Девочка Джа

Глава 7

На слове подъем он не удержался и прыснул.

— Ну а что я должен был сказать Любе, как считаешь? Что у тебя отличное тело, и мы чуть не переспали? Поверь, после этого спасать тебя от людей Святогора стало бы значительно труднее, потому что в этом доме ты бы не осталась. Опять же, когда ты надеваешь не мешок, всем становится понятно, что подростковый возраст ты давно покинула.

Он покосился на мою грудь, я закатила глаза. Так, пора расставить точки над «и». Я приблизилась и выставила палец вперед.

— Запомни раз и навсегда: между нами ничего не будет.

— Как скажешь, — ответил он, следом потянул за руку, я растерялась и оказалась у него на коленях. Нет, ну вот он вообще понимает, что я говорю?

— Ты очень сексуальная, — заметил Саша, положив ладони на мою пятую точку.

— Я только что тебе сказала…

— Что между нами ничего не будет, — покладисто кивнул он. — Так я не претендую, просто говорю, что ты сексуальная.

— Со мной это не сработает, — я выбралась из его объятий и на всякий случай отошла к столу. Вообще, приятно было, конечно. Ой, запущенный какой-то случай.

— Я просто что хотела сказать, — вернулась к теме насущной, — у меня с собой не было документов и телефона. Прописана я не в этом городе, никто даже не знает, как моя фамилия. Подобрал меня Дима в центре… Ты считаешь, меня реально найти? Особенно если учесть, что мой обычный внешний вид сильно отличается от того сценического образа.

— Не надо недооценивать противника. Диме ты сказала, что музыкант и у тебя группа. Поверь, проверить репточки и клубы и найти девчонку, поющую регги — дело нескольких часов.

И чего я регги выбрала? Пела бы попсу, искали бы меня как минимум несколько дней. Опять же, Дима-то видел меня в моих шмотках, и Виктор Алексеич тоже, так что опознать смогут… Вот ведь засада, а. Значит, мне придется провести какое-то время в рядах данной компании? Не очень-то она мне нравится. Нет, к лжецу я уже привыкла, хотя вопросов много, Гарик вроде тоже ничего, но Люба…

Данная мысль только подтвердилась, когда через некоторое время, так ничего и не надумав, я спустилась вниз и обнаружила Сашу в кресле, а Любу на подлокотнике. Изогнулась она так, что не каждый йог смог бы. Надеюсь, ей неудобно. Правда, сейчас она улыбалась, потому что Саша что-то нашептывал ей на ухо, пока она наглаживала его плечо.

Я вот только одно не пойму: почему мне это неприятно? В любви мне этот кудрявый гад не клялся, ничего не обещал, а то, что чуть не завалил, так я вроде как не против была. И все равно скреблось что-то внутри противно, и сразу захотелось пакость какую-нибудь сделать. Но я себя пересилила и вместо этого юркнула в сторону двери.

Аккуратно выскользнула, обошла дом. Красивый, и явно дорогой, участок вон какой здоровый, вековые ели растут, и до леса рукой подать. Красота. Умеют же люди выбирать места. Дом я обошла и вышла к веранде, с которой можно было попасть в кухню-столовую. Тут обнаружился Гарик, покачивался в кресле-качалке, потягивая через трубочку сок. Лицо блаженное. Вот ведь странный субъект. Хотя нормальных тут по ходу не наблюдается. Кроме меня, конечно.

Я уселась в соседнее кресло, Гарик меня заметил, сразу выпрямился и напрягся. Блаженство как ветром сдуло. Я решила пока не обращать на него внимания, пусть немного расслабится, диалога с ним сходу не выйдет, еще и заикаться начнет, бедный, так нервничает. Хотя с чего? Я девушка безобидная, опять же, не уродина, чтобы взрослого мужика так перекашивало.

Короче, я смотрела вперед, на березку, листочки которой переливались на свету. По всему выходит, Люба — Сашина любовница. Насколько прочны их отношения, пока сказать сложно. С одной стороны, она боится его потерять и не ревнует разве что к Гарику. Впрочем, учитывая, что Саша бабник, это неудивительно. С другой, не стесняется напрямую задавать вопросы, типа того, понравилась ли я ему. Обычно женщины как-то с тылов заходят на такие темы. Хотя я в отношениях не сильна, но я бы точно так делала, а не с порога: ты с ней спал?!

Да у такого, как Саша, на автомате ответ: нет. И взгляд этот наивный, глазками хлопает еще с длиннющими своими ресницами. И зачем мужику такие ресницы? Ой, все, даже думать об этом гаде не хочу.

Гарик немного расслабился, поняв, что я на него внимания не обращаю, потому я повернулась и спросила:

— А почему Сашу называют Джа?

Мужчина на мгновенье застыл, вздохнув, отставил сок. Прямо вот всем видом показал, что я испортила такой хороший день. Ничего милый, я еще жизнь испортить могу.

— Об этом лучше его спросить, — ответил уклончиво.

Так, ясно, на контакт не идем, придется задействовать тяжелую артиллерию. Я вздохнула, закинула ноги в кресло, развернувшись к Гарику, оперлась руками на подлокотник и спросила:

— А с Любой вы давно знакомы?

Удар пришелся в цель, Гарик занервничал, косясь на мою грудь, которая с такого ракурса просматривалась весьма привлекательно. Смотреть на нее, конечно, было неловко, потому Гарик уставился куда-то перед собой, наверное, пытался разглядеть пылинку, летающую в воздухе. К сожалению, если разум думал о пылинках, то инстинкт заставлял коситься в сторону груди. Я терпеливо ждала ответа.

— Джа нас познакомил, — выдал наконец Гарик. Я перегнулась еще больше, отчего он откровенно запаниковал.

— Они любовники? — спросила я шепотом, при этом захлопав глазками.

— У них… У них сложные отношения, — ответил Гарик моей груди. Я печально глубоко вздохнула и села нормально, что позволило мужчине немного прийти в себя. Глотнул сока и вытер лоб. Да уж, нелегко тебе пришлось, друг мой.

— Я тоже хочу с кем-нибудь встречаться, — добила я его, посмотрев при этом так многозначительно, что бедный Гарик заерзал на месте.

Что сказать — не нашелся, но я не стала ждать ответа. Продолжая смотреть, поднялась, тряхнула волосами, поправила шорты и летящей походкой направилась в дом через столовую. Надо дать Гарику время осознать, какое счастье на него готово свалиться. В гостиной обнаружился Саша, сидел в кресле, о чем-то размышляя. Люба, наверное, не выдержала в той позе и убежала наклеивать перцовый пластырь. Старость не радость. Да знаю я, что она не старая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я собиралась молча удалиться к себе, но Саша остановил меня словами:

— Девочка, да ты актриса.

Я притормозила, посмотрев непонимающе. Слышать разговор он не мог, но видеть нас — вполне. Уж вряд ли у меня такой актерский талант, что он его почувствовал по моим взглядам. Но видимо, почувствовал, потому что насмешливо продолжил:

— Бедный Гарик теперь спать перестанет, будет мечтать прикоснуться к святому.

Я фыркнула.

— Моя не грудь не святое, — ответила ему, — к ней уже прикасались другие мужчины.

— Я думал, взрослые не в твоем вкусе? — оставил он без комментария мой ответ. Я закатила глаза.

— Некоторые просто умеют произвести правильное впечатление.

Саша рассмеялся.

— Так тебе нравится, когда мужчина бледнеет и заикается, пялясь на твою грудь?

— А ты попробуй, — съязвила я в ответ, — увидишь результат.

И удалилась под его взглядом наверх.

До вечера решительным образом ничего не происходило. Я торчала в комнате и думала о том, что такие качели мне не нравятся. То несколько часов треша, то затишье с разглядыванием потолка. Если продолжить цепочку, дальше опять треш будет? Что-то слабо верится в то, что Саша волшебным образом все разрулит, сидя в кресле и обжимаясь со своей Любой. Сложные отношения у них. А у кого тут простые?

Короче, Гарик сам напросился, я считаю. Во-первых, за ужином он оказался напротив меня и чуть ли не еду мимо рта проносил. Люба могла бы уже сообразить и дать мне что-то более скромное, ну правда. Но она только хмурилась, поедая пюре с котлетами. Еще и хозяйственная, вот прямо кладезь талантов. Во-вторых, Гарик мог бы сразу ответить на вопросы, а не уходить от ответа. От Саши Суздальцевой еще никто не уходил.

Потому после ужина я предложила Гарику прогуляться. Он ощутимо напрягся, Саша только бровь вздернул, а вот Люба порадовалась, непонятно чему. Могла бы додуматься, что уж если я Сашу взрослым считаю, то Гарика и подавно. А значит, дело тут не чисто.

Но она не догадалась, благословила нас, и мы отправились на увлекательнейшую прогулку вокруг дома, потому как покидать территорию участка было запрещено. Гарик все больше молчал, я болтала, как заведенная, дабы растопить лед, об который комары ломали свои хоботки еще на подлете к нам.

Льда было много, но и я много знала. Рассказала о детстве в маленьком городке, потом о школе, о вузе, о том, как увлеклась музыкой, о самой музыке, о регги и растафарианстве как образе жизни. Короче, топить лед я умею, только вот язык устает.

— Я мечтаю съездить на Ямайку, — перешла на тему путешествий, — культовое место.

— Джа понравилось, — наконец высказался Гарик, я ухватилась за его слова.

— Саша был на Ямайке?

Гарик расстроился, почувствовав, что за столько времени усердного молчания первые слова оказались неудачными. Ну для него, конечно. Подумав, все же ответил:

— Он там жил несколько лет.

Я аж присвистнула. Ничего себе дела. Круто, однако. Это он типа себя познавал или чем там занимаются приезжие?

— А что его подвигло на это? — снова спросила я.

Гарик помялся.

— Лучше его об этом спросить.

Кодовая фраза, включающая режим молчания. Нет, только не в этот раз. Я улыбнулась, хлопая глазками, и сказала:

— Тогда, может, ты о себе расскажешь?

Вопрос поставил мужчину в тупик. Я поежилась, потерев плечи, прохладно уже, и комары еще… А Гарика пока разговоришь, ночь пройдет. Тут он сообразил быстро, как истинный джентльмен стянул свою олимпийку и накинул мне на плечи. Я благодарно улыбнулась, он руку не убрал.

Ну вот, разговоры не любит, сразу к делу. Бросила ему мутный взгляд, который было невозможно идентифицировать строго отрицательно или положительно. Гарик подзавис и руку на всякий случай убрал. Начал рассказывать о себе, пока мы наворачивали миллион сто двадцатый круг. Ничего полезного я не услышала, потому стала закругляться в сторону дома.

В нем было подозрительно тихо и темно, в гостиной горела только напольная лампа в углу. Так, очевидно, все разошлись по комнатам, может, даже оба в одну. Не злиться, не злиться, мне это вообще до фонаря. Гарик проводил меня до двери, я вернула ему кофту, послала очередной мутный взгляд и скрылась в комнате, сказав напоследок:

— Спасибо за чудесный вечер.

Злость сделала свое дело, дверью я хлопнула, уверена, Гарик нервно вздрогнул. Совсем сбила мужика с пути, теперь он не знает, что думать о моем поведении. Но это к лучшему. Замков на дверях нет, вдруг ему бы взбрело в голову прийти ночью? Лучше пусть пока размышляет и анализирует.

На всякий случай некоторое время повалялась на кровати, но было тихо. Выглянув в коридор, Гарика не обнаружила. А что, он вполне мог до сих пор стоять под дверью, анализировать… Ладно, на сегодня, кажется, обошлось. А завтра мы все равно уезжаем.

Я стянула шорты с майкой, бросив их на кровати, отправилась в ванную. Неизвестно, когда смогу принять душ в следующий раз, так что лучше перестраховаться. Трусики я постирала и повесила на сушитель для полотенец. Надо что ли хоть в магазин забежать, не могу же я в одних трусах шататься столько дней.

Завернувшись в большое пушистое полотенце, чуть не замурлыкала. Прямо как будто вся в котятах, милота. Вышла из ванной и вздрогнула от неожиданности: на краю кровати сидел Саша, покручивая на пальцах мою майку.

Так, главное, не паниковать ни в коем случае. А чего мне паниковать? Зачем он пришел? И почему, блин, двери не закрываются?

— Комнаты перепутал? — спросила с язвительностью. — Тебя тут быть не должно.

— А ты кого ждала? Гарика?

Я фыркнула.

— Даже если и его, тебе-то что? — поинтересовалась с вызовом. Саша качнул головой с легкой улыбкой.

— Не трать на него силы зря, не выгорит. Он знает, что ты моя женщина.

Очуметь не встать. Я уже его, да еще и женщина. Совсем стыд потерял. Хотя звучит приятно, надо признать. Ну если абстрактно рассматривать. Я вздернула бровь и заметила:



— Я не твоя женщина. И вообще, что за лексикон. Ты меня что, клеймил? И верни мою майку.

— На, — Саша протянул руку, майка висела, покачиваясь, на кончиках его пальцев.

Подозрительно это все. Я сделала неуверенный шаг вперед, потом еще один, еще. Саша ждал, никоим образом не выказывая эмоций. Я рассердилась, решительно подошла, одной рукой взяла шорты с кровати, другой майку, а этот хитрый лис сдернул с меня полотенце.