Девочка для альфы

Глава 37

— Теперь я понимаю, почему Аяз был таким задумчивым, — говорю я, вспоминая его необычное поведение.

Неделя проходит в суете свадебных подготовок. Гости, платье, меню… столько мелочей, о которых я раньше даже не думала. Алья — поддержка, наставница. Она помогает мне решить все вопросы, защищает в спорах, учит вести себя. Её помощь — бесценна.

Когда она узнает о моей беременности, то просто сходит с ума от счастья.

— Аяз Нуримов! Кто так делает⁈ — Алья отчитывает сына, её голос — строгий, но в нём слышится и радость.

— Мам, это произошло случайно, — Аяз бормочет, его вид — смешной, неловкий. Он, глава стаи и компании, оправдывается, словно маленький мальчик перед мамой. Я с трудом сдерживаю смех.

— Случайно происходит что-то другое, а не это, Аяз, — резкий, назидательный тон Альи пронзает воздух. — Все по кроватям, завтра важный день.

Аяз тянет к себе, уводя в спальню. Он медленно, осторожно раздевается. Его движения — плавные, неуверенные.

— Аяз, ты спишь не тут, — голос матери — строгий, беспощадный, раздается под дверью. Мой смешок — тихий, непреднамеренный, но, кажется, слышен всем.

Аяз вздрагивает, громко вздыхает, едва сдерживая раздражение, но все же отступает, уходя в соседнюю спальню.

Рассвет. Я проснулась с чувством легкого беспокойства, не выспавшись. Сегодня свадьба, и волнение охватывает меня. Мама Аяза — строгая, но справедливая, и от её планов не уйдёшь.

Солнечный свет нежно проникает в комнату. Алья плавно отдергивает шторы, тихо подходит к кровати на своих изящных каблуках.

— Кира, дорогая, пора вставать, — её голос — мягкий, ласковый, но в нём слышится настойчивость.

Оливия входит, несет поднос с чаем и пирожными, затем быстро уходит на кухню — дел у неё сегодня, действительно, не оберешься.

Выпив чай, Алья бросается в бой со временем. Прическа, макияж, платье — каждое действие выполнено с определенной целью, быстро, но аккуратно. Гости начинают прибывать, заполняя задний двор. Красивая цветочная арка — чудесное обрамление, ждущее нас с Аязом. Староста — терпеливо ожидает.

И вот, готовая, я чувствую, как отец Аяза берет меня под руку, ведя к алтарю. Аяз — ослепителен, идеальный смокинг, бутоньерка в нагрудном кармане, идеальная прическа. Его ослепительная улыбка — испепеляющий огонь. Его рука — нежная, уверенная, ведет меня к центру, где мы обвенчаемся.

В этот момент я не замечаю ничего, кроме него. Даже Амир, выглядящий не хуже жениха, не отвлекает меня. Мир сжимается, сужается до нас двух.

Слова старейшины — гипнотический шепот. Затем — наши клятвы, наши обещания.

— Всегда рядом, чтобы защищать тебя, любить, — клятва Аяза — пронзительная, искренняя.

— Я — твоя поддержка и опора, где бы ты ни был, — мой ответ — спокойный, твердый, пронизанный любовью.

Аяз целует меня — долгий, нежный поцелуй, поглощающий все чувства.

— Теперь ты точно только моя, — он шепчет, его дыхание — горячее, близкое, обнимая меня за талию.

— А ты до этого сомневался? — я спрашиваю, улыбаясь, чувствуя его тепло.

— Я ни в чем не сомневаюсь, — его ответ — уверенный, непоколебимый.

Гости набрасываются с поздравлениями, заполняя воздух потоком добрых слов. Банкет — шикарный, каждое блюдо — шедевр, Оливия потрудилась на славу. К вечеру — наш танец. Репетировали мы немного, но Аяз ведет меня уверенно, нежно, не позволяя мне споткнуться.

Прощание с гостями — тяжелое, изматывающее. Я почти падаю с ног. Шутки Амира — назойливые, пронзительные, вызывая головную боль.

— Береги её, сын, — Алья целует нас нежно, затем, садясь в машину с Азаром, уезжает.

Ночь с Аязом — страстная, бесконечная. Я забываю, сколько клятв мы повторяли, вплетая их в ласки. Я засыпаю, утопая в его объятиях.