Детектив Фокс. Дело о пропавшем племяннике

Глава 8. Нулевой результат тоже результат

До складских территорий добираться долго не пришлось, буквально пара станций, и я уже стояла у склада рыбы и морепродуктов, над которым красовалась надпись «Рыба Звиллинга». Несмотря на выходной день, на соседских складах кипела работа, на всех, которые попались мне по дороге. Но не на складе мистера Звиллинга. Я наткнулась на скучавшего работника в запятнанном комбинезоне и попробовала его разговорить. Сведения заставили меня задуматься. Оказывается, склад не использовался уже неделю. И ни о каких поставках речи не было. Предпоследний кусочек сахара переместился в правый карман. Остался последний. Тот, что на всякий случай.

Я опять вернулась на станцию парокаров и устало опустилась на скамейку, размышляя, куда податься дальше. Из сумочки торчал клочок давешней газеты. Я открыла застежку и достала страницу. На меня вновь смотрела мисс Элена Крус, богатая наследница и хозяйка художественной галереи. А из проема подглядывала долговязая служанка.

Дальнейший план сложился сам собой. Дорога заняла добрый час, в выходной день слишком много закрытых для проезда улиц в центре и водителю пришлось петлять, подскакивая на кочках и время от времени спрашивая пассажиров, требуется ли им заехать в тот или иной пункт. Выйдя из злосчастного драндулета и взглянув на часы, я поняла, что до означенных мистером Звиллингом шести часов вечера осталось три с половиной. Вычитаем тот час, что требовался, чтобы добраться отсюда до дома с небольшим запасом времени, и остается два с половиной. Не так много, но и немало. Только бы все удалось.

Дом мистера Круса, владельца стекольного завода сверкал множеством окон. Сразу становилось понятно, что в стекле недостатка хозяин дома не испытывал. Однако выполнено все было со вкусом, архитектора можно было поздравить. Светло-серый камень стоил гораздо дороже местного кирпича и, вероятно, был привезен с южных штолен, а учитывая стоимость доставки, можно было смело обложить фасад дома золотом. Дороже бы не вышло.

Рассматривала я дом мистера Круса из-за кованных ворот, по которым уже складывалось мнение о том, насколько богат хозяин дома. Я тронула одну створку рукой, но она не поддалась, пришлось отряхнуть перчатку от пыли и позвонить в самый современный из звонков, которые мне приходилось когда-либо использовать. Натертый до блеска, в отличие от ворот, он сверкал на солнце, светившем над этой частью города. Грешным делом, я подумала, что мистер Крус и с небесной канцелярией договорился. В голове не укладывалось, что это всего лишь хозяин стекольного завода. Что же тогда творится у владельца паровозного?

На мой звонок ответил приятный мужской голос. Из динамика, висевшего здесь же и напоминавшего уменьшенную версию граммофонной трубы, послышалось:

– Дом мистера Круса. Чем могу вам помочь, мисс?

Я заозиралась, не понимая, откуда меня видят, но так и не найдя засевшего в кустах можжевельника шпиона, сделала вид, что отгоняю мошек, которых здесь может и не водилось отродясь.

– Добрый день. Меня зовут Кларисса Фэлкон, и я хотела бы поговорить с мисс Крус по крайне важному, но конфиденциальному делу.

– Мне очень жаль, мисс, – раздалось тут же в ответ, – но мисс Крус отбыла в художественную галерею.

Говоривший отключился, так как труба выдала несколько посмертных хрипов и смолкла. Я постояла в раздумьях и снова нажала на звонок.

– Да, мисс, – спустя пару мгновений ответил мне тот же вежливый безликий голос, – вы хотели что-то еще?

– Да, я хотела узнать, мисс Крус отправилась в галерею одна?

В трубе послышалось сопение и щелканье, но через секунду тот же голос сказал:

– Не знаю для чего вам это, но мисс Крус поехала в галерею со служанкой.

Мне все стало ясно.

– Огромное спасибо вам, милейший, – поблагодарила я, сияя не хуже звонка и снова зашагала в сторону станции парокаров.

Да, опять нулевой результат. Но возможно, мне повезет в галерее. Время, драгоценное время утекало, как вода сквозь дырявое ведерное дно. От дома Крусов до галереи тридцать минуть пешего хода, но на парокаре я домчалась за пятнадцать, учитывая дорогу от станции.

Темнота внутри галереи настораживала, хотя еще был не вечер и зажигать огни вроде не время, но прошлые неудачи заставили меня нервно теребить последний кусочек сахара в кармане, шагая к стеклянным дверям храма художественного искусства.

Стоило мне войти внутрь, как нос мой уловил запах масляной краски и лаков, пыли и тишины. Да, тишина в галерее тоже имеет свой аромат. Здесь было почти так же прохладно, как и на улице, мне даже не пришлось расстегивать пальто. На входе никто меня не встретил, и я прошла вглубь освещенного мягким теплым светом коридора. Шаги мои заглушал ковер, и я чувствовала себя вором, забравшимся сюда, чтобы украсть один из шедевров.

– Простите, – чуть громче обычного проговорила я, ощущая всю нелепость ситуации. – Мисс Крус.

Глупейшая затея найти меценатку в этих бесконечных коридорах с запертыми дверьми обернулась неожиданной удачей. Вдалеке сначала послышался неясный шум, после я уловила звук открывающейся двери и мне навстречу вышел невысокий мужчина, который сопровождал двоих грузчиков, везших на передвижной платформе огромное художественное полотно. Что на нем было изображено, мне не было видно, так как картину закрывали плотные слои бумаги. Мужчина наблюдал за перемещением, поэтому не заметил меня.

– Простите, – повторила я и вся их процессия остановилась.

Картина чуть подрожала, вызвав ужас на лице сопроводителя, но все же не сдвинулась с платформы.

– Кто вы? – несколько невежливо поинтересовался мужчина. – Что вы здесь делаете?

– Добрый день. Меня зовут…

Он не дал мне договорить.

– Как вы сюда попали? Галерея сегодня закрыта. У нас переучет.

Я хмыкнула про себя. Не думала, что в галереях тоже бывает переучет, как в продуктовых лавках.

– Я ищу мисс Крус, – выдала я исчерпывающую информацию о цели визита.

Мужчина посмотрел на меня с явным пренебрежением.

– Мисс Крус здесь нет. Она уехала в театр, сопровождать произведения искусства, щедро отданные ею на время для будущей премьеры.

Я чертыхнулась про себя. Везет сегодня мне, как утопленнице. Не тратя времени даром и, кажется, даже не поблагодарив невежливого служителя искусства, я торопливо вернулась тем же путем и вышла из здания галереи. До выезда домой оставалось чуть больше полутора часов. Хотелось есть, но больше всего пить. Разглядев стоявшую на углу знакомую всем горожанам вывеску: «Вода Тильмана», я поспешила к ней, рассудив, что погибшая от жажды, я вряд ли принесу много пользы. Пришлось заплатить целую монетку за стакан обычной воды, продавец явно смыслил в ценообразовании, учтя факт ярко светившего солнца и мое раскрасневшееся лицо. Допив всю воду до капли и испепелив взглядом довольного продавца, я в очередной, но не в последний раз за этот день отправилась на станцию парокаров.

Транспорт пришлось ждать целых пятнадцать драгоценных минут. Пробесившись первые пять, я все же уселась на скамейку и, прикрыв глаза, попыталась порассуждать, сводя известные мне факты и предположения воедино. В результате, через десять минут в парокар садилась совершенно другая я: довольная и жаждущая отмщения за безрезультатные мотания.

Солнце все еще играло на куполе Храма Всех Святых и покрывало бликами крышу соседнего здания театра. Припомнив, куда выходило окно костюмерной, я направилась прямо к нему, минуя главный вход с мраморными ступенями и обходя стороной сей, как сообщалось в газете перед открытием, «трехэтажный шедевр столичного архитектора, выполненный из красного кирпича с белокаменными вставками и двумя симметричными башнями по бокам главного входа, увенчанными шатровыми крышами и шпилями». Я задрала голову и убедилась, что крыши и впрямь шатровые, а шпили блестят, как купола соседствующего храма.

Стараясь не стучать каблуками, я подошла сбоку к заветному окошку и встала так, чтобы меня не было заметно, если кто-то захочет в это окошко выглянуть по моему вчерашнему примеру. Голоса были слышны, но говорили неразборчиво. Единственное, что можно было понять, это то, что разговаривало больше двух человек, точнее мужчин. Однако, стоило мне услышать женский голос, я рванула к двери для персонала театра не хуже гончей, взявшей след.

По коридору я все еще неслась, а вот у двери костюмерной замерла. Спектакли традиционно начинались в шесть вечера и в четыре театр жужжал, как улей. По дороге мне попалась куча народа. Актрисы, работники сцены, даже гардеробщик – кого тут только не было. Даже уже знакомый мне по прошлому визиту помощник режиссера носился взад и вперед, торопя кого-то или разыскивая. Поэтому, чтобы расслышать, о чем говорят за дверью, я не смогла бы ни при каком раскладе, но тут меня подвинула в сторону какая-то девица и смело открыла дверь.

– Генри, мне нужен зонт, – заявила она претенциозно с порога, а я подумала, что мне он тоже не помешал бы. – О, у тебя гости. А что у вас тут происходит? Карнавал? Вечеринка? Очень вовремя, Генри, очень. Учитывая, что через два часа спектакль. Хорошо, хоть не премьера.

– Арлетта, я тоже рад тебя видеть, – узнала я голос мистера Куберта. Вот твой зонт. Забирай – и иди. Как ты сказала, до спектакля два часа, тебя наверняка ждут на сцене, последний прогон уже давно начался.

Девица выскочила за дверь и ее тут же захлопнули перед моим носом. Я услышала, как провернулся ключ. О, сто колючек вам зашиворот, мистер Генри. Хотелось топать от злости.

Не стесняясь бегавших и ничего не видевших кроме себя самих обитателей театра, я приникла ухом к дверному полотну. Разговор слышно было, смысл – нет. Опять. Тогда я затарабанила в дверь кулаком, как давешняя девица.

– Кто? – послышался из-за двери голос мистера Куберта.

– Генри, мне нужно то платье в синюю клетку, – постаралась я изобразить громкий писклявый голос Молли, – быстро! Если я не успею переодеться, Эмиль возьмет Камиллу, ну Генри!

Дверь открылась и я, потеснив внутрь ошарашенного хозяина костюмерной, вошла и прикрыла ее за собой.

– Добрый день, мистер Фьюри! – проговорила я, торжествующе улыбаясь.

На меня воззрились пять пар глаз: четыре мужских и одни женские. Немая сцена. Учитывая, где мы находились, для нее было самое место. Я посмотрела на объект своих поисков и не удержалась.

– Отличные панталоны, мистер Фьюри, вам очень идут.