Девочка для альфы

Глава 19

После того, как Аяз собрался, я предложила ему отправиться в то место, которое указали родители. Он не задал ни единого вопроса, просто взял ключи от машины, и мы поехали. Дорога к другой стае была пустая, безжизненная. Лес, глубокая тишина, заросший путь… чувство заброшенности, опустошения, сжимало грудь.

— Здесь когда-то жила очень сильная стая, — сказал Аяз, крепче сжимая руль, взгляд его был сосредоточен на дороге. — Но вот уже около пятнадцати лет о ней ничего не слышно.

Его слова прозвучали как приговор.

— Значит, мне это не привиделось… — пробормотала себе под нос, чувство некой напряженности меня не отпускало.

Рука Аяза моей коснулась, и я поймала его взгляд — поддержку.

— Расскажешь? Ты так и не обмолвилась о том, зачем ходила к старейшине, — произнёс спокойно, но в голосе слышалось скрытое напряжение.

Я перевела взгляд с дороги на него, стараясь собрать мысли.

— Я нашла пару интересных книг в библиотеке о стаях, которые жили на этой территории раньше, после чего Амир предложил поговорить со старейшиной, — начала я, стараясь выбрать слова поточнее.

— Поговорили? — спросил, уловила быстрый взгляд, полный скрытого интереса. — Не совсем… Вместо разговора, мне дали какой-то чай, после которого я погрузилась в сон, — в моей голове всплыли образы моих родителей, наш последний разговор… — Увидела своих родителей.

— Ясно… теперь понимаю — он улыбнулся, но его взгляд стал еще более сосредоточенным.

— Что-то не так? — спросила с тревогой.

— У нашего старейшины своеобразные методы работы… но всегда рабочие, — ответил Аяз.

Спустя тридцать минут нашей поездки по петляющей дороге, мы оказались перед маленькой деревушкой, по-другому и не назовёшь. Все дома стояли опустевшие, заборы покосились, всё, что когда-то было наполнено жизнью — пусто. В голове всплывают образы, начинаю их узнавать. От этого появляется лёгкая головная боль. Идём по тропинке, воспоминания нахлынули разом, словно бурный поток.

— С тобой всё хорошо? — спрашивает тихо.

— Да, просто воспоминания, — выдыхаю.

— Узнаёшь что-то? — голос спокойный, но не отпускает.

— И да, и нет. — делаю пару шагов вперёд, втягиваю носом воздух.

Запахи, звуки, ощущения возвращают меня в детство. Волчица внутри встрепенулась, насторожилась, осматривается. Я решаю облегчить задачу и выпускаю её. Она мчится в лес стрелой. Аяз тоже меняет ипостась, догоняет. Выбегая на поляну, прислушиваюсь. Запах такой знакомый, родной. Бегу по следу, не в силах остановиться.

И вот он — маленький домик, который я помню. Крыша и стены осели, но сам фундамент не пострадал. Краска где-то выцвела, осыпалась. Качель всё ещё на месте. Смотрю на неё, сердце замирает. Сяду на неё сейчас — тонкие канаты оборвутся. Замираю, рассматриваю.

Вспоминаю детство. Приближаюсь к дверям мягкой поступью. Вслушиваюсь в окружающую обстановку. Почему-то некомфортно. Словно кто-то наблюдает. Озираюсь по сторонам, но рядом никого нет. Лишь Аяз, который молчит, наблюдает.

Выцветшая, местами облупившаяся краска… но моя старая качель всё ещё здесь. Смотрю на неё, и сердце сжимается в ледяной комок. Если сяду сейчас… эти тонкие, изрядно поизносившиеся канаты оборвутся, и…

Замираю, вглядываясь в потрескавшуюся древесину. Воспоминания о детстве нахлынули волнами. Осторожно, мягкой поступью подхожу к двери старого дома. Вслушиваюсь в окружающую тишину… и чувствую неладное.

Ощущение, словно за мной наблюдают. Холодный ручей пробегает по спине. Озираюсь — никого. Только Аяз стоит рядом, молчаливо наблюдая. Сделав глубокий вздох, сбрасываю с себя накопленное напряжение. Меняю ипостась.

Нахожу ключ там, где сказала мама. Дверь скрипит в протесте, поддаваясь с трудом. Распахиваю её, и темнота внутри поглощает меня.

Запах старой пыли резкий и навязчивый. Делаю шаг вперед, осматриваюсь. Всё на своих местах. Словно мы уехали всего на несколько дней. Но если присмотреться…

Ступени скрипят под ногами, словно вот-вот сломаются. Добираюсь до своей спальни. Всё то же самое: игрушки, пыльные и помятые, раскиданы по полу; маленькая кроватка; даже какая-то старая одежда в уголке. Улыбка застывает на моих губах — горькая и невыразимая.

В груди боль, стискивает, дышать тяжело. Аяз продолжает держаться в стороне. Я благодарна ему за это молчаливое понимание. Прикасаюсь к игрушкам, провожу пальцами по их потрепанным поверхностям. Нахлынули воспоминания… одна за другой. Солнечный луч пробивается сквозь окно, освещая и оживляя старые вещи. Аяз подходит ближе, кладет руку мне на плечо.

В его темных глазах я вижу заботу и глубокую привязанность, готовность разделить со мной все — и радость, и боль… И я понимаю, что я не одна.

— Мы можем уйти, если тебе тяжело, — его голос вкрадчивый, словно шепот.

— Мама велела забрать спрятанное, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё ещё дрожит от переживаний.

Осматриваюсь, ищу предмет, о котором говорила мама. Нахожу старую, потемневшую музыкальную шкатулку. Детская. Открываю — тихий, тоскливый писк вместо мелодии. Поддеваю дно — маленький, смятый листок. Разворачиваю. Формулы, странные символы… папин почерк. Непонятные записи, заставляющие сердце стискивать в тревоге.

Убираю листок, и мгновенно ощущение присутствия кого-то еще сжимает меня в ледяной хватке. Аяз тоже меняется —, черты острее, взгляд — испепеляющий, словно молнии.

Он резко срывается с места, я бегу за ним, стараясь не отставать, сердце колотится в груди. Инстинкт подсказывает: здесь были. И они знали, что мы приедем. Значит, это не совпадение.

Выбегаем в лес, и в этот момент я решаю — пора освободить волчицу. Запах, настолько знакомый, что он не просто обжигает ноздри. Этот запах где-то был… я его точно знаю, но где? Память притупляется, подменяясь инстинктом выживания, беспощадным и требовательным.

Деревья сгущаются вокруг, звуки леса наполняют пространство, глуша все остальные звуки. Даже моё собственное дыхание приглушается под натиском этого густого, живого мира. Страх отступает, уступая место холодной, целеустремлённой смелости. Время действовать. Я должна выяснить, кто нас преследует и зачем.

Аяз останавливается, и я прижимаюсь к его мощному телу, ощущая тепло мускулов и силу ауры. Волк недовольно фыркает, оценивая ситуацию. Тот, кто был здесь, убежал, оставив привкус опасности и неизбежности. Нам нужно быть осторожнее, чем до сегодня.