врачебную эрудицию.

- А мне вы, конечно, вкатили банальный диазепам внутримышечно, да? - тоном утверждения спросил он.

- А вот тут не угадали.

- Да? Странно... - неприятно удивился своей промашке Константин. Ярко выраженная узкофрагментарная блокировка сознания...

- Погодите, Костя, вы что - ничего не помните? - врач изменился в лице.

- Почему, как раз наоборот. Я, собственно, помню все: кто я, как меня зовут, где я живу. Не помню только, как я здесь оказался. И, кстати, Леня, что я здесь делаю?

- Вы были свидетелем пожара, - очень осторожно начал врач. - В селе. Огонь был очень сильным...

Оживленное Костино лицо вдруг окаменело. И весь он стал похож на воздушный шарик, который чья-то безжалостная рука ткнула булавкой. Он втянул голову в плечи, съежился, лицо его сморщилось в гримасе ужаса. Протяжный плач-стон, который вырвался из самых глубин его существа, постепенно поднялся на более высокие тона и перешел в истерический вопль. Доктор Голик успел подхватить забившееся в судорогах тело и бережно опустил его на пол. Потом подбежал к столу и нажал кнопку. Из коридора донесся топот. На вызов бежали дежурные санитары.

...Когда Костя снова открыл глаза, на дворе стояла глубокая ночь. Слегка безумным взглядом он обвел палату. Тихо встал и направился к двери. С замком провозился довольно долго: тело била медикаментозная дрожь и руки тряслись. Оказавшись в коридоре, он осторожно пробрался к ординаторской и приоткрыл незапертую дверь. Доктор Голик прикорнул на кушетке и посапывал во сне. Константин прокрался к столу и на чистом листе бумаги вывел крупными дрожащими буквами: "Простите, коллега". Потом подошел к свободному от решетки окну, беззвучно распахнул створки и, взобравшись на подоконник, потянулся к водосточной трубе...

Сначала Вася, который стоял и курил, опершись на капот своего автомобиля, услышал характерное дребезжание движка. На ночных улицах звук разносится далеко, и этот явно приближался. Потом из-за угла показался старенький "3апорожец"-мыльница, и Вася улыбнулся: машину, которая могла издавать подобное тарахтение, он определил верно. Наконец этот очень уж облезлый автомобильчик, как-то странно повиливая и трясясь, словно в старческой немощи, подъехал и остановился рядом. Из коробчонки вдруг появился шеф. Вася в изумлении разинул рот, но быстро нашелся:

- Наконец подобрали себе машину по душе...

- Я бы на твоем месте помолчал, ясно? - тут же огрызнулся Борихин.

- Знаете, у этого вашего... как его... Кудлы, по-моему, с головой не все в порядке...

- Ты свои ошибки на его голову не сваливай. Я тебя сам наружке учил, между прочим.

- Оттого, наверное, так ловко и получается, - ехидно предположил Вася.

- А вот хамить не надо. Задание ты завалил, теперь вообще неизвестно, вернется Кудла домой или нет.

- Ну, положим, ничего я не завалил...

Поддразнивая шефа, Вася нарочно затянул паузу. Лицо у Борихина уже начинало наливаться кровью, и он втянул в грудь побольше воздуха. Но потом передумал и поинтересовался довольно спокойно:

- По-твоему, это - не завалил?

- Да и по-вашему тоже, - тут Вася вытянулся в струнку и эффектно доложил: - Клиент угощает барышню суши в ресторане "Сантори". Здесь неподалеку.

Шеф слегка пообмяк.

- Как узнал? Погоди, ты что, все равно поехал за ним?

- Если бы, - небрежно проговорил Василий. - Пробежаться пришлось... - И он принял героически-страдальческую позу.

- А если б он ее на другой конец города повез? - изумился Борихин.

- Так ведь тот не вратарь, которому не везет!

- Надо же, не растерялся от испуга! - одобрил Борихин.

- От какого еще испуга? - оскорбился Василий.

- Ладно, врать девочкам будешь. С ножом у горла любой нормальный человек испугается. А вот что не растерялся - молодец. Хотя хвалить тебя опасно. Да и не за что, по большому счету. Так - исправил собственную небрежность. А что с ним за дама?

- Шикарная дама. - Василий восторженно закатил глаза. - У меня на такую денег не хватит. У вас, кстати, тоже. Нежная дружба с таким существом доступна только о-очень обеспеченному человеку.

- Ладно, держи ключи, - Борихин через открытое окно "Запорожца" дотянулся до замка зажигания и протянул связку своему помощнику. - Чего смотришь? Что, самому не ясно, что машину надо сменить?

Вася с сомнением посмотрел на шефа - не издевается ли, потом - с ужасом - на старую развалину, потом снова - с робкой надеждой - на Борихина. Но тот не шутил.

- Вот на эту сменить?!! - в голосе Васи звучало неподдельное возмущение этим кощунственным предложением. - Ну уж нет! Знаете, Игорь Борисович, даже унижение мента ментом имеет свои пределы.

- Ты меньше рассуждай! - прикрикнул на помощника Борисыч. - Скажи спасибо, что Семен Аркадьевич разрешил. А то и дальше пешком бы бегал.

- Так может, я лучше побегаю?

- Хватит выпендриваться, Василий, в самом деле, - рявкнул выведенный из себя шеф. - Бак полный. Дождись, пока они доедят свой... ну то, что ты сказал, проследи, куда отправятся, и тут же звони мне. Понял?

С душераздирающим вздохом Василий принял ключи.

- Вот так оно всегда, - философски заметил он. - Кому судьба карамелька, а кому...

- И осторожней будь, понял? - напутствовал помощника Борихин.

- А вы, Игорь Борисыч, уж пожалуйста, это...

- Чего? - выглянул из окошка Васиной машины Борихин.

- Машину поберегите. А то вы у нас лихач известный... - и Вася печально вздохнул.

- Ну что, братья и сестры. Завтра начинаем большую войну. Вер, тебя Толстый уговорил уехать?

Все-таки зря Толстый клеветал на Буржуя. Тот совсем не понапрасну переводил текилу и теперь испытывал некоторые проблемы с дикцией. Но Вера его поняла.

- А чего меня уговаривать, - ответила она, - я женщина послушная.

- Умница, - Толстый наклонился и поцеловал жену в макушку.

- Тогда есть предложение набраться сил. В смысле поспать немного.

Пожарский почему-то воспринял это предложение как вежливый намек.

- Да, я пойду, - и он направился к двери.

- Еще чего! - Толстый ухватил его за рукав.

- Перестань, Олежка... - Буржуй поднял глаза. - Никто никуда не пойдет. - Чуть пошатнувшись, он повернулся к Толстому: - Жилплощадь же позволяет, хозяин?

Тот горделиво обвел рукой квартирные просторы:

- А то!

В дверь позвонили.

- Ничего себе... - Буржуй сфокусировал взгляд на часах, потом перевел его на хозяина. - Ты кого-то ждешь?

- Ребенка. Пацана, - честно признался Толстый. - А так - вообще-то никого. Я сейчас! - он вышел в коридор.

Время перевалило за полночь, и звонок в такой час мог означать, как минимум, серьезные известия, а потому все внимательно прислушивались к разговору в прихожей. Явился вахтер и доложил, что какой-то шустрый мальчишка только что доставил пакет, попросил немедленно его передать и тут же умчался. Разговор затих. Щелкнул замок.

- Совсем сдурели! - на пороге комнаты появился Толстый с большим желтым конвертом в руках. - Почему домой? Почему на ночь глядя?

- Ты открывай, открывай, - потребовал Буржуй.

- Что, сейчас? - с сомнением воззрился на него хозяин, но все-таки сдался. - Ладно.

Из разорванного конверта на стол посыпались фотографии, много фотографий. На каждой красовался генеральный менеджер фирмы Алексей Степанович Воскресенский.

И не один, а рядом - или даже в обнимку - с покойником. Покойником по имени Олег Кулик.

Коваленко даже протрезвел слегка. Все переглянулись. Кулика хорошо помнил каждый из присутствовавших здесь.

Это был человек, который когда-то помог Кудле разорить Буржуя.

ГЛАВА 21

По дороге домой почему-то вспомнился паренек, которого пришлось припугнуть в квартале старых домов. Забавный юноша: коленки дрожали, но держался! Кудла усмехнулся, инстинктивно взглянул в зеркальце заднего вида. Трасса в рассветной дымке была абсолютно пуста. Он прибавил газу.

Дом встретил хозяина хмуро. В холл через застекленный потолок проникал жидковатый свет раннего утра, и в нем все вокруг - мебель, станки с полотнами, драпировки - смотрелось как никогда сиротливо и заброшенно. Вдруг какое-то движение, даже не движение, а тень, намек на него, заставило Кудлу насторожиться. Рука его потянулась к набалдашнику трости. Не поворачивая ни корпуса, ни головы, он одними глазами оглядел помещение.

- Ну что, пришел мой черед тебя удивлять? - Кудла расслабился и тут же чуть поморщился. Кому еще могла принадлежать такая фраза - выспренняя и излишне мелодраматичная С насмешкой посмотрев на вышедшего из-за станка Буржуя, хозяин дома вместо приветствия сказал:

- Чтобы удивить меня, тебе придется очень сильно постараться. Я думал - забрались грабители. В следующий раз будь осторожней.

Буржуй на насмешку ответил насмешкой. Кивнув на полотна, спросил:

- Думаешь, кто-то мог позариться на нетленку?

- Я не собираюсь обсуждать с тобой свое искусство. Что тебе нужно, Буржуй?

- Нужно сказать тебе: я не верю ни одному твоему слову, что бы ты ни говорил.

- Ты вломился сюда на рассвете, чтобы сообщить мне это?

- И еще то, что на этот раз я не дам тебе уйти.

- Ты предлагаешь поединок прямо сейчас? - Кудла ухмыльнулся. - Я готов.

- А я - нет. На этот раз будем играть по моим правилам. И я обещаю тебе: уж теперь я выясню все! Ты понял - все! И вот тогда ты мне ответишь. Я пришел сказать тебе, что с этой минуты я буду знать о каждом твоем шаге, буду просчитывать их наперед, читать твои мысли! Улыбайся, улыбайся. Скоро ты убедишься, что я не шучу.

Кудла лениво поиграл тростью, равнодушным взглядом окинул Буржуя с ног до головы и устало вздохнул:

- Какие же вы все одинаковые. Это невыносимо. Врываетесь ко мне, говорите какие-то слова. Вечные подростки, которым так и не суждено повзрослеть.

- Я знаю: все это делаешь ты!

- Что - все? О чем ты? - Кудла удивленно поморщился. Но Буржуй не обратил внимания на его вопрос и продолжал:

- Просто пока не знаю как. Но узнаю, обязательно узнаю.

- Слушай, ты меня утомил. Уходи, - хозяин отвернулся, демонстрируя гостю абсолютное нежелание продолжать разговор.

- Ты говорил, что собираешься мстить...

Кудла резко повернулся и уставился на Буржуя своими глазами-льдинками.

- Собираешься обычно ты. А я делаю то, что должен сделать. А месть... - он задумчиво повертел трость в руке. - О, месть - одно из немногих чувств, ради которых стоите жить на свете. Но тебе этого не понять, сирота.

- Ошибаешься, - Буржуй заиграл желваками. - Теперь я понимаю это лучше тебя.

- Знаешь, я почему-то очень устаю от разговоров с тобой. - Кудла брезгливо скривился. - До тошноты. Я, по-моему, уже сказал, чтобы ты убирался из моего дома.

- Мы еще увидимся, - Буржуй зашагал к двери.

- Хорошо, - кивнул Кудла и бросил ему в спину: - Только сделай одолжение: пусть следующий раз будет последним. Самым последним.

На пороге Буржуй обернулся:

- Обещаю.

На этот раз Василий вел Кудлу предельно осторожно, чему помогала и невзрачная внешность "жужика", как он окрестил свой новый экипаж. Но то, что было плюсом на городских улицах, за городом, на трассе, стало несущественным. Тут главную роль играла мощность движка. Стремясь не отстать от Кудлы, Василий выжимал из "жужика" все возможное и сверх того. Машинка надрывно и жалобно ревела, развивая невиданную для себя скорость, но все равно безнадежно отстала с того самого момента, как Кудла выехал на шоссе.

Когда Вася подъехал к своим "засадным" кустам, машина Кудлы, слава Богу, стояла у особняка. Парень, пошатываясь и утирая взмокшее лицо, словно всю дорогу ему пришлось пробежать на собственных ногах, выбрался из тесного экипажа и набрал номер Борихина.

Тот отозвался сразу же, будто тоже не спал всю ночь и бдел у телефона:

- Алло. Кто это?

- Михаэль Шумахер, гонщик-профессионал, - представился Вася, и прозвучало это довольно зло и бодро одновременно.

- Василий, ты? Заканчивай свои шуточки. Ты где?

- На финише, - двусмысленно ответил парень. - Я, босс, человек не злопамятный, но этот болид вам до смерти не забуду.

- Не забудешь, не забудешь. Давай докладывай.

- И что - ни слова сострадания, дружеского участия? - к уставшему парню постепенно возвращалось его обычное бодрое расположение духа.

- Будет тебе и сострадание, и участие, - заверил его Борихин. Так ты где?

- На месте. После выезда из города объект предпринял попытку отрыва, которая ему, представьте, удалась. Сейчас его машина припаркована около дома, а я нахожусь на исходной, в кустах. "Феррари" со мной, не извольте беспокоиться.

- Доложи, как прошла ночь, - потребовал Борихин.

- Йес, сэр! - Василий стал навытяжку и иронично отдал телефонной трубке честь. - После "Сантори" наблюдаемые проследовали в маленькую частную гостиницу "Анеля" около Печерского моста и там предавались бурной страсти приблизительно до четырех утра.

- Ты что, в щелочку подглядывал? - буркнул шеф.

- Циничный вы человек, Игорь Борисович. Наблюдение велось с произрастающего поблизости каштана. Но потом рассвело, ранний народ потянулся по своим делам, и я смекнул, что на дереве буду смотреться неуместно. Тем более, что сидеть на нем всю ночь - удовольствие, честно говоря, ниже среднего. В шесть - ноль восемь блондин вышел из гостиницы, сел в машину и продемонстрировал мне все преимущества западных технологий. Барышня, по идее, до сих пор там.

- Жаль, у тебя фотоаппарата не было, - закручинился Борихин.

- Да, снимочки вышли бы пикантные, - согласился Вася.

- Я о портрете фигурантки говорю, - тут же стал кипятиться Борисыч. - Ладно, я сейчас - в эту самую "Анелю", а ты там особенно не расслабляйся, понял? Тебе поесть чего привезти?

- Значит, так... - тоном старого гурмана Вася начал перечислять: Семги, расстегайчиков, патэ дэ фуа гра, профитролей...

- Василий, хватит выпендриваться, - не дал помечтать шеф. - В общем, не теряй бдительности. Я скоро буду. При малейшем изменении обстоятельств - звони. Все ясно?

- Так точно, - тут глаза у Василия от удивления полезли на лоб: из дома Кудлы вышел Буржуй. Парень возбужденно зашипел в трубку: - Погодите, босс. У него были гости! Угадайте с трех раз!

В двери комнаты постучали. Вера, которая, напевая что-то, укладывала вещи в объемистый баул, не стала даже оборачиваться. Просто крикнула:

- Да, Вань, заходи.

- Там доктор пришел. Ну этот, странный такой, - сообщил заглянувший в комнату охранник.

Вера улыбнулась. Среди ее знакомых странных докторов было немного. Один. Она посмотрела за спину Ивана. Пусто....

- Погоди, ты что, не пустил его? Ну даешь, Иван! Это же Костя!

Когда доктор все-таки возник на пороге, Вера поняла все сомнения охранника и откровенно расхохоталась. Костя предстал перед ней в старом рабочем халате, накинутом поверх застиранной больничной пижамы, и босиком. На смех доктор совершенно не обиделся. С комичным трагизмом он выпучил глаза и почему-то шепотом спросил:

- Вера, вы можете меня спрятать?

- Здравствуйте, Костя! - весело поздоровалась хозяйка. - Что это с вами?

Константин подозрительно оглядел комнату, обнаружил стоявшего на пороге Ивана и бесцеремонно закрыл дверь перед самым его носом.

- Мне нужен приют, - поведал он после этого и с некоторой даже торжественностью добавил: - Но я - очень опасный гость, вы должны это знать...

- Хватит дурачиться. Костя, - фыркнула Вера. - Садитесь.

- Не могу, - отказался доктор. - Я очень грязный.

- Так сходите в ванную, я как раз закончу собираться.

- Вы уезжаете? - как-то очень потерянно произнес Костя.

- Да, на дачу, - механически ответила Вера, но на доктора уже взглянула без улыбки: - Что-то действительно случилось? Странный вы сегодня! Хотите водки?

- Да! - тут же согласился Константин, но потом слегка засмущался. - То есть я не уверен, что следует. Но хочу! Наверное, я пока еще не настоящий народный целитель.

За столом, попивая водку и не забывая о закуске, доктор немного отошел и рассказал Вере о своих приключениях. Вера искренне охала в самых драматичных местах.

- Честно говоря, мне не следовало ничего вам рассказывать, заявил польщенный ее переживаниями Константин в конце своего повествования. Это все из-за водки, - он налил себе еще рюмку. - Сами понимаете, в вашем положении...

- В каком положении, - удивилась Вера.

- Вы же понимаете, о чем я... - Константин показал глазами на ее живот. - В состоянии беременности подобные стрессы весьма нежелательны.

- Погодите, доктор! - Вера была поражена до глубины души. - А, собственно, откуда вы знаете?

- Ну, дорогуша, я как-никак профессиональный медик!

- Я о другом. Откуда вы знаете, что я беременна?

- Вижу, - коротко объявил занятый пережевыванием закуски Костя.

- Не говорите ерунды! Что можно увидеть в такой-то срок? Я даже не чувствую ничего.

- Простите, я, наверное, не совсем правильно выразился. Вижу - не совсем точное слово. Для меня самого это пока непривычное состояние. Дело в том, что с недавнего времени я... как бы это вам объяснить... чувствую, что ли, некоторые вещи, которые человек чувствовать не должен. Стефания.... - он помолчал, вспомнив о страшном конце ворожки, - предупреждала.

- Тогда как вы можете не знать, кто убил Стефанию?! - пристально поглядела на доктора Вера.

- Не знаю... - доктор застыл в мучительном раздумье. - Я видел тогда только эти страшные черные маски...

- Я слышала, многие колд... народные целители даже по фотографии могут немало рассказать о незнакомом человеке, - Вера увела разговор от ужасной темы.

- Ну, это шарлатанство, - уверенно заявил Константин. - Так, самые простые вещи сказать, конечно, можно, но серьезный контакт... - он скептически поморщился.

Вера встала и вышла в соседнюю комнату, а через минуту вернулась с каким-то альбомом в руках.

- Посмотрите, - предложила она доктору.

- Что это?

- Дембельский альбом Толстого, - пояснила Вера. - Он мне рассказывал о тех, с кем служил. Я, конечно, не все помню...

- Ну-ка, ну-ка, - заинтересовался Константин. - Любопытно... - он принялся разглядывать фотографии в альбоме. - Довольно грубые физиономии, вы не находите?

- Вы прямо Ванга, доктор, - иронично проговорила хозяйка. - Это, между прочим, солдаты-десантники, а не балетное училище.

- А вот насмехаетесь вы напрасно, - оскорбился новоявленная Ванга. - Я честно признался, что мои навыки далеки от совершенства... - и вдруг он забыл об обиде и стал возбужденно тыкать в одну из фотографий. - А... вот этот человек?

- Что? Что - этот человек? - Вера уставилась на доктора.

- Его нет, - удивленный своим открытием и тем, что абсолютно в этом убеждён, проговорил доктор. - Он... Он умер, да? Вернее, погиб... Как-то очень страшно и нелепо...

Вера сильно побледнела.

- Он утонул во время пикника. Даже не утонул, а прыгнул в воду с тарзанки и сломал позвоночник. Как вы узнали, Костя?

- Не знаю... - доктор и сам пребывал в полнейшей растерянности: раньше он такого не умел. - Почувствовал... Энергетика совершенно другая...

- Костя, я прошу вас... Пожалуйста, соберитесь... Из всех этих ребят умерло только двое. Определите второго.

- Попробую, - согласился Костя. - Хотя и не понимаю, почему это для вас так важно. Тем более, что сами вы это знаете... Так, эти живут и неплохо. У этого вообще всегда все будет в порядке. Так, может, этот... Тьфу, да это же Анатолий Анатольевич! Я его и не узнал сразу. Так, а вот и он! Ну конечно же! Правда, этот просто тяжело заболел - никаких следов несчастного случая. Скорее всего, что-то с кровью... - Белая как мел Вера пошатнулась на стуле, и доктор наконец заметил, какое впечатление произвел. Он засуетился. Вы что, Вера? Вот я дурак - пугаю беременную женщину! Врач, называется. Верочка, успокойтесь, пожалуйста! - Она немного обмякла, и он, заглянув ей в глаза с вниманием профессионала, позволил себе полюбопытствовать: - А что, эти люди, они были для вас...

- Да нет, дело совсем не в них...

Вере давно не давало покоя пророчество Стефании, о котором ей рассказал Толстый. Особенно часто она стала вспоминать о нем после того, как узнала, что забеременела. Решившись, Вера сняла со стены и положила перед доктором фотографию, на которой был снят Буржуй с Аминой и ребенком.

- Посмотрите, пожалуйста, - попросила она Константина.

- Ну, эту фотографию я знаю. Да какой знаю - это же я сам и фотографировал, вспомнил! Я еще боялся, что ничего не выйдет, а получилось очень даже ничего, правда? - и доктор, отставив фотографию на длину вытянутой руки, принялся любоваться творением рук своих, но вдруг лицо его вытянулось, он вобрал голову в плечи и медленно перевел взгляд на Веру.

- Что?! Костя, милый, что вы видите? - заволновалась та.

- Нет, извините, я... - и снова он уставился на фотографию. - В общем, это несерьезно, я могу ошибиться... И к тому же я пьяный! Мне правда можно в ванную?

- Что вы видите, Костя?! - взмолилась Вера и мертвой хваткой вцепилась доктору в руку. - Скажите мне, пожалуйста...

- Даже не знаю, как сказать... - тянул Костя, не решаясь объявить свой вердикт, но Вера смотрела на него так умоляюще, что он выпалил наконец: Если верить энергетике этого снимка, жив не только Володя... Ну, в смысле Буржуй... Маленький Володя тоже жив...

- Товарищ начальник, разрешите доложить, - Вася строевым шагом отмерил расстояние до вышедшего из машины Борихина и поднес руку к воображаемому козырьку. - За время несения боевого дежурства...

Борисыч поморщился. Иной раз он убить готов был своего помощника. Все у того по-детски, с клоунадой. Но сегодня парень заслуживал снисхождения: отработал по полной. К тому же Борихина мучила совесть, ведь как ни крути, а придется запрягать Василия еще на целый день. И потому сыщик просто махнул рукой, как усталый генерал дежурному сержанту. Нечего, мол, тянуться. Он взял с сиденья пакет от "Макдональдса" и отдал его Васе.

- Извини, профитролей не завезли. Я тебя хотел сегодня сменить, если честно, но уж не обессудь - не получается. Коваленко такую активность развил...

Изголодавшийся Василий был настолько занят гамбургером, что только покивал головой и, лишь дожевав кусок, сказал:

- Это мы знаем. Наблюдали. Интересно, а что он там делал в такую рань?

- Я-то откуда знаю! Встретимся - спрошу. Наверное, все пытается понять, как это у Кудлы алиби на все случаи, Мне это и самому, если хочешь знать, покоя не дает. Что-то тут не так.

Вася, уже расправившийся с едой, вытер руки о пакет и поинтересовался:

- Думаете, сегодня опять предвидятся романтические встречи?

Борихин выглянул из кустов, посмотрел на особняк Кудлы и повернулся к помощнику.

- Не знаю, я не ясновидящий. Но Кудла - убийца. Это не версия, я это просто знаю. Так что выяснить, с кем он видится, мы обязаны! И будь ты осторожней, ради бога. Не рискуй без необходимости, понял?

- Не извольте беспокоиться, босс, я человек фартовый! - заверил Василий шефа.

В комнате Бориса с плотно завешенными шторами стоял сумрак. Сидя в кресле, старик спал. Но даже во сне не расслаблялся до конца: руки его крепко сжимали подлокотники, спина была ровной и голову он держал прямо. В дверь давно звонили, однако забытье оказалось настолько глубоким, что Борис даже не пошевелился.

Вошедший в дом Буржуй постоял на пороге комнаты, пока глаза его не привыкли к полумраку, потом шагнул вперед и остановился прямо перед креслом. То, чего не могли сделать громкие трели звонка, немедленно произошло с появлением постороннего человека: Борис проснулся и медленно приоткрыл веки. Сознание, казалось, и не покидало его, взгляд был ясным и сосредоточенным. С минуту он молча смотрел на стоявшего перед ним Буржуя, потом улыбнулся ему.

- Значит, так вот это происходит. Здравствуй, Володя.

- Здравствуй, Борис, - ответил Коваленко.

- Извини, виноват перед тобой. Не успел. Она незаметно пришла. Во сне, наверное...

- Кто - она? - голос Буржуя прозвучал глухо.

- Смерть... - спокойно пояснил Борис. - Глупо как-то... И почему ее все боятся?

Буржуй только сейчас понял, какую мысль вызвало у старика его неожиданное появление.

- Борис, ты... ты жив, - торопливо проговорил он. - И я жив.

- Значит, ее нет вообще? - брови Бориса удивленно приподнялись.

- Ты не понял. Мы оба не умирали. - Буржуй включил стоящий в углу торшер, и тени в комнате разогнал неяркий свет. - Извини, я не хотел тебя пугать. Долго звонил, но ты спал и...

Борис слегка пошевелился. И свет ли внес определенность, или сомнения исчезли с вернувшейся болью, но из глаз старика ушел блеск настороженного ожидания. Он еще раз обвел взглядом комнату и остановил его на Буржуе. Сдержанно улыбнулся, словно извинялся за минутную слабость, и проговорил с ноткой озадаченности в голосе:

- Да я и не испугался. Это-то и есть самое странное... - Он снова улыбнулся Буржую. - Значит, жив, говоришь? Ну так обними старика, не стесняйся. Я-то решил - мы уже на том свете встретились.

Буржуй склонился над креслом и осторожно прижал к себе мощное когда-то и ставшее вдруг неожиданно хрупким тело. Ощутил аромат дорогого одеколона и пробивающийся сквозь него запах застарелой болезни.

- Странно все-таки... - вдруг сказал старик.

- Что странно, Борис?

- Что не прочувствовал я, как ты всех развел... Значит, постарел.

- Ничуть ты не изменился, - Буржуй невольно отвел взгляд. - Словно вчера расстались.

- Спасибо, Володя, - усмехнулся Борис, хорошо понявший состояние своего молодого друга и все же благодарный ему за его слова. - Стараюсь. Всю жизнь стойку держал, и умереть хочу так же, без соплей. Но ты, конечно, дал...

- Извини, - Буржуй опустил голову.

- Это ты меня извини. Нервный стал, как девчонка. Да еще сны какие-то дурацкие снятся. Ты садись, не стой. Просто повидаться зашел, или расскажешь, что к чему?

- Расскажу, Борис. Только долгим рассказ получится...

- Ничего, я свое отспешил, - махнул рукой старик. - И кури, не стесняйся, я же вижу, что тебе хочется. А мне уже не повредит.

- А почему у тебя дверь открыта? - вдруг вспомнил Буржуй. - И охраны никакой...

- Я не велел. Кто захочет меня напоследок увидеть - тот и придет. Вот ты заглянул. Удивил, порадовал... Может, еще и пригожусь тебе. Если успею, конечно...

Долгий и не очень веселый рассказ Владимира старика не утомил, даже наоборот - приободрил. Во всяком случае, вызвал былое деятельное стремление овладеть ситуацией, разобраться в ней и найти выход. Борис слушал Буржуя с живым блеском в глазах.

- М-да... - протянул он задумчиво, когда рассказ подошел к концу, и надолго замолчал, погрузившись в свои мысли. Потом поднял на Коваленко взгляд, в котором читались и понимание, и сочувствие, и отеческая снисходительность: - Молод ты, Володя. Кипятишься, одновременно головой и сердцем думать пытаешься. Так только молодые могут.

- Хочешь сказать - тебе все ясно? - встрепенулся Буржуй.

- Нет, конечно, - усмехнулся старый борец. - Пока - нет. Да только я и позапутанней истории слышал. В жизни, знаешь, всякое случалось... И ничего, распутывал. А тут, сдается мне, и вовсе все просто, с этой твоей тайной.

- Рассказать мне не хочешь? - Буржуй не верил своим ушам.

- Убедиться во всем хочу. Тогда и расскажу. Ты, знаешь, позвони мне завтра. Или нет - лучше прямо зайди. Можешь с друзьями. Только с теми, кому веришь полностью...

- Другие - это не друзья, - заметил Буржуй.

- Правильно говоришь, - согласился старик. - И еще. Мента этого, Борихина, прихвати, ладно? Обязательно прихвати. Ему-то мои слова важнее всего услышать. Приведешь?

- Конечно, Борис, спасибо.

- Ну тогда прощай, - протянул руку хозяин.

- Почему прощай? До завтра. А рука у тебя какая сильная!

- Только вот и осталось сильного, что рука, - с насмешкой над самим собой, немощным, сказал Борис. - А насчет "прощай" - это так, за последнее время привык, не обращай внимания. До завтра, Володенька. Рад, что ты жив...

Из дома Бориса Буржуй вышел окрыленный надеждой, шел по улице, ни на что не обращая внимания, и, конечно же, не заметил, что из стоящего у бровки автомобиля за ним внимательно следят.

Толстый разъяренным тигром метался по кабинету.

- Что, появился?! - бросился он к показавшемуся в дверях Пожарскому.

- Да нет его!

- Твою дивизию! - кратко, но емко оценил ситуацию Толстый и выглянул в приемную:

- Ал, что - Воскресенский так и не объявился?

- Я вам сразу же доложу, Анатолий Анатольевич, - Снежная Королева оторвала взгляд от компьютера.

- А звонили ему?

- Конечно. Много раз. Дома телефон не отвечает, мобильный отключен.

- Бред какой-то, - закрыв дверь, подытожил генеральный директор. Может, ты, Олежка, умнее, а вот я лично ни хрена не понимаю.

- Я тоже не понимаю, - пожал плечами Пожарский. - Слушай, Толстый, я метнусь домой, ладно? Хоть переоденусь. Все равно Воскресенский сбежал - это уж ясно.

- Давай, двигай. Только по-быстрому: Буржуй каждую минуту позвонить может. Пора кончать с этими тайнами-секретами.

Борихин задумался так глубоко, что очнулся, только когда хлопнула дверца. Он поднял взгляд - рядом с ним в машине сидел Буржуй.

- Здравствуйте, Игорь Борисович. Что вы так смотрите - Толстый же вас предупредил.

- Предупредил! - буркнул сыщик. - Как у вас все легко получается, Коваленко! А вы не допускаете, что мне нужно какое-то время, чтобы осознать, что вы - не труп?

- Допускаю. - За последние дни у Коваленко аллергия появилась на всякого рода объяснения и извинения, и он решил сразу перейти к делу: - Вот я и пришел, чтобы конец положить всякой там мистике и прочей ерунде. Пора говорить только о фактах.

- О них еще год назад пора было говорить, - Борихин продолжал дуться на Буржуя. - А вы вместо этого имитировали собственную смерть. Если бы мы знали все факты год назад... - Он поглядел на упрямо вздернувшего подбородок Владимира и только безнадежно махнул рукой. - Ладно. Куда мы сейчас?

- К Толстому. Все сопоставить и продумать план действий.

- Вот именно - план! - никак не мог уняться сыщик. - Как говорится, лучше позже, чем никогда! И заодно с самодеятельностью покончить! Чего это вас к Кудле понесло, а? Небось, даже никого не предупредили вдобавок. Что, я не прав?

- А... откуда вы знаете? - поразился Буржуй.

- Не надо мне отвечать вопросом на вопрос, - строго сказал Борисыч, - мы не в Одессе находимся. Так что вы там делали?

- Если честно, сам не знаю. Хотел спровоцировать его...

- Получилось? - съехидничал Борихин.

- По-моему, не очень, - на полном серьезе ответил Буржуй. - Я вообще уже ничего не понимаю... - Борисыч тяжело вздохнул и завел двигатель.

- Ладно, пора ехать, - и с внезапно проснувшейся надеждой он посмотрел на Коваленко. - Слушайте, может, вы сядете за руль?

Еще одна кассета, прикрепленная скотчем к двери, Пожарского не удивила. Он к этому был готов. Оторвав от ручки пакет, Олег прошел в квартиру. На столе так и лежали разбросанные фотографии, валялся револьвер и стояла недопитая бутылка виски. Оттягивая время, Пожарский отложил кассету в сторону. Взял в руки револьвер, зачем-то отщелкнул барабан и посмотрел на тупые головки притаившихся в гнездах пуль. Высыпав патроны на ладонь, Олег зашвырнул оружие в ящик стола, а патроны сунул в другой. Разбросанные по столу фотографии он собрал в аккуратную стопку и спрятал в конверт. Бутылку виски отнес на кухню и вылил спиртное в раковину.

Вернулся в комнату. Дальше время оттягивать было нельзя, и он поднял кассету с дивана. Повинуясь секундному порыву, хотел было разломить ее пополам, но удержался и быстро сунул в кассетоприемник плейера. На экране ожила новая серия вчерашнего ужаса. В кадре изуродованная, избитая, окровавленная Лиза стонала от невыносимой боли:

- Не надо... Я прошу... Я умоляю вас!.. Ну не надо больше!.. Я сделаю все!... А-а-а!..

И снова Олегу захотелось закрыть глаза, зажать уши, завопить от бессилия. Но, стиснув зубы, он заставил себя смотреть. Он должен был досмотреть до конца. И вдруг в его остекленевших глазах мелькнуло удивление. Он поспешно схватил пульт, отмотал пленку назад и стал внимательно вглядываться в залитое кровью лицо девушки. Затем быстро вставил на место новой старую, вчерашнюю, кассету и уставился в экран. На нем - стонущая, страдающая, умирающая Лиза. Он пригляделся, нажал кнопку "стоп". Опять поменял кассеты, опять просмотрел эпизод, и опять нажал "стоп". В изнеможении откинулся на спинку дивана. Потянулся за сигаретой, но она уже истлела в пепельнице. Олег закурил новую и снова посмотрел на экран. Он не верил сам себе, но что было, то было: на вчерашней кассете левая скула Лизы была глубоко рассечена и из нее, заливая лицо и одежду девушки, буквально хлестала кровь. На свежей кассете лицо жертвы тоже заливала кровь, но левая скула была абсолютно цела - не только раны, но даже следа, маленького шрамика не оставалось на ней. Олег еще раз всмотрелся, но нет - он не ошибался. Поднявшись с дивана, он подошел к телефону и набрал номер.

- Алло, Толстый? Это я. Я задержусь, начинайте без меня.

ГЛАВА 22

Притерпевшийся к боли и страданиям глаз врача быстро перестает замечать такие "мелочи", как переполненные палаты, койки в коридорах и недостаток младшего персонала. С подобным приходится свыкаться, как и с тем, что работа в больнице скорой помощи - это постоянная спешка.

Молодой ординатор отделения травматологии почти бежала по коридору. На ходу она подхватила под локоть медсестру одной из своих палат и поинтересовалась:

- Ну как этот, новенький? Снимки принесли?

- Да, Лариса Николаевна. Внутренних повреждений нет. Только ссадины и ушибы, но очень сильные. Правда, бредит все время...

- Бредит? - удивилась врач.

- Да, - подтвердила сестра. - Все время: "Позвоните толстому, позвоните толстому..." И так не переставая...

- Очень странно.

Случай был любопытный. Лариса Николаевна сама осматривала поступившего прошлым вечером больного. Многочисленные ушибы, в том числе и головы, надрыв связок левой стопы. Рекомендована полная неподвижность на протяжении некоторого времени, для чего введены седативные.

Но травм, сопряженных с нарушением функций мозга, выявлено не было. Откуда же бред?

Заинтересованная доктор похвалила медсестру и поспешила в палату. Привлекший ее внимание больной при их появлении тут же оторвал голову от подушки:

- Позвоните... Я... продиктую номер... Пожалуйста... Толстому...

Лариса Николаевна подошла поближе. Взгляд у больного осмысленный, так что это не бред. Речь слегка заторможена, но это следствие приема успокоительных. Да ему и рано еще болтать. Документы при поступлении найдены, так что родственникам о несчастном случае должны были сообщить, если, конечно, таковые имеются. Ну а с приятелями, толстыми там или худыми, еще успеет наговориться.

- Все то же, что раньше, - повернулась ординатор к сестре. - Плюс, наверное, витаминчики и раз в день капельницу с риополиглюктином. А сейчас дайте седуксен - пусть еще поспит.

Лариса Николаевна заспешила к выходу из палаты.

- Пожалуйста... Мне нужно позвонить... - нагнал ее слабый голос.

- Не волнуйтесь. Окрепнете - и позвоните, - обнадёжила врач.

- Нужно... сейчас... - в голосе больного прозвучало тихое отчаяние.

Лариса Николаевна оглянулась. В состоянии посттравматического стресса больные очень серьезно относятся к своим капризам.

- Сейчас вам нужно успокоиться и поспать. Понимаете? - в голосе врача прорезалась профессиональная строгость, в сторону сестры полетел укоризненный взгляд: - Давайте...

- Хорошо, Лариса Николаевна, - заверила та уже захлопнувшуюся дверь.

Когда сестра подошла к Воскресенскому с наполненным шприцем, сил бороться у того уже не оставалось, и он лишь беспомощно простонал, запрокинув лежащую на подушке голову.

Оказавшись в незнакомом районе, Пожарский сильно сбавил ход и стал приглядываться к номерам домов. Адрес Лизы он раздобыл в магазине "Искусство", а заведующая секцией добавила, что Лиза взяла на неделю отпуск за свой счёт для ухода за заболевшим отцом.

Машину Пожарский припарковал у нужного ему подъезда и заспешил наверх. В нерешительности замер на минуту перед самой обычной дверью. Он не знал, чего ждать, не знал даже, какого исхода хотел бы. Вот сейчас он нажмет кнопку, а на звонок никто не отзовется. Или... Но так или иначе, ему нужна была определенность, и, стиснув зубы, Олег протянул руку к кнопке.

Лиза появилась на пороге собственной персоной - свежая, красивая и молодая. И не было на ней ни синячка, ни самой маленькой царапинки. На Пожарского девушка взглянула без малейшего испуга, хотя, может, и растерялась слегка, но - лишь чуть-чуть, да и то на мгновение. Ей даже в голову не пришло захлопнуть дверь. Совсем наоборот - чуть искривив губы в непонятной, чуть ироничной улыбке, она отступила на шаг назад, пропуская гостя.

- Заходи...

- Верунь? Ну ты даешь! - начал Толстый прямо с порога, когда жена открыла ему дверь. - Сколько собираться можно? Я думал - ты давно на даче цветочки нюхаешь! Мы ж договорились!

Вслед за хозяином в квартиру вошли Буржуй и Борихин.

Остановились в коридоре, ожидая, чем кончится выяснение отношений.

- Не сердись, Толстый, кое-что изменилось... - Вера примирительно улыбнулась.

- Я не понял: что изменилось-то? - Толстый был непривычно раздражен. - Ты же знаешь - есть в нашей жизни моменты, когда женщинам лучше...

- Быть подальше, знаю, - тут же процитировала Вера. - Чтобы у мужчин были развязаны руки.

- Вот! Все же понимаешь! - Толстый победоносно оглянулся на гостей: мол, не жена, а чистое золото. Потом велел Вере: - Давай, собирайся быстренько! - И тут же крикнул: - Иван!

- Оставь Ивана в покое, - мягко попросила покорная супруга. - У нас гость.

На пороге кухни робким видением возник Константин в белом банном халате с хозяйского плеча. Полы халата мели паркет, а рукава свисали до колен.

- Здравствуйте, - со светской грациозностью раскланялся Костя. Вы извините, я тут халатик... присмотрел.

- Доктор, - поразился Толстый. - А нам сказали, вы того... В дурке.

Буржуй и Борихин тоже уставились на Костю.

- Был помещен, не отрицаю, - согласно покивал тот. - Сбежал. Так что перед вами не доктор, а самый обыкновенный беглый шиз. То есть не шиз, конечно. Но - беглый.

- Костя, как же вам удалось? - подступился к доктору Буржуй.

- Дело, собственно говоря, нехитрое, - снисходительно заметил психиатр. - Конечно, если знаешь систему, так сказать, изнутри...

- А вы понимаете, что вас будет разыскивать милиция? - в Борихине вдруг проснулся старый мент. - Причем имея для этого все основания...

- Ужасно, правда? - обрадовался поддержке доктор. - Но я не мог там оставаться. Во-первых, обстановочка та еще. А главное - чтобы хоть немного привести себя в порядок, мне нужно было принять успокоительное собственного изготовления...

Захмелевшему доктору тут же припомнилось, как после побега, в каком-то сумеречном еще состоянии он без копейки денег добирался на перекладных до села, как крался по пепелищу, которое так пугало его, что он едва не сошел с ума окончательно, как в уцелевшем сарайчике смешивал снадобья...

Из состояния задумчивости, приправленной жалостью к себе, Костю вывел строгий голос Борихина:

- Так это от вас так успокоительным несет?

- А что, слышно? - неприятно удивился Константин, поднес ладонь ко рту, подышал и принюхался. - Странно, я и зубы чистил...

Борихин, наученный опытом общения со своим ироничным помощником, тут же заподозрил в этой непосредственности злонамеренное шутовство и начал вскипать.

- Мы, кажется, приехали делом заниматься, - метнул он взгляд в сторону хозяина и Буржуя, а потом снова повернулся к Косте и протянул многообещающе: - Кстати, очень хорошо, что вы здесь...

- Если честно, я тоже этому очень рад, - искренне согласился доктор.

Толстый едва заметно улыбнулся и пригласил дорогих гостей в покои:

- Ладно, пойдемте в комнату, чего мы толпимся. Верунь, сваришь нам кофеечку - лютого, как ты умеешь?

- Будет исполнено.

Вера, довольная тем, что о даче строгий супруг пока забыл, поспешила на кухню. Костя, путаясь в полах халата, направился было за ней.

- Вера, я вам помогу...

Но в спину доктору ударил очень жесткий и не терпящий возражений голос Борихина:

- А вы, любезный, пройдете с нами в комнату и первым делом подробно расскажете об убийстве, свидетелем которого были!

Костя покорно остановился и с опаской посмотрел на сыщика. Он еще улыбался, но улыбка уже была на размер меньше обычной.

- Ладно вам, Игорь Борисович! - вступился за доктора Буржуй. Чего вы сегодня такой злой?

- Вы меня, Коваленко, злым еще не видели. И не советую... отрезал Борихин.

Уже через десять минут Костя, утирая арлекиновским рукавом пот со лба, выскочил из комнаты и шмыгнул на кухню в надежде найти там и успокоительное, и сочувствие. А в поспешно оставленном им помещении на некоторое время повисла гнетущая тишина.

- В общем, дело ясное, что дело темное, - наконец со вздохом резюмировал Толстый.

- Особенно, если специально напускать туману, как ваш милый доктор! - зло процедил Борихин. - Дурачка из себя строит...

- Он же не врет, - Буржуй в раздражении так резко взмахнул рукой, что из зажатой в пальцах горящей сигареты искры посыпались. - Вы что, сами не видите?

- Я пока ничего не вижу, кроме нежелания напрячь мозги и вспомнить самые простые детали, - не пожелал уступить Борихин.

- Ну, ваш помощничек тоже не слишком много деталей вспомнил, если на то пошло, - поддел сыщика Коваленко.

- С пистолетом у затылка не очень-то понаблюдаешь, - тут же набычился Борисыч. - И то он часы запомнил!

- Часы на руке у главного как раз и доктор запомнил - большие часы, на которые тот все время посматривал.

- Ладно, так что у нас получается? - Толстый решил положить конец бесполезной перепалке.

- Ни черта не получается, - Борихин вздохнул. - Хорошо организованная и обученная группа производит ряд преступных действий, явно направленных против вас. При этом она владеет всей информацией, в которой нуждается.

- Слушай, Толстый, а какие у Воскресенского часы? - вдруг вспомнил Буржуй.

- Да хрен его знает, какие у него часы! Я что, присматривался? И вообще, из него спецназовец, как из меня - монашка.

- И при чем здесь покойный Кулик? - задумчиво проговорил Буржуй, ни к кому конкретно не обращаясь, но потом взглянул на Борихина. - Вы на фотомонтаж проверили?

- Сейчас проверяют, - Борихин встал со стула и, заложив руки за спину, принялся расхаживать по комнате. - Я звонка жду. - Он остановился прямо перед сидевшими на диване Толстым и Буржуем и стал раскачиваться с пяток на носки. - Меня во всей этой мешанине греет одно: они хотят добраться до финансовой информации. Значит, мотив - деньги. Остальное - шелуха для отвода глаз.

- Ничего себе шелуха! - возмутился Толстый. - А ведьма бедная при чем? А покушения на тебя, Борисыч?

- И вообще, они узнают все, что хотят узнать! - вставил Буржуй. Мы договорились в чудеса не верить. И офис, и твою, Толстый, квартиру надо проверить на прослушку. Причем чем скорее - тем лучше. Хватит нам ловиться, как дурачкам!

...Сидевший на кухне Костя уминал очередной бутерброд. В нервном состоянии после учиненного ему Борихиным допроса он уже уничтожил их с полдюжины. Зато лекарство подействовало, и теперь Костя с любопытством, хотя и не без опаски, прислушивался к едва долетающим до кухни отзвукам совещания.

- Обидно все-таки, что мы не принимаем участия, - доктор потыкал огрызком бутерброда в сторону комнаты, где засели мужчины, и взглянул на Веру. - Вы так не думаете?

- Ну, мне не положено... - хозяйка равнодушно пожала плечами. - А вы, Костя, сами виноваты: не помню... не уверен... мне было страшно...

- Совершенно, между прочим, адекватная реакция психики на сильный стресс, - обиделся доктор. - Вы, небось, тоже считаете, что я - ничтожество и трус, да?

- Нет, конечно же, нет, - Вера предусмотрительно пододвинула блюдо с утешительными бутербродами поближе к доктору. - Я вообще, если честно, думаю совсем о другом. О вашем даре, Костя.

- Ну, даром это, конечно, можно назвать только с натяжкой, заскромничал доктор.

- Но вы уверены, что сын Буржуя жив?

Выражение шаткого спокойствия на лице Константина мгновенно сменилось страдальческой гримасой. Он с укором посмотрел на хозяйку.

- Вера, дорогуша, ну зачем вы меня мучаете? Сами же слышали, как на меня этот Борихин попер. Как, извините, мужик на конокрада. А теперь представьте: вхожу я сейчас в комнату и заявляю, что сын Володи жив, и я это определил по его фотографии... Тем более - доказательств-то никаких. Да я могу и ошибаться, если честно.

- Вас, доктор, не поймешь! - Вера разочарованно откинулась на спинку стула. - То абсолютно уверен, то могу ошибаться... Вы же - народный целитель! Если вы сами себе не верите, то как вам люди смогут верить?

- И не говорите, - вздохнул Костя и потянулся за следующим бутербродом. - Я сам все время переживаю по этому поводу.

- Но мы же просто права не имеем даже не попытаться найти его!

Костя выпучил глаза в мучительной попытке проглотить недожеванный кусок.

- Вы меня прямо удивляете, - проговорил, он, отдышавшись. - Найти маленького ребенка без ярко выраженных патологий в многомиллионной городе...

- Погодите минуту! - Вера прикрыла рот ладонью и на секунду задумалась, потом восторженно погладила доктора по руке. - Костя, какой же вы умница! Володьке, ну маленькому... Ему же совсем крохой аппендикс вырезали! Ну врач ошибся! Амина тогда еще чуть не убила его! - Доктор молча пожал плечами: и что же это, мол, меняет. Вера возмутилась: - Неужели вы не понимаете - таких маленьких детей со шрамом от аппендицита попросту не должно быть много!

- Пожалуй, верно... - округлил глаза Костя.

- Мы должны... - Вера выскочила из-за стола и ухватила доктора за рукав. - Мы обязаны сказать об этом Буржую! Немедленно!

Несчастный доктор, едва не подавившийся бутербродом, попытался высвободить рукав и промямлил:

- Не надо...

- Что - не надо? - уставилась на него Вера.

- Немедленно не надо. Я не смогу при этом... милиционере.

- Да какая разница при ком?! - возмущенно всплеснула руками хозяйка.

- Нет, я не смогу, - сникший Костя жался к стене. - Извините.

Вера с сожалением посмотрела на доктора, но мгновенно нашла правильное решение:

- Хотите еще водки?

- Водки? - Костя тут же воспрянул духом. - Хочу.

И какой-нибудь еще закусочки, если можно. Извините, конечно...

...А накал совещания в соседней комнате все возрастал.

Вошедший в обличительный раж Борихин уже не ходил - метался по комнате и возбужденно размахивал руками.

- Знаете, друзья, - гремел он, - смотрю я на вас и лишний раз убеждаюсь: ничему собственные ошибки не учат! Зловещие мистификации, нелогичные ходы, жестокие убийства, а за всем этим - желание добраться до ваших денег. Что, это ничего вам не напоминает?

- Игорь Борисович, вы только идиотами нас не считайте, ладно? Буржуй уже тоже не слишком деликатничал. - Да, я душой, желудком чувствую, что это - Кудла! Но не может же он следить за всеми одновременно, руководить преступной группой, убивать, да еще быть при этом у всех на виду!

Этот аргумент, который, впрочем, и самому сыщику не раз приходил в голову, сразил Борихина, как птицу на лету. Он замер посреди комнаты и пробурчал неохотно:

- Не может...

- Нет, вы заметили, как мы славненько посовещались! - Толстый был единственным в этой комнате, кто ни на секунду не терял чувства юмора. На сей раз, однако, юмор был невеселым, горьким. - Все разложили по полочкам, со всем разобрались.

- Я понимаю вашу иронию, Анатолий Анатольевич, - с кислым выражением на лице заметил Борихин, - но позвольте заметить: если бы мы начали год назад, а не сейчас... - Зазвонивший в кармане сыщика мобильный телефон не позволил ему в очередной раз пустить в ход его коронный, но всем уже набивший оскомину упрек. - Да, алло! - отозвался Борисыч. - Да, Семен Аркадьевич... Вы уверены?.. Спасибо... - Он отключил трубку, посмотрел на Буржуя с Толстым и, выдержав эффектную паузу, сообщил: - Фотографии вашего управляющего с Куликом не фотомонтаж. - Проследив за реакцией друзей и, видимо, вполне ею удовлетворенный, Борихин решительно направился к дверям и уже на ходу проговорил: - Вот что. Я прямо сейчас постараюсь найти Мовенко. - Сквозь стиснутые зубы он с шумом втянул в себя воздух и сожалеюще покачал головой. Черт, как неловко перед ним! Ладно, разберемся... В общем, попрошу его уже завтра проверить все на предмет прослушки и связаться с Интерполом, чтобы изучить алиби нашего друга Кудлы. А вас об одном прошу: давайте без самодеятельности. В конце концов, вы мне платите за то, чтобы я вел расследование, так?

- Это Толстый вам платит, Игорь Борисович, - Буржуй не желал идти на уступки. - А я ничего обещать не могу. Да и не хочу, если честно. Конечно, пусть ваш Мовенко поможет, спасибо ему. Но я в подвале у него уже насиделся хватит.

- До чего с вами все-таки трудно, Коваленко, - поморщился стоявший уже у входной двери Борихин. - Ладно, до свидания... - Он поочередно сунул обоим друзьям руку, и дверь за ним захлопнулась.

Не успели Буржуй с Толстым сделать и пару шагов по коридору, как на пороге кухни возник слегка пошатывающийся Константин. Быть может, водка и уход сурового милиционера и придали ему храбрости, но в роли главного стимула его появления явно выступала маячившая за его спиной Вера. Однако даже и при этом доктор только пучил глаза да открывал и закрывал рот, как упершаяся в стекло аквариумная рыбка.

- Ну, Костя, вы же обещали... - не выдержала наконец Вера.

Костя пошатнулся от толчка в спину и промямлил заплетающимся языком:

- Я... поступил весьма опрометчиво... Теперь я это понимаю...

Толстый и Буржуй переглянулись.

- Доктор, может, вы приляжете? - сочувственно проговорил Коваленко.

- С удовольствием, - возликовал пьяненький доктор и тут же нацелился на дверь спальни. - Если вы не возражаете...

- Костя! Как вам не стыдно! - Вера успела ухватить его за полу.

- Почему же, - Костя потупил глаза. - Мне стыдно.

- Ладно, я вижу, от вас толку не добьешься! - Вера отпустила вяло вырывавшегося доктора и безнадежно махнула рукой. - Давайте уж я сама...

- Вер, что происходит? - Толстый проводил глазами поспешно отступившего в спальню Константина и уставился на жену. - У меня еще после Борисыча мозги не отошли...

Вера набрала в грудь побольше воздуху и проговорила:

- Буржуй, братишка, можешь считать меня последней дурой и истеричкой, но я должна тебе сказать...

Борис сидел в своем кресле, склонив на грудь голову, и не ясно было, задремал он или просто глубоко задумался. Но едва слышный шорох шагов в прихожей тут же заставил его выпрямиться. На пороге комнаты прорисовался смутный силуэт, чуть различимый в полумраке.

- Кто здесь? - в голосе Бориса не было ни тени беспокойства. Как бы в ответ на его вопрос комнату залил яркий свет - под потолком зажглась люстра. У двери стоял человек в черном комбинезоне. Лицо его закрывала трикотажная шапочка-маска. Борис чуть поморщился: в этой комнате давно не зажигали верхний свет и теперь он резал старику глаза. Но тон Бориса оставался все таким же буднично-спокойным, когда он задал еще один вопрос: - Ты кто?

Выстрел из пистолета с глушителем прозвучал глуховатым хлопком - и в мощной лысоватой голове Бориса появилось аккуратное круглое отверстие. Сначала пуля откинула голову назад, а потом она медленно стала заваливаться вперед.

Борис все так же сидел в своем кресле, склонив на грудь голову. Только теперь на дорогой костюм тонкой струйкой стекала кровь.

Спальня оказалась не слишком надежным убежищем для Константина. Уже через пару десятков минут его растолкали, переодели в джинсы Буржуя и старую просторную Верину куртку, спустили на лифте и загрузили в джип. Доктор только ошалело таращил глаза и безуспешно пытался отбиваться. На членораздельную речь сил у него уже не хватало.

После сумасшедшей гонки по улицам джип остановился у подъезда типового блочного дома. Экипаж машины поднялся на несколько этажей и остановился у ничем не примечательной двери. Первой в строю стояла Вера, за ней возвышался Толстый, а замыкал колонну едва пришедший в себя Константин. Буржуя оставили в засаде за мусоропроводом: он не для всех еще воскрес.

После нескольких звонков, на которые квартира ответила молчанием, Вера придавила кнопку так, что звонок залился нервной трелью. Дверь наконец приоткрылась, и в просвете показалось заспанное, несмотря на поздний день, лицо Зины.

- Ты что, рехнулась? - поприветствовала она подругу. - Я не одна...

- Я тоже.

- Поздравляю. Тогда ты меня поймешь... - и Зинаида попыталась захлопнуть дверь.

Но подруга была начеку и успела вставить в щель ступню.

- Зин, ты нам нужна как специалист... - торопливо проговорила Вера.

- А ему - просто как баба, - цинично отрезала Зина.

Что само по себе не может не радовать...

И хозяйка снова попыталась закрыть дверь. Однако Вера, уже не церемонясь, навалилась на нее и протиснулась в квартиру, за ней бочком пробрался в прихожую Толстый, а там уж проскользнул и не до конца улавливающий смысл происходящего Костя. Ошалевшая от такого нахальства Зинаида, придерживая на груди накинутый на голое тело халат, с изумлением взирала на непрошеных гостей.

- Верка, ты что, рехнулась? - только и нашлась хозяйка, что повторить первый свой вопрос, потом поневоле кивнула мужчинам. - Здравствуйте.

Толстый несколько смущенно ответил, а доктор не сумел захлопнуть разинутый от удивления рот.

- Зин, спасай, это недолго, - зачастила Вера и тут же перешла к сути вопроса: - Твой компьютерщик из Минздрава еще существует?

- А тебе-то что? Он женат, если хочешь знать. Это был так, эпизод, а вообще-то, мы просто друзья.

- Друзья? - обрадовалась Вера. - Вот и замечательно! Звони ему!

- Не кричи ты! - шикнула на нее Зинаида и испуганно оглянулась на дверь спальни. - Пойдемте на кухню.

Костя, оставивший безнадежные попытки осознать, зачем это его выдернули из уютной постели и притащили невесть куда, за остальными на кухню не пошел, а принялся с пьяным энтузиазмом изучать украшавший стену прихожей дешевый эстампик. Дверь спальни вдруг приоткрылась, и оттуда выглянула черная как смоль физиономия, увенчанная копной курчавых волос. Личина эта, сверкнув белками, свирепо повращала глазами и выстрелила в Костю пулеметной очередью совершенно непонятных, но явно гневных звуков. Костя попятился по направлению к кухне.

- Извините, - сглотнул он слюну и зачем-то отвесил физиономии церемонный поклон. - Диалектами не владею...

Исчерпав этими действиями весь свой запас языковых приемов, доктор бочком и весьма поспешно ретировался на кухню, где и принялся теребить Толстого за штанину. Но тот только отмахивался, поскольку внимательно прислушивался к телефонному разговору.

- Спасибо, Славик, буду ждать, - проговорила в трубку Зина. - С меня причитается... А это уж как ты захочешь, - захихикала она и распрощалась: - Пока.

- Ну что? - шагнул к хозяйке Толстый.

- Ничего. Завтра посмотрит, сгонит данные... - начала Зина.

- Только завтра? - разочарованно протянула Вера.

- Нет, сейчас все бросит и поедет на работу, в компьютере копаться, - Зинаида с сарказмом уперла руки в бедра. - Это и так данные для внутреннего пользования, между прочим. А тебе, Верка, я все потом выскажу, без мужчин...

- Спасибо большое, Зина, - Толстый подхватил супругу под руку и потащил к двери. - Вы уж нас того... извините.

- Извинениями не отделаетесь, - пообещала Зина. В прихожей Костя, который так и плелся за Толстым, ухватив его за штанину, забежал вперед, сделал страшные глаза и потыкал пальцем в дверь спальни.

- Там...

Тут слов ему не хватило, и он повращал кистями рук над головой, изображая диковинную прическу скрывающегося за дверью страшилища. Толстый приобнял доктора и увлек его за собой.

- Пошли, док. Кто там - дело, как говорится, молодое и темное.

- Да, в общем-то верно, - послушно покивал головой Костя, припомнив лоснящуюся черную физиономию. - Темное.

- Зин, ты уж извини меня, наглую... - Вера задержалась в прихожей, когда мужчины уже исчезли за дверью. - Очень надо было, правда!

Кудлатая голова опять высунулась из спальни, снова выпустила гневную тираду и исчезла.

- Ой, мама, - отпрянула Вера от двери и округлившимися глазами посмотрела на подругу. - Он... кто у тебя?

- Абориген австралийский. Учится в университете. На философском.

- Австралийский? Иди ты! - поразилась Вера. - А по телевизору говорили, они дрессировке не поддаются! В смысле - не подвержены влиянию цивилизации.

- Ну, наши подвержены, а что толку?! Ладно, иди, Вер, а то видела - и так уже рычит.

- Ну что? - встретил остальных вышедший из засады Буржуй.

- Завтра узнает, - сообщила Вера.

Буржуй обессиленно опустился на ступеньку.

- Как же ждать так долго? - простонал он. - Я теперь больше ни о чем думать не смогу.

- А мы все вместе ждать будем, - ласково проговорила Вера и, взяв брата за руку, помогла ему подняться. - Вместе легче, вот увидишь.

- Да, вместе - не страшно, - почти трезвым голосом подтвердил Константин.

Главной педалью в машине Борихин всегда считал тормоз. Поэтому "спортивный вариант" с ним, суперосторожным водителем за рулем передвигался по улицам скачками, а когда в кармане у Борисыча зазвонил телефон, машину и вовсе перекосило - хозяин полез за трубкой.

- Алло! - раздраженно бросил сыщик в микрофон.

- Шеф, отливайте медаль! - донесся до него радостно-насмешливый голос помощника.

Машина опасно вильнула в сторону.

- Ты, Василий? - рявкнул Борисыч, судорожно цепляясь за руль одной рукой. - Погоди секунду, я остановлюсь.

- Да уж будьте любезны! При таких новостях да с вашим неземным мастерством...

- Все, говори, - затормозив прямо под знаком, запрещающим остановку, Борихин облегченно утер лоб платком. - Ты где?

- Босс, какие мы идиоты! - восторженно орал Василий. - Это же было так просто! Так просто!..

- Слушай, говори ты толком! Ты где? Ведешь Кудлу?

- Да что Кудла! - продолжал соловьем заливаться парень.

Боковое стекло вдруг задрожало от частых ударов, и Борихин дернулся от неожиданности. В окошко заглядывал инспектор ГАИ и жестами требовал опустить стекло. Сыщик подчинился.

- На знаки вообще не смотрим? - осведомился гаишник и протянул руку. - Права и документы на машину.

- Одну минуту, пожалуйста, - попросил Борихин инспектора, а в трубку прокричал нетерпеливо: - Василий, говори.

- Да что говорить, Игорь Борисыч! - Счастье распирало Василия, он упивался моментом и никак не мог перейти к конкретике. - Это, как в кино: "Элементарно, Ватсон!" Помните, вы удивлялись, что у него алиби на все случаи жизни, и что он располагает информацией?

- Да помню, помню, - вздохнул не слишком верящий в счастливые озарения Борихин и на всякий случай поинтересовался вещами прозаичными: - Ты его не потерял?

- Ну-ка выйдите из машины, - гаишник потерял всякое терпение, сам распахнул дверцу и повелительно помахал жезлом. - Быстренько. Я вам что, мальчик - стоять и ждать?!

- Извините, пожалуйста, - заискивающе проговорил Борисыч, ублажая инспектора, но от трубки не оторвался.

- Да это уже неважно! - голос Василия в трубке выражал триумф и явное пренебрежение к тем пустякам, которые почему-то продолжали волновать шефа. - Все просто, как му-му!

- Быстро выйти из машины!!! - гаркнул инспектор, совершенно уж взбешенный наглостью водилы.

- Василий, я сейчас перезвоню, слышишь? Секунду, - поспешно проговорил в трубку Борихин, отключил связь и стал выбираться из машины, на ходу вынимая из кармана документы.

Гаишник, искренне возмущенный непочтительным поведением водителя, отомстил ему, прочитав пятиминутную нотацию. Документы и квитанцию о штрафе он вернул Борихину со словами:

- В следующий раз будете смотреть, где останавливаетесь! И реагировать живей. Я не гуляю, между прочим.

- Сказал же: извините, - пробурчал сыщик и тут же принялся набирать номер Василия.

Длинные гудки следовали один за другим, но на вызов никто не отвечал. Борихин стоял у машины и упорно вслушивался в сигналы.

А старенький "жужик" замер у бровки с распахнутой дверцей и невыключенным двигателем. Вася сидел прямо на асфальте, привалившись спиной к кирпичной стене дома. В руке его с легким зудением вибрировал мобильник, горло было перерезано от уха до уха, а на лице так и застыла счастливая молодая улыбка.

ГЛАВА 23

Как всегда хмурый и сосредоточенный, Мовенко вышел из отделения и, взглянув на часы, направился за угол здания, к стоянке автотранспорта.

- Серега, только, пожалуйста, спокойнее, не дергайся. Это я, Борихин, - раздался голос за спиной майора.

Мовенко как ни в чем не бывало завернул за угол и только тогда проронил, не повернув головы:

- Давай в мою машину. Быстро...

С этими словами он открыл дверцу "Нивы" и уложил переднее откидное сиденье. Борихин юркнул в салон. В нацепленных для такого случая темных очках и с поднятым воротником пиджака Борисыч очень напоминал персонажа из пародийных детективных лент. Это впечатление усиливалось еще и от того, что он то и дело нырял на дно салона, не желая, видимо, чтобы его кто-нибудь заметил. Майор с ироничной ухмылкой следил за этими маневрами в зеркальце заднего вида и наконец не выдержал:

- Да хватит прятаться, конспиратор. Мы уже на другом конце города.

- А нервы у тебя в порядке, - с уважением проговорил Борихин. Смотрю - вообще не удивляешься.

- Еще как удивляюсь! - саркастично протянул Мовенко и добавил уже другим, жестким, тоном: - Удивляюсь, где тебя столько времени черти носили. Я уж не знал, что и думать!

- Выходит - ты с самого начала догадался? - поразился Борисыч.

- А ты меня что, за пацана держишь? Другое обидно: мог бы хоть знак какой подать или там не знаю...

- Извини, Серега, - в голосе Борихина слышалось искреннее раскаяние. - Правда, извини. Так получилось.

- Ладно, не оправдывайся. Если лег на дно - значит, была необходимость. Ну а сейчас-то тебе что от меня нужно? - покаянным интонациям старого дружка майор поверил, но ни на секунду не усомнился, что тот появился неспроста.

- Мне нужно пару помещений проработать, - оживился Борисыч. - На предмет прослушки. Причем по возможности сегодня.

Мовенко даже взгляд от дороги оторвал и обернулся, чтобы посмотреть на своего пассажира. Вот это размах у человека! Не успел из гроба восстать, как уже требует, чтобы ему Луну с неба достали.

- И только-то? - хохотнул он иронично. - А ты, вообще, в курсе, что надо спецбригаду заказывать? Что заявки подаются за несколько дней? Кроме экстренных случаев, конечно.

- Так случай как раз самый что ни на есть экстренный! - со всей силой убежденности проговорил Борихин.

Майор только хмыкнул в ответ. Потом поинтересовался:

- И где же ты залег на это время?

- У Семена Аркадьевича, - признался сыщик.

- А, у прадедушки отечественной экспертизы, - презрение в тоне Мовенко читалось совершенно однозначно.

- За что ты его не любишь - никак не пойму, - с искренним недоумением спросил Борихин.

- А он, Игорь, гения-одиночку из себя корчит. Скажешь, не так? Меня от таких типов всю жизнь воротит!

И столько злобы прозвучало в голосе майора, что даже не слишком чувствительный Борихин поежился. Но тут же бросился на защиту старика:

- Ничего он не корчит, просто ты его не знаешь совсем. На взрыве чуть до инсульта старика не довел. Он, кстати, переживал очень.

Мовенко украдкой взглянул в зеркальце на расстроенного Борисыча, ухмыльнулся и решил слегка отступить:

- А что мне делать оставалось?! Я же не знал, что он в курсе. Думаю, начнет нос совать, усечет липу - всему городу растрезвонит.

Борихин, которого такое объяснение вполне устроило, поспешил замять щекотливую тему и вернулся к тому, ради чего приехал:

- Так как насчет прослушки?

- Как? Не знаю. Сейчас попробую договориться! Вечно ты задачки ставишь! Подозрения хоть серьезные или так - мания преследования в новорусском варианте?

- Не знаю, Серега. Мог бы соврать, но не хочу. Не знаю.

- Ладно, - вздохнул Мовенко. - Тебя где выбросить? Здесь, возле метро, идет?

- Конечно.

Майор прижал машину к бровке и уже в спину выходившему Борихину бросил:

- А что чистим-то? Офис этого твоего Толстова?

- И квартиру тоже, если можно, - оглянулся Борисыч.

- Ладно. Жди звонка, частник.

Лиза, наклонившись над большим чемоданом, почти доверху уже заполненным, очень аккуратно укладывала в него последние вещи. На Пожарского, который топтался у нее за спиной с того самого момента, как прошел за ней в комнату, девушка не обращала ровным счетом никакого внимания. Пусть мальчик подергается. Он ведь так уверен, бедняжка, что оправдываться должна она, Лиза. Посмотрим, кто первым начнет.

- Лиза, Лиз, что происходит?

Девушка едва заметно усмехнулась и ответила с издевательским изумлением:

- Происходит? С кем?

Тон этот Пожарского покоробил, испугал. Происходящее казалось сном, бредом.

- С нами. Вообще что происходит?

- С нами! Как это трогательно, - начала Лиза, но тут же жестко добавила: - И глупо. - Она отвернулась от чемодана и посмотрела Пожарскому прямо в глаза. Потом тоном гостеприимной хозяйки, принимающей дорогого гостя, осведомилась: - Хочешь кофе?

И снова Пожарский сдержался. Повторил спокойно, но настойчиво:

- Нет. Я хочу понять, что произошло?

- А я выпью, - Лиза посмотрела на часы, - время еще есть.

Она направилась на кухню и, хотя Олег стоял у нее на пути, шла прямо на него с таким видом, будто он пустое место. Пожарский невольно сделал шаг в сторону, но тут же схватил ее за руку и развернул к себе лицом.

- Ты мне не ответила!

- У, какие мы мужчинистые! - теперь в тоне Лизы звучала уже совершенно неприкрытая издевка. - С каких это пор? Пусти меня.

Олег разжал руку, и девушка прошла на кухню. Секунду поколебавшись, Олег последовал за ней. Устроившись на табурете, он курил и молча наблюдал за тем, как она готовит себе кофе, наливает его в чашку, пьет. Она, Лиза, его Лиза, та самая, которая...

- Послушай, ты исчезла, мне присылают какие-то ужасные кассеты... На них - ты... Я живу как в бреду!.. Тебе придется многое мне объяснить.

- Перестань, Олежка, ничего мне не придется. Сейчас я допью кофе и уеду.

Пожарский не выдержал. Лицо его покрылось красными пятнами, и он отчеканил:

- Ты никуда не уедешь, пока я не узнаю правды!

- Грозный мальчик! - в глазах Лизы не мелькнуло и тени испуга.

- Я тебе не мальчик, ясно? - отрезал Пожарский.

- Да ну? - Лиза закурила и выпустила струйку сигаретного дыма прямо парню в лицо. - Знаешь, Олежка, я, конечно, не очень долго живу на свете, но все-таки успела встретить несколько настоящих мужиков. Можешь мне поверить ты даже вот на столечко не похож ни на одного из них.

Вспышка миновала, и Олег как-то сразу сник. Его потряс не столько смысл ее слов, сколько тон и этот вульгарный жест базарной торговки, когда она большим пальцем отмерила на кончике мизинца, насколько он не похож на "настоящих мужиков".

- Подожди, Лиза, ты что, притворялась? - Слова Пожарского прозвучали тихо и потрясенно. Лиза поглядела на него и проговорила с досадой:

- Как это тебя вообще угораздило оказаться там, где большие решают свои вопросы?!

- Я не ребенок, Лиза, - Пожарский, которого намек на жалость в ее голосе вывел из себя больше, чем все остальное, попытался перехватить инициативу. - И тебе придется все мне рассказать. Я не шучу.

Лиза посмотрела на него долгим пристальным взглядом. Был момент, когда она заметила, что может влюбиться в этого парня, что почти уже влюбилась. Да, он не из тех, кто способен идти к цели напролом, такие не добиваются в жизни многого. Но он чистый и добрый мальчик... Лиза вздохнула. Нет, не стоило все-таки путать дело с эмоциями. И кто сказал, что чистюли, маменькины сыночки не должны платить по счетам! Да таких даже следует потыкать носом в грязь, показать им реальную жизнь. Для их же пользы!

- Ты хочешь, чтобы я тебе все рассказала? - в голосе Лизы уже не оставалось и тени жалости. - Ладно, слушай, столичный мальчик, только не заплачь. Кто тебе сказал, что ты хоть что-то об этой жизни знаешь, а? Помнишь, я тебе сказала, что сама я из провинции? Так вот, у нас там под пятиэтажками козы пасутся! Моя учительница русской литературы "тудой-сюдой" говорила! В день получки мужики с комбината под каждым забором блевали. Ясно тебе?! Я, когда в столицу приехала, в метро, как в музей, ходила. В "Макдональдс" через витрину заглядывала: казалось, он с другой планеты прилетел!

- Подожди, я не пойму, - на самом деле Пожарский скорее не хотел понимать, чем действительно не понимал, о чем идет речь. - Для чего ты мне это рассказываешь? Какое это имеет отношение к... нам с тобой?

- К тебе - так точно никакого! - Лиза отодвинула от себя пустую чашку. - А ко мне ой как имеет. Потому что я еще тогда, девчонкой сопливой, поняла: из дерьма только сильный может выбраться. И больше всего я знаешь кого ненавижу? Таких вот столичных маменькиных сынков! С виду прикинутые, крутые куда там! А чуть тряхнуть вас - вмиг сопли распускаете.

- Значит, все это было обманом? Все - с самого начала?

- А я что, по-твоему, похожа на корову, которая может средь бела дня попасть под машину? - Лиза презрительно поморщилась.

- И чего же ради ты все это делала?

В тоне Пожарского что-то дрогнуло, изменилось. Исчезла растерянность. В глазах блеснули злые огоньки. Он перестал обманывать самого себя и надеяться на то, что происходящее - глупый сон или жестокая шутка. Теперь Олегу придавали сил злость и жгучее чувство обиды. Лиза, казалось, этих перемен в Пожарском не заметила.

- Все? Что все? - как-то удивленно спросила она.

- Бросалась под мою машину, занималась со мной любовью, притворялась нормальной, - Пожарскому уже не нужно было прикладывать усилий, чтобы сохранять спокойствие. - А твои монологи о родстве душ - ты их сама придумала или кто помог?

- Сама. Я - девушка способная, - зло улыбнулась Лиза.

- Да. На все, - Олег посмотрел девушке прямо в глаза. Прошла долгая минута, и Лиза первой отвела взгляд. Только после этого Пожарский продолжил: - Помнишь фотографии? Те самые, в моей квартире? Я чуть не предал этих людей, но они простили меня, потому что мы - родные. Так вот, мне плевать, что ты изгадила то, что казалось мне хорошим и светлым. Плевать, ясно тебе? Но ты все это делала не просто так. И ты не выйдешь отсюда, пока не выложишь все до самой мелочи - о тех, кто тебя нанял. Так что не тяни время!

- Я не тяну время. У меня его просто уже не осталось... - Во входной двери повернулся ключ, щелкнул замок. - О, это за мной... - Лиза поднялась.

Пожарский успел еще оглянуться и заметить деревянное лицо человека, которому на центральной площади передавал дискеты. Успел уловить одно короткое движение - и все погрузилось во мрак...

Лиза спокойно переступила через лежащее на полу тело, зашла в комнату за чемоданом и вернулась к входной двери. Не говоря ни слова, "киборг" протянул ей пакет. Девушка достала из него толстую пачку перетянутых резинкой банкнот, перелистнула их, бросила пачку в сумочку и удовлетворенно улыбнулась. Не оглядываясь, она вышла из квартиры. Человек с деревянным лицом последовал за ней. Дверь захлопнулась.

Из метро Борихин вышел в самом благодушном настроении: разговор с Мовенко, за исход которого он, честно говоря, опасался, закончился наилучшим образом. Теперь следовало первым делом дозвониться до Василия, чтобы узнать, чему этот мальчишка так радовался и не упустил ли он Кудлу. На ходу Борисыч набрал номер. Трубка отозвалась длинными гудками. Сыщик пожал плечами. Куда ж это мог запропаститься помощничек и чем он там занимается?

Добравшись до оставленного на стоянке "спортивного варианта", Борихин снова набрал номер Василия и снова услышал бесконечные длинные гудки. Озадаченно вздохнув, он отключил трубку, сел в машину и тронулся. Когда на одном из перекрестков пришлось остановиться на красный сигнал светофора, сыщик, хотя и не любил разговаривать, сидя за рулем, рискнул на еще одну попытку - уж очень разбирало любопытство. На этот раз на вызов отозвались.

- Алло, Василий! - радостно крикнул в трубку Борихин, но тут же сник: - Ой, извините, я, наверное, не туда попал... Да, Василия... Что?! Это вы так шутите? Кто говорит?.. Что?!

На светофоре давно включился зеленый сигнал, а "спортивный вариант" так и застыл на оживленном перекрестке. Объезжавшие его автомобили пронзительно сигналили, их водители недвусмысленно показывали, какого они мнения об этом придурке за рулем. Им не было дела до плотного лысоватого человека, который сидел и тупо таращился на судорожно зажатую в руке телефонную трубку.

Воскресенский открыл глаза. За окнами палаты уже стемнело, соседи посапывали на своих койках. Алексей попробовал приподняться и прислушался к своим ощущениям. Саднили ободранные ребра, ныла поврежденная челюсть, болела нога. Но боль была терпимой. Тогда он спустил ноги с кровати и попытался встать. Голеностоп тут же дал о себе знать - в него словно раскаленное шило вогнали. Воскресенский стиснул зубы, чтобы не закричать. Переждал немного. Чуть изменив наклон стопы, обнаружил, что так вполне может ступать на ногу. Очень медленно, с трудом он доковылял до двери и осторожно выглянул в коридор. За столом в круге света от настольной лампы сидела молоденькая сестра, а рядом с ней стоял телефон. Воскресенский сделал несколько шагов к противоположной стене под прикрытие старого больничного фикуса. Сестричка с усердием заполняла какие-то бланки и явно не собиралась покидать свой пост. Воскресенский поудобней пристроил ноющую ногу и приготовился ждать хоть до бесконечности: рано или поздно сестру вызовут в одну из палат, и тогда он доберется наконец до телефона. Это единственное, что сейчас было важно.

Офис давно опустел, и только Буржуй да Толстый сидели на балконе, поглядывая на оживленное движение внизу. Изредка они перебрасывались фразой-другой, но о чем-то серьезном говорить не хотелось: слишком уж о многом было переговорено за этот долгий день. Толстый первым заметил Борихина. Тот медленно шел через холл, направляясь к балкону.

- Борисыч! - возликовал гигант. - Ну слава Богу. Мы тут уже гнезда свили, а Буржуй в помещение не пускает. Только по малой нужде и то неохотно.

- До проверки - в офисе ни слова! - подтвердил свое кредо Коваленко. - Ну что, Игорь Борисович, когда ваш дружок-беспредельщик приедет?

- Приедет, - совершенно бесцветным голосом проскрипел Борихин. Он обещал...

Только тут Толстый заметил, что с энергичным, как правило, сыщиком что-то творится. Он словно разом постарел лет на двадцать. Под глазами залегли темные круги, плечи опустились, руки повисли - не сорокапятилетний здоровяк, а подавленный старик.

- Борисыч, а ты чего такой... - забеспокоился Толстый, - никакой, а?

- Василий... - глухо выдохнул Борихин.

- Чего - Василий? - совсем уж встревожился Толстый. Борисыч поднял на него страдальческие глаза и проговорил абсолютно лишенным эмоций голосом, словно и сам не верил сказанному:

- Его нет больше... Его... убили... - При этих словах Толстый и Буржуй переглянулись и снова в остолбенении уставились на Борихина. Тот продолжал говорить, совершенно не интересуясь реакцией собеседников на его слова: - Я... зашел сказать, чтобы Мовенко меня не ждал... Он скоро должен быть... Он все сделает...

Как только последний звук глухим стоном вырвался из его гортани, Борихин начал медленно разворачиваться, словно робот, выполнивший заложенную в него программу. Но Буржуй ухватил его за рукав.

- Подождите, Игорь Борисович. Кто убил? За что? Когда? - Борихин недоуменно посмотрел на Коваленко, словно не слышал вопросов или не понимал их сути.

- Я сейчас не могу... говорить... Мне нужно уехать...

Прохрипев это, он закончил разворот и побрел к выходу. Друзья долго смотрели ему вслед.

- Ваську убили! - Толстый схватился за голову. - Неужели правда? Слушай, Буржуй, что вокруг нас с тобой делается? Этому вообще конец будет?

- Ты меня спрашиваешь? - с горечью отозвался Буржуй.

Зазвонил лежавший на перилах мобильный телефон. Толстый схватил трубку.

- Алло... Да, конечно, мы ждем вас! Спасибо. - Дав отбой, он сообщил Буржую: - Они выезжают.

Приехавшая вскоре бригада работала очень быстро и споро. Одетые в цивильное ребята молча - кажется, за все время они не проронили и слова, - но очень слаженно обследовали каждый угол офиса, заглянули в каждый плафон, ощупали всю мебель, тщательно изучили телефонные розетки. За их действиями внимательно наблюдал такой же молчаливый Мовенко.

- Лихо работают, - прокомментировал угрюмо следивший за происходящим Толстый.

- Угу, - невесело согласился Буржуй. - Только, по-моему, не нашли ничего.

- Может, ничего и нету.

- Может, и нету, - не стал спорить Коваленко. - Снова начнем в спиритизмы верить...

Опять зазвонил мобильник, и Толстый тут же нажал кнопку.

- Олежка?! - бросил он в трубку, не дожидаясь ответа. Молчание Пожарского уже начинало сильно его тревожить. - Алло, кто это? - Тут лицо его вытянулось. - Алексей Степанович, ты, что ли?.. Ты где?

Воскресенский говорил негромко и очень быстро, не давая себя перебивать:

- В больнице скорой помощи, на седьмом этаже. Мне очень, слышите, очень нужно поговорить с вами. Вам... Вам может грозить опасность. Очень большая опасность.

За этим последовали короткие гудки. В этот самый момент к друзьям подошел Мовенко и, демонстративно игнорируя Буржуя, обратился к Толстому:

- Не знаю, чего вы ждали, но у вас чисто.

- Вы уверены? - первым на это сообщение откликнулся все-таки Буржуй.

Мовенко наградил его взглядом, в котором трудно было обнаружить дружескую симпатию.

- Если я говорю - чисто, значит - чисто, - процедил он. - Эти люди - не любители.

Сделав над собой усилие, Буржуй протянул майору руку:

- Ну спасибо.

Мовенко посмотрел на протянутую в жесте примирения ладонь, и было заметно, что он колеблется, отвечать на рукопожатие или воздержаться, но все же руку пожал, хотя и наградил Буржуя взглядом исподлобья. Тот не выдержал:

- А что вы на меня волком смотрите, господин следователь? Это же не я вас, а вы меня на допросе пытали.

- Вас не пытали, а допрашивали, Коваленко, - отрезал майор. - И, пока я не узнал, что Борихин жив, у меня были все основания вас подозревать.

- Спасибо, - Толстый тоже протянул Мовенко руку. - Если чем можем отблагодарить - только скажите.

- Благодарите Игоря. Я этим всем занимаюсь только ради него, - на этом милиционер счел разговор законченным и собрался уходить.

- А что с его парнем? - бросил ему в спину Буржуй.

- Что? - оглянулся майор. - С каким парнем?

- Василия убили, пояснил Толстый. - А вы что, не знаете?

- Черт бы вас побрал, - рявкнул Мовенко. - Вы что, сразу не могли сказать?! А... - он досадливо махнул рукой и побежал к выходу.

Буржуй проводил его взглядом и повернулся к Толстому:

- Это что, Воскресенский звонил?

- Ну! - кивнул тот. - Только сиплый какой-то, я его даже не узнал сначала.

- Так, может, это и не он вовсе?

- Ладно тебе, Буржуй, - обиделся Толстый. - Что я, Алексей Степаныча не узнаю?

Коваленко поглядел на часы.

- Сегодня уже поздно. А вот завтра придется ему кое-что нам объяснить, твоему Степанычу.

ГЛАВА 24

- Есть что-нибудь?

Зинаида, решившая до начала приема заняться медицинскими карточками, оторвала голову от бумаг. На пороге кабинета стояла Вера, а позади нее переминался с ноги на ногу на удивление легко пришедший в себя после вчерашнего доктор Костя. К одержимости подруги, которая, уж если на что-то решалась, шла напролом, Зина давно привыкла. Даже поздороваться - и то Верка позабыла. Ответив на смущенный Костин кивок и снисходительно улыбнувшись замершей в ожидании ответа Вере, хозяйка кабинета сообщила:

- Что-нибудь есть. Славик, он такой - если обещал - делает. Вот только порадовать нечем...

- А что такое? - напряглась Вера.

- Да шестьдесят два ребенка только в одном городе! Так сказать, в пределах кольцевой, - Зинаида сожалеюще развела руками. - Как сговорились!

- Извините, - несмело подал голос Костя, - а сколько мальчиков?

- Так я как раз о мальчиках и говорю. Девок, как назло, всего пятеро.

- Шестьдесят два... Да, многовато, - задумчиво протянула Вера и вдруг закусила губу. - Подожди, но усыновлённых-то среди них - точно один-два и обчелся?

- Много хочешь, подруга! - Зинаида категорично покачала головой. Тайна усыновления, между прочим, охраняется законом. Опомниться не успеешь - за решетку сядешь. Это тебе не шуточки! Я об этом Славика даже просить не буду: знаю, что в ответ услышу...

- Вот черт! - Вера беспомощно опустилась на стул. - А мы летели, думали - прямо сейчас адрес узнаем! Что же делать?

- А ничего! Жить себе дальше, как до этого жили. Может, это вообще бред: ну насчет того, что он живой, малыш этот.

И Зинаида снова погрузилась в свои бумаги. Однако оскорбленный в лучших чувствах Костя прокашлялся:

- Извините, коллега. Вынужден вам категорически возразить.

Зина удивленно посмотрела на него. Надо же! Вчера ходил зюзя зюзей, по пьяному делу шаманил, а теперь вот осмелел.

- А вы, Костя, меня вообще удивляете! - жестко проговорила гинеколог. - Взрослый человек, дипломированный врач, а занимаетесь непонятно чем! Только попусту людей нервируете.

Константин упрямо набычился:

- Давайте проявлять профессиональную тактичность, коллега. Вот я, к примеру, не даю вам советов из области гинекологии. Хотя, между прочим, мог бы! Этой областью народная медицина занимается, можно сказать, с момента своего возникновения.

Онемевшая поначалу от такой наглости, Зинаида даже вскочила из-за стола, но дать достойный ответ шарлатану ей не позволила Вера:

- Да хватит вам! Неужели действительно ничего нельзя придумать?!

Константин помялся, пожевал губами, но все же решился:

- Вообще-то есть одна возможность. Хотя, конечно, я ничего такого раньше не делал... Это черная магия в чистом виде, прости Господи. Стефания бы не одобрила, мягко говоря.

У Веры загорелись глаза.

- Костя, миленький, хоть черная, хоть какая! Давайте сделаем!

Зина перевела изумленный взгляд с "шарлатана" на подружку. Ей не верилось, что они это - всерьез.

- Эй, друзья, только не здесь! С моим счастьем только черной магии не хватало!

Но ее уже никто не слушал. Вера сидела подобравшись, а Костя задумчиво оглядел кабинет.

- Нам снова могут понадобиться услуги вашего приятеля, и мне нужны будут некоторые препараты. Довольно простые. Иначе ничего не получится. Собственно, я и так далеко не уверен...

- Зин, выручай, а? - Вера с надеждой посмотрела на подругу.