Девочка Аллигатора

Глава 29.

Океан уже тёмно–синий, а от заката осталась только размытая жёлто–розовая полоса у горизонта. Вечерний ветер треплет волосы. Облокотившись на бортик, вскидываю голову и подставляю ветру лицо. С удовольствием втягиваю носом свежий и солёный аромат огромного океана.

– Здесь красиво, – тихо говорю я.

Он поворачивает голову ко мне. Внимательно смотрит.

– Да, красиво. Но мне бы хотелось обсудить с тобой другой вопрос.

– Я понимаю, – глядя вдаль, отзываюсь я.

– Что ты решила? Остаёшься?

Качаю головой:

– Если у меня здесь есть свобода выбора, то нет, на таких условиях я оставаться здесь не хочу. И если ты сможешь организовать мне обратный перелёт в Москву, я тебе буду очень благодарна.

– Понял тебя, – вздохнув, он выпрямляется. – Собственно, я сам уже не рад тому, как всё организовал.

Удивлённая, поворачиваю голову к нему.

Он проводит пальцами по бороде, и щуря глаза смотрит на океан.

– Если бы мы познакомились иначе, и я узнал бы тебя лучше, – негромко, своим приятным низким голосом произносит он, – я бы сделал иначе.

– Это приятно, – говорю я.

– Давай так. Ты сказала "на таких условиях". Если я что–то могу исправить, скажи, я исправлю. Ты ведь не только о бунгало, не так ли?

– Да, не только.

Мы немного молчим. Я собираюсь с мыслями, а он – терпеливо ждёт.

– Знаешь, – вздохнув, говорю я. – Я стала относиться к тебе иначе после того, как мы искупались вдвоём. Точнее, после того, как поговорили. Наконец–то смогла увидеть в тебе человека, а не то, что ты демонстрировал мне до этого. Причём такого человека, с которым я вдруг перестала чувствовать себя одинокой. И это куда важнее, чем может показаться на первый взгляд.

Он молча слушает.

– Я тебе скажу даже больше, – грустно добавляю я. – Если бы ты сейчас позвал меня с собой... Причём, неважно сюда или просто погулять в подмосковном парке... Я бы пошла.

Он переводит взгляд на меня.

– А что изменилось?

– Моё отношение к тебе, Саш. Я вдруг поняла, что ты – не подонок. Не богатый негодяй, которому плевать на людей, и на меня в частности. И который не считаясь ни с кем, делает исключительно то, что хочет. Для которого нормально похитить девушку и заставить её заниматься сексом.

– И как же ты это поняла? – настороженно спрашивает он.

– В глазах твоих увидела. В поступках. Знаешь, кого я вижу, несмотря на то, что ты меня старше?

– Кого?

– Одинокого мальчишку. Совсем–совсем одинокого. Который с помощью денег и власти выстроил империю–стену вокруг себя. Который так защитился от мира, в котором ему неуютно и плохо.

Он горько усмехается.

– Надо же... – только и говорит он. – Интересно, да... Вот уж не ожидал.

– Расскажи мне о своём детстве? – прошу я. – Если это не трудно.

– О детстве?

Чувствую, как он напрягается.

– Да.

– Я не люблю эту тему.

Пожимаю плечами.

– Хорошо, тогда не нужно.

Снова немного молчим. Из ресторана позади нас доносятся тихие звуки музыки. А океан впереди стал совсем тёмным. Как и небо. Яркая белая луна почти полная. На воде теперь от неё виднеется серебристое, подрагивающее волнами световое пятно. А ещё здесь хорошо видны звёзды.

– Давай так, – произносит Александр. – Я не тот человек, который ведёт такие разговоры с каждой приятной девчонкой. И я хочу понять, куда мы с тобой идём. А для этого мне нужно знать. Заказать тебе самолёт или изменить условия, чтобы ты осталась со мной.

– Это тебе решать, – говорю я.

– Мне. Но только я хочу решить правильно. Я уже понял, что наломал дров, – голос его теперь звучит немного хрипло. Чувствуется, что он волнуется, хотя старательно прячет это волнение. – Вопрос только в том, можно ли это исправить. Скажи мне, что конкретно тебя не устраивает сейчас.

– Хорошо, – киваю я. – Дай мне только пару секунд, пожалуйста.

– Да, без проблем, – отвечает он и выпрямляется. – Пойду сигару возьму и вернусь.

Киваю.

Он уходит, а я смотрю на воду. Глаза пощипывает из–за подступивших слёз. Мне трудно сейчас. Трудно потому что, я боюсь, что он может неправильно меня понять. Каждое слово в этом разговоре – слишком важно для того, чтобы можно было отнестись к нему с пренебрежением. Я и себя–то понимаю теперь плохо. Чувствую только одно. Если улечу, буду по нему скучать. Вот это мне уже очевидно.

Он возвращается, прикуривает и, щёлкнув крышкой, убирает зажигалку в карман. Выпускает клуб светло–серого дыма, который тут же развеивает ветер с океана. Снова, встав рядом со мной, облокачивается на бортик. Смотрит на меня. Ждёт.

Он пахнет дорогим мужским парфюмом и табачным дымом. И во взгляде его – какая–то необъятная, глубоко спрятанная за суровостью тоска.

А под нами и впереди едва заметно переливаются волны океана.

– Скажи, как есть, – видя, что я мнусь, подбадривает меня он. – Не бойся правды. Ты меня не обидишь.

– Хорошо, – слабо кивнув, говорю я. – Мне некомфортно везде, где мы вчетвером. Иван – чужой для меня человек. И судя по тому, как он ведёт себя со мной, как смотрит на меня, мы вряд ли сможем с ним общаться без напрягов.

– Я поговорил с ним насчёт тебя, – произносит Александр. – Сказал, что если он позволит себе продолжить так общаться с тобой, я его уволю. Несмотря на все его заслуги.

Услышанное шокирует меня. Подобного я никак не ожидала.

– Он меня понял, – добавляет Александр. – Так что тут можешь не переживать.

– Я не об этом, Саш. Он просто чужой для меня. А с Дашкой мы вконец разосрались. И дружить больше не будем. Это точно.

– Этому я рад, – сухо вставляет он.

Поворачивается ко мне.

– Знаешь, сколько было у меня таких Дашек?

– Нет, – мотаю я головой. – Но предполагаю, что много.

– Дохерища, если точнее. И знаешь что?

– Что?

– Они все одинаковые. У них у всех слезливые истории о трудной жизни в провинции. У всех оправдания тому, что кроме как писькой, они не нашли способа выбиться в люди. Все до единой, глядя на меня, видят деньги. И я давно привык к тому, что это нормально. Женщины, которые так или иначе появлялись в моей жизни в последние годы – в основном мыслят бабками. Поэтому я просто действовал по привычке, когда пытался произвести на тебя впечатление. И не понимал, почему это не работает. Я тебе больше скажу: я поначалу не верил в то, что это не работает. Потому что это со всеми работало. И не только с женщинами. Мой успех – это моё оружие во многих вопросах. Дело даже не в деньгах, Оксан. А в этом самом статусе.

– Я понимаю, о чём ты. Твой статус – просто бросается в глаза.

– В какой–то момент я для просто принял действительность. Она такова: когда я делал себя, женщины со мной рядом не было. И для любой девчонки, которая так или иначе встречается в моей жизни – я всегда буду тем, кто олицетворяет роскошную жизнь. И лучше просто пользоваться этим. Потому что я никогда не смогу сказать себе: она полюбила тебя, Саня, а не твоё бабло, – он горько усмехается. – Прикинь, я много раз завидовал тем мужчинам моего круга, которые нашли своих женщин до того, как разбогатели. Правда, Оксан. Это не такая простая тема, как можно подумать, живя в твоём мире. У вас там чувства всякие. Красивые слова. Волнения, предвкушения, влюблённости. А в моём мире – в отношениях только цинизм или прагматичный подход. С моей стороны бабки – с их стороны тело. Тела красивые. Слова – фальшак, но разве я жениться собрался? Провели классно вечер и ночь, и ладно. Оба в плюсе. Оба выиграли. Живём дальше, как жили.

Он умолкает и некоторое время, глядя вдаль, молча попыхивает сигарой.

– Мне тридцать лет, Оксан. И если ты думаешь, что я не хочу детей, семью, ты ошибаешься. Мне просто не из кого было выбирать. Такова данность. Даже девчонки из богатых семей, для которой, казалось бы, деньги в отношениях вторичны, не смотрели на меня никогда, как просто на человека. Светские беседы, Оксан. Оценка возможностей. Всё равно – всё по расчёту. А я по расчёту – не хочу. Вот и скакали эти барышни на моём члене, меняясь только лицами, сиськами и голосами во время оргазмов. Все эти лица забывались сразу после того, как мы разбегались. Самые долгие отношения, которые были у меня за последние пять лет – длились неделю. И то, только потому, что это была недельная поездка в Канаду. На моей яхте, если ты заметила – женщин нет. И не потому, что "баба на корабле – к беде". Я не верю в подобную чушь. Это всё–таки от женщины зависит и от команды. А потому, что женщины для меня – просто способ закрыть потребности. А реально отдыхаю, вот так, чтобы расслабиться, я обычно без них. Либо наедине со своими мыслями, наедине с собой, либо в окружении преданных мне людей. Которых на самом деле не так много, как может показаться. Ваню я очень ценю. Он не раз доказал делом, что я могу ему верить. И наш сегодняшний разговор о тебе – очень необычен для нас. Думаю, что он до сих переваривает мои слова.

– Зачем ты позвал Дашу сюда? – куснув губу, спрашиваю я.

– Без неё ты бы не расслабилась ни на мгновение. Я понимал, что тебе с ней будет спокойнее. А поскольку очень тебя хотел, да и хочу, что там увиливать, я полагал, что она очень поспособствует тому, чтобы этот отдых здесь – превратится в сексуальное удовольствие. Нет, я не планировал групповуху, как ты могла подумать. У меня достаточно возможностей для того, чтобы окружить себя голыми красавицами и заняться сексом с ними со всеми одновременно. Я планировал только то, что видя её поведение, ты станешь вести себя во многом похоже. И я наконец–то тебя заполучу. Без насилия в том плане, что мне не придётся пихать в тебя член против твоей воли. Но вот тут–то я конкретно обломался. Признаю. Ты оказалась не набивающей себе цену девушкой, а девушкой из другого теста. Девушкой, подобных которой я за последние годы и не встречал ни разу. Поэтому очень трудно было понять, как себя вообще с тобой вести. С тобой нихера не работает, Оксан. Из того, что работает всегда и со всеми. На тебя не оказывает впечатление ничего из того, что оказывает впечатление на других девушек. И я тупо не врубаюсь почему. А когда ты стала со мной дурака валять там на берегу, я совсем растерялся. Просто не понял, чего ты вдруг потеплела–то так. А потом меня стало задевать твоё отношение. Потому что оно было неуважительным, а для меня это неприемлемо. И я подумал о том, что ты быстро становишься девушкой, которая с чего–то взяла, что может так себя со мной вести. А потом, уже когда мы ехали в машине, я вдруг понял, что твоё неуважение – нормально. С моей стороны ведь его тоже не было, – он внимательно, пристально смотрит мне в глаза. – Не было, Оксан. Но теперь есть.

– У меня также, – с трудом говорю я.

Голос предательски дрожит. Я просто понимаю, что то, что услышала – это прям открытая душа этого израненного и одинокого богатого мужчины. Мечты многих женщин, которых он не похищал. И которые ему не нужны.

– Что бы ты не выбрала, – говорит мне Аллигатор, – ты всегда теперь сможешь рассчитывать на мои помощь и поддержку. У тебя будет мой телефонный номер. Как минимум, тебя никто не обидит. А если посмеет – то горько пожалеет о том.

Я не знаю, что ответить на это. У меня слёзы просятся наружу. И я всеми силами борюсь с тем, чтобы их не отпустить. Чтобы не было видно здесь, в свете луны, что я плачу.

– Спасибо... – тихонько благодарю я.

И слёзы скатываются по щекам.

Видя это, Саша обняв меня рукой, прижимает к себе. Чувствую щекой его сильную мужскую грудь. Наслаждаюсь тем, как от него пахнет. Слышу биение его сердца. И сразу так спокойно–спокойно становится... Будто вот так всё и должно быть. Будто вот именно сейчас – всё нормально. Всё, как надо.

Он легонько целует мои волосы. Таю от нежности. Пальцами осторожно касаюсь его плеча. Сильные, чуть напряжённые мышцы. Тихонько глажу пальцами его руку.

– Скажи мне, что ты выбираешь, – тихо произносит он. – Потому что я уже просто не могу оставаться в подвешенном состоянии здесь. Либо–либо, окей?

Я чуть отстраняюсь от него и смотрю ему в глаза. Они тёмные, с бликами из–за белого лунного света справа и жёлтого света из ресторана слева.

– Окей, – тихо говорю я. – Если я тебе действительно нужна, я выбираю стать твоей. Но не так.

Вижу, как на мгновение он прикрывает глаза. Вижу, что у него губы едва заметно подрагивают. Вижу, как сильно он переживает сейчас. И как старается всячески этого не показать.

– А как? – хрипло спрашивает он.

– Мы можем остаться только вдвоём? Ты и я. И больше никого. Я не хочу возвращаться в это бунгало.

С нежностью глядя на меня, он тихо усмехается.

– Только вдвоём?

– Да, – глядя ему в глаза, чуть сглатываю из–за волнения. – Как там, в лагуне.

– Можем, – отвечает он. – Хоть прямо сейчас.

– Да, – киваю я. – Прямо сейчас.