Девочка Эмина

Глава 11

Эмин

— Самая быстрая смерть, Диана. В знак моей любви к тебе.

Я скользил по ее телу пистолетом, но не понимал, как тяжело будет нажать на курок.

Скользил по ее телу взглядом и желал, чтобы оно было создано для меня.

И проклинал все на свете, потому что оно создано для другого.

Не для меня.

И эта мысль разрушала все хорошее во мне, если оно и было.

Я выстрелил.

Первый раз.

Второй.

И больше я не мог остановиться.

Третий, четвертый. Как безумец, я выплескивал свою ярость, заглушая выстрелами ее крики.

— Я бы не смог иначе, маленькая.

Упираюсь носом в ее влажную щеку. Волосы разметались по ее дрожащему телу. Диана спит уже час. Рассветало.

Я перенес ее тело к себе. В ее спальне все окна пробиты пулями. Теперь под замену. В последнюю секунду я отвел ствол от ее виска и прострелил все окна. Вдребезги.

— Мама…

Диана бредит во сне который час. Ее тело дрожит, не помогают даже одеяла. Нужно разбудить, но пока не представляю, что ей сказать.

И как она себя поведет.

— Я что-нибудь придумаю. Я избавлюсь от Анархиста, у нас наладится жизнь.

Хотелось бы мне верить в свой бредовый шепот.

Час назад я шел убивать собственную сестру. Я приставил пистолет к ее голове и готов был выстрелить.

Лгу.

Готовности не было. Заведомо понимал, что палец не нажмет на курок.

Сжимаю и разжимаю кулаки. Открываю глаза. Бездумно смотрю в потолок. Из ее комнаты завывает ветер. Стоило закрыть дверь. Утром вызову замерщиков.

— Мы будем жить вместе. До глубокой старости. Рядом. Пусть не будет детей, зато мы просто будем рядом. Согласна, моя девочка?

Нет. Она не согласна.

Она дочка Шаха, у нее в крови стоять на своем. Как и у меня.

Дрожь в ее теле уменьшалась. Дыхание приходило в норму.

Скоро проснется.

— Меня разрывает на части, маленькая. На части. Я представить не могу, как отдам тебя другому.

Она спит. Это меня разрывает.

Ей все равно.

Наконец, раздается звонок. Резко поднимаюсь с постели.

— Я выполнил твою просьбу, друг. Интересное дело получается.

Оставляю Диану. Устало потираю глаза, закрываюсь в третьей комнате.

— Не тяни резину. Добивай.

В камине находится сейф, достаю оттуда некоторые фотографии. На одной из них отец, Анна и маленький я. Даже такое есть.

Теперь правда известна, и схожесть Дианы с Булатом на лицо. Раньше не видел. Или не хотел видеть схожесть между отцом и дочерью.

— Слушай, я тут ночью приехал в лабораторию ради тебя. Не груби, Эмин.

За это я был благодарен другу.

— Она дочка Булата, Эмин. 99,9 процентов против тебя.

— Я в курсе, — сжимаю челюсти, — новое что будет?

— Не злись. Я скажу занимательную вещь. То, что ты тоже сын Булата — подтверждают какие-то десять с небольшим процентов.

— В смысле?

Прищуриваюсь. Сминаю в руках фотографию, поднося ее ближе.

Что за?..

— В смысле отцовство Булата не установлено. Вы с Дианой не родные. Я вышлю на почту. Посмотри сам. За результат ручаюсь головой, Эмин.

— Спасибо.

Скидываю трубку. Открываю документ.

Под ним еще один. Из другой лаборатории. Пришел сегодня вечером. Я перестраховался, и не зря. Оба документа подтверждают слова друга.

Вот почему еще много лет назад тест показал отсутствие родства между мной и Дианой, но я и представить не мог другого сюжета.

Осталось разобраться в том, где мой отец. И что со всем этим дерьмом делать.

Потираю глаза. За окном рассвет, в душе темень.

Булату нужно тело собственной дочери. Если Анархист узнает, что Диана жива, я могу забыть о привилегиях сына. И убрать его станет еще сложнее.

Он зазнается. Выдаст Диану замуж за другого, объединившись с другими главами. А меня откинет так далеко, что не дотянуться будет.

Сминаю фотографию в кулаке. Рву на части. Огонь в камине съедает бумажку за секунды.

Раз Булат хочет тело, Булат получит тело. А Диану я оставлю себе.

В спальне меня ждет мое безумие. Сонное, заплаканное, испуганное. Истощенное от нервов. Диана не привыкла к этому миру, но она будет вынуждена его принять.

Это мой мир. Нам в нем жить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я оказываюсь в спальне, но вместо спящей Дианы мои глаза находят дуло пистолета.

Твою мать.

Резко бью себя по карманам. Выпал, когда я переносил Диану в свою спальню.

— Не это ищешь?

Это, твою мать!

Хриплый голосок пытается казаться храбрым. Девочка проснулась.

— Ты в руках его еле держишь. Не глупи.

Прищуриваюсь. Диана храбрится, цепляется второй рукой за массивную рукоятку. Пытается целиться в меня своими воспаленными глазами.

Делаю шаг. Ее пальчик усиливает напор. Курок сдвигается с места.

Твою ж…

— Тихо, маленькая. Все хорошо.

Ее тело пробивает дрожь, отсюда вижу. Надо бы ее переодеть. Из-под рваной сорочки проглядывается напряженная грудь.

И у меня встает.

Чувствую, как в штанах становится тесно.

Я осознаю, что вновь имею право на ее тело. Что не родные.

И плевать я хотел на то, что она дочка Шаха. Сейчас она моя.

— Не подходи!

Диана сильнее сжимает пистолет и вздрагивает, когда замечает мой взгляд. Он гуляет по ее телу, касается обнаженной груди, ее стройных ног и тонкой шеи.

Она замечает, с какой силой я сжимаю кулаки, чтобы сдержаться и не подойти.

А очень хочется.

И не только подойти.

Кажется, пришло твое время, девочка. Этой ночью все будет иначе.

Хоть разум и твердит, что надо оставить ее в покое, накачать успокоительными и не трогать ее. Хоть и помню, как планировал ее убить.

Но ждать больше не имею сил. И желания.

— Ты хотел меня убить.

А сейчас хочу тебя взять.

— Ты больной. Ты психопат!

Наконец, она замечает мое состояние. Опускает взгляд ниже. Ее глаза расширяются, в них плещется голубой невинный океан.

— Маленькая, опусти пистолет.

Голос хрипит. Пытаюсь откашляться, незаметно делая еще один шаг.

Диана шарахается в сторону, сползая с кровати.

Перехватывает пистолет, который держать-то толком не умеет.

— Ты не тронешь меня.

Трону. Не сейчас так потом.

Но лучше сейчас.

Маленькая читает мой взгляд и испуганно распахивает губы.

— Ты в своем уме? Ты хотел меня убить! Я выстрелю в тебя, если ты меня тронешь!

— Это было ошибкой. Ты успокоишься, и я расскажу тебе правду.

Чертов хрип подводит меня. Я уже у шкафа. До кровати осталось всего ничего. Постараюсь не сломать ей руку, когда буду перехватывать пистолет.

Всего два метра. Можно кинуться в прыжке, но она же не в себе. Выстрелит, а дуракам везет — может и попасть.

— Иди к черту со своей правдой, понял ты?!

Диана всхлипывает. Секундное помешательство позволяет мне приблизиться. Всего на шаг.

Она отчаянно качает головой.

— Не хочу тебя слушать. Не хочу верить.

— Я расскажу тебе правду.

Она вновь опускает взгляд ниже.

Ничего не могу поделать с этим состоянием. Ее сорочка постоянно сползает, оголяя все выпуклые участки тела.

И еще больше возбуждая меня.

Плевать, что дочка Шаха. Главное, мне не родная. С остальным разберусь позже.

— По-моему, ты хочешь меня изнасиловать. Только прикоснешься — и я тебя убью!

Нормальная реакция, если этой ночью к ее виску приставляли пистолет.

Я тебе прощу эти угрозы, моя девочка.

И насиловать тебя никто не собирается.

Я буду тебя любить.

— Довольно, Диана. Опусти пистолет!

Она лишь пытается казаться храброй. Выхода из квартиры нет. Булату ее не отдам.

— Твою мать! Опусти!

Я рычу, сжимая кулаки. Диана на миг теряется.

И этого достаточно, чтобы кинуться на кровать и сократить между нами расстояние вдвое.

Не выстрелила — уже хорошо. Но успела улизнуть на мое место, поближе к выходу.

— Я в тебя не стрелял, — пытаюсь вразумить ее, — я бы не смог.

— А я смогу. Я хочу жить. Я хочу на свободу!

Не сможешь. Не выстрелишь.

Но, твою мать, она выстрелила!

Нажала на чертов курок, да еще и зажмурилась.

Успеваю пригнуться — годы тренировок спасают мою голову от этой безумной девчонки.

И пуля пробивает окно. Второе окно в моей квартире за одну гребаную ночь!

Она нажимает на курок снова и снова.

Но бьет уже холостыми.

Все пули остались в окне ее спальни.

Я прихожу в себя быстрее. В считанные секунды оказываюсь перед ее телом.

— Наигралась?!

Хватаю ее за запястье, выхватывая пистолет из ослабевших рук.

Наивно полагал, что они ослабевшие.

До тех пор, пока ее рука не коснулась моей щеки. Резко так. Неожиданно.

И больно, черт возьми. Диана продолжает бить в грудь, кричать, извиваться. Изливаться ненавистью.

А я потираю щеку и мрачнею. С каждой секундой все больше.

Что ж, эмоции лучше, чем трясучка и бред во сне. Истерика пройдет.

Диана вскрикивает. Я набрасываюсь на нее, как изголодавшийся зверь. Подхватываю ее под колени и резко развожу ноги в стороны.

Делаю больно, ударяя ее лопатками об жесткий шкаф.

— Ненавижу тебя!

— Я тебя тоже, — цежу сквозь зубы, до боли сжимая ее хрупкие колени.

Она морщится и замахивается — второй раз.

Вторую пощечину я тебе с рук не спущу, девочка.

С рыком перехватываю ладонь, дергаю вниз. Она морщится от боли.

И замахивается другой рукой.

Ты совсем охренела?!

Также грубо перехватываю вторую ладонь, ее тело остается висеть на моих бедрах.

— Ненормальный! Ты псих!

Она беспомощно дергается, осознавая свое поражение.

А я крепко сжимаю ее запястья. До боли.

— Как и ты. Мы стоим друг друга.

Вжимаю ее в шкаф и припечатываю губами.

Диана глотает воздух, не смирившись с участью. Дергается, извивается, но этим лишь сильнее распаляет меня. Трется своим бедрами об мои.

И с опозданием понимает, что зря.

Ухмыляюсь, не прерывая поцелуй. Раздвигаю ее губы языком.

И там она пытается укусить. Недовольно рычу и делаю сильный толчок. И руку перемещаю на шею, чтобы сжать. Чтобы подавить. Заставить подчиниться.

Это лишает ее дыхания. Диана беспомощно распахивает губы, и я врываюсь в ее рот. Пожираю — грубо, жадно. Чтобы знала свое место.

Ослабляю хватку на ее шее. Пользуюсь заминкой и бросаю ее на кровать.

Ее глаза испуганно расширяются, но слишком поздно.

Я порвал ее сорочку до конца. И схватился за пряжку своего ремня.

— Закончилась свобода. В собственность переходишь. Моей сегодня станешь.