Девочка для альфы

Глава 16

Утром — решаю озадачить Амира. Сидеть без дела — скучно. Аяз — вечно на работе.

— А где тут у вас… историю стаи узнать можно? — спрашиваю, пока он мои пироги уплетает, щёки — надул, словно хомяк.

— В библиотеке, — бурчит, взгляд — настороженный. — Или у старейшины. Ты чего задумала? — спрашивает, словно я — маленькая девочка, которая шалости замышляет. Его тон — назидательный.

— Родителей найти хочу, — говорю спокойно, чуть ли не шепотом.

— Знаю я твои поиски! Чуть не огребли в прошлый раз! — ворчит, недовольный, руки на груди скрестил, взгляд — прожигающий.

— Не будь занудой, — отвечаю тем же тоном, взгляд — глаза в глаза. — Я же на территории стаи буду, не в лесу.

— Ладно, — Амир тут же подобрел, снова за пироги взялся.

После завтрака — в библиотеку. Маленькая, уютная, пахнет пылью и старыми книгами. Библиотекарша — милая женщина, улыбчивая. Амир ей что-то шепчет, просит книги по истории стаи.

Брожу между стеллажами, выбираю те, что помочь могут. Сажусь за стол, начинаю читать. Два часа пролетели незаметно. Время — мчится обратно. Оформляю формуляр, беру три книги — и домой.

Погода — шепчет. Солнце — греет, воздух — свежий, лесной. Захожу в кафе, беру кофе. И тут… она. Та, которую видеть не хочу.

— Что, учиться решила? — говорит Арина надменным тоном, словно я — пустое место. Её слова — жалят.

Игнорирую. Иду дальше, к дому Аяза. Хорошо, что за мной не пошла. Сдерживаться — не мой конёк. А ругаться с ней — чести много.

Дома — готовлю обед. Потом — за книги. Читаю про соседнюю стаю. Они тут давно, ещё с основания города. Может, мои родители оттуда? Символом стаи — лекарственные травы, которые только на их территории растут.

Надеюсь, они ещё там. Книги — дочитываю. Амир прибегает, говорит, старейшина со мной поговорить хочет.

Одеваюсь — и за Амиром. Дом старейшины — маленький, стоит подальше от стаи. Сушеные травы — висят по стенам, мази, цветные скляночки, дубовый стол — посреди комнаты, массивные стулья. Я тут — совсем крошкой кажусь. В печи — огонь горит, тени — пляшут по стенам. Старейшина — мужчина лет семидесяти, седая, длинная борода, голубые, добрые глаза. Одет просто. Долго меня рассматривает, потом уходит, приносит чайничек, с душистым чаем.

— Выпей, дочка, — говорит, двигает чашку ко мне. Смотрю на Амира, ищу поддержки. Бета кивает.

Делаю глоток. Чай — ароматный, по телу теплом разливается. Хочется спать. Амир словно знает, помогает мне на диван пересесть, что у входа стоит.

Веки — тяжелеют, глаза — закрываются. Сон накатывает, как волна. Голоса — словно сквозь вату, шепчут что-то неразборчивое. Тепло, уютно, спокойно… как в детстве, у мамы на руках.

Улица. Темнота. Туман. Лес вокруг. Холодно. Руками себя обнимаю, согреться пытаюсь. Где я?

— Иди сюда, дочка, — голос… мамин? Бегу на голос, за поворотом — дом. Поляна перед ним. Детские качели, ровный заборчик. Дом родителей. Точно помню. На этих качелях — качалась.

— Мама? — захожу в дом. Кухня справа, гостиная слева, лестница наверх. Бегу по лестнице, в комнаты заглядываю.

Детская. Ковёр на полу, маленькая кроватка, с розовым покрывалом. Домик для кукол. Заводная каруселька, с лошадками. Папа дарил. Слеза по щеке катится. Руки — на плечи ложатся.

— Вот ты и дома, — мама меня обнимает. Прижимаюсь к ней, скучала так…

— Красавица моя, — голос папы, за спиной у мамы. Открываю глаза, смотрю на него. В объятия кидаюсь. Не верю своим глазам. Они… рядом. Живые.

— Как… как это? — спрашиваю сквозь слёзы.

— Магия, Лия, — говорит мама, садится на кровать, меня рядом усаживает. — У нас мало времени. Ты должна вернуться в стаю. И уничтожить записи.

— Какие записи? — спрашиваю, ничего не понимаю. Страх сжимает горло.

Мама говорит о каких-то формулах, о папиных наработках. Объясняет, что они опасные, что их ищут. И что из-за них… они погибли.

— Мама, кто это сделал? — спрашиваю, а всё вокруг мутное, комната, родители расплываются… Опустошение наполняет меня.

Просыпаюсь. Голова — тяжёлая, мысли — путаются. Где я? Комната незнакомая, пахнет травами, дымом, чем-то сладким, приторным. На диване лежу, покрывало — тёплое, мягкое. Амир — рядом сидит, книгу читает. Видит, что я проснулась, улыбается.

— Как ты? — спрашивает, голос — тихий, заботливый.

— Что… что случилось? — спрашиваю севшим голосом.

— Чай старейшины… он сонный, — объясняет Амир. — Чтобы ты… расслабилась.

— А где… старейшина? — пытаюсь сесть, голова кружится.

— Ушёл. Сказал, что ты… отдохнуть должна, — Амир помогает мне подняться, подушку под спину подкладывает. — Пить хочешь?

— Да, — шепчу.

Амир — наливает воды из кувшина, подаёт мне. Пью жадно, большими глотками.

— Спасибо, — говорю, голос уже крепче. — Я их… видела.

— Хорошо, — говорит Амир. — Но больше ни слова.

— Почему? — спрашиваю, бровь домиком.

— Потому что это… твоё путешествие, дитя, не его, — старейшина в комнату входит, на стул садится. Амир от меня отходит. Его взгляд — серьёзный, сосредоточенный.

— Лучше бы ты с альфой была, — говорит старейшина. — Но характер у тебя… непростой. Ждать — не твой конёк, — перебирает свою бороду, взгляд — сквозь меня, словно.

— Аяз-то тут при чём? — спрашиваю, ничего не понимаю.

— Со временем поймёшь, дитя, — говорит он. — А пока — набирайся сил, отдыхай.

Амир — помогает мне встать, до дома провожает. А я… всё ещё в том сне. Вернуться в стаю надо. Найти то, что мама сказала. Страх напирает, стискивает горло.