Детектив Фокс. Дело о пропавшем племяннике

Глава 5. Три платья Сюзанны

Найти реквизитора-костюмера в театре можно где угодно, только не в реквизиторской. Возможно, это особенность нашего театра, а в других все вовсе наоборот, но факт оставался фактом: мистера Генри Куберта нигде не было. Точнее, он был. Но администратор на входе мне сказал, что реквизитор в данный момент еще и костюмер и поэтому должен быть в костюмерной или в гримерках, готовит актрис к вечернему спектаклю. В костюмерной было пусто. Из одной гримерки меня послали в другую, из другой – в третью, из третьей – к помощнику режиссера, а помощник режиссера – в реквизиторскую. В реквизиторской же было пусто.

Я остановилась в коридоре, подумала пару минут, теребя в кармане полурассыпавшийся кусочек сахара и вдруг поняла, что бегать не нужно, нужно просто встать там, где он обязательно покажется. Поэтому я спокойно вернулась в костюмерную и, сняв промокшее пальто, повесила его на одну из вешалок. Шляпа нашла свое место рядом, на крючке, альбом лег на старое пианино, а мне выдалась возможность рассмотреть костюмы вблизи. Те, что были надеты на манекены и радовали взгляд отглаженными лентами, кружевами и пелеринами, вероятно, предназначались для сегодняшнего спектакля. Это не могло не радовать, так как укрепило меня в надежде на возвращение мистера Куберта. Это и еще набор мужской одежды, сваленный в углу на стул, скорее всего, ожидающий, когда его почистят и разложат по местам. Особенно мне запомнился лежащий на всей этой куче сверху длинный вязаный красный шарф.

В комнате пахло нафталином и пылью. Да, это была пыль костюмов, в которых игрались великие «Дни» Андре Шарро или «Годарские сезоны» Мелиссы Клемет, но все равно это была пыль. И мой нос ее безошибочно определил. На первом чихе я еще надеялась на то, что просто замерзла в мокрой одежде. На втором – в душу закралось подозрение, а на третьем – я уже решительно открывала маленькое окошко под потолком, забравшись на один из присутствующих здесь колченогих стульев. История костюмов, украшений и шляпок мне стала абсолютно неинтересна, поскольку я безостановочно чихала, стоило мне спуститься с треклятого шатающегося стула.

Зависнув у окна, выходящего на мостовую той самой Театральной площади, я смотрела как дождевые капли отскакивают от камней, рассыпаясь на мелкие брызги и слушала шумевший за окном город, состоявший из приглушенных звуков звонящих колоколов соседнего храма, хлопанья театральных и домовых дверей, стука каблуков и редкого цокота копыт. Заодно стало понятно, почему ни один парокар не ходил через площадь. Здесь не ездили. Здесь чинно прохаживались: стуча каблучками и оставляя длинный шлейф дорогого парфюма.

– Что вы делаете? – Скорее испуганный, чем возмущенный возглас за моей спиной вынудил меня обернуться. – О, какая красотка! Но это не значит, что вы можете так поступать.

Пухлый молодой человек с карими веселыми глазами и широкой улыбкой на круглом лице подбежал ко мне, прихватив по дороге еще один стул и, с разбегу забравшись на него, закрыл окно и повернулся ко мне.

– Как ваше имя, прелестница? – улыбнулся он еще шире, хотя шире уже было вроде бы невозможно.

– Кларисса, – представилась я своим именем, все еще пребывая в некотором ошеломлении от его вихреподобного появления.

– Позвольте вам помочь спуститься, милая Кларисса. – Он и правда намеревался мне помочь, но я, покосившись на мужскую протянутую руку, слезла самостоятельно. – Позвольте тогда представиться, Генри…

– Куберт, – закончила я за него. – Вас-то я и ожидаю.

– О, таинственная незнакомка, ожидающая меня, – загадочно и томно, но с пляшущими демонятами в карих глазах протянул он. – О чем еще может мечтать такой романтичный молодой человек, как я? Вы, наверное, новая актриса, да? Вас приняли в театр совсем недавно? Иначе я бы знал, уж поверьте.

– Нет. Я не актриса. Я помощ… чхи. – Первый чих перебил мое торжественное представление, за ним последовал второй, а дальше я вовсе чихала без передыха.

Мой собеседник сначала смеялся и желал мне здоровья, а после беспокойно всмотрелся в мои покрасневшие глаза и, моментально собравшись, принялся искать что-то в этом бедламе, называемом костюмерной. Поползав на коленях, роясь в узком, но длинном комоде с миллионом ящичков, он, наконец, торжественно вытащил из одного из них пузырек темного стекла. Подбежав к столу под непрестанное чихание с моей стороны, он махом налил воды в стакан, пролив половину на полированную поверхность, капнул туда пять капель из пузырька и протянул стакан мне. Я покосилась с недоверием, но он так убедительно замотал головой и принялся меня уверять, что это самое действенное средство от аллергии, что я, уже доведенная чиханием до почти бессознательного состояния, залпом выпила неизвестную по составу жидкость.

Первые мгновения ничего не происходило. Я так же чихала. И вдруг мой нос неожиданно легко вдохнул воздух, а горло перестало саднить. Какое же это было облегчение. Я достала носовой платок и вытерла влажные глаза. Мистер Куберт наблюдал за моей реакцией с широкой улыбкой.

– Благодарю вас, мистер Куберт, – проговорила я, спустя минуту, – я бесконечно вам обязана этим спасением.

– Ну что вы! – бросился энергично убеждать меня он. – Это вам надо благодарить покойную миссис Эштон. Она работала здесь костюмером до самой смерти и этот пузырек остался от нее. Бедняжка, как и вы, страдала аллергией на пыль.

Я аж поперхнулась воздухом от возмущения.

– Хотите сказать, что дали мне лекарство мертвой костюмерши, почившей сто лет назад? Да вы могли меня отравить!

– Что вы, что вы. Она умерла совсем недавно!

– О, это совсем меняет дело!

Глаза мои расширились еще больше, и мистер Куберт принялся меня увещевать энергичнее.

– И вовсе не от этого, поверьте.

Я выпила оставшуюся воду из стакана, и, только потом вспомнив, что она с лекарством, закашлялась.

Генри хотел постучать мне по спине, но я отпрянула и, выставив руку ладонью вперед, попыталась отдышаться.

– Хватит, мистер Куберт! Вы уже спасли меня сегодня однажды, больше не нужно!

– Позвольте, хотя бы предложить вам стул, Кларисса?

Я кивнула, а он поднес тот самый стул, на котором я стояла до его прихода. Сообразив, что нужно хотя бы отряхнуть его, он принялся стучать по нему пухлой рукой, чем поднял пыль. Я закатила глаза. За что мне это? Остановив его, я помахала ладонью, разгоняя пыль, и уселась, пытаясь мысленно поймать точку покоя в этой кутерьме.

– Вы хотели представиться, – напомнил мне Генри, усевшись напротив. – У меня не слишком много времени, правда. Нужно еще разнести костюмы по гримеркам, а то актеры такие нервные перед спектаклем. Так кто вы?

– Я помощница мистера Фокса, частного детектива. Мне нужно расспросить вас о вашем друге, мистере Фьюри. Вы же знаете, что он пропал?

Лицо у Генри вытянулось, а в глазах мелькнул страх, я это точно увидела, прежде чем он отвел глаза. Перебегая взглядом с одной вещи на другую, мистер Куберт пытался сказать мне, что ничего не знает о Касторе, но я ему уже не верила.

– Как вы подружились? – перевела я немного тему.

– Это все с раннего детства. Мы все – Кастор, Итен, Барри и я жили по-соседству. Кастор и Барри в конце улицы, а мы с Итеном в начале. Потом Кастор уехал к своему дяде. Мы все выросли и разъехались. Но два года назад вдруг встретились. Знаете, я очень рад этому. И Кастор, и, в некотором роде, Итен близки к искусству.

– Не думала, что банковский клерк – это работа в искусстве.

Генри вновь рассмеялся легко и весело.

– Это да, это да. Но, Кларисса, если покопаться, то в каждом из нас много творческих талантов.

– Скажите, мистер Генри, – я поднялась и, подойдя к пианино, взяла папку, – вам знакома эта девушка?

Мистер Куберт встал и подошел ближе, чтобы рассмотреть портреты. На лице его застыло странное выражение.

– Вы не навредите этим своему другу, напротив, поможете мне его найти. К тому же я все равно это узнаю рано или поздно. Если не вы, то мне помогут ваши друзья.

Генри посмотрел на меня настороженно, а потом улыбнулся.

– Вы правы, к чему скрывать? Это Элена Крус.

– Дочь мистера Круса, стеклозаводчика? – удивилась я.

– Единственная дочь, – уточнил Генри.

– Генри, дай мне срочно другое платье Сюзанны! – распахнула дверь сердитая писклявая молодая актриса практически в неглиже.

Ярко-синяя шнуровка корсета заканчивалась у красивой груди, а вместо юбки на девице были лишь чулки и кружевные панталоны с подтяжками. Она на секунду задержала на мне взгляд и, встав в ультимативную позу, требовательно заявила:

– Мне плевать кого ты охмуряешь, Генри. Платье нужно сейчас.

Мой собеседник посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло сожаление и что-то еще, я не разобрала. Он подошел к девице и принялся ее уговаривать.

– Молли, ты же вчера взяла платье, зачем тебе второе?

– Оно плохо подходит к моим глазам, – капризно заявила она. – Я знаю, что у тебя еще два платья Сюзанны. Мне подойдет то, в синюю клетку. Можно, конечно, и коричневое. Ты же знаешь, что Эмиль взял меня в первый состав, а если я не сыграю красиво, то меня не пустят в другие постановки и возьмут эту Камиллу. Ну Генри, ну что тебе стоит?

– Я не могу, они не готовы. И на одном, и на другом пятна. Хочешь выйти на сцену в пятнах, Мол?

– Ну Генри, ты же добренький, – наклонившись к реквизитору ближе, продолжала уговаривать его старлетка уже тише, почти шепотом. – Сегодня на спектакль придет лорд Ольден. Я очень, очень хочу ему приглянуться.

– Мол, – Генри бросил быстрый взгляд на совершенно незаинтересованную их разговором меня, и продолжил, – бросила бы ты эту идею по поводу лорда Ольдена. Вон, в газетах пишут, что мошенник он, – и продолжил уже громче, – и потом, я уже отдал их в чистку. Их нет здесь. Хотя, погоди.

Он метнулся вглубь костюмерной и вернулся с каким-то платьем в оборочках и с синим бантом.

– На, держи. Это не Сюзанны, но тебе подойдет. Может, и правда лорда этого охмуришь.

– О, Генри, – запищала девица, – я тебя обожаю.

Даже не дождавшись ответа, она вылетела за дверь, а Генри, повернувшись, пожал плечами, извиняясь за этот эпатаж.

– Простите, мне действительно уже пора.

– Да-да.

Я собрала рисунки обратно в папку, с любезной помощью мистера Куберта надела пальто, прикрепила шляпку.

– Так вы давно видели Кастора? – вскользь поинтересовалась я.

– Дней пять назад. И он был в своем обычном настроении, – желая поскорее от меня отделаться, ответил он.

– Генри, послушайте, если вы что-то знаете, о чем нужно знать мне, скажите.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, я видела сомнение, но его сменила маска и широкая улыбка расплылась на лице реквизитора.

– Вы знаете, Кларисса, а вы и впрямь были бы прекрасной актрисой.

Я разочарованно посмотрела на него.

– Вы тоже.