Девушка для холостяка

Часть II Теория и практика. День первый. Ленивый

На улице только-только начало светать, и первые бледные лучи холодного зимнего утра, смешиваясь с желтоватым светом лампочки, придавали нашей спальне какой-то неестественный вид. Сказочный? Наверное, поэтому я сел на кровать рядом с Алисой, погладил её по плечу и сказал:

— Просыпайся, спящая красавица.

— М-м-м… Отстань. У меня сегодня к третьей паре.

— Я знаю.

— Вот и не мешай, — буркнула Алиса и натянула одеяло на самую макушку. — Ай, что ты делаешь!

Это я резко стянул одеяло. Да, по себе знаю, что довольно тяжело и неприятно вот так вставать зимой на границе дня и ночи, когда мешается свет на улице и свет лампочки, а душа не понимает, за что хвататься, пора вставать или ещё можно нежиться в объятиях кровати дальше. Но надо.

— Подъём, я и так дал тебе лишнего поспать. Сама напросилась, а сейчас инструктор ждать будет.

— Изверг ты, — буркнула Алиса.

Но дальше ругаться или пытаться вслепую нашарить одеяло не стала: идея научиться водить автомобиль было инициативой с её стороны. Я хотел отложить до лета, однако возражать не стал. Искреннее рвение в таких вещах штука очень полезная. Но предупредил, что учиться Алиса будет как все и сдавать на права абсолютно легально. Мы и так пусть с хорошей стороны, но лишнего засветились перед МВД осенью. Не стоило лишний раз дёргать судьбу за усы.

Я тоже не люблю вставать на границе дня и ночи. И наверное, точно так же сажусь в постели и медленно, начинаю одеваться, а глаза мои невольно опять слипаются и приподнятая рука с носком так и застывает в этом положении. Потому когда Алиса смогла доползти до кухни, её уже ждали свежий кофе и яичница. Дальше мы любовались разгоравшимся зимним утром за окном, сидели за столом, болтая ногами, и пили кофе, намазывая маслом кусок ещё тёплого тоста… Бледная в свете дня лампочка отражалась в стекле окна, и не хотелось уходить от домашнего уюта, тёплой руки Алисы, от тёплого хлеба и от тепла кофейника. Плюнуть на всё и завалиться спать обратно… Увы, обоих ждали дела.

Улица встретила лёгким морозцем и ясным небом, солнце разливало повсюду свои яркие резкие лучи. Серебром отливало от окон квартир и витрин магазинов, бриллиантами сверкала белая скатерть выпавшего ночью снега. Не сговариваясь, мы синхронно зябко передёрнули плечами. Всё-таки мороз, даже несильный, после тепла квартиры всегда какой-то особенно кусачий. Алиса жалобно сказала:

— Игорь, ну почему ты сегодня не на машине? Хотя бы до метро добросил.

— Поздно думать уже. Да и Мансур Ахматович вечером опять просил к нему заглянуть. К нему в офис, потом домой на машине… как раз в самую пробку попаду. Лень мне стоять, я лучше пешком и на метро.

— Что-то новое? — оживилась Алиса. — А я нужна?

— Типун тебе на язык. Надеюсь, нет.

История с вампиром получила неожиданное продолжение. Правду в полном объёме знали считаные люди, остальным хватило слухов и пересказов очевидцев нападений, чтобы подстегнуть интерес ко всякого рода мистике, а отсюда — к антиквариату. Спасибо обилию современных фильмов на тему всякой потусторонней ерунды и колдовства. И вот тут уже я схватился за голову, так как с магией подобное притягивается к подобному. Запросто активность полностью сформировавшегося вампира начнёт тянуть в Москву со всего мира действительно опасные вещи.

Я предупредил Мансура Ахматовича и набросал инструкцию, на что обращать внимания. Он к моим словам отнёсся со всей тщательностью, и уже несколько раз мы вылавливали подозрительные вещи. К счастью, почти все давно разрядившиеся, остаточный след не представлял угрозы. Если бы не мои новые способности, я, скорее всего, остаточной магии даже не почуял бы. Но одна статуэтка содержала полновесное проклятие. Причём достаточно свежее. Как мы потом выяснили, раньше предмет принадлежал одному довольно известному человеку и заядлому бабнику, вот какая-то обманутая женщина и смогла изготовить проклятие. Но цель скоропостижно умерла по естественным причинам, а проклятие так и осталось, готовое искалечить любого, кто подходит под условие запуска.

При этом убедить нового владельца отказаться от опасной вещи — не получилось. Мансур Ахматович беспокоился за свою репутацию — именно он и был посредником при продаже статуэтки, я не хотел смерти постороннему человеку. В итоге пришлось звать Алису на помощь, ну и заодно она потренировалась, как использовать свою способность разрушать магию.

Объяснить насчёт сегодняшнего дела я не успел, ибо мы, не сговариваясь, посмотрели на часы. Все мистическо-магические истории были забыты, так как оба уже опаздывали.

Про свою лень я пожалел где-то на середине пути до метро. Зимнее солнце только из окна квартиры красиво заливало прозрачной позолотой запушённые снегом улицы. Вот стоило отойти от подъезда подальше как ледяная стужа, так и сочившаяся из каменных улиц, сразу напоминала о суровом времени года. Не хотелось возиться, расчищая сугроб на машине? Уткнись в воротник и делай вид, что не замечаешь хмурые и ядовитые взгляды Алисы. В конце концов, если уж не хочется рисковать и ехать в час-пик, то можно было оставить машину у перехватывающей парковки рядом со станцией. Деньги там просили совсем небольшие. А так всем своим видом я старался демонстрировать, что не так уж всё и страшно, и вообще, у меня к машинам закоренелое советское отношение: это роскошь, а где можно — обходись без неё. Плохо выходило обмануть даже себя, так что когда стеклянная дверь станции метро с визгом повернулась, в клубах зимнего пара запуская с улицы людей, я был счастлив. И вообще не хотелось думать, что вторая такая же пробежка ждёт меня от метро уже до офиса.

На моё счастье, Вера, которую мне в своё время Антон Павлович буквально навязал как секретаршу, после Нового года наконец-то освоилась. Надо признать, что у Антона Павловича действительно нюх на кадры. Стоило Вере престать меня бояться, а мне её немного понатаскать в нашей специфике, как девушка оказалась действительно золотым во всех смыслах сотрудником, и в служебном, и чисто по-человечески. Вот и сейчас Вера, сообразив, в каком я промороженном состоянии, быстро налила и сунула мне в руки кружку горячего кофе. А вот дальше, когда я более-менее пришёл в себя, с непонятным смущённым видом положила мне на стол тоненькую папку с распечатками:

— Игорь Данилович, посмотрите? Я тут ваш список ещё дополнительно проверила…

— Да, конечно.

В папке была информация по фирмам, которые я по старой привычке из девяностых ещё решил использовать как возможные «прокладки». Пока работа с ними будет приносить лишь небольшие убытки, в лучшем случае нулевую прибыль, но мне главное — долгосрочные деловые связи. Зато если французы раньше времени сообразят, как мы их надули, через эти фирмы мы какое-то время сможем получать нужные нам детали и блоки. И при этом обратимся не как просители, у которых безвыходное положение и которым поэтому можно выкручивать руки, а как давние партнёры.

Я в своё время дал Вере указание провести небольшое исследование и сделать мне обзор компаний по заданным критериям. Дальше отобрал несколько штук и уже тщательно их проверил сам. В том числе и через анализ рассеянной информации. Метод пока мало востребованный, в своё время им пользовались в основном в разведслужбах — а меня натаскивал в девяностые один умный дядька, неожиданно выброшенный государством на обочину жизни. Его науку я не забыл и старался развивать, благо имею уникальную возможность: к тому возрасту, когда, наконец, приходят опыт и мудрость, у меня ещё не замедляются мыслительные процессы. Со временем, думаю, этот метод будут применять все и в обычной жизни, начнут от него тщательно защищаться. Но пока большинство даже не подозревает о такой вещи, как информационная гигиена и OSINT-анализ, а потому случайными деталями и обрывками информации могут рассказать о себе многое из того, чего хотелось бы умолчать.

Заодно и Веру немного подучил, не вечно же её сидеть в секретаршах? Сейчас, читая её отчёт, я подумал, что, во-первых, Антон Павлович мне подарил настоящее сокровище, по своему желанию и чисто из энтузиазма проделать такой немалый объём дополнительной работы. А во-вторых, я точно знаю, из кого понемногу готовить будущего начальника отдела аналитики и планирования.

Положив папку на стол, я посмотрел на девушку, робко замершую рядом и ждавшую моего вердикта:

— Ну что же, Вера, благодарю и считайте, что вы только что заработали премию в размере месячного оклада.

— Ой, Игорь Данилович… — Вера смутилась и растерялась.

— Не ой. Я ведь действительно не стал копать настолько глубоко, а зря. Я бы упустил, что реальные хозяева «Вымпела» не из Польши, а из Киева. Потому они нам не подходят категорически.

Вера внезапно перестала смущаться и неожиданно для меня тихо, но очень серьёзным голосом спросила:

— Игорь Данилович. Извините, что спрашиваю, но я уже давно заметила, что вы… Вы умеете смотреть не так, как все, и ваши прогнозы, они вернее как-то. Потому и ваш проект запустили, вам поверили, что нельзя откладывать. Я утром новости слушала, там в Киеве драка с милицией была на этом, как их, на майдане. Сказали — вчера двадцать пять погибших. Вы с этим «Вымпелом» потому и не хотите работать, потому что они с Украины, да? Вы уверены, что всё только хуже будет, и этот бардак не закончится? Я почему спрашиваю, у меня дядя в Днепропетровске живёт, на Южмаше работает. И он тоже задумался, а не переехать ли к нам, в Москву. И мы его уговариваем, а он сомневается, бросать вроде обжитое место и переезжать… Очень прошу, посоветуйте, стоит нам его уговаривать?

Я тяжело вздохнул. Не сослаться же, что примерно то же самое я уже видел двадцать пять лет назад своими глазами, когда разваливался СССР? Потому личности тех, кто сейчас рвался к власти, мог охарактеризовать очень ёмко и точно даже без аналитики и не заглядывая в личное досье.

— Я не ясновидец, но мой настоятельный совет твоему дяде, пока есть возможность — как можно быстрее перебираться оттуда сюда к нам. Потому что дальше на Украине будет действительно хуже и хуже. Те, кто сейчас устраивает драки на улицах — победят, там у власти полная тряпка. Я удивлён, что его ещё вообще не прикончили. Но вот одно дело страну захватить, а другое управлять. Эти люди, которые сейчас дерутся с милицией на площади, не умеют вообще ничего. И тем более не смогут решить все те проблемы в экономике, из-за которых смогли поднять народ на смуту. Развал по нарастающей, а дальше — охота на ведьм, проще кого-то обвинить, чем признать, что сам всё доломал, потому что руки не из того места. Добавить, что там как у нас в нацреспубликах при СССР в каждой области свой хозяин чуть ли не со своей личной дружиной. До гражданской войны область на область, надеюсь, не дойдёт, но вот повторения наших девяностых хлебнут с гарантией. Так что мой совет твоему дяде и вообще всем, кого он знает, пока более-менее спокойно быстрее всё продавать и уезжать. Это лучше, чем через год-другой бежать голым, спасая семью. Особенно если дети есть, такой вот бардак — это всегда всплеск наркомании, разбоя, изнасилований и всяких уличных банд. Ну а нам нет смысла с украинцами работать, так у нас планы лет на пять вперёд минимум, а с этим «Вымпелом» теперь запросто хозяина пристрелят, конкуренты через чёрных рейдеров отберут в любой момент — и нет фирмы. Только деньги потеряем и репутацию себе испортим.

— Спасибо большое. Я дяде так и скажу.

Хорошее настроение продержалось примерно до обеда, когда у меня было собеседование с кандидатом на очень нужную мне должность. Но если с инженерами особых проблем не просматривалось — кого-то я выдернул со старого отдела, где-то смогу обучить сам и понятно, как учить, то с рабочими была проблема. Нам остро не хватало тех, кто будет трудиться непосредственно на производстве и на программируемых станках. Да, я знал — таких людей не очень много и они нарасхват. Я был готов их перекупить, однако ко всем кандидатам было условие участвовать в обучении персонала. И вот на этом каждый раз у нас возникали проблемы. Нет, все эти люди не боялись воспитать себе конкурентов: в последние годы специалистов работы на станках настолько хронически не хватало, что они место себе всегда найдут. Им просто лень было этим заниматься, даже за зарплату чуть ли не вдвое — втрое больше.

Окончательно мне испортили настроение новости от ходжи Рахима. Старый перс, несмотря на очень почтенный возраст, до сих пор был жив и сохранял ясность ума, поэтому про историю с вампиром я ему отписал сразу.

Обычно мне нравится прогуливаться пешком, стараясь поймать тот миг зимних вечеров, когда искусственный свет фонарей пересиливает сияние дневного солнца, улицы заполняют сумерки. Ты неторопливо шагаешь по гладкому, может быть слегка обледенелому тротуару, запахнувшись в тёплую шубу, вслушиваешься в отдалённый шум машин и большого города, впитывая это прекрасное, мягкое, волшебное ощущение зимнего сумрака. Всегда, но не этим вечером. Сегодня погода была на редкость зябкой, хотя вроде и не особо низкая температура воздуха. Какая-то промозглая сырость, причём и в воздухе, и осевшая на тротуар скользкой ледяной плёнкой. А ещё ходжи Рахим ничего не нашёл.

Встречались мы в офисе, расположенном в деловом центре Москвы. Помнится, я даже удивился, когда первый раз про него узнал. Но помимо обширной теневой деятельности Мансур Ахматович, оказывается, вполне легально занимался антиквариатом, имел не только контору, но и там же готовую лабораторию, где проводили официальную оценку и экспертизу. Сегодня пока добрался — раз двадцать пожалел, что всё-таки не взял машину, настолько продрог. Хорошо ещё в директорском кабинете меня встретили душистым горячим чаем: ещё с той осенней встречи для Мансура Ахматовича это стало своеобразной игрой — потчевать меня разными сортами и каждый раз устраивать маленькую дискуссию, в каком регионе мира чай самый лучший.

В этот раз под конец Мансур Ахматович неожиданно спросил:

— Чего-то вы сегодня особенно мрачный, Игорь Данилович. Случилось чего, уважаемый?

— Да вот, я своим коллегам тоже написал по поводу нашего покойника. Прямо перед встречей пришёл ответ, и он слово в слово повторяет ваш. Нет такого человека, никто ничего не слышал.

— Вот уж точно чертовщина какая-то, — теперь скривился уже Мансур Ахматович.

Благодаря оговорке Марика мы отыскали и место ритуала, и нашли там улики, которые позволили в итоге найти останки неудачливого хозяина вампира. Он по документам действительно прибыл из Алжира. А вот дальше начиналась ерунда, потому что документы на въезд были в порядке, а вот по месту отлёта такого человека не существовало. Причём разобраться настроены все были крайне серьёзно, никому не улыбалось, что у нас в Москве может появиться ещё один вампир. По своим каналам покойного мага пыталось идентифицировать и МВД, и «уважаемые люди» — ничего. Я надеялся на ходжи Рахима, который обещал поднять свои источники. Но и у него — пусто.

— Да уж, чертовщина. Такое ощущение, что этот человек возник из воздуха прямо в Алжире и в тот момент, когда садился на самолёт до Москвы. Ну да будем решать проблемы по мере появления. Я так понимаю, у нас очередная подозрительная вещь?

— Да. Обычная статуэтка, девятнадцатый век, куплена и привезена по заказу одной моей давней покупательницы. Вещь в принципе не самая дорогая, типичное колониальное французское искусство, ввезена абсолютно официально. Приметы на что обращать внимания по вашему списку совпадают на две трети, так что стоит её проверить. Я порекомендовал вас как одного из внештатных экспертов.

— Вы правы. Лучше перебдеть. Как подумаю, чего могло натворить то дурацкое проклятие, аж плохо становится самому. Вот уж правильно говорил один из моих наставников, что по-настоящему разозлённая женщина может быть опаснее десяти тысяч латников.

Мансур Ахматович улыбнулся, видимо, ему высказывание понравилось. Ответить встречным афоризмом он не успел, так как нам сообщили, что прибыла клиентка. Это оказалась пожилая уже женщина, чем-то напомнившая мне школьную учительницу: возможно тем, что явно предпочитала классические платья спокойных тонов. А ещё она выглядела неброско, без лишних золотых украшений или дорогих вещей, но при этом одета со вкусом — показатель, что деньги у человека водятся, но не стали для неё фетишем. С такими людьми приятно работать.

— Добрый день, Нина Олеговна, — хозяин встретил гостью у порога кабинета и проводил к столу, где уже приготовили второе кресло. — Позвольте представить вам Игоря Даниловича, нашего внештатного эксперта.

— Здравствуйте, Нина Олеговна. Приятно познакомиться.

— Здравствуйте, Игорь Данилович. Мне уже заранее интересно, чего так заинтересовало уважаемого хозяина этого места, что он попросил меня показать покупку вам. На мой взгляд, обычная поточная поделка девятнадцатого века, вся ценность которой — в возрасте. Я и заказывала такую сыну на сорокалетие, чтобы вроде и подарок выглядел солидно, и без глупых расходов пыль в глаза пускать. Но у вас, Мансур Ахматович, нюх на всякие интересные вещи, так что давайте смотреть.

В кабинет занесли высотой в три ладони статуэтку ангелочка из чего-то вроде фарфора. Необычно тяжёлую для таких изделий. Они обычно пустые, а тут внутреннюю полость чем-то заполнили. Уже повод присмотреться, так делают нечасто. Я взял статуэтку, внимательно осмотрел её сначала невооружённым глазом, потом с лупой. Временами щёлкал пальцами по тому или иному месту на статуэтке. Лупа нужна была вовсе не для антуража, просто высматривая те или иные дефекты поверхности, легче было сосредоточиться. Щёлкал я тоже не просто так: как существ частично магическое, этим самым я как бы немного прогибал силовые линии магии, если она внутри есть. Раньше я бы, наверное, ничего не уловил, но благодаря Алисе моя чувствительность последнее время изрядно выросла. И потому я уловил слабый отклик. Вещь давно была разряжена, но когда-то это явно был сильный артефакт.

— Ну что скажете, Игорь Данилович? — первой не выдержала покупательница.

— Знаете, я не хотел бы загадывать, но у меня есть подозрение, что статуэтка с двойным дном. И внутри неё спрятано нечто. Примерно вот здесь, в районе крыльев ангелочка, что-то размером с мой кулак. Именно для этого после изготовления у неё срезали донышко, дальше заливали вот этой массой и крепили донышко обратно, а только потом покрывали глазурью. Учитывая, что она по документам происходит из французских колоний Африки…

— Кто-то пытался чего-то вывезти тайком, но посылка потерялась по дороге? — усмехнулся Мансур Ахматович. — Игорь Данилович, как думаете, просвечивать и вскрывать безопасно? Нам не могли… оставить сюрпризов?

Я понял намёк и ответил, чтобы и Мансур Ахматович понял, и клиентка не догадалась:

— Не должно. Если чего-то и было, вроде яда для посторонних, за эти годы оно должно развеяться, уйти в заполнитель. Понятно, что меры предосторожности нужны, но общие, не превосходящие пределов обычного.

— Нина Олеговна, вы позволите? Отдам её просветить в мою лабораторию, у меня работают хорошие умные мальчики, и оборудование есть. Просветить рентгеном, если разрешите — аккуратно пробурим в донышке отверстие и засунем световод, чтобы попробовать понять, что внутри и стоит ли привлекать кого-то ещё?

— Да, конечно, Мансур Ахматович. Мне и самой до жути стало любопытно, чего же такого я в итоге купила?

Следующие минут сорок мы сидели как на иголках, при этом делая вид «всё в порядке» и развлекая друг друга пустыми разговорами. Посреди очередной пустой болтовни ворвался взъерошенный эксперт с горящими глазами:

— Мансур Ахматович, там действительно внутри тайник. И спасибо, Игорь Данилович, если бы мы точно не знали, в каком месте искать — не нашли бы. Статуэтка не середина девятнадцатого века, думаю, лет на сто моложе. И те, кто её делал — допускали в том числе проверку на рентгене, хорошо замаскировано. Снимки с рентгена и кадры световода показали, что, похоже, внутри спрятан скарабей, и чуть ли не седьмой династии. Но дальше лучше не трогать, тут нужны профильные специалисты.

Мы все трое переглянулись, женщина уважительно сказала:

— Ну что же, снимаю шляпу перед вашим чутьём, Мансур Ахматович. И вашим профессионализмом, Игорь Данилович. Да уж, дарить такое точно не стоит. Возьмитесь разобраться, Мансур Ахматович? За процент от найденного?

— Да, конечно, Нина Олеговна. У меня есть возможность привлечь специалистов Эрмитажа и прочих нужных специалистов, — при этом хозяин сиял как новенькая монета.

Не только решился потенциально неприятный вопрос, но и явно просматривалась возможность на этом хорошо и абсолютно легально заработать. Если там внутри действительно спрятан скарабей, которому почти пять тысяч лет.

В пятницу вечером мы с Алисой сидели, ужинали и в новостях смотрели сюжет про обнаружение скарабея седьмой династии. И хотя предстоит ещё много работы по бережному извлечению из статуэтки-тайника, очистке и реставрации, уже сейчас понятно, что эта находка уникальна. Дескать, это всего шестой такой скарабей, найденный за время исследований.

Алиса с восторгом досмотрела сюжет и спросила:

— Это ты его магией нашёл? Сказали, что статуэтка лет сто переходила из рук в руки по разным людям, пока ты не увидел.

— И да — и нет.

— Как это? Либо магия, либо нет? — не поняла Алиса.

— Отзвук и что внутри лежит вещь, которая когда-то была магической, я понял, действительно ощутив след магии. Но вот в каком месте искать и какой примерно размер — это уже личный жизненный опыт. В том числе и самому делать вот такие же тайники. А без этого мы, скорее всего, ничего бы не увидели, так как просто не знали, где именно искать.

— Я поняла, — вздохнула Алиса. — Опять твоё любимое «учиться», потому что наши способности — лишь дополнение.

— Не будь такой грустной, — я обнял девушку и чмокнул в шею. — Завтра мы едем отдыхать.

— С пользой, — машинально съязвила Алиса, дальше посмотрена на меня подозрительно: — Ага. Ты в своём репертуаре и не только отдыхать.

— Сначала предыстория. На самом деле с этим скарабеем нам, что называется, не было счастья, да чья-то лень помогла. Я в своё время посоветовал Мансуру Ахматовичу, на что обращать внимание, в том числе и просматривая историю того или иного предмета. Магические вещи часто оставляют вокруг себя след из совпадений и случайностей. Ну а здесь очередной клерк просто напутал с оформлением сопровождающих документов и поленился переделывать. А так-то скарабей давно исчерпал свой заряд. Скорее всего — как раз на том расхитителе гробниц, который его и прятал в статуэтку. Какое-нибудь охранное проклятие, стерегущее сон покойника. Но эта Нина Олеговна хорошо знает одного человека и дала нам рекомендацию. Зовут его Ростовцев Николай Евгеньевич. Человек весьма влиятельный, а ещё у него лежит довольно подозрительная вещь, которую мы очень хотели бы проверить.

Алиса задумалась, я давно обратил внимание, что она в этот момент жуёт пончик, конфеты или ещё чего-то сладкого. Причём это не столько нехватка глюкозы, а скорее привычка от детства, где конфет ей почти не доставалось. Дальше она спросила:

— А Мансуру Ахматовичу-то это зачем? Я ведь правильно поняла, что он очень много сил вложил, чтобы добраться и проверить эту штуку у этого Ростовцева? Ну лежит и лежит, хлеба не просит.

— Ну помимо того, что ему просто любопытно? Он, встретившись с настоящей магией, буквально забросал меня вопросами. Чего можно и неопасно рассказывать, понятно, но тут я могу сутками говорить. Спасибо ахай Аюржан и ходжи Рахиму. Тут главное — помнишь, я говорил, что наш знакомый придерживается принципа спокойствия в бизнесе? А Марик, недоброй его памяти, нам изрядно нагадил, перебаламутив по колдовской части всю Москву. И его неизвестный создатель — тоже.

— Ты говорил, помню, — скривилась Алиса. — Как ямка на ровном куске ткани, в которую всё скатывается. И теперь к нам посыпалось всё, чего можно и чего нельзя.

— Да, ту же статуэтку к нам притянуло — а в ней магии на донышке осталось. Про более сильные вещи и думать боюсь, особенно учитывая, что разнообразные проклятия и проклятые артефакты и образуются спонтанно легче, и живут дольше. А повышенная смертность среди клиентов плохо влияет на бизнес. Это не считая, что появления второго вампира, пока мы не знаем, какой артефакт сработал, все боятся как прихода чумы.

— Поняла, поняла. И вспомнила я эту фамилию. Знаешь, даже интересно будет посмотреть, как живут настоящие олигархи, а не в кино или в газетах.

В итоге утром мы проспали. Алисе захотелось вечером посмотреть кино. Мне было всё равно, но меня до сих пор завораживало чувство теплоты и счастья, когда вот так перед сном вдвоём сидишь в кровати, обнимая любимую девушку. А потом засыпаешь, ощущая, как она удобно устроилась у тебя под боком и как жарко от прикосновения горячей обнажённой кожи. В итоге мы легли спать очень поздно, про будильник я вообще забыл — суббота же? Проснулись только благодаря тому, что Мансур Ахматович вежливо позвонил заранее, мол, выезжает и скоро нас подберёт. А поскольку опаздывать к таким людям, как Ростовцев, не приято, то собирались и завтракали мы по-солдатски меньше чем за пятнадцать минут. Всё равно, едва машина выскочила за город, и вместо домов вокруг засинели небольшие рощи лесополос и заваленные снегами поля, Алиса задремала. К тому же низкое зимнее небо, откуда уныло сквозь облака сочилось кровью багровое зимнее солнце, тоже вгоняло в сон.

Растолкал я Алису, когда мы практически доехали. Дорога, которая до этого сначала из полей нырнула в лесок, потом извивалась, кажется, целую вечность меж деревьев, склонившихся от снега, наконец-то закончилась. Дальше небольшая, всего-то с полсотни метров полоса пустой земли, кстати — качественно убранной трактором, за ней чисто символический заборчик высотой с полметра. За ним ещё одна полоса пустого пространства, нечто вроде окружной дороги вокруг посёлка — там как раз ехали трактор-снегоуборщик и два КамАЗа, вывозили наваливший с ночи снег. И всё, если не считать будки контрольно-пропускного пункта со шлагбаумом на въезде. Домов в посёлке было немного, чуть больше десятка. Вокруг каждого участка всё-таки был забор и ворота, но тоже скорее символические, метра два, никакой колючей проволоки и прочих атрибутов поверху. Всего лишь условная граница участка плюс загородка от взглядов соседей, чтобы не жить как в аквариуме.

Алиса явно ожидала чего-то иного, потому что разочарованно мне шепнула:

— И это супер элитный посёлок? Здесь же…

— Ни одного дворца, нет высокой стены и заминированных полос отчуждения, просто домики и заходи кто хочешь? — съязвил я.

Судя по смущению девушки, именно так она и подумала.

— Алиса, люди здесь просто живут. При этом живут те, кому давным-давно никому и ничего не надо доказывать, зато им хочется комфорта. Представь себе, каково жить, словно в тюрьме, в окружении вышек, колючей проволоки и пулемётов? Ну или во дворце, может быть и красиво, но очень дорого и неудобно.

— Ну… да, — Алиса смутилась ещё сильнее, и от этого немного нахраписто и агрессивно спросила: — Хорошо, а если залезет кто? Да даже я эти заборчики…

— Не только не перепрыгнешь, но даже не добежишь. На самом деле всё вокруг охраняется почище золотого запаса. Лесок вокруг посёлка не только ради красивых видов и тишины, но и просто нафарширован камерами. Ты не обратила внимания, просто надо знать, куда смотреть. Полоса чистой земли вокруг забора тоже не просто так, её просматривают камерами, и ходят патрули с собаками. На заборах камеры и куча разнообразной охранно-сигнальной техники. Не удивлюсь, если группа быстрого реагирования, которая приедет на любое подозрительное шевеление, будет вооружена всем вплоть до танка. Это дорого, но те, кто здесь живёт, могут себе позволить. Зато они живут, не нервничая, не ощущают себя как в гетто. Это многого стоит.

Судя по тому, как Мансур Ахматович улыбнулся краешком рта, он наш диалог услышал. Алиса же вроде бы умом поняла и согласилась, но было заметно, что всё равно продолжила ожидать чего-то такого эдакого, особенного. Когда машина добралась до места, и нас встретил достаточно скромный дом — всего-то три этажа, где первый по большей части вообще отдан под разные служебные надобности и для обслуживающего персонала — это её разочаровало.

Встречал нас в гараже средних лет сухопарый мужчина, довольно высокого роста, с чёрными тонкими усами, опущенными вниз, как у китайца. А ещё в своём деловом костюме он напоминал мне профессионального экскурсовода, всем своим видом и даже выражением лица устремлённого как можно в более сжатом виде донести до посетителей максимум информации.

— Добрый день. Лунев Алексей Валерьевич, секретарь-референт Николая Евгеньевича. Он просил вас встретить и проводить к нему.

Ага, и похоже — не просто секретарь, а ещё и доверенное лицо. Видимо, Ростовцева и в самом деле заинтересовала наша настойчивость посмотреть его недавнее приобретение.

— Мансур Ахматович, — секретарь пожал ему руку.

И дальше одновременно пожав руку мне посмотрел, как бы намекая представиться. Хотя и так известно, кто мы.

— Здравствуйте. Игорь Данилович. А это Алиса Игоревна.

— Здравствуйте. Ваши родители тоже любили Кира Булычёва? — не удержался Лунев.

— Да. И представьте, все про это спрашивают, — Алиса не удержалась от ответной резкости.

Причём не совсем понятно, её неприязнь больше была направлена против допустившего бестактность Лунева — или на меня, который и создал повод для шуток, когда делал Алисе документы. Причём повод дважды, так как, не подумав, дал Алисе вдобавок своё имя как отчество. А ещё меня не оставляло подозрение, что свою бестактность господин секретарь-референт допустил специально. Зачем? Или просто у меня паранойя разыгралась?

Я предполагал, что нас сразу встретят, покажут старинную книгу, ради которой мы и приехали, и быстро выпроводят. Однако Лунев привёл нас куда-то вроде гостиной или комнаты отдыха. Пара кресел и удобный диванчик, журнальный столик, на стене выключенный телевизор, через скрытую акустику объёмного звука играет мягкая музыка. Как раз под настроение расслабиться и почитать… Чего хозяин и делал, к слову, читал он «Как закалялась сталь» Николая Островского. М-да, вот и гадай о вкусах капиталистов мира сего. Причём явно не для вида читает и не первый раз, странички характерно потрёпаны от регулярного перелистывания.

Ростовцев оказался крупным, но чрезвычайно пропорционально сложенным мужчиной лет около сорока пяти — пятидесяти, и такого здорового вида, будто он никогда не страдал и не болел, не знал ни скуки, ни усталости. От него так и разливалось по всей округе ощущение мощи и здоровья, но не грубо, а как-то гармонично и привлекательно. При этом как раз ему-то деловой костюм шёл так себе, я бы скорее увидел его прорабом на стройке или бригадиром шахтёров в забое. Но тем не менее надел, явно подчёркивая официальность встречи, однако было ощущение, словно одевался второпях на пять минут, чтобы потом переодеться обратно. Всё-таки тоже выходной у человека, наверное?

С нами вежливо поздоровались. Формально и без всяких шуток познакомились. И пригласили в комнату, куда уже занесли интересующую нас книгу. Кабинет был явно не личный, а для случаев вроде сегодняшнего, когда нужно принять стороннее лицо. Довольно просторный, у широкого окна расположен массивный полированный стол, возле которого, кроме хозяйского места, придвинуто ещё два кресла. На столе и лежала недавно купленная Ростовцевым книга пятнадцатого века. Толстенный фолиант из пергамента, переплетённый в богатый оклад чёрной кожи с потемневшими от времени серебряными накладками. С первого взгляда вещь раритетная и дорогая. А ещё от неё ощутимо тянуло чем-то нехорошим.

Алиса тоже почувствовала, так как замерла у порога и обеспокоенно посмотрела на меня. Я жестом дал остальным понять, что прошу остановиться. Лунев и Ростовцев посмотрели на меня странно, но задержались у двери, поскольку их за локоть придержал Мансур Ахматович: он, глядя на нашу реакцию, тоже мгновенно понял — похоже, дело нечисто.

— Алиса, — негромко спросил я. — Ты как это ощущаешь?

— Такое ощущение — гнилой картошкой пахнет.

— Ага. Я обычно чувствую сильные проявления как нечто медово-клубничное и одновременно солёно-апельсиновое, но сейчас тоже какие-то гнилостные нотки добавляются. Так, я страхую, ты проверяешь — но не руками.

Да здравствуют умные люди, которые предпочитают качественные и простые вещи. На столике в углу вместе с листами бумаги и стаканчиком с канцелярскими принадлежностями лежала хорошая полуметровая стальная линейка. Именно её я и дал Алисе в руки. Одновременно наложил на линейку плетение волшебного меча, причём уже не особо заботясь и, не думая о стоимости и расходе сил, влил туда энергии от души. Меч аж на секунду оказался видим для простых людей. Лунев и Ростовцев оба заморгали, пытаясь сообразить, чего им померещилось. Мансур Ахматович, который знал достаточно, наоборот встревоженно напрягся и как бы случайно толкнул входную дверь. Пусть, если что можно будет её мгновенно распахнуть и выскочить в коридор.

Я обнял Алису за талию, оба мы медленно шагнули вперёд. Девушка прикоснулась к фолианту. И тут охранные чары, которые много столетий сидели на голодном пайке, всё-таки не выдержали. Два сытых демона и раньше считались неплохой добычей, вдобавок сейчас мы стояли рядом, нас объединяла та самая уникальная магическая связь, которую придумал палесмурт. А на линейке очень чётко отпечаталась моя аура, я всё-таки дилетант и накладывать чисто и профессионально такие плетения не умею — потому линейка воспринималась как продолжение руки.

Как я и предполагал, охранная система восприняла всё по меркам своей эпохи. Молодой подмастерье-чужак решил проникнуть в тайны хозяина? Сожрать и заодно обновить запасы магии. На обложке возникли два багровых глаза, переплётные крышки распахнулись как челюсти, а внутри вместо книжного блока появились острые зубы. Книга радостно вцепилась… в линейку. Пока она её жевала, я успел отдёрнуть Алису, при этом бросая перед собой колдовской щит. Вовремя. Книга издала обиженный вопль, но если инфразвуковая волна ещё прошла, то магическая почти вся сгорела на защите. Впрочем, остатков хватило, чтобы, вскрикнув от ужаса, Лунев и Ростовцев вывалились в коридор. Хорошо ещё Мансур Ахматович открыл дверь заранее, а то бы снесли с петель. Дурно стало даже нам с Алисой, хотя может быть, потому что мы стояли куда ближе, и потому инфразвуковой удар по нам оказался сильнее. На магию-то нам почти всё равно.

Задачу оглушить потенциального вора охранные чары выполнить не смогли. Впятером мы, тяжело дыша, стояли в коридоре. Хозяин дома и его секретарь оба были белые как полотно и опирались на стену, чтобы не упасть. Оба непрерывно крестились, кажется, даже не соображая, чего делают. Мансур Ахматович, который стоял дальше всех и выскочил первым, более-менее держался на ногах, но и у него по лицу и стекали струйки пота. При этом шептал молитву от сглаза. Впрочем, мы с Алисой тоже выглядели не ахти, хотя и не такие бледные, как остальные.

— Ч-чт-то это б-было? — наконец смог произнести Ростовцев.

— Господи, спаси и сохрани, никогда так не боялся, — добавил Лунев. — После девяностых думал, что всё, меня пугать нечем.

— Поздравляю вас, Николай Евгеньевич. У вас дома настоящий раритет, уникальный. Настоящая проклятая вещь. Я за всю жизнь всего вторую такую вижу. И хотя это раритет, очень рекомендую как можно быстрее его уничтожить, пока оно вас не сожрало.

— В каком смысле? — машинально переспросил Лунев. — В смысле книга нас?..

— То, что выглядит как книга. Так бы она тянула силы из вас понемногу и долго, но оно теперь вас постарается съесть, так как вы знаете, как оно выглядит на самом деле. Ничего личного, это что-то вроде сторожевой программы, которая вас опознала и запомнила.

— Уничтожить, — чуть продышавшись, категорично заявил Ростовцев. — И очень хочу узнать всё целиком. Чего это такое. Вы ведь знали, потому так настойчиво хотели эту… книгу, назовём так, осмотреть?

— Подозревали, — согласился я. — Пускай и не думали, что это настолько опасная штука. Но сначала — уничтожить. Нужно большое эмалированное ведро. Что-то вроде тех, в котором наши родители бельё кипятили.

— Я понял, — кивнул Лунев. — Здесь нет, но закажем. Минут за тридцать-сорок привезут.

— Бетономешалка с бетоном. Как уничтожим, ведро с остатками утопить в бетоне. Прямо так дать застыть, не выливая бетона из бетономешалки. Вывезти минимум за сотню километров отсюда и захоронить на глубину метров пять. Целиком.

— Алексей Валерьевич, организуйте, пожалуйста.

— А мы все остальные здесь в коридоре постоим. Возле кабинета, — добавил я.

Вот не зря я сразу положительно оценил мужика. Ростовцев не стал кобениться и демонстрировать, насколько он человек влиятельный, и потому в каждой бочке главная затычка. Чётко уяснив, что столкнулся с чем-то странным и опасным, но рядом есть люди, которые в этом явно понимают больше него, не рвался командовать, а готов был исполнять. Лишь уточнил:

— Зачем именно здесь?

— Проконтролируем артефакт визуально. Мы слишком мало знаем о таких вещах, но в прошлый раз я такую дрянь упустил просто потому, что оставил на час без присмотра в абсолютно надёжном вроде бы месте. Вы же нужны, чтобы, если возникнет непредвиденная ситуация, могли отдавать приказы как хозяин дома.

— Понял. М-да… А ведь снова на вид книга как книга. Если бы своими глазами не видел…

— Потому и не рекомендую даже просто заходить в комнату. Это оно поначалу растерялось и не ждало, что встретится со мной. Есть у меня пара сюрпризов как раз для таких вот случаев. Но дальше проверять, умеет эта штука адаптироваться или нет — не советую.

— Да я и не собирался, — пожал плечами Ростовцев. — Радуюсь, что жена с детьми отдыхать уехали. Кстати, а как доставать будете?

— Очень просто. Для тех, кто не подозревает о её сути, она останется всё той же старинной книгой. Это вшито в программу маскировки. Позовём кого-то из посторонних, да хотя бы пару человек каких-нибудь дворников или водопроводчиков, есть же такие в доме?

— Да, есть.

— Сами будем наблюдать издали. Они книжку положат в ведро, вынесут во двор, там мы её потом и уничтожим.

— Чертовщина, — снова передёрнул плечами Ростовцев и снял пиджак, затем галстук. Открыл дверь напротив кабинета — там оказался домашний кинозал, кинул вещи с размаху на диван. Захлопнул обратно. И продолжил: — Натуральная чертовщина. Если бы не видел и чуть, простите, не обмочился от страха — не поверил бы.

— Можете смело гордиться своей силой воли, — я пожал плечами, — вы смогли выбраться сами, а не пришлось вас вытаскивать. У нас с Алисой особый иммунитет к таким вещам, но даже нас зацепило. Обычного и ничем не защищённого человека ловушка должна была вырубить, ну а потом к вечеру нашли бы труп. Артефакт выпил бы жизнь, а со стороны просто сердце внезапно остановилось. Именно так и случилось с одним из прошлых владельцев. К слову, это был один из маркеров, по которым мы и заподозрили неладное.

Дальше пришлось отвлечься, так как подошла средних лет женщина из персонала дома и поинтересовалась, что если мы закончили, она собиралась убраться в кабинете. Ростовцев вежливо её спровадил, мол, попозже. Дальше удивлённо сказал:

— Ерунда какая-то. Анна Валерьевна график уборки соблюдает как часы, все шутят, что по ней время можно сверять. А уж тем более днём, когда я могу тут работать, никто и никогда не прибирается.

— Я её чувствую, — неожиданно сказала Алиса. — Книга зовёт и хочет, чтобы её вынесли.

— Тогда ваша уборщица будет не последней, — предположил Мансур Ахматович. — Да уж, точно проклятая вещь.

И оказался прав. К нам зашёл электрик, потом ещё кто-то из персонала — причём, по словам Ростовцева, второму парню вообще в доме делать было нечего, он занимался садовыми растениями. Так что когда вернулся Лунев, мы вздохнули с облегчением.

Дальше всё было просто. Под моим руководством Алиса нацарапала нужную вязь на ведре. Никакой энергии мы вливать, конечно, не стали. И жалко, только-только полгода спокойной жизни получили. И артефакт почует. Просто Алиса сделала там каналы для магии, когда та потечёт. Я бы сделал лучше и быстрее, но желательно, чтобы книга не почуяла мою ауру заранее. Она уже запомнила её, когда мы тыкали линейкой с наложенным мной плетением — а кто знает, какие функции в эту проклятую вещь заложены?

Дальше позвали того самого парня-садовника. Он если и удивился, то без вопросов исполнил указание зайти в кабинет, положить в ведро книгу и отнести всё во двор. Причём книга как-то смогла ему внушить посторонние мысли, выйдя из дома, парень свернул было в сторону калитки на улицу. Однако окрик и прямой приказ Лунева разбил морок, так что растерянный и напуганный своим ненормальным поведением парень безропотно отнёс ведро во двор и сунул в сугроб. Дальше по приказу Ростовцева вызванный из гаража водитель налил в ведро полканистры бензина. После чего я приказал:

— Всем назад, метров пять, не меньше. И если что — падайте на землю.

Чиркнул зажигалкой, кинул в ведро и отскочил.

Столб пламени оказался жидкий, куда меньше положенного. Зато царапины вспыхнули красным светом, а нас накрыло ощущение инфернальной жути. И всё пропало. Когда пламя догорело, я махнул рукой:

— Алиса, помогай. Остальные на всякий случай не касаться руками и откройте ворота, чтобы через калитку не протискиваться.

На улице уже ждала бетономешалка, причём кроме водителя её сопровождали четверо мужиков в камуфляже, из какого-то частного охранного агентства. Если их и удивили наши действия, то внешне они остались бесстрастны. Заказчик платит — они выполняют. Также равнодушно они отнеслись к тому, что мы утопили ведро в растворе, после чего остановили перемешивание. Машину после этого только выкидывать, когда всё застынет. Но раз заказчик хочет?

Когда бетономешалка в сопровождении охраны убыла, Лунев сказал:

— Отъедут от Москвы на четыреста километров. Там машину целиком закопают, как вы сказали — на глубину пять метров. Люди надёжные и исполнительные, проследят. Этого хватит?

— Должно.

— Тогда приглашаю всех остаться у меня в гостях, — хрипло сказал Ростовцев. — Ну а теперь приглашаю всех сначала на ужин, потом на разговор.

Беседовать нас пригласили в той самой гостиной, разве что диванчик выделили нам с Алисой, а остальным принесли ещё кресел.

— Ну что же, рассказывайте. Что за чертовщина творилась у меня в кабинете, — Ростовцева передёрнуло. — До сих пор вспомню, как эта штука в ведре подыхала — мурашки по коже. Она точно… всё?

— Точно. И тот последний выброс. И то, что мы с Алисой спокойно смогли ведро закинуть в бетон. А рассказ… Для начала, думаю, в существовании колдовства вас теперь убеждать не надо?

— Это точно, убедились. И хорошо не на своей шкуре. Почти, — Лунева тоже передёрнуло.

— Тысячи лет назад магии было намного больше. Но эта штука крайне опасная и непредсказуемая, поэтому люди понемногу отказались от неё в сторону техники. Обычным молотком гвозди забивать может быть и дольше, зато он гарантированно не откусит тебе пальцы. Да и вообще магия понемногу начала таять, уходить из нашего мира. Разошлись, так сказать, по обоюдному согласию. Но какие-то артефакты или места силы до сих пор остались. Мало, но есть. К сожалению, плохое сохраняется намного лучше хорошего, потому такие артефакты как правило опасны.

— Именно для таких случаев вы и приглашаете Игоря Даниловича. Вы поэтому так старались со мной встретиться и осмотреть книгу, Мансур Ахматович?

— Что поделаешь, повышенная смертность среди покупателей плохо влияет на антикварный бизнес, — развёл руками татарин.

Шутка получилась, может, и не самая удачная, но вовремя разрядила обстановку.

— Да, если у Мансура Ахматовича возникают подозрения, он приглашает меня. Сейчас многие знания утеряны…

— За ненадобностью, — первым согласился Лунев. — Когда я учился ездить верхом, вот точно так же мой преподаватель, старичок один, постоянно вздыхал. Раньше, мол, и в телегу каждый мог запрячь, и с сохой пройтись, а сейчас хорошо если седло правильно затянут.

— Совершенно верно. За ненадобностью мы многое забыли, но кое-что ещё знаем твёрдо. На самом деле, древние были довольно прагматичны и давно заметили, что кровь и смерть могут быть отличной подпиткой магии. Потому и лили кровь на алтарях не только ради мистики и богов, но и со вполне земной целью. Сейчас магия ушла практически вся, но какие-то древние вещи временами находят, а они потом на поддержание тянут жизнь из окружающих. Я выступаю, если позволите сравнение, как сапёр. Как и Алиса, она моя невеста, но одновременно и ученица.

— Семейный подряд? — как бы полушутя улыбнулся Ростовцев.

Судя по выражению лица, хвала сегодняшней фэнтезийной литературе — Лунев пришёл ровно к тем же выводам. Мол, какие-то «старые семьи», где в силу генетики сохраняются способности, потому брак вместе с обучением должен быть нормальной штукой. Меня такая версия тоже устраивала.

— Можно сказать — действительно семейный. Тем более, вдвоём работать безопаснее. Сами видели, какие иногда попадаются… экземпляры.

— Кстати, а что мне грозило? — Ростовцев задал вопрос как бы вскользь, между делом, но я понял, что это его в разговоре волнует больше всего. — И что это было?

— Что это было, сказать могу очень приблизительно. Как я упоминал, я с проклятой вещью сталкиваюсь всего второй раз за двадцать лет. Но по записям моих учителей, которые они вбивали в мою тогда молодую голову, желавшую совсем иного, — все понимающе и с весельем в глазах переглянулись, Лунев даже позволил себе еле слышный смешок, — это очень древняя вещь. Не вся книга, но какая-то её часть пришла из эпохи сильных магов, тысячи лет назад. Думаю, это какой-то тогдашний гримуар с секретными магическими знаниями. Вот на него и наложили не просто охранные чары или проклятие, а нечто вроде… Как бы сейчас сказали, многофункциональной компьютерной охранной системы. Боюсь предполагать, как и из чего тогда её делали, но она действительно обладает чем-то вроде примитивного разума. Её задача — не допускать до прочтения любого, в ком есть хотя бы тень магического потенциала и сохранять гримуар от обнаружения и уничтожения. Пока у заклятия есть достаточно на это энергии.

— Кровь, — дружно ахнули Лунев и Ростовцев. — Вы сказали: кровь может частично стать источником магической энергии.

— Да, — сухо ответил я. — Думаю, что когда вокруг много смертей — как с этой книгой, написанной в эпоху чумы — сторожевая система более активна, в этот момент она может повлиять на чьё-то сознание, чтобы ей обновили маскировку. Например, вшить страницы, которыми прикидывается гримуар, в новую книгу. В остальное время он тянет в пассивном режиме жизненную энергию из окружающих. У людей вокруг часто начинают происходить несчастные случаи, они болеют, будут ещё какие-то неприятности. И так пока хозяева не умрут, это самый сильный выброс энергии, или не продадут книгу. Именно так мы и вышли на след. Нас заинтересовали странные совпадения и неприятности в биографиях владельцев книги за последние лет пятьдесят. К счастью, таких артефактов в мире осталось штучное количество. Но потому их очень трудно распознать, ведь неприятности могут и в самом деле оказаться совпадением.

— М-да, — растерянно сказал Ростовцев. — Кажется, вам, Мансур Ахматович, и вам, Игорь Данилович и Алиса Игоревна, я действительно сильно обязан. Сейчас уже поздно, так что предлагаю оставаться у меня с ночёвкой, гостевые спальни я вам приготовлю. Вам?

— Алиса моя невеста, нам одну на двоих.

— И одну вам, Мансур Ахматович.

— Благодарю.

Мы оба согласились не раздумывая. Николай Евгеньевич Ростовцев из тех людей, чья просьба задержаться равносильна приказу, и знакомствами с такими людьми не разбрасываются. Хотя у меня и нехорошо заныло в районе копчика. Всю свою вторую жизнь после перерождения старался прятаться, держаться в тени. Но за последние месяцы я всё больше и всё чаще оказывался связан с делами сильных мира сего.

Алиса, к счастью, о таких высоких материях не задумывалась. Когда нам показали гостевую спальню — большую комнату с роскошной двуспальной кроватью и отельной ванной, она просто растаяла со словами: «Вот теперь я вижу, как живут настоящие олигархи. Дай себя почувствовать хоть на полчаса такой же». Тем более хозяева не только имели деньги, но и умели их тратить, потому в комнате было всё, от телевизора до шикарной музыкальной системы и огромный выбор музыки. А уж ванна, в которой можно поместиться сразу вдвоём, когда лежишь, весь укутанный в пене… А дальше сразу перебираешься на кровать… В общем, легли мы в итоге очень не скоро, и оба остались проведённым вечером довольны.

Зато к завтраку встали с трудом и когда в дверь настойчиво постучали. Хорошо ещё в выходной хозяин дома тоже, видимо, решил не вставать сильно рано: позвали нас в половину десятого. И опять было забавно смотреть на Алису, причём так глядел не один я, но и Мансур Ахматович, и Ростовцев. Да, большая столовая, да, тарелки разложили заранее. Но в остальном никакой бегающей как в кино прислуги. С кухни прикатили пару тележек, чего хочешь — то сам себе и накладывай сколько пожелаешь. Лишь на крайний случай — например, когда оказалось, что все предпочитают кофе и одного кофейника мало — хозяин нажал кнопку, заглянула кухарка и вскоре занесла ещё один кофейник.

Когда все поели, закончили пустые светские разговоры о погоде и прочем, которые обычно ведут спросонья за завтраком и перешли к десерту, Ростовцев улыбнулся и не стесняясь сказал:

— А вы, оказывается, очень интересный человек, Игорь Данилович. Я в смысле вашей второй профессии как инженера. И в смысле карьеры, и в плане того, чем вы сейчас занимаетесь.

Ну кто бы сомневался? Понятно, что нас попросили задержаться не просто так, а ночью по заданию хозяина работали… не знаю, как у таких людей называется соответствующий отдел службы безопасности. Не зря Лунева сегодня нет, и подозреваю — он не спал всю ночь.

— Что поделать, Николай Евгеньевич. Надо как-то зарабатывать себе на жизнь и на семью.

— Что же, и ваша деятельность как эксперта не приносит вам дохода? — в голосе послышалась насмешка.

— Нет. Можете считать это волонтёрским трудом на общественных началах.

— Вот как? — судя по всему, он ждал совершенно иной реакции, не зря теперь звучала растерянность. — Знаете, после вчерашнего я готов по-другому взглянуть на некоторые слухи, которые до меня доходили. В частности, есть у меня давний приятель, Черепахин Денис Сергеевич.

Судя по тому, как мгновенно напрягся Мансур Ахматович — имя ему было очень хорошо знакомо. А поскольку разговор шёл в контексте всякой мистики и недавних слухов — ну, Марек, кажется, ты и здесь нам свинью подложил.

— Так вот, мужик очень башковитый, по некоторым вещам буквально уникальный специалист, причём не только в России, но и в мире таких по пальцам пересчитать. Однако есть у Дениса слабость одна — женщины. И любовниц полно, и женат был четыре раза. При этом разводился через год — полтора, как надоест. Но в своём роде мужик очень порядочный, любовниц никогда не обманывал, дескать, женюсь, только ляг в постель. Да на него и сами все липли ещё со студенческих лет. Жёнам своим честно говорил, что если детей нет, и страсть угасла — то нет смысла оставаться вместе, но при этом их не кидал, составлял брачный контракт. Деньги его не особо беспокоят, так что отступных при разводе закладывал хороших, обиженных не было.

Алиса еле заметно поморщилась… да уж, забавная ситуация. Разврат и наплевательское отношение к браку, как и мужскую неверность в нашей компании осуждает лишь суккуба. Кому расскажешь — не поверят. Ростовцев тем временем продолжал:

— Так вот, последний раз Денис, если честно, сам виноват. Всё объяснил, а заверить брачный договор поленился. Как бы всем понятно, да девица в этот раз вроде не дура. А девка ошалела от такого и в декабре сыпанула мужу лошадиную дозу мефедрона. Где-то вычитала, что можно потом будет списать, дескать, сам загнулся от передозировки — и всё достанется ей. Это Денис-то, который в жизни ничего крепче пива не употреблял, а к наркотикам у него какая-то прямо мистическая ненависть. Я это к тому, что с дурой-то всё понятно, но вот Дениса по всем законам природы должны были вынести вперёд ногами. Но он как-то смог скорую набрать и внятно объяснить адрес и что ему плохо, хотя после такой дозы человек должен сразу как бревно упасть, в абсолютно невменяемом состоянии. А дальше там вообще мистика сплошная, в духе романов. Именно в этой бригаде совершенно случайно подменяла подругу девушка-врач из реанимации, которая одна-единственная не только мгновенно сообразила, в чём дело, но и прямо на месте начала Дениса откачивать. Иначе не довезли бы. Ну и уже в реанимации его фактически с того света вытащила. А потом ладно Денис эту девушку-врача взял и уговорил замуж выйти, с него станется. Но он же с ней венчаться в церкви пошёл, причём когда-то сказал, что все остальные сколько угодно будут жёны перед людьми, а перед Богом — когда встретит одну-единственную и до конца жизни. Сейчас, глядя на него, я поверю, что всё, кончился прежний бабник и будет счастливый женатый человек с кучей детей. Я бы всё списал на то, что мужик просто по краю смерти прошёл, от этого и поменялся. Да только вот Денис упоминал, что ему один талисман подарили незадолго до этого, мол, это колечко его и спасло. А потом прямо на руке рассыпалось. Что скажете?

Мы втроём встревоженно переглянулись. Ой-ёй, вот такого побочного эффекта я не ожидал вообще. И не должно его было быть! Ни лечения, ни сексуальной привязанности. Дальше Мансур Ахматович подтвердил:

— То самое. Вот точно Шайтан придумал.

— Третий случай, Игорь, — растерянно сказала Алиса. — Это не может быть совпадением.

— Я тогда их делал, вливая силу… И при этом ту особую пару помните, Мансур Ахматович? Я же делал их все, думая про Алису, про нас с ней. Вот оно, отражение меня. Мы и в самом деле ничего не знаем.

Поняли меня оба правильно. Алиса сообразила, что дело, похоже, в нашей с ней сути. Ну и с поправкой на отражение личности: как я говорил Алисе, за пределами охоты стоит вести себя как приличный человек, особенно по части секса и отношений. Мансур Ахматович про нашу природу не подозревал, но остальные выводы о влиянии моих чувств на кольца тоже понял верно. Ростовцев же напоминал сейчас охотника, вставшего на след. С довольным видом глотнул кофе и продолжал:

— Тогда получается, и второй слух, про орудовавшего этой осенью маньяка, тоже можно считать верным именно в самой невероятной версии? Что этот маньяк был способен обращаться в чудовище, ну и вся остальная мистика в придачу.

— Эта мистика осенью чуть не вырвала мне горло, — неожиданно сухо ответил Мансур Ахматович. — Повезло. Как вы понимаете, полицию тоже не устраивают случайные необъяснимые смерти и всё остальное. Но поскольку официально колдовство проходит по части ненаучной хиромантии, то занимаются этим те немногие, кто, скажем так, в курсе вопроса. Именно такая деловая встреча у нас и была в тот день, мы говорили о помощи Игоря Даниловича в проверке очередного подозрительного случая. Нам крупно повезло, что помимо Игоря Даниловича там как его ученица присутствовала его невеста. Она умеет не только видеть настоящее колдовство, но и отражать его действие. Это наследственное. Так что, потеряв свои волшебные способности и получив несколько пуль и нож в бок, тварь сбежала. А иначе к утру бы нашли мой труп в изрядно выпотрошенном виде. Если у вас крепкие нервы, думаю, вам не составит труда получить полицейские отчёты, чего эта тварь делала, особенно когда фантазия у неё играла. Есть перед чтением — не советую.

Меня такая версия нашей первой встречи с вампиром более чем устраивала, как и Алису. Ростовцев же выглядел теперь крайне задумчивым, так что я поспешил закрепить эффект.

— Природа не любит ненужного. Если раньше магия была частью повседневной жизни, а люди имели к ней иммунитет, то сейчас наоборот. За исключением немногих вроде нас с Алисой, реликтов прошлой эпохи, любого другого человека контакт или убьёт… Ну или он получит какие-то особые возможности, однако при этом свихнётся. Так и случилось прошлой осенью. Кто-то, мы так пока и не смогли выяснить его имени, привёз из Африки… Думаю, что-то тоже вроде проклятой вещи. И вместе со своим приятелем здесь они её активировали, джинна нашли. Один помер так, что до сих пор опознать не можем. А второй превратился в чудовище, которое питалось пытками и убийствами. Вот вам и объяснение, зачем я занимаюсь таким вещами. Хочется спокойной жизни. А поскольку магии осталось очень мало, то подобное притягивается к подобному. Любое серьёзное возмущение — и к нам тянет всякую гадость, сами убедились. И пока всё не успокоится…

— Два вопроса. Первое. Я правильно понимаю, что тот скарабей, которого вы нашли у Нины Олеговны, тоже был по вашей части, потому его и обнаружили. Что там, кстати, было?

— По счастью — ничего. Точнее, насколько я могу предположить, когда-то на этом скарабее висела защита от грабителей. Со временем она иссякла, гробницу нашли, но если позволите сравнение — использованная батарейка осталась. Сейчас это уже приятный древний сувенир, не больше.

— Ну что же, спасибо, и тогда второй вопрос. Мне бы очень хотелось понять, что это за колечки, которые вас так встревожили? Прямо «Властелин колец» какой-то, как раз дети недавно смотрели. «Три кольца премудрым эльфам», ну и так далее.

— Когда стало понятно, что с чем мы столкнулись и на кого это создание охотится, мы рискнули воспользоваться знаниями Игоря Даниловича, чтобы создать потенциальным жертвам защиту, — в голосе Мансура Ахматовича прозвучали какие-то странные обертона, я такого не раньше не слышал, но сейчас мороз по коже прошёл, насколько неприятным тоном было сказано. — Господин Черепахин был в числе приоритетных целей, потому он и получил один из артефактов. Но… магия — это порождение Иблиса, сам убедился. Это соблазн исполнить любое желание, вот только какая будет цена — никто не знает. Тот, кто стал чудовищем, я видел его допросы после поимки. Он хотел денег, славы и чтобы перед ним склонилась любая женщина. И всё получил. Есть у меня один сотрудник, который как раз оказался рядом с нами в момент нападения, и которого приложило той самой магической гадостью на излёте. Так он после этого ориентацию сменил.

— С магией никогда не знаешь результата. Там у нас не было выбора, вопрос стоял о жизнях. И то крупно повезло, что создавал я обереги с мыслью про Алису. А если бы хотел убить или отомстить? Эти кольца должны были всего-то помогать в любой ситуации сохранять внимание, и не больше. И расходоваться медленно, в течение года, а не выбрасывать весь заряд разом. Как и почему оно сработало вообще как оберег от всего — вам не скажет никто.

— Ну не дороже жизни, — усмехнулся Ростовцев. — Я бы на вашем месте тоже рискнул, если бы знал, что иначе умру. Но я понял и согласен считать, что Денису повезло, однако лучше от всего этого держаться подальше. Благодарю.

Дальше завтрак опять перетёк в пустой великосветский разговор. Причём хозяин был на редкость в хорошем расположении духа. Даже соизволил лично провести небольшую экскурсию и похвалиться оранжереей в саду, действительно чудо: вокруг снег и зима, а тут заглядываешь — пальмы, манго и кусочек экватора. Расстались мы тепло и вроде душевно, но когда уже выехали обратно, и посёлок спрятался за окружающим лесочком, Алиса тяжело выдохнула и сказала:

— Уф, всю душу вытряс. Вроде и улыбается, и мёд льёт, а как будто допрашивает.

Я не ответил, но был согласен. И вообще порадовался, что этот вот эпизод вроде бы остался в прошлом. Не надо нам таких «полезных» знакомств больше.

А дальше, сразу после возвращения в Москву нас уже ждали Яна с Матвеем. Точнее, Яна завалилась с очередной своей идеей, всё-таки есть у неё склонность к авантюризму. Пользуясь тем, что двадцать третье февраля выпало на воскресенье и отсюда завтра тоже выходной, она приглашала нас съездить с ночёвкой в санаторий недалеко от Москвы. Причём точно зная, что со мной их отпустят, эта хитрая лисичка уже заранее забронировала нам два номера в санатории, а нас приехала уговаривать «последний шанс нормально покататься этой зимой, не пропадать же брони». Наверное, в другое время я бы чисто из вредности и чтобы не идти на поводу у девчонки — поспорил. Но сегодня мы с Алисой и так были не против любой идеи, тем более путешествия: очень уж хотелось выкинуть из головы поездку к Ростовцеву.

Впрочем, Яна выбрала действительно удачное место. И ехать недалеко, всего полтора часа по трассе. Пара корпусов санатория были отстроены где-то в конце восьмидесятых. Недавно отремонтированы, и новенькие пластиковые окна как живые глаза выглядывали из-за векового соснового леса, занесённого снегами. Оставить машину на стоянке, наспех перекусить в столовой, взять лыжи — и укатить на весь оставшийся день. Сосновые кроны, мягко роняющие наземь хлопья снега, переполненные рыжим мёдом ароматные стволы на фоне морозной свежести и ослепительно-белого снежного наста…

Вернулись мы в санаторий, когда сумерки сгустились уже настолько, что стало плохо не видно не то что лыжню, но и отдельные стволы деревьев. Хорошо ещё как раз в расчёте на запоздалых лыжников стояли указатели, а над корпусами санатория ярко горела на столбе лампа. А дальше я весь ужин с удовольствием и не без ехидства наблюдал, как Яна пытается намекнуть, чтобы номера поделили не мальчики и девочки — а мы с Алисой в одном, она с Матвеем в другом. И при этом как бы «не для себя стараюсь, а вам самим так удобнее будет». Наконец, мне стало её жалко, тем более Матвей её намёков «помогай» просто не понимал. Яна ещё не в том возрасте, чтобы знать — парней о некоторых вещах лучше предупреждать заранее, а не строить сильно хитрые схемы с риском перемудрить. К тому же Матвей с самого начала, похоже, предполагал, что мы номера делим парами, для этого и взяли разные, а не общий на четверых. Так что в конце концов, я у парня поинтересовался:

— Матвей, только один вопрос. Я в тебе уверен, но на всякий случай уточню. Это не экспромт, и ты взял всё, чего вам понадобится?

— Да, конечно. Я помню.

— Ну и отлично. Яна, вам с Матвеем какой номер больше нравится? Который окнами во двор — или смотрит на лес?

— Во двор, — машинально ответила девушка.

— Ну а я как раз за который на лес, — со смешком ответила Алиса. — Вот и удачно договорились.

— Э-э-э, — растерялась Яна.

Сообразила, что, получается, зря она весь ужин соловьём заливалась и уговаривала, все уже давно согласились. Дальше до неё дошёл смысл моего вопроса к Матвею, и девушка принялась наливаться румянцем.

— Яна, — не выдержал и рассмеялся уже я. — Я же тебе ещё в нашу с тобой самую первую встречу сказал, что не твои папа с мамой, бегать за тобой и следить. Ты уже взрослый человек, который обязан сам решать и выбирать. Как более старший и опытный подстрахую пока в чём-то, это касается моего вопроса Матвею. Вдруг второпях забыли или не подумали? В остальном — наслаждайтесь в своё удовольствие, тем более место ты выбрала и в самом деле замечательное и подходящее. Одобряю. А теперь доброй ночи, нам с Алисой тоже пора.

Мы сбежали к себе сразу. Яна с Матвеем ещё немного задержались, рядом со столовой было что-то вроде бара с танцполом, где парочки танцевали под медленную музыку. Яне точно надо было успокоиться и переварить, что, оказывается, я не только знаю про её интимную близость с парнем, но и не ругаю.

— Вредный ты, — хихикнула Алиса, когда мы уже стояли около своего номера. — Она же как на иголках сидела, а потом вообще чуть со стула не упала. А сейчас на Матвея…

— Ничего, зато им жарче ночью будет. И вот пусть не пытается мной манипулировать, — фыркнул я. — В санаторий с подругой покататься уехала. А мы с Матвеем так, просто чуть ли не случайно компанию составили. Я с тобой, а его уже я позвал. Уверен, она родителям примерно так и наплела.

Алиса ответила не сразу, а раскинув руки, рухнула на роскошную двуспальную кровать, стоявшую в номере:

— Зато она хорошее место выбрала. Это же мечта на двоих, а не кровать. Такая мягкая, уютная.

— Согласен. На двоих.

Я рухнул рядом, поцеловал девушку в ухо и шею, потом сделал вид, что мне мешает блузка, стянул её с Алисы и продолжил целовать ключицу, понемногу спускаясь всё ниже…

В общем, мы чуть не пропустили завтрак. Впрочем, Яна с Матвеем тоже, и очень хотелось спросить — а сколько они вообще ночью спали? Покататься на лыжах это нам не помешало, хотя сегодня мы круги наматывали меньше, чем вчера. Яна намекнула, что хотела бы ещё чуть вздремнуть в номере перед обратной дорогой, и я не стал спорить. Действительно, когда ещё у них выпадет шанс вот так спокойно, не торопясь и ничего не опасаясь насладиться друг другом? Сам же утащил Алису танцевать, дальше ещё немного побегать на лыжах, и снова танцевать. А ещё в санатории было что-то вроде мастер-класса по изготовлению посуды, где мы каждый вылепил себе по чашке и раскрасил. Нам клятвенно пообещали, что как глина просохнет, чашки обожгут в печи и вышлют нам. В итоге на обратном пути я очень порадовался, что всё-таки обзавёлся машиной и не привязан к транспорту. Вернулись мы обратно фактически уже в ночь на вторник.

Дальше всё закрутилось в каком-то бешеном темпе. Сначала рано утром, если считать по парижскому времени, мне позвонили наши французские поставщики и чуть ли не открытым текстом заявили, чтобы мы быстрее забирали всё оставшееся оборудование, запланированное как вторую и третью очередь. Иначе могут возникнуть сложности. Но запчасти они гарантируют, с этим проблем не будет. Не знаю — была у них какая-то особая информация, или просто нужны были деньги, но я от такого счастья просто ошалел. Не надо их уговаривать отправлять пораньше и надувать с монтажом, а люди сами готовы отдать всё и разом. Но это потребовало срочно перераспределять финансирование, уведомлять начальство, которое от свалившейся нам удачи само немного обалдело.

Два дня я и Вера бегали с разными бумагами как угорелые. И лишь чуть отдышавшись к четвергу, я заметил, что девушка донельзя чем-то расстроена. Потому я воспользовался «служебным положением», точнее — после того как мы сдали очередной ворох бумаг на оформление грузов, затащил Веру пообедать в ресторан, заявив, что спишу стоимость обеда на рабочие нужды, а передохнуть и спокойно прийти в себя мы заслужили. Дальше можно было спрашивать, не опасаясь, что девушка зажмётся, будет отмалчиваться или говорить какую-то заранее придуманную версию. Вера явно в таких местах бывала нечасто и попросту растерялась, особенно когда к нашему столику подошёл официант в самом настоящем смокинге и в блокнотик с золочёным тиснением записал мой заказ. Опять же по меркам России сплошная экзотика, про которую знают одни гурманы. Ну или те, кто в Европе именно жил, а не бывал наездами.

— Вера, у вас чего-то случилось? Личное? Если нужен выходной или ещё чего-то говорите не стесняясь, я вам выпишу.

— Да… Да нет. Просто… — и тут она поставила меня в тупик: — Вы новости слушаете?

— Нет, — растерялся я. Такого вопроса и причины я точно не ожидал. — На выходные я с невестой за город уезжал, мы на лыжах все дни катались. А со вторника не до этого было.

— Там всё, как вы и сказали. У них президента скинули, и эти, с улицы теперь командуют и своё правительство объявили. Мы тут всей семьёй за дядю переживаем. Он вроде и согласен, что переезжать надо. Но там и квартира, и работа, а куда он с семьёй в никуда?

В голове на этом мелькнула, но пока не оформилась какая-то мысль. Пытаясь её ухватить, я одновременно сказал Вере:

— Уезжать надо в любом случае. А договоритесь мне с вашим дядей созвониться. Может, я ему чего-то посоветую. До того как в Москве осесть, я много где ездил, место себе искал, даже за границей. Так что опыт переездов у меня большой.

Мысль почти оформилась… И в этот момент у меня зазвонил телефон. Лёша?

— Добрый день, Игорь Данилович, не отвлекаю?

— Добрый. Нет-нет, слушаю?

— Я к вам в офис заходил с утра. Мне сказали, вы уехали и непонятно когда вернётесь. А не могли бы вы с Алисой к нам заглянуть сегодня? Или завтра? Мы с Катей вас ждём.

— Да, конечно. Сегодня и заедем. У Алисы как раз вроде вечером ничего.

Мысль, которую я почти уже додумал, растворилась бесследно. Вместо неё поселилось беспокойство: чего такого случилось, если мы с Алисой срочно нужны? А что-то точно случилось, иначе Лёша бы не просил к ним заехать не откладывая.

Алисе я ничего говорить не стал. Просто подобрал после учёбы и сказал, что надо бы на обратной дороге заехать ненадолго к Лёше с Катей. Алиса даже обрадовалась, мол, давно мелких не видела. Да и по Кате соскучилась, всё в делах из-за учёбы на права. Встретили нас как обычно радушно, да и внешне вроде бы ничего странного заметно не было. И лишь когда Алиса засела с младшими девочками в детской, Катя плотно прикрыла дверь в кухню, чтобы не проходил звук, и зло спросила:

— Игорь, и как это понимать? Я про Яну и вашу поездку?

— В смысле? — не понял я. — Хорошее место, приличное. Хорошо покатались на лыжах, давно так не отдыхал.

— Остальное тоже было хорошо? — Катя уже натуральным образом шипела по-змеиному. — Номер на двоих. Хороший такой, семейный. С одной такой большой кроватью. Я неладное заподозрила сразу, как узнала, что оба номера таких. Ладно, теоретически Яна с Алисой могут ночевать, но ты с Матвеем точно не будешь спать под одним одеялом. А сейчас Алиса подтвердила, что она ночевала вдвоём с тобой.

М-да, вот так и прокалываются разведчики. Интересно — это Катя такая бдительная, все родители слепы, или же Света в отношении дочери сапожник без сапог?

— Не можешь остановить и запретить — возглавь, — флегматично ответил я.

И подцепил со стола мини-пироженку. Всё-таки Катя настолько хорошо готовит, что даже злость испортить её кулинарные шедевры не в состоянии. А вот Катю мой ответ явно заставил растеряться. Она-то была уверена, что я стану отпираться, придётся скандалить и выкручивать мне руки, а я взял и согласился.

— То есть ты спокойно смотрел, как у тебя на глазах дети занимаются сексом?.. Ты о чём вообще думал?

— Во-первых, не на глазах, а вдвоём у себя в номере и в романтической обстановке. Во-вторых, этим детям уже семнадцать лет, так что и с юридической стороны никаких претензий быть не может. В-третьих, я проконтролировал, что никаких негативных последствий не наступит, и контрацептивами они пользуются. Катя, а чего ты от меня хочешь? Если уж Света накосячила с некоторыми моментами воспитания дочери, то волшебной палочки у меня нет. Самое большее, чего я могу — это проследить, что ситуация закончится так, чтобы плюсов по итогам было больше, чем минусов.

— Вот Свету ещё не примешивай. И на Яну нечего бочку катить, у неё всё с воспитанием нормально, — возмутилась Катя. — А вот этому Матвею я уши оборву.

Приятно, что всё-таки о Яне и её благополучии Катя беспокоится больше, чем хочет со мной поругаться. Это хорошо, есть шанс объяснить ситуацию. А ещё… Да, судя по задумчивому лицу Алексея, если изначально он тоже хотел поскандалить, сейчас больше на моей стороне. Впрочем, это понятно, он-то наши летние приключения помнит. А вот жене, похоже, если и рассказал, то в очень усечённом виде.

— Лучше Свете по ушам надавай, за её излишне прогрессивные взгляды «в целом и общем в юношеском сексе нет ничего такого уж криминального, если это не случайный секс, а как часть отношений с действительно близким человеком». Вот только дети общегуманоидных рассуждений, и что это лишь абстрактно про человечество в принципе, а конкретно к ним не применимо и должно работать по-иному — они этого не понимают. Раньше надо было думать, месяца три назад, а сейчас уже давно поздно. И пусть лучше Яна спит с парнем, который её не просто любит, а искренне хочет с ней связать свою жизнь, чем как в прошлый раз.

Катя на мою отповедь совсем опешила, а её гнев растворился как дым. Растерянно она спросила:

— К-какие три месяца? И что с Яной за прошлый раз?

— А ты думала, я потащил детишек в санаторий девочку девственности лишать? Не спорю, обстановка красивая и романтичная, лес, кровать, прогулки, но поздно. Яна своего Матвея в постель затащила почти три месяца назад. Можешь гордиться — всё было проделано так изящно и со вкусом, что у парня не было никаких шансов отвертеться. Да, я знал. Потому я им сразу ещё тогда объяснил некоторые вещи, проконсультировал и проследил насчёт средств контрацепции. Раз уж Света мозги дочери задурила, а про остальное объяснить даже не озаботилась. Лучше они всё это узнают от меня, чем поднаберутся всяких глупостей от сверстников и из интернета с риском для здоровья. Если все остальные настолько слепые, что увидели лишь три месяца спустя, то это опять же не ко мне. А про прошлый раз лучше у Лёши спроси. Чтобы мне не сболтнуть лишнего.

— Какого лишнего? — Катя, похоже, опять начала злиться, правда, в этот раз на мужа. — Лёшенька?

Муж у неё вздохнул и, виновато отводя взгляд, сказал:

— Я действительно… смягчил тогда углы. Ты бы стала Яну ругать, а она и сама локти кусала. Яна попалась на удочку профессионального мошенника. Любитель молоденьких девочек, который их не только на секс раскручивал, но и любил записи процесса делать. Причём так дурил головы, что сами под камеру с ним ложились. В общем, мы с Игорем Даниловичем узнали и успели вмешаться буквально в последний момент. И мужику… объяснили, насколько он не прав, и Яне показали, чего от неё добивались и зачем. Но дальше поднимать шум не стали, Яна поняла, так что нечего ей жизнь портить и грязным бельём на людях трясти.

Нет, Лёша просто гений. Не соврать ни капли — и при этом история далека от правды, как пингвины от Арктики. Катя тоже молодец. Ругаться на мужа и скандалить «как ты мог молчать» — не стала. Приняла, что у нас действительно были причины тогда промолчать, дело прошло, забыто, а решать надо сегодняшние проблемы.

— Хорошо. Не до конца согласна, но… уговорил. Однако учитывай, я тоже, как ты сказал — не папа с мамой. А вот когда узнают родители…

— Это да, — вздохнул я. — Слушай, тебя всё-таки лучше знают, чем меня, и ты Яне всё-таки крёстная. Сможешь мне устроить встречу с родителями Матвея? Они люди вроде бы адекватные, да и поскольку Матвей у них парень, на некоторые вещи смотрят чуть проще. Попробую сначала объяснить ситуацию им, а уже дальше все вместе будем думать, как нам деликатно достучаться до Светы. Там, боюсь, будет такое извержение, что любой вулкан позавидует.

Уже когда мы ехали на обратной дороге домой в машине, Алиса решила поинтересоваться:

— Ну и чего такого случилось, что вы на кухне секретничали? Я девчонок еле удержала, чтобы они подслушивать не полезли.

— Да так, Яну с Матвеем спалили. И мы дружно мозговали, как аккуратно объяснить родителям, что дети у них выросли.

— У-у-у… Сочувствую. Родителям сочувствую в смысле. Потому что у них всё очень серьёзно, я с Яной насчёт этого разговаривала. Действительно серьёзно. Они скорее разругаются насмерть с родителями, вдвоём бросят всё и уедут хоть в Австралию, чем себя дадут разделить.

— Ага. Так и представил, как, бросив всё, уехали в другую страну, Матвей нашёл работу, женился, обзавёлся на новом месте квартирой и через много лет вернулся в Москву. Вот, вы нас ругали, а мы…

Я оборвался на полуслове. Так как мысль, которая крутилась в голове во время разговора с Верой, наконец-то оформилась. Я понял, как мне помочь её дяде к большой-пребольшой выгоде уже для себя самого!