Девушка для холостяка

День четвертый. Тайна всех тайн

Земля скрылась в дымке под крылом самолёта, и поначалу всё было очень красиво: похожие на траву леса, линии дорог, квадратики полей и игрушечные домики посёлков. Но вскоре поверхность затянули облака, земля скрылась под гладью белого пенного моря. И насколько я успел глянуть прогноз погоды, облачный фронт мы обгоним, но лишь ближе к Москве. А лететь нам до Домодедово ещё почти три часа… Я аж невольно затрепетал от скорой встречи аэропортом, где начинаются пути, связывающие столицу с самыми дальними уголками страны и земного шара — и где закончится наше долгое летнее путешествие.

Алиса ещё некоторое время смотрела в иллюминатор, но дальше белая однообразная пустыня ей надоела, и она устроилась спать. Мне же сон не шёл. Наверное — это реакция на то, что за эту поездку мы смогли сделать так много. Для Алисы самое главное — она стала официально моей женой… Никак ещё к этому не привыкну, после стольких десятилетий холостой жизни, когда уверен, что так и будет до самого конца. Для меня же было самым важным, что, помимо всего прочего, Алиса смогла нормально пройти свою первую охоту.

Особой срочности в этом не было, запаса, выпитого из Марека, а потом ещё и того, чего я наглотался во вне-временном кармане, должно было хватить чуть ли не до конца года. Но именно поэтому мы и решили: если чего-то в первый раз пойдёт не так, то нет риска от нехватки энергии свалиться в неконтролируемую жажду. Из тех же соображений «первого раза» и жертву выбрали с проблемами попроще. Спасибо Кристиану с его идеей. Молодой парень, затюканный очень властной мамой, старавшейся во всём контролировать великовозрастного дитятку. Парень в принципе неплохой, с головой и руками, но любая девушка после первого же знакомства с его мамочкой мгновенно из жизни парня исчезала с концами. А молодое естество требовало, вот он втихаря от матери и ходил в ночные клубы, пытаясь там познакомиться с какой-нибудь девушкой поближе хоть на одну ночь.

Кончилось бы для него всё довольно скоро и с большими неприятностями, но тут ему «попалась» Алиса… Картина вышла на загляденье: абсолютно счастливый парень уже разделся и буквально через минуту готов потерять свою девственность — когда в квартиру заходит его мамочка. И выгоняет обоих с криками и скандалом во двор в чём мать родила.

А вот дальше был тот случай, когда я каждый раз мучаюсь, к лучшему наше вмешательство или наоборот? Когда на обратном пути перед возвращением в Москву мы заехали в городок проверить, чем всё закончилось — всё-таки парня ославили на всю округу, как бы чего не начудил: ведь действия Алисы обнулили прежнюю линию событий, которую мы подсмотрели перед охотой. Но я надеялся, что полученная встряска добавит парню самостоятельности и хотя бы иногда научит отвечать матери «нет».

Внезапно обнаружилось, что вмешалась третья сторона. Девица была на пару лет старше, не уродина, но и далеко не красавица, рослая, широкоплечая девка, характером и статью — слона на ходу остановит, и хобот ему оборвёт. Понятно, что женихи такую обходили стороной, вот она и решила не упускать своего шанса. За те две недели, пока нас не было, она умудрилась выскочить за парня замуж и отшить его маменьку. С моей точки зрения, такая жена — сомнительное счастье, но Алиса заявила, что лучше быть счастливым семьянином-подкаблучником, чем до конца жизни маменькиным сынком. И я спорить не стал.

Тем более что рассуждения по поводу судьбы и даже небольшой шутливый спор о принципах семейной жизни помогли отвлечь Алису от ещё одного дела, которое я втихаря провернул за время поездки. Не менее важного, но которым Алисе точно лучше пока не забивать голову. Меня обеспокоило, что может возникнуть ситуация, когда наши документы всё-таки станут проверять люди с очень серьёзными возможностями — случай с Мансуром Ахматовичем это наглядно продемонстрировал. И если у меня уже была заготовлена железобетонная версия, зачем я подделал документы и как оказался перед этим во Франции, то Алиса-то появилась в аэропорту Домодедово?

Вот я и доработал её биографию. Да, вышло немного мелодраматично, но я всегда любил «Золушку». В небольшом посёлке городского типа на границе Челябинской и Свердловской области нашлась подходящая девушка, которая осиротела, вдрызг разругалась со всеми оставшимися родственниками — хотя надо признать, было за что — и уехала покорять большой город. Увы, закончилось всё, как и бывает всегда в таких случаях — жизнь в мегаполисах вовсе не сказка. Особенно для наивной девчонки из провинции и совсем без денег. Зато если теперь будут копать, то найдут: наивная девочка чуть ли не на последние деньги купила билет от Челябинска до Москвы, там встретила меня, я влюбился, помог с новыми документами — чтобы родственники потеряли и не дотянулись, и женился.

Когда самолёт пошёл на посадку, я как раз закончил мысленную инвентаризацию всех дел и остался собой доволен. Всё шло как по маслу.

В Москве стояла не просто жара, а настоящее пекло, из окна аэровокзала было видно, как аэродромные постройки в струях раскалённого воздуха колебались и морочили — то ли есть они, то ли нет. А стоило выйти из здания в душный августовский день, как стало понятно — собирается дождь. Небо уже сделалось тяжёлым, лиловым, с красноватыми закраинами и очень белыми, будто раскалёнными, далями.

— Предлагаю вызвать такси, — обеспокоенно сказал Алиса. И вздохнула: — Денег на такси жалко…

В этот момент у меня затрезвонил телефон. Сразу после отъезда я московский номер отключил и вынул из аппарата батарею. Всё-таки мы не просто в отпуск ездили, так что, даже если в Москве произойдёт Армагеддон, никто не должен знать, где мы и чем занимаемся. Включил обратно, только оказавшись в Домодедово. И сразу же меня нашли… С работы?

— Добрый день, Вера.

— Игорь Данилович, здравствуйте. Извините, я помню у вас ещё отпуск. Но я вам названиваю всю последнюю неделю, ситуация критическая и очень срочная. Вы в Москве уже? Если да, то можете подъехать в офис? Я буду там.

— Хорошо. Примерно в течение часа.

Едва я нажал кнопку «отбой», Алиса с тревогой спросила:

— Игорь? Что такое?

— Не знаю. Вроде я оставлял все дела в порядке, но… Вера — мой заместитель, очень талантливая девочка. И дотошная, хотя пока ещё учится и осваивается. Я пока её поставил заниматься внутренним надзором. Формально — чтобы кто-то, кому я доверяю, приглядывал без меня за процессом. Но в принципе это было скорее в качестве учебной задачи, самостоятельно работать у неё опыта маловато. Если она телефон обрывает и просит срочно приехать… Похоже, накопала чего-то действительно сильно нехорошее. Не ожидал, но других объяснений не вижу. Кстати, в прошлый раз она вот также фактически занималась учебной задачей, а докопалась до очень важного момента, который от нас хотели спрятать. Так что стоит отнестись к её просьбе срочно приехать всерьёз.

— Понятно, — вздохнула Алиса. — Домой-то хоть сначала заедешь?

— Ну если неделю ждало, полчаса сверх ещё подождёт. Доедем на такси домой, подниму чемодан и поеду разбираться.

Вера ждала меня в моём кабинете. И когда я вошёл, то мыслено первым делом отметил, что девушка сильно за последнее время изменилась. Если месяц человека не видишь, это особенно заметно. Когда Антон Павлович мне её только-только сосватал в секретарши, это была растерянная и немного растрёпанная вчерашняя студентка, слегка ошалевшая от начала первой серьёзной в своей жизни работы. Зимой и осенью — перспективная, но ещё молодая сотрудница, робевшая перед авторитетами. Зато сейчас очень серьёзная молодая женщина, готовая учиться и стараться, знающая — она сейчас в самом начале карьеры, но уже научившая понимать себе цену. И от этого родилась внутренняя уверенность. Вот и сейчас она поздоровалась, села за стол напротив меня, дала папку с документами и своими выкладками. И застыла молча, ожидая вопросов.

Я вчитался в строчки текста… и у меня глаза полезли на лоб. Нет, Антону Павловичу я по гроб обязан за нюх на кадры и за то, что мне подарил в сотрудники настоящего гения. Да, я её старался учить, да, у Веры пока маловато опыта — зато всё это с лихвой перекрывается работоспособностью и талантами к аналитике и OSINT-анализу. Потому Вера и смогла выяснить, что директор московского НИИ, которое должно разработать нам один из ключевых блоков, переданные по контракту деньги уже целиком украл. Понятно, что даже без финансирования подневольные сотрудники будут чего-то вяло колупаться без особого старания, да и не получится ничего без нужных материалов и опытов. Но весь срок разработки нам будут идти очень красивые отчёты, а в конце — ой, ну извините, ну не получилось, сами понимаете, никто не гарантировал результат. Дальше попробовать всё спустить на тормозах. Видел я такое в освоении государственных гратов и проектов не раз.

— Спасибо вам огромное, Вера. Вы опять очень и очень вовремя. Вы правы, проблема серьёзная. Зато теперь у нас есть время её решить с минимальным ущербом.

— Но для суда или полиции этих материалов мало…

— Не переживайте, Вера. Вы свою часть работы выполнили и блестяще, дальше проблему буду решать я. И если господин Виноградов не захочет пойти навстречу, компенсировав нам созданную им проблему… Он сам напросился. Гарантирую.

Сразу из офиса пришлось уехать не домой, а сделать несколько звонков, а также доехать и переговорить с определёнными людьми. Благодаря Вере я, к счастью, достаточно хорошо понимал, чего и у кого спрашивать, а также кого просить. К сожалению, дела, похоже, обстояли даже несколько хуже, чем всё было на первый взгляд. И когда я наконец-то вернулся домой, Москву уже накрыл августовский вечер с густым и замлевшим солнечным воздухом. Тихий, солнечный, с призрачной далью и разлитой в воздухе прохладой, после жаркого дня вечер грустно напоминал о том, что лето уже идёт к концу.

Алиса посмотрела на меня и сразу же обеспокоенно сказала:

— По тебе сразу видно, что не зря ты сорвался. Дела так себе? Ты хотя бы ел чего-то после того как мы перед вылетом позавтракали?

При этом меня усадили за стол ужинать.

— Спасибо, сокровище ты моё. Ты права, так, на ходу чего-то перехватил. Не то чтобы совсем плохо, но я очень злой. Я когда Вере задачу перед отъездом оставлял, то больше руководствовался принципом, что молодой боец не должен сидеть без дела. Ну и пусть руку набивает перед тем, как я её уже всерьёз осенью нагружу. А она реально гений аналитики. Вот уж точно повезло.

— И что ты её заприметил и обучать начал, — сделала мне комплимент Алиса.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Но тут и в самом деле повезло. Антон Павлович меня хорошо знает, вот и поначалу мне подбирал персонал из тех, с кем сработаюсь. Ну и действительно, откопал сокровище. В общем, занимаясь анализом всяких документов по текучке и смежникам, Вера обнаружила, что директор одного из государственного учреждения, которое должно выполнить крайне важный заказ, решил — это очередная разновидность освоения государственных средств, где главное с нужными людьми поделиться и красиво отчитаться. А результат — как получится. Что самое паршивое, он не один такой, просто первый и самый жадный. Я ведь всем чётко сказал, сколько они имеют право украсть из проекта в свой карман, но строго при условии выполненного результата.

— Так сразу и украсть? — шутливо сказала Алиса.

И осеклась, так поняла, что как раз я не шучу.

— Увы — да. Слишком много на тёплые начальственные места, что в конце СССР, что в девяностых набилось тех, кто свято блюдёт принцип «не подмажешь — не поедешь». Хорошо хоть начиная с двухтысячных смогли вбить в их головы, что дело при этом должно исполняться, а процент «подмажешь» строго фиксирован. Какой контингент имею, с таким вынуждено и работаю. Ну а тут нашёлся человек, решивший попробовать украсть вообще всё. Остальные на него смотрят и ждут: если получится — попробуют тоже чего-то сверх оговорённого откусить. Завтра поеду к этому Виноградову заниматься бессмысленным делом…

— К совести взывать, что ли? — насмешливо фыркнула Алиса. — Откуда у таких совесть?

— Потому я и сказал, что буду терять время. Но предложить ему решить дело полюбовно я обязан, так как про разговор узнают остальные. А вот когда он откажется, и я его раздавлю… — в голосе зазвучали какие-то настолько злые и тёмные нотки, что я даже сам от себя такого не ожидал. — Он не с тем связался, а у меня в Москве достаточно обязанных мне людей. Так что может это и хорошо. Я его раздавлю показательно, чтобы ни у кого больше мысли не возникло меня кинуть.

Назавтра, в прекрасный солнечный день, когда больше хочется гулять в парке, чем работать, часов около десяти утра мой автомобиль мягко въехал на стоянку перед зданием НИИ. Вахтёр на входе попытался было грозно поинтересоваться, куда я иду, но, получив под нос постоянный пропуск на территорию, смолк. Когда настоял сделать, чтобы по ходу работы не торчать каждый раз на КПП с оформлением разовых документов — не думал, что пропуск пригодится именно так. Зато когда я добрался до директорского кабинета, это было для его владельца полной неожиданностью. Секретарша было возмутилась:

— Вы кто такой? Вам назначено?

— Мне назначено в любое время, — бросил я не останавливаясь, и вошёл.

Виноградов был импозантный полноватый мужчина в затемнённых очках, с ухоженной бородой и с кудрявыми волосами, обрамлявшими начавшую появляться лысину. С первой нашей встречи моральный облик этого человека был понятен, стены в институте перекрашены масляной краской — вот и весь ремонт, зато кабинет отделан по последнему слову дизайна хай-тека, а директор обожает щеголять в стильных фирменных костюмах. Но как я сказал Алисе, такой уж контингент, работаем… Пока меня не пытаются нагло надуть.

— Здравствуйте, Павел Андреевич.

— Здравствуйте, Игорь Данилович. Вы к нам и без предупреждения? Рад вас видеть, но вы уж простите…

— Не прощу. И вот, почитайте для начала, пожалуйста. А потом поговорим, — грубо оборвал я.

Не стал садиться в кресло, а кинул на стол папку с распечатками. Виноградов их прочитал — ага, глазки-то забегали. И уже открыл рот, собираясь чего-то сказать, но я ему не дал.

— Павел Андреевич, я понимаю, что к вашей совести взывать бесполезно.

— Да что вы себе позволяете? Ворвались без предупреждения, начали мне хамить.

— Судя по тому, насколько нагло вы решили меня кинуть, что даже не смущаетесь сейчас, когда вас поймали за руку, к совести взывать бесполезно. Поэтому сразу перейду к выкручиванию рук. Вы возвращаете всё сумму, включая то, чего было оговорено как ваш особый личный гонорар. Всю сумму, до копейки, и гарантируете исполнение контракта. В противном случае я сотру вас в порошок.

— Вон! — директор вскочил со своего места и аж побагровел от гнева. — Вон из моего кабинета, пока я не вызвал охрану здания и вас не вывели. И чтобы ноги вашей больше тут не было. Ворвались без предупреждения, хамите, угрожаете. А ваши бумажки заберите и подавитесь, это — клевета, и ни один суд вас не поддержит. Наоборот, я на вас в суд подам.

Отвечал я, уже стоя на пороге и с раскрытой дверью, чтобы слышала секретарша:

— Ну что же, Павел Андреевич, раз по-хорошему вы не хотите и возвращать украденное не собираетесь. Предупреждаю. Я вам не государственное министерство, у которого вы год за годом воруете средства и отделываетесь красивыми отчётами. У вас сутки, чтобы сбежать навсегда за границу. В противном случае обещаю, что никакие ваши покровители вам не помогут.

Выйдя из НИИ, я посмотрел на часы — ну что же, как раз время спокойно добраться до места следующей моей встречи. На то, что вопрос удастся решить полюбовно, я и не рассчитывал, поэтому заранее договорился о встрече со своим знакомым из «Роснефти», через которого серьёзные люди обещали мне услугу. Но шанс Виноградову я честно давал.

Деловой разговор мы совместили с обедом в небольшом уютном ресторанчике, так что поначалу шло ничего не значащее обсуждение здешней кухни и сравнение разных заведений Москвы. И лишь в конце обеда прозвучал вопрос:

— Ну и какие же у вас возникли затруднения, Игорь Данилович, что вам понадобилась помощь?

— Вот, пожалуйста. Ознакомьтесь.

Я протянул документы, мой собеседник некоторое время их изучал, при этом хмурясь всё сильнее.

— Однако. Ну и наглость…

— Совершенно верно. Этот человек не просто меня обманул, нарушив наше с ним соглашение. Буквально час назад он мне в лицо заявил, что ничего ему за это не будет. Так как он уже с кем надо поделился и подмазал. Потому просьба будет в следующем. Помимо этих материалов я предоставлю на него и другие о воровстве уже на государственных грантах. Мне нужно, чтобы по всем материалам провели расследование, не оглядываясь на его покровителей, и не дали замять дело. Пусть следующий, кто попытается точно так же меня кинуть, видит, чем всё заканчивается.

— Игорь Данилович, я правильно понимаю, что это связано с вашим… нынешним проектом строительства завода?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Поэтому я растерялся и ответил:

— Да. Это человек срывает нам работу над ключевым блоком. При этом в НИИ есть все необходимые специалисты и ресурсы. Но без денег никто работать не будет. А деньги уже целиком ушли в карман Виноградова.

— Вот как… Тогда считайте, что обещание услуги числиться по-прежнему за нами, а это вы просто подали нам сигнал о… непорядке в отрасли. Я вам гарантирую, что следствие будет проведено со всей тщательностью и без оглядки на покровителей или имена виновных.

На улицу из ресторана я выходил с мыслью: во что я ввязался⁈ Потому что такого ответа на просьбу о помощи я не ожидал вообще.

— С приездом, Игорь.

Голос за спиной заставил вздрогнуть. Особенно на фоне мрачных мыслей на тему «Большой брат внимательно следит за вами». Резко обернувшись, я обнаружил Кристиана. Нет, это насколько меня выбил из колеи ответ насчёт помощи, что я вообще ничего вокруг не замечаю?

— Уф, до инфаркта доведёшь так пугать. Здравствуй.

— У нас с тобой инфаркта быть не может, — флегматично ответил Кристиан. Я машинально отметил, что немецкий акцент у него пропал совсем. — Я знаю, что вы вчера прилетели. Звонил Алисе с тобой встретиться, но она сказала — ты с утра убежал по делам. Вот я и отправился следом. Ты уже закончил, или потом подойти?

Как он меня отыскал в Москве, я предпочёл не спрашивать. Демон крови — и этим всё сказано. Но раз настолько торопится, новости явно не терпят отлагательства. И готов поспорить — ничего хорошего. Я уже понял, что как приехал обратно в Москву, судьба решила компенсировать мне хороший отпуск и ударно накидать неприятностей за весь предыдущий месяц.

— Да нет, давай уж не будем откладывать.

— Откуда такая мрачность и тоска в голосе? Смотри на жизнь веселее, тем более новости у меня в принципе не сказал бы, что плохие. В ресторан звать не буду, ты с обеда. Пошли в какой-нибудь сквер, как раз растрясёшь на свежем воздухе набранные калории.

В скверике неподалёку и в самом деле было хорошо. Деревья, как фантастические памятники, стояли двумя прямыми, чёткими рядами. Одно из самых великих летних наслаждений — отдохнуть в жаркий день под тенью ветвистого дерева, которое ревниво бережёт прохладу земли около себя, как бы заботясь о жертвах безжалостного солнца. Вдвойне приятно, если летняя жара смягчается ещё и небольшим фонтаном, брызгающим во все стороны хрустальные капли. Мы подыскали свободную скамеечку, Кристиан вежливо дал мне передохнуть и отдышаться. И лишь затем перешёл к делам.

— Новость первая и абсолютно хорошая. Я решил, что переезжать мы будем сюда, к вам.

— В смысле? — не сразу понял я. Потом до меня дошло: — То есть вы собираетесь всем кланом переезжать из Европы в Москву?

— Ну не только в Москву, вообще в Россию, — ухмыльнулся Кристиан.

Вот зараза, любит этот немец сообщать сногсшибательные новости с невинным видом.

— Да, решено. В Европе опять наступают неспокойные времена. Пока это ещё незаметно, но первые и вполне однозначные признаки понимающему человеку скажут достаточно. Сильно далеко, за океан или ещё дальше переезжать мы не хотим. Всё-таки мы привыкли жить на континенте. Да и вписываться в совсем чужую культуру трудно и неприятно. Думаю, лет десять — пятнадцать у нас есть, но хочется за это время перевести основные артефакты, подготовить место и приличные условия, переехать спокойно, а не как в прошлый раз бросать всё и бежать. Отсюда я и рассылал посланцев в Африку и прочие места не сильно далеко от Западной Европы проверить, куда можно будет переехать на ближайшие лет пятьдесят. Россия меня устраивает. Да, у вас не без проблем, но в целом, на мой взгляд, в вашем регионе будет поспокойнее. Как закончим с наследием Эриха, и я окончательно смогу убедиться — опасности для моей семьи нет, то мы начнём переезд.

— Ну что же, очень приятно. Я так понимаю, твоё сотрудничество с местными властями тоже сыграло роль?

— Да, — согласился Кристиан. — И это тоже. Мне очень понравилась твоя идея с Орденом как легенда взаимовыгодного сотрудничества с властями, не затрагивая при этом нашей безопасности. А как показали действия Эриха, как раньше полностью изолироваться от государственных структур не всегда выгодно. В этом плане ваша Россия меня тоже более чем устраивает. Крупная держава, которая может с нами взаимовыгодно сотрудничать, но главное — вы всё-таки не заокеанские скороспелки, нет и двухсот лет, а уже возомнили о себе. Тысяча лет истории — достаточный срок научиться солидности и думать на перспективу.

Я пожал плечами: вот в таком ключе не думал вообще. Наверное, для этого я слишком молод. Да и привык заботиться лишь о себе, ну вот сейчас ещё появилась Алиса. И спросил:

— А вторая новость?

— Я поторопился с ключом. Нет, не про Эриха, этому поганцу я свернул шею правильно. И не жалею. Но вот отдать приказ по зачистке в Израиле я несколько поторопился. К сожалению, слишком поздно я выяснил, что если исходные материалы и артефакты целиком находятся в тайнике, про который я вычитал в мыслях Эриха, то итоговых расчётов формулы активации там нет. И повторить вычисления я сам не смогу, тут нужен соответствующий талант. А Мишель специалисту, который в прошлый раз делал расчёт для Эриха, уже открутил голову. И что делать, я пока не знаю.

Кристиан замолчал, я тоже долго сидел, не говоря ни слова. Любовался то прыгающими в брызгах фонтана голубями и воробьями, то проносившимися по улице вдоль аллеи машинами, то продавцом сладкой ваты, чей ларёк стоял в самом конце дорожки и куда дети всё время пытались дотащить родителей. Наконец, сказал:

— Знаешь, мне иногда кажется, что сама судьба шаг за шагом ведёт нас к тому, чтобы мы открыли эту тайну. Есть у меня одна девочка. Действительно гений, хотя попала она ко мне абсолютно случайно. После того как она пару раз накопала ответы там, где я даже не увидел вопроса — если кто-то и сможет расколоть задачу, то именно Вера. При этом она слепо верит мне. И если я Веру попрошу — займётся этой работой без лишних вопросов.

— Господь всегда помогает тому, кто сам старается. Ну а с такими, как мы с тобой, случайностей и совпадений не случается.

— Наверное… Как говорил один из моих наставников — только если на то есть воля Аллаха, тогда и сбудется, но ты и сам должен всего себя отдать делу. Иншалла. Хорошо. Едем за материалами. Но сначала я посмотрю и попробую решить сам.

Я провозился с загадкой до вечера, пробовал привлечь как помощницу Алису, затем сдался. Хоть вмешивать Веру и не хотелось очень сильно… Если бы меня в тот момент не выбил из колеи разговор насчёт моей работы и как отреагировал собеседник на попытку сорвать проект, то я бы не проболтался Кристиану. Но увы, обещание было дано, и это не тот случай и не тот человек, перед которым стоит нарушать своё слово. У Веры на задачу ушло ровно три дня. И когда она довольная принесла мне решение, оставалось лишь стукнуть себя по темечку, до того всё было просто и очевидно… Если знаешь ответ, конечно. И вот уже довольные, мы ехали в посёлок к Ростовцеву. Когда машина свернула с трассы на дорогу к лесу — меня охватило ощущение дежавю. Как и два месяца назад, шоссе заливало горячими лучами солнце, жаркое и немилосердное, высоко в небе парили белые обманчивые, словно от кого-то убегающие облачка. А стоило свернуть в лес, как прохлада и тень, жужжат в травах букашки, тишина плывёт и ширится, благодать. Ровно как и тогда, во время охоты на Эриха. Разве что едем мы не вдвоём, а втроём.

На месте все планы неожиданно полетели наперекосяк. Потому что дома у Ростовцевых нас помимо хозяина и его семьи встретили Яна с Матвеем и Оля. Вот уж не ожидал, что после пары недель в «женском общежитии» все четверо так хорошо и крепко сойдутся. Дальше выяснилось, что приехали они по просьбе Лоры — у её хорошего друга и соседа по посёлку был день рождения. Но поскольку парень был крайне стеснительный, Лора сама принудительно решила устроить ему праздник, заодно разбавив его родственников своими друзьями… Не надо было быть инкубом, чтобы увидеть планы Лоры познакомить Олю со своим другом. Нас вроде бы это не касалось, но раз уж Алиса приехала, то и её обязательно позвали с собой. Ну и меня с Кристианом для массовки. Поэтому с Ростовцевым мы сели говорить лишь уже ночью, когда остальные легли спать.

— Ну и что же вас так срочно привело ко мне в этот раз? Очередной сбежавший монстр или коллега?

— Николай Евгеньевич, помните, мы гадали с вами насчёт загадки накопления магических предметов в вашем посёлке? Мы её решили.

— И судя по вашим не сказать, что очень радостным сейчас лицам, это решение вас не очень обрадовало? Лучше сразу отсюда переезжать? Или не торопиться?

— Нет, можете не переезжать совсем, скорее наоборот. Для начала немного истории. Это место считалось особенным. Сначала здесь стояло языческое капище, с одиннадцатого века — скиты отшельников, дальше монастырь. Его разрушили немцы в сорок первом году. Слышали про такую организацию Аненербе? Помимо основных задач создания и продвижения в массы нацисткой неоязыческой идеологии, попутно они занимались всякой потенциально полезной для Рейха мистикой. Здесь успели лишь сжечь монастырь и расковырять до фундамента, когда немцев выбили во время зимнего наступления. После войны разных пепелищ было много, развалины ещё одного монастыря никого не интересовали. Про это место забыли, пока не был отстроен ваш посёлок.

— Спасибо, это, конечно же, очень интересно. Но в чём именно особенность этого места? — уже не скрывая раздражения, спросил Ростовцев.

— Особенность этого места в том, что оно является воротами в… Не знаю куда. Эрих считал — в мир, куда ушла магия. Я думаю, это какой-то карман или природный накопитель. Кто-то очень давно, тысячи лет назад, узнал про это место и наложил запоры. Магии в нашем мире нет, но конкретно у вас она сочится, запоры её впитывают и благодаря этому работают. Это — назовём его заклинание — настроено на всё хорошее. Капище было посвящено какому-то положительному богу пантеона, затем монахи со своими молитвами целую тысячу лет. Если какие-то дополнительные условия изначально и были, воздействие молитв от монахов и паломников за много столетий сделало из барьера «положительный» фильтр. Думаю, даже та проклятая книга не просто так привлекла наше внимание. Как-то сработали защитные чары: сами обезвредить не смогли, но создали ситуацию, в которой артефакт будет уничтожен. Мы выяснили, что открыть ворота и пропустить нас туда можно только с добровольного согласия кого-то из постоянных жителей посёлка.

И тут Ростовцев побледнел:

— Кровь… Игорь Данилович, вы же говорили, что энергию можно получить из крови. Ваш отступник и созданное им чудовище. Они… Ему нужна была кровь жителей посёлка пробить эту защиту?

— Да. Резня в посёлке должна была открыть ему дверь в обход условий барьерного заклинания. Но именно потому мы должны пройти туда, понять, что с той стороны и возможно как-то запечатать проход. Помимо этической стороны вопроса, нас категорически не устраивает дикий неконтролируемый выброс магии под боком у Москвы.

— Тогда это даже не обсуждается. Я обязан вам помочь. Когда и где?

— Сейчас. Скоро астрономическая полночь, время, когда переход доступен. Можно открыть переход да хоть у вас в вашей оранжерее. Удобное место, при этом сейчас пустое и полностью скрытое от посторонних взглядов.

— Тогда дайте мне полчаса кое-что сделать и идёмте.

Воздух внутри оранжереи был почти неподвижен, лишь на самом краю чувств — слабое дуновение. И тем удивительнее было, когда с первой частью формулы активации поток воздуха из ниоткуда зашевелил листья растений. Ростовцев взял из рук Кристиана серебряные шарики, артефакт-ключ:

— Надо же. Ну это я и без вашего колдовства могу, хотя и не думал, что детское баловство вот так пригодится.

И стал подбрасывать шарики в воздух. Очень скоро образовалось сияющее серебром кольцо. Руки жонглёра больше не двигались, но кольцо продолжало висеть в воздухе и выросло диаметром метра три.

— Вот так, — сказал Кристиан. — А теперь — вперёд.

Рюкзаки у всех троих собраны, мы заранее переоделись в походную одежду из грубых штанов и штормовок.

— Я с вами, — Ростовцев подхватил с земли мешок, который зачем-то брал с собой. — Вещи у меня с собой, на той стороне переоденусь.

— Это может быть опасно, — предупредил Кристиан.

— Я знаю, потому и иду. И не спорьте, за мной семья. Я должен убедиться, что ничего с той стороны не выползет к ним. Я и так в ваши дела влез по уши. В конце концов, я мужчина, а не производяще-потребляющее животное. Не беспокойтесь, обузой не стану. В своё время мы с Денисом хорошо в Приднестровье поработали против румын. Ствол у меня есть, не травматика, а огнестрел и тоже с собой.

Первым в кольцо шагнул Кристиан, затем я, Алиса и Ростовцев… Кольцо уже начало бледнеть, когда в спину Ростовцеву влетела Яна! Я сначала осмотрелся: мы были в крохотной пещере, низкий нависающий потолок, серые стены тускло светились. За спиной глухая стена, впереди коротенький проход, который довольно круто спускался вниз, заканчиваясь огромной пещерой. Дальше я посмотрел на Яну:

— Прибью. Да, уже как вернёмся. Но всё равно выпорю. Ты о чём думала, дура?

— Я узнала, что вы идёте в мир магии. А я ещё тогда, в сентябре договаривалась… Николая Евгеньевича с собой вы тоже взяли.

— О чём? — ядовито подключилась Алиса. — О чём мы договаривались? Николай Евгеньевич — взрослый мужик с опытом, который будет не обузой, а на равных.

— И на каком этапе ты нас подслушала? — неожиданно весело поинтересовался Ростовцев, который как раз успел переодеться. — Потому что я смотрю у неё спортивный костюм, позаимствованный у Лоры, кроссовки и даже рюкзачок с какими-то вещами и продуктами на путешествие.

— С самого начала… когда вы разговаривали… — тихо ответила Яна. — Все вдруг крепко так уснули, я и поняла, что твориться что-то странное.

— Я виноват, — неожиданно флегматичным тоном прокомментировал Кристиан. — Опасался, чтобы кто-то не подслушал, слишком уж про опасные вещи мы говорили. Вот и бросил на дом лёгкий сонный морок. Не учёл, что фроляйн Яна у нас под защитой артефакта. Твоего, кстати, Игорь. Ну что же, так решила судьба. А как выпали кости, в двойку или дубль шестёрок — посмотрим. Идём.

Внутри следующей пещеры нас встретили фантастические нагромождения, в рассеянном свете без какого-то видимого источника камни отливали то кораллом, то золотом, то бирюзой, свисали с потолка и вздымались с пола.

— До чего же красиво! Вот этот, — Алиса показала рукой на большой красноватый камень, — напоминает мне бородатого Деде Мороза. Видишь нос? А эти складки и волны похожи на хрустальный занавес.

Откуда-то издали донёсся нежный звон, он звучал скорее как обрывок мелодии, чем как музыка. Кристиан остановился так внезапно, что я чуть не налетел на него. Бывший ландскнехт уставился на что-то невидимое.

— Там кто-то есть.

— Точно, — тут же подтвердил Ростовцев. — В укрытие.

Мы все бросились к огромной каменной глыбе и притаились за ней. Я же мысленно порадовался, что Ростовцев пошёл с нами. Не знаю точно, чего он делал в Приднестровье, но явно там повоевал. Тот самый специфичный опыт у него и у Кристиана, которого нет у меня. Потому оба и успели среагировать.

Пещеру окутала тьма, и это была не обычная темнота, а мрак хаоса и кошмарных видений. Вместе с ней вполз запах тления. Казалось, к нам, обшаривая всё вокруг, тянутся щупальца каких-то бестелесных созданий. Когда непонятные местные хозяева проходили мимо, я смог мимоходом взглянуть на них, они показались мне высокими чёрными людьми… Хотя нет, скорее чёрными силуэтами людей. Наконец, они исчезли в том направлении, откуда мы пришли, а ведь там точно был тупик. И не вернулись, мы специально выждали минут десять, прежде чем вылезти из укрытия.

Музыка, смолкнувшая при появлении непонятных теней, снова зазвенела в воздухе. Следуя за ней, мы вошли в арку, ведущую в длинную галерею — высокую, с перистыми сталактитами, свисающими с потолка. Звенящая музыка лилась всё громче. Яна остановилась, залюбовавшись маленьким прудиком с прозрачной водой посреди галереи, пришлось сказать ей, чтобы не задерживалась.

— А тут проход, рядом с прудом. Его за сталактитом не видно.

— Проверим, но не все разом, — предложил я. — Вдруг там новая дорога.

— Я с вами, — поддержал Ростовцев.

— Хорошо, тогда мы вдвоём и недалеко. Если что не так — кричим.

Проход недолго шёл прямо, дальше резко изогнулся. Мы вошли в среднего объёма пещеру с красновато-коричневыми стенами. Сталактиты и сталагмиты здесь были мельче, тоньше и напоминали густое оперение какой-то грациозной птицы. Как и везде в этом подземелье, фонари были не нужны, от каменных столбиков шло тёплое, не очень яркое сияние. Его вполне хватало заметить прозрачную речушку. Она вытекала в дальнем углу, пересекала пещеру и дальше уходила в промоину в стене, видимо, река и питала озерцо, которое заинтересовало Яну. Я наклонился к воде, но резко отдёрнул руку: всё дно и дальний угол пещеры вдоль реки были усеяны костями. Люди и животные, слегка тронутые ржавчиной доспехи, копья и мечи, какое-то тряпьё, предметы. Все эти покойники прикасались к воде и… погибали.

Вернувшись обратно, я сообщил:

— Тупик. И к воде не прикасаться, какой-то яд. Там река, которая впадает в озеро и полно костей. Но старые, насколько я в этом разбираюсь — примерно эпоха начала первого тысячелетия, плюс-минус пара веков.

Мы пошли дальше. Звенящая музыка становилась всё громче, всё прекраснее и волшебнее, она манила и завораживала. Ещё несколько мгновений — и мы добрались до её источника. Огромная пещера с озером, посередине неподвижной зеркальной глади вздымалась скала, а на ней сидела прекрасная обнажённая женщина. Самая прекрасная из тех, кого я видел. В её лице и теле не было ни малейшего изъяна, кожа матово светилась, как бледный мрамор. Единственным покровом служили длинные светлые волосы, змеившиеся до самой талии.

— Я так долго тебя ждала, — призывал чарующий голос. — Приди же ко мне, мой единственный! — женщина раскрыла объятия, и её роскошная грудь предстала во всей красе…

И тут я получил удар в ухо, от которого зазвенело в голове, а из глаз посыпались искры. И сразу обнаружилось, что я уже зашёл в воду, хотя пока только по щиколотку, Алиса и Яна держат меня за руки, а фигура на скале сильно изменилась. Прелестная женщина превратилась в мерзкое извивающееся чудовище — щупальца хватали воздух, из пасти торчали острые клыки, во все стороны изо рта шла пена. Мы стояли, а вот Кристиан и Ростовцев с остекленелыми глазами медленно двигались на глубину, и щупальца тянулись к ним всё ближе. Так вашу и эдак, это какой же силы ментальный удар, если даже меня пробило? А монстр уже высунул длинный язык, как будто предчувствуя вкусный обед: рядом на скале валялось множество костей, останки прежних визитёров.

Наши товарищи успели погрузиться в воду по пояс, когда я рванул на себя Кристиана, рубанув при этом ножом почти доставшее нас щупальце, одновременно Алиса и Яна волокли к берегу Ростовцева. Одурманенные друзья пытались сопротивляться, хорошо не так активно, нам хватило сил их перебороть. Проблема была в том, что пение не прекращаясь ни на миг, работало как приворотное зелье. Теперь, когда меня не застали врасплох, я его хорошо ощущал. К счастью, стоило осознать и разобраться — как на инкуба эти чары больше не действовали.

И тут я нащупал под курткой кобуру. Навряд ли пистолетной пулей можно сразить такую тушу, но попробовать?

В замкнутом пространстве пещеры выстрелы буквально загрохотали, один за другим. Я не пожалел полного магазина. Тварь исторгла пронзительный вопль, на скалу неожиданно хлынула тёмная кровь, как будто внутри она была под большим давлением. Пение «сирены» смолкло. И тут же очнувшийся Кристиан мгновенно сообразил, в чём дело — со всей силой своих усиленных мышц и мощью созданного для войны демона подхватил валявшуюся на берегу здоровенную каменюку. Метнул в чудовище — этого хватило, чтобы во все стороны полетели кровавые брызги, а тварь свалилась в воду.

И тут мы услышали в отдалении тихий смех и почуяли лёгкий аромат тлена. Опять эти тёмные твари-силуэты! Девушки подхватили не до конца очнувшегося Ростовцева, Кристиан опирался на меня. Не разбирая куда, мы побежали в первый попавшийся проход, которых возле озера обнаружилась целая куча.

Когда мы остановились передохнуть, буквально рухнув без сил, Ростовцев хрипло сказа:

— Как-то не так я представлял себе дорогу в волшебный мир.

— А мне тут нравится. Красивое место, — тут же ответила Яна.

Немного отдышавшись и осмотревшись, в этот раз с девчонкой я вынужден был согласиться. Здесь к пещере явно приложили руку люди. Гладкие стены, выпукло округлявшиеся к потолку, покрывали нарисованные пейзажи: лес, трава, цветы, птицы, звери. Каменный потолок, расписанный под вечернее небо, слегка искрился, создавая мягкое освещение.

— Я чувствую себя полным идиотом, — хрипло выдохнул Кристиан. — А ещё главный специалист по ментальным воздействиям. Подумать только — попался на простейшую модуляцию, играющую на половых инстинктах.

— Если тебя утешит — я тоже попался. Яна, насчёт тебя беру свои слова обратно. Если бы не ты, в одиночку меня Алиса бы не удержала, и нас сожрали. Кстати, что странно — магия тут есть… но пользоваться я ей с чего-то боюсь.

— Я как будто наблюдал со стороны за тем, что происходит, но не мог и пальцем пошевелить, — подтвердил Ростовцев. — Я человек от вашей чертовщины далёкий, но если хотите моё мнение, то такое ощущение, что это компенсация. Если снаружи барьер настроен на всё доброе и пушистое, то вся дрянь и весь негатив будет сливаться сюда, на обратную сторону.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — согласился Кристиан. — Принимаем идею как основную. Дальше идём вдвое аккуратнее, и насчёт магии согласен, тоже какой-то странный привкус. Зато в следующий раз при встрече с какой-нибудь красоткой непременно буду помнить, что внутри может прятаться чудище.

За последнюю фразу Кристиан заработал несколько гневных взглядов от девушек, но отвечать вслух они не стали.

Возвращаться обратно к озеру не хотелось, но когда мы уже почти поверили — расписной зал это тупик, рядом с лапой какого-то неизвестного мохнато-клыкастого чудища обнаружили замок. Причём нашёл его Ростовцев, вообще не обладавши магическим зрением в отличие от нас-демонов. Тот, кто строил это место, был готов к применению именно магии в первую очередь. Дальше настала моя очередь работать, пришлось доставать отмычки. Наконец, раздался щелчок, и дверь распахнулась.

За ней находилась сокровищница. Повсюду высились груды золотых и серебряных монет, драгоценных камней — какие только бывают на свете. Но впечатлило это лишь Яну и Алису. Мы втроём наоборот переглянулись с усмешкой. Наверное, потому что давным-давно перешагнули тот день, когда деньги для нас были целью, а не средством и инструментом. Хотя и Алису с Яной я сейчас тоже понимал: столько золота не истратить и за тысячу лет жизни.

— Будь я хозяином такого богатства, — высказал за нас троих мысль Кристиан, — ни за что не оставил бы его в таком месте просто под замком. Я бы поставил стражу. Идём дальше. Яна, положи перстень обратно. Алиса, корону тоже не трогай. Не стоит, вдруг на здешних сокровищах какое-то охранное проклятие?

— Назад? — уточнил я.

— Нет. Вон там есть ещё одна дверь. Яна, держись за спиной. Остальные — оружие наготове. Как показал первый опыт, пуля против здешних тварей тоже вполне себе неплохо работает. Открываю.

Стоило нам переступить порог, то мгновенно возникло ощущение, как будто со всех сторон нас чего-то толкает, давит. Каждый вздох давался с трудом, словно плотная масса киселя заполнила всё вокруг, не давая сделать ни шагу.

— Незваные гости! — раздался оглушительный голос. Перед нами возвышался великан, на его лице горела злобная ухмылка. — Раздавлю!

— Немедленно прекратил. И прими для всех свой истинный облик! — раздался голос Кристиана. — На меня твои штуки не действуют. Быстро, я сказал, иначе пожалеешь.

Великан мгновенно уменьшился… и превратился в измождённого немолодого человека, трясущегося, с помутившимися глазами. Землистого оттенка кожа, небритый, худой, в изношенном хитоне он сидел, прикованный за шею к стене не очень длинной цепью. А вот дальше он неожиданно обратился к Ростовцеву:

— У тебя сильные слуги, хотя ты и не чародей. И вы не тени, они не заходят сюда.

Мы переглянулись, дальше без слов сошлись на том, что раз человек хочет общаться именно с Ростовцевым — так тому и быть, нам нужна любая информация.

— Они не слуги, а равны со мной. Кто ты? Страж сокровищ за стеной?

— Кому нужны эти побрякушки,– презрительно сказал пленник. — Вы ведь тоже не взяли оттуда ничего? Мы все здесь за иным. Прошу вас, не оставляйте меня так. Я только и мечтаю, как бы отсюда выбраться, да видно, меня вызволит одна смерть. Я хочу обратно в подлунный мир, где дует свежий ветерок, где солнце золотит воду. Добейте меня уходя. Но перед этим прошу, обещайте, когда будете в Вечном городе, сообщите, что Публий Серапион Корнелий Орфит умер с честью, не уронив достоинства римского гражданина.

Мы переглянулись: не бросать же мужика без помощи? Сошлись чуть в стороне посовещаться вполголоса:

— Кристиан, если вдвоём — вырвем цепь из стены?

— Без труда.

— Стойте, — вдруг остановила нас Алиса. — Не может быть так просто. Иначе он бы расковырял камень вокруг костыля, которым цепь забита, и сбежал. Тут ловушка на ловушке. Я не в смысле, что на нас ловушка, а на попытку его освободить.

— Хорошо. Я проверю ошейник и замок.

Несколько минут спустя я прокомментировал:

— Слишком просто. Замок на ошейнике — любой справится. Не может быть так просто. Как приглашают всё снять… Есть идея. В общем, Николай Евгеньевич, ваша тяга к хорошей колбасе очень вовремя.

— В смысле? — растерялся Ростовцев.

— А когда вам срочно понадобилось идти с нами, вы из холодильника разом выгребли продукты, которые пойдут как сухпай. В том числе вяленую колбасу в вакуумной оболочке. Она очень качественная, чистое мясо полосками, без всяких жиров и добавок. Вот она и заменит нам этого римлянина внутри ошейника.

Роли освободителей поделили на всех. Я открывал замок. Под ошейник мы просунули две ленты лямок от моего рюкзака — крайне дорогого, вот лямки и были армированы кевларом. Их взяли Кристиан и Алиса, за счёт усиления мышц они, если что должны были удержать ошейник: я предполагал как самое простое и логичное, при попытке расстегнуть замок ошейник будет схлопываться. Потому Ростовцев сразу же должен был дёрнуть этого Публия Серапиона на себя, а Яна сунуть внутрь ошейника связку колбас, имитируя, что шея ещё тут.

Вот все заняли места, я скомандовал:

— Раз, два, три!

И еле получилось. Смыкающиеся челюсти оказались чудовищно сильными, но буквально половины секунды, на которые их смогли затормозить, хватило, чтобы они лишь оторвали кусок ткани хитона. Дальше ошейник с утробным рыком сжался, перемалывая в кашу и ремни, и колбасу. Но ощутив, как под его челюстями крошится «колбасная плоть», и определив мясо, успокоился. Освобождённый пленник на этом свалился в обморок.

Добрым словом помянув свои опыты по медицине, я быстро оценил состояние мужика, после чего по моему совету ему сначала дали крепкого чая из фляги с парой кусков сахара, затем несколько горстей сушёного мяса-пеммикана. Римлянин буквально ожил, его кожа на глазах порозовела, принимая нормальный вид. Он разразился длинной благодарственной речью… Которую мы вообще не поняли, так как сейчас он говорил не на русском!

— Похоже, та штука работала как переводчик, — высказал предположение Ростовцев.

— А ведь — латынь! — неожиданно сказала Алиса. — Я её узнала, только-только экзамены летом сдавала. Ну логично же, он сказал — я римский гражданин.

Алиса изучала латынь всего лишь год. Неожиданно Яна, оказывается, тоже заранее готовясь учиться в медицинском, ходила на какие-то курсы, но обе девушки понимали с пятого на десятое. Зато выяснилось, как нам крупно повезло, что в дни молодости Кристиана знать классическую латынь обязан был каждый образованный человек. Его диалект несколько отличался от той версии, на которой говорил Публий Серапион, но в целом они свободно понимали друг друга.

Едва отзвучали слова благодарности за спасение, позвучал вопрос:

— Я долго был в заточении. Изгнан ли Нерон? Кто из Цезарей правит нынче в Вечном городе?

Мы переглянулись, затем Алиса как историк ответила:

— Сейчас две тысячи семьсот шестьдесят седьмой год От основания Города. Нерон две тысячи лет, как убит, а Цезари уже полторы тысячи лет не правят в Риме, империя тоже канула в воды Леты. Пришли другие народы. Но Вечный город стоит.

Публий Серапион на этих словах побледнел, сел, прислонившись к стене и обхватив голову руками, и долго молчал. Наконец, заговорил:

— Вот она полная чаша наказания, отмеренного мне Митрой за мою гордыню и грехи. Ну что же, тогда больше не буду таиться и умалчивать. Слушайте мою историю, чтобы хоть кто-то помнил и знал.

Рассказ длился очень долго. Кристиану не только пришлось выступать переводчиком с латыни на русский — а даже память демона не может идеально хранить то, чем не пользуешься. Ещё слишком по-разному мы, разделённые бездной времени, воспринимали мир, а потому иногда римлянин буквально тонул в неинтересных деталях, считая нужным их нам рассказать, а иногда приходилось уточнять и переспрашивать то, чего было важно для нас, но казалось ерундой для Публия Серапиона.

Он был из боковой ветви одного уважаемого рода, проявил способности к магии, которая две тысячи лет назад уже вовсю угасала, но была ещё довольно активна. Талантливого паренька заприметил и взял к себе учеником другой чародей, древний и проживший почти четыре сотни лет. А ещё Публий оказался достаточно сообразительным, чтобы понять — наставник учит и готовит его как жертвенного барана для ритуала продления собственной жизни. И успел первым.

Следующие лет пятнадцать Публий наслаждался жизнью: магия помогла ему сделать неплохую карьеру, которая тогда была обязательно связана с участием хотя бы в паре военных кампаний. Публий вышел без единой царапины, заодно приобрёл в походах достаточно средств, чтобы ни от кого не зависеть. Кроме того, знания по части магии гарантировали ему здоровье, не зря друзья все как один говорили — Митра благосклонен к нему. На следующий шаг сподвигло две вещи.

Первое — начатое императором Нероном преследование христиан сразу после большого пожара Рима. Наставник Публия Серапиона прожил несколько столетий, потому неплохо умел видеть события не в сиюминутном моменте, а в протяжённости причин и следствий. Это же он привил и ученику, который теперь быстро сообразил, чем всё закончится. Да, пока преследуют и обвиняют во всём лишь христиан, но в кровавой вакханалии массовых репрессий очень легко незаметно втиснуть в списки десяток-другой имён патрициев с деньгами, которые так нужны на строительство нового дворца цезаря. Отсюда неплохо бы на несколько лет покинуть Вечный город и отсидеться. Второе — Публий впервые заметил дыхание возраста, в шевелюре появились седые волосы. Полтысячи лет назад учителю его наставника для ритуала зеркала, способного перенести на раба старость и вытянуть из него молодость, достаточно было просто крепкого раба и десятка жертв. Магу, обучавшему молодого римлянина, уже был необходим не просто раб, а ученик с достаточным запасом магии в собственной крови. Но это — риск. Ученик не может быт слепым участником, он обязан многое знать и уметь, чтобы зеркало сработало. Чем лучше ученик подготовлен, тем больше шансов на успех продления жизни, но и выше риск, что жертва сообразит, в чём дело. А если уровень магии будет падать и дальше?

Покойный учитель намекал, дескать, он почти нашёл решение проблемы, но слишком дряхл для тяжёлой дороги далеко на Север. Да и мало кто рискнёт на путешествие через земли диких галлов, кроме отчаянных сорвиголов. А такие запросто прирежут нанимателя… В противовес им вторую половину отряда Публий набрал из христианских фанатиков, которым дома было нечего терять, зато наниматель обещал сам креститься и отвести в земли, где они смогут проповедовать свою веру, ничего не опасаясь.

Кристиан как европеец не обратил внимания, Алиса и Яна были слишком молоды и не интересовались вопросом. Мы с Ростовцевым на этом месте рассказа оторопело посмотрели друг на друга. Так как обоим в голову пришла одна и та же мысль:

— Не может быть, — ошалело первым высказал вслух Ростовцев. — Апостол Андрей Первозванный…

— Скорее всего, не сам апостол, по времени не сходится. Позже слух про каких-то христиан в землях славян объединили с легендой про апостола. Но я даже подумать не мог, что у легенды есть реальные исторические корни.

Римлянин тем временем продолжал:

— Мой наставник оказался прав. Как в засуху, когда мало дождей, реки и озёра мелеют и пропадают, но вода остаётся и собирается в глубоких колодцах, так стекается и магия. Если её не вычерпывать, то она переливается через край. Когда мы добрались сюда, я был потрясён, сколько вокруг магии. И дальше я сделал ошибку, за которую и поплатился так жестоко. Я снёс капище, что против меня варварские неумехи-заклинатели, и решил, пускай мои христиане станут сторожами моего колодца. Устроил местным племенам «чудеса», рассказал, что это якобы их Христос такой могучий, и оставил строить храм. А сам с наёмниками спустился сюда. Этих не жалко, я с самого начала готов был их пустить в том числе на жертвы.

— Сюда в пещеры? — уточнила Яна.

— Тогда тут не было пещер, — в голосе Публия прозвучала тоска. — Тут были дивные сады, которые я погубил своим высокомерием. Магии тут оказалось так много, что она исполнила желания тех из наёмников, кто хотя и не был чародеем, но имел слабые способности. Вы же видели, — он протянул руку в сторону сокровищницы. — По их желанию камни превратились в золото. Мне бы махнуть на это рукой, эти люди шли за золотом, получили бы его — такая ерунда. Но я вскипел гневом, как они посмели использовать хоть толику той силы, которая целиком принадлежит мне? Я убил их. Убил подло. Не честной сталью или честным ядом, а самыми чёрными чарами, решив в наказание сделать из них вечных стражей моего сокровища. Но они взбунтовались. Мы сражались, долго… и я проиграл, а они приковали меня сюда. Наши войны отравляли это место, а уж когда тени обрели полную силу… Раньше тут были сады Митры, а теперь — сами видите.

И тут меня осенило:

— Я понял!

— Что это не переход в мир магии, а ещё один природный накопитель, мы уже тоже поняли, — ядовито отозвалась Алиса.

— Да нет, я о другом. Хорошо, магия на Земле практически исчезла, но не совсем — мы с вами и здесь тому пример. Просто её производится сейчас в ничтожном количестве. Какая-то часть распадается, чего-то всасывают природные накопители вроде этого. Две тысячи лет назад это место буквально светилось от магии, которая переливалась через край. Почему потом про него забыли, хотя такие места наверняка искали? Тот же Йоханнес Маркус фон Штурм наверняка искал тщательно, и у него уже была возможность это место найти. Рядом Москва, наверняка он переписывался с учёными, в том числе и из России — какие-то слухи ему должны были пересказать, он бы сообразил. Но до начала двадцать первого века — вообще ничего. А сейчас Эрих не только всё нашёл, но сумел даже без погружения насосаться энергии, так что хватило и на аватара, и на вампира, и ещё осталось.

— А ведь действительно, — растерялся Кристиан. И пояснил для Яны с Ростовцевым: — Йоханнес Маркус фон Штурм — это мой учитель, он в своё время был крупнейшим теоретиком по магии. Ну среди современников, понятно. Всю жизнь посвятил исследованию древних трактатов и мест, потенциально связанных с магией.

— Мы же только сегодня вечером рассуждали про барьер вокруг этого места. Не сообразили? Вот он, перед вами автор этого барьера. Он же рассказал, что в качестве хранителей оставил на поверхности группу первых христиан, которые поставили церковь и молились. Вот именно на эти молитвы и веру прихожан с монахами и завязан каркас заклинания! Даже когда первые христиане в полностью чужеродном окружении за века ассимилировались и скатились обратно в язычество, обряды местных волхвов всё равно уходили корнями в христианство. Уже в десятом веке тогдашние христиане не могли пройти мимо такого совпадения, добавьте легенду про якобы проповедовавшего на Руси апостола Андрея Первозванного. Они строят монастырь апостола Андрея…

— И всё стабилизируется, — закончил за меня Ростовцев. — Пока в сорок первом монастырь не сожгли, и система понемногу не пошла вразнос.

— Да. Уверен, в стабильном состоянии заклинание поглощает почти весь избыток, который переливается из хранилища, а остальное расходовали монахи, даже не зная про это. На хороший урожай, на исцеление больных, какие-то мелкие чудеса и тоже обязательно хорошие, заклинание сработает как фильтр. Чем больше паломников, тем сильнее молитвы и больше расход избытка, тем быстрее всё вернётся в норму. И тогда ключ доступа вообще перестанет работать, не говоря уж про бессмысленность попытки обойти барьер жертвами. Внешнему воздействию просто не хватит энергии активировать переход. Это если без протекающей энергии, которая и создавала аномалию, кто-то вообще догадается про место.

— Осталось убедить моих соседей, что монастырь неподалёку нам необходим, — неожиданно тяжко вздохнул Ростовцев.

— О, с этим не беспокойтесь, — неожиданно хищно ухмыльнулся Кристиан. — Мы с Игорем без труда, зная, чего искать, найдём остатки самого первого поселения. Дальше раскопки, можно подкинуть артефакты, в том числе и отсюда, самые настоящие. Надо — организую так, что вообще ни у кого вопросов не возникнет. Потом дискуссия с привлечением Церкви. Никаких подделок, абсолютно достоверное доказательство версии про возможный визит апостола Андрея под Москву. Да ваши соседи наперебой поддержат, что рядом с вашим посёлком монастырь на месте официально древнейшей церкви России, а именно они и нашли. И чтобы потом их имена обязательно были упомянуты в числе первооткрывателей, меценатов-реставраторов и так далее. Или я ничего не понимаю в людях и в людском тщеславии.

— А что с этим Публием делать будем? — обеспокоенно уточнила Алиса. — Он же этот барьер строил и в любой момент может за него пройти. Ему не нужна свободная магия снаружи, барьер сам ему эту энергию накачает.

— Да ничего, пусть живёт спокойно, — искренне и одновременно сказали я, Кристиан и Ростовцев.

После чего Кристиан уточнил:

— Он человек явно адекватный и понимающий, с ним можно договариваться. Да и присматривать за одним магом куда проще и надёжнее, чем за сворой авантюристов разных мастей.

Дальше я громко, специально привлекая внимание, вздохнул:

— И остаётся одна проблема. Та самая гадость в пещерах, эти тени. Если мы их сейчас запечатаем, то проблему отложим, но не решим. Лет двести — и они выберутся. Сразу скажу, каждый решает за себя, но я иду. Я примерно представляю себе структуру таких заклинаний, они завязаны на материальный якорь. И если этот предмет разбить, то заклинание исчезнет.

Я сейчас был сам себе противен, так как на самом деле никакого выбора не было. Не зря Кристиан, который тоже обладал нужными знаниями, меня понял сразу. Мы частично магические существа, потому, скорее всего, этого предмета даже коснуться не сможем. Нужны Яна или Ростовцев. Однако при этом именно они больше всего рискуют — хотя могут и не рисковать: ни сами, ни их дети двести лет не проживут. И потом, когда тени выберутся на поверхность, охотиться будут в первую очередь на таких, как я, простых людей это заденет постольку-поскольку. Когда Яна и Ростовцев сразу же согласились — оставлять потомкам опасную гадость мы не имеем права, стало ещё противнее.

Неожиданно Публий Серапион о чём-то спросил Кристиана, дальше у них случился долгий разговор, причём произносили фразы оба настолько быстро, и обсуждали не стараясь упрощать фразы. Яна и Алиса пытались вслушиваться, но лишь растерянно мотали головой. Наконец, Кристиан соизволил перевести:

— Он решил идти с нами. Сказал, что Митра его не простит, если он оставит зло, которое породил своими руками, — после чего негромко и так, чтобы услышал один я, добавил: — Его потрясло, что такие, как мы с тобой не только способны размышлять здраво и самостоятельно, но ещё и на равных с людьми. Сказал, что в мире слишком много изменилось, — Кристиан помолчал, но всё же добавил: — Мне не нравится, с каким настроением Публий идёт в бой. Победить или умереть.

— Мёртвые сраму не имут?

— Да, и это очень плохо, когда сражаться идут, чтобы хотя бы смертью искупить вину. Если что, тоже приглядывай за ним.

Зал, в котором мы нашли Публия, был тупиковым, но возвращаться через сокровищницу римлянин отсоветовал: тени, которые и при жизни сходили с ума от золота, нередко приходят посмотреть в рассыпанные по пещерам комнаты с драгоценностями. Вместо этого мы зашагали по проходу, обходящему сокровищницу слева. Пол был ровный, ширина прохода составляла не меньше трёх метров, а стены покрывала светящаяся плесень. Удивительно, как мы не нашли эту дорогу сразу.

В пещере с фресками в глазах Публия появились слёзы, и он пояснил:

— Когда-то цепь была длинной, а потом понемногу укорачивалась. Когда мог — я ходил сюда и рисовал, как всё было раньше. Надеюсь, таким это место станет и снова.

Публий вёл нас дальше. Несколько раз мы попадали в тупик. Прошло много времени, пещеры продолжали изменяться, в этом случае приходилось возвращаться к развилке. Понемногу коридоры становились всё ниже, всё уже и теснее. В очередном проходе потолок навис так низко, что пришлось согнуться в три погибели. От скрюченной позы ломило спину, но Публий уверенно вёл нас вперёд. Некоторое время пришлось даже ползти на четвереньках, мы кашляли, задыхаясь от пыли, ноздри забило запахом сырой земли и затхлым амбре стоячего воздуха. Оставалось надеяться, что ни у кого нет клаустрофобии, а впереди не будет узких лазов-шкуродёров.

Прошли минуты, а показалось, что целая жизнь, и вот, наконец, мы выползли в очередную пещеру… Как мало, оказывается, надо для счастья: сначала побыть червяком, а затем напиться холодной чистой воды из озерца и сполоснуть пыльное лицо и волосы. А дальше присесть отдохнуть. Стены покрывали старые, наполовину стёршиеся от времени рисунки: лошади, быки, львы, какие-то незнакомые животные с закрученными рогами. Лучше всего уцелел вставший на дыбы единорог, грива сверкала серебром.

— Это тоже вы? — спросила Яна.

— Нет. Это… само. Это отпечаток садов Митры. И надеюсь, они ещё оживут.

Ростовцев беспокойно ёрзал на месте, поглядывая на свисающие с потолка игольчатые светящиеся наросты.

— У меня такое чувство, будто за нами кто-то следит.

— Тени? — спросила Яна.

— Прячьтесь! — скомандовал Кристиан…

Поздно. По стенам запрыгали чёрные пятна. Пещеру наполнил запах тлена.

— Не высовывайтесь из-за камней, — скомандовал я. — Это наше дело. Пистолеты тут бесполезны. Попробуем их оттеснить и связать боем, а вы идите к якорю.

И активировал ту же связку, что и в драчке с Эрихом. Разве что внёс дополнительное условие. Сейчас только два миланских доспеха и два полуторника с кромкой, покрытой антимагическими искорками, чтобы хорошо работало против колдовских созданий.

Дальняя часть стены, покрытая натёками, пришла в движение. Каменные сталагмиты зашевелились и посыпались на пол. Там, где секунду назад свисал занавес каменных нитей, отныне зияла чернота. На мгновение в пещере повисла тишина, потом прокатился тихий смех. И в пещеру вползала ещё более густая чернота. Запах тлена всё усиливался.

Вот чёрное щупальце поползло по камню, рядом с которым я стоял, почти коснулось моей ноги. Получило удар мечом. Раздался скрежещущий звук. Чернота отступила в дальний угол и тут же преобразилась. На нас надвигались двадцать воинов, каждый размахивал тоже мечом. И вот эти совсем не походили на призрачную тень или карандашный рисунок. Не только цвет и объём, но и вполне нехорошая материальность, как минимум — у оружия. Некоторые несли большие круглые щиты и мечи, другие держали в руках один меч. Ржавые кольчуги, полуистлевшие хитоны, через мёртвую плоть местами проступали кости. Лица наполовину лицо зомби, наполовину уже голый череп. Я на это не выдержал и засмеялся:

— Ощущаю себя на съёмках трэшового американского фильма ужасов. Только мумии фараона не хватает и Индианы Джонса.

Тени моего веселья не оценили, сразу две штуки попёрли вперёд. Я нанёс удар прямо в грудь ближайшего из противников. Ржавая кольчуга не выдержала укола толедской стали. Воин отшатнулся и упал. Лицо его при этом оставалось совершенно бесстрастным. Можно было подумать, что ему на нос села муха: слегка досаждает, но не более. Тут же Кристиан стремительным движением снёс голову соседнему мечнику со щитом. Обе фигуры мгновенно потемнели и чёрным туманом утекли назад. Остальные остановились, как будто получили неслышный приказ.

— Верните то, что принадлежит нам, — раздался глухой голос, доносившийся как будто издалека. — Верните, пока мы не изрубили на куски! — по воздуху пронёсся лёгкий смех. — Ну же! — рявкнул глухой голос.

В ответ Кристиан взмахнул мечом: вокруг шеи немца попыталась обвиться возникшая из воздуха цепь, но разлетелась звеньями, разрубленная на лету. И тут же мертвецы пошли в атаку. Первого я встретил, приняв его меч на лезвие, и нанёс ему укол в лицо: мой клинок длиннее, а доспех не боится ответного скользящего удара. Кристиан нанёс страшный рубящий удар сверху, проломив щит и достав воина, прятавшегося за ним. И тут же я прикрыл его от удара соседнего мертвеца…

Наше оружие и доспехи превосходили эту полуистлевшую банду на тысячу лет развития военного дела, мы были выучены намного лучше. Но мы были живые — а эти твари, получив смертельное ранение, истаивали чёрным дымом, чтобы возродиться у провала в стене и снова вступить в бой! Рано или поздно я и Кристиан начнём уставать. Использовать же колдовские формулы… Магия в пещерах была какая-то странная, непривычная, искажённая. Связку на оружие я рискнул применить, так как отрабатывал её тысячу раз и точно мог проконтролировать любые побочные эффекты. А вот остальное… я не настолько в этом разбираюсь, чтобы компенсировать искажения. Потому оставлю заклинания как последнее средство, когда хуже не будет.

И тут я не увидел, скорее ощутил, как за нашими спинами встал Публий. Он стал огромным, как гора, головой подпирая потолок пещеры. Из левой руки вылетали сверкающие лучи, а правая ладонь он сиял кроваво-красным огнём, осыпая врагов слепящими искрами. Пещеру осветил яркий свет, заставляя мёртвых воинов превращаться в дым и отступать обратно в угол, где только и держалась темнота, всё-таки она смогла немного, но зацепиться.

— Прочь! Ступайте отсюда! — загремел голос римлянина, громом прокатившись по пещере, так что свисающие с потолка нити кристаллов мелко задрожали.

— Ты всё равно не сможешь держать нас вечно. Твоё время давно прошло! Брось своё дурацкое волшебство! Ты смертен, волшебник. Силы твои истощатся, и ты устанешь.

— Заклинаю вас солнечным Митрой и моей душой. Я задержу их, а вы исправьте то зло, которое я сотворил, чтобы моя душа спокойно могла шагнуть в сады Солнца. Идите же!

Тени бушевали и неистовствовали. Мы же кинулись догонять остальных. Сколько Публию удастся продержаться? Возможно, мы успеем раньше, чем он рухнет от истощения, и сможем его спасти? Обидно ведь погибнуть вот так, в шаге от свободы.

Мы догнали Ростовцева, Яну и Алису в следующей пещере. Плесень на стенах мерцала, освещая зал и бросая призрачные отблески на морщинистый гранит. Нависающие сталактиты напоминали то гигантские сосульки, то острия кинжалов. Стены отливали синевой. Вроде бы тупик, но Публий не просто так направил нас в коридор, который вывел именно сюда.

— Где римлянин? — тут же спросил Ростовцев.

— Сказал, что как маг задержит эту нежить лучше нас. Но быстрее, не знаю, насколько его хватит. Всё, ищите проход, якорь где-то рядом, я его чувствую.

Мы кинулись обшаривать пещеру, обследуя каменные глыбы, красные, рыжие, серые, бледно-голубые гирлянды кристаллов. Наконец, Алиса остановилась перед нарисованным изображением пантеры и принялась ощупывать стену. Потом взялась и за саму картину.

— Похоже, это здесь! — крикнула девушка. — Когти нажимаются.

Часть скалы ушла внутрь, открывая проход. И мы оказались в огромной пещере, освещённой багровым светом. Стены терялись в темноте, пол был ледяной, но при этом светился, напоминая своим видом раскалённую магму, как и потолок.

— Мы — первые, кто это увидел за долгие века! — восхитилась Яна

— И не удивительно, — буркнул Ростовцев. — Мало найдётся дураков вроде нас, готовых ползать меж камней по тесным норам, а потом бегать от зомби.

В центре пещеры на двух сталагмитах покоился большой плоский и гладкий камень, похожий на алтарь. Над алтарём возвышалась статуя странного существа. Круглые совиные глаза, орлиный клюв, волчьи уши, львиные клыки и хвост. Человеческий торс покрывала небрежно наброшенная звериная шкура. В руках этот странный гибрид держал огромное чёрное зеркало.

— Вот он якорь, — обрадовался я. — Надо разбить зеркало. Подойдёт чего угодно тяжёлое, такие вещи на самом деле всегда завязаны на волю и желание. Так что тут главное — ударить именно с намерением разнести всё вдребезги.

Я сделал шаг в сторону статуи, задышав при этом часто и прерывисто, такое на меня накатило возбуждение.

— Игорь, назад!

Но я уже грубо оттолкнул Алису:

— Ну-ка, пусти! Я сам! А-а-а! Нет-нет, не надо! Отпустите меня! Я непременно должен добраться до этой прелести!

Загородивший мне дорогу Ростовцев с силой толкнул меня в грудь назад, дальше я несколько минут бился, как в лихорадке, не в силах отвести глаз от статуи и пытаясь вырваться из рук Кристиана, Алисы и Ростовцева.

Наконец, меня отпустило, и я прохрипел:

— Можете не держать, вроде безумие прошло…

— Мы трое не пройдём, — мрачно сказал Кристиан.

И тут Яна удивлённо и растерянно воскликнула:

— Ой, что это? Смотрите, мы все отражаемся в зеркале. Но как-то странно.

Яна почти не изменилась, разве что стала на пару лет старше, Ростовцев тоже выглядел почти собой, немного седины добавилось. Кристиан предстал в облике багрового чешуйчатого демона, причём кроме похожей на чешую брони никакой одежды, в когтистых руках меч, а на ощерившейся морде лица застыло боевое безумие. Самое настоящее воплощение войны какого-нибудь языческого пантеона. Рядом с демоном сражений застыли самые настоящие Аполлон и Афродита — я и Алиса, обнажённые и красивые до абсолютного совершенства. Вот только у всех троих, что у демона, что у двух красавцев взгляд был пустой, ни капли разума.

— Это ведь то, как вы выглядите на самом деле? — усмехнулся Ростовцев. — Вы трое ведь не люди.

— И давно догадались? — спросил я.

— Заподозрил неладное я в тот день, когда вы пришли ко мне за помощью с поимкой вашего отступника. Каюсь, не предупредил — в спортзале стоит видеокамера, чтобы при желании записывать свои тренировки или же по видеосвязи заниматься с фитнес-тренером. Она запрятана возле экрана на стене, чтобы не бросалась в глаза, но можно было создать эффект присутствия удалённого собеседника, вот вы её и не заметили. И когда я пересматривал запись вашего спарринга, обратил внимание… Нет, тут даже не ваша скорость, в конце концов, под всякой химией спортсмены двигаются тоже быстро. Но вот некоторые ваши удары — вы их наносили и отбивали, словно зная заранее движение противника. Человек так не умеет. Но тогда это был повод просто отметить странность на будущее.

— На самом деле это не умение видеть будущее, — буркнул я, раздосадованный: сам виноват, надо было понимать, что своего положения Ростовцев не за красивые глаза и не удачей добился. — Это что-то вроде сверхбыстрого анализа и просчёта вариантов: чего сделает твой противник, и как поступишь ты. Считайте, в момент такого «предвидения» мы за микросекунду просто обсчитывали несколько сотен возможных вариантов своих действий, выискивая оптимальный сценарий. Это сложно, есть свои ограничения, и этому надо долго тренироваться. Мы с Кристианом это умеем, Алиса ещё учится.

— Понятно. Ну а окончательно я убедился, когда мы встретились с Публием. Он смотрел на вас троих крайне странно и относился к вам поначалу совсем иначе, чем ко мне и Яне. Примерно, как я общался бы с человеком, рядом с которым три пылесоса. А дальше у него был самый настоящий шок, что вы ничем от меня и Яны не отличаетесь. То есть, он встречал именно таких, как вы — раньше. И ожидал от вас абсолютно иного поведения.

Ну что же, остаётся поаплодировать талантам Ростовцева по части внимательности и умения делать выводы из увиденного. Кристиан демонстративно зевнул и сказал:

— Я даже заранее озвучу следующий ваш вопрос: как мы поступаем, если кто-то узнал нашу тайну? Отвечаю — никак. Неужели вы думаете, что за четыреста лет вы первый, кто догадался о моей природе? Вон наша очаровательная фроляйн Яна знает про не совсем человеческую природу Игоря и Алисы около года, но, как видите, не просто жива и здорова. Игорь её наоборот оберегает почище хрустальной вазы. Колечко-артефакт защиты, которое они для неё сделали, стоит сейчас как бриллиант такого же размера. Если вы вообще уговорите хоть кого-то его сделать, потому что такие вещи изготавливают строго под конкретного человека, а способных на это мастеров найти вообще невозможно. Тем более вам всё равно никто не поверит.

— Четыреста лет?

Однако, Яна явно в шоке, причём то ли от подтверждения своих догадок, толи от рассказа про подаренное кольцо: Ростовцева-то этим Кристиан убедит, но чего навоображает себе Яна, мне заранее страшно. А вот Ростовцев на удивление спокоен. Так что я поспешил вмешаться:

— Кристиан родился в тысяча пятьсот девяносто седьмом году в одном из немецких княжеств, и сегодня он старейший из нас. Все остальные куда моложе. Я на самом деле почти ваш ровесник и тоже из России, родился шестьдесят четыре года назад. Алиса вообще ровесница Яны и лет ей именно столько, сколько по паспорту. Но так — действительно, мы живём долго. Сколько точно я вам не скажу, так как мы и сами не знаем. Никто из нас пока ещё не прожил достаточно, чтобы умереть от старости.

— Почему? Я, в принципе, уже догадался, но хотелось бы услышать именно от вас. Осенние события с тем монстром, верно?

— Вы совсем правильно догадались, — вздохнул я. — Там, в зеркале — наша итоговая форма и наш самый большой страх. Тысячи лет назад маги придумали, как создавать себе идеальных слуг. Абсолютные воины — их называли демоны крови. Идеальные постельные игрушки и прислуга — демоны страсти, способные угадать и воплотить любые желания раньше, чем они будут произнесены вслух. Животные, в которых есть лишь один главный инстинкт, которому подчинено остальное. Ну или по-другому — рабы, впадающие в экстаз от исполнения главного желания своего хозяина. Маги давно исчезли, но созданные ими формулы или амулеты иногда срабатывают до сих пор.

— Значит, тот монстр, который убивал людей в Москве осенью, переродился, стал одним из вас, но не смог справиться со своей животной частью. И часто так?

— К сожалению, намного больше, чем желалось бы, — ответил Кристиан. — Причём, как ни удивительно, демоны крови выживают чаще, спасибо тому, что за последние века мораль по части убийства стала намного строже. И удержать себя от пролития крови легче. Зато детям страсти, особенно сейчас с моралью вседозволенности в отношениях, намного труднее. А ломать чужие жизни, соблазняя направо-налево и получая удовольствия от власти над чужими судьбами ничуть не лучше, чем резать горло по подворотням. Не считайте нас жестокими, но таких мы стараемся уничтожать. Животному, которому понравился вкус человечины, рядом с людьми не место.

— Ну что же, примите моё восхищение. Я бы так не смог, всю жизнь бороться со своей природой, чтобы оставаться человеком. Нет, не хотел бы, и даже ваша долгая жизнь меня не соблазнила бы.

И тут Яна немного отошла от шока и выдала:

— А я им верю. Игорь Данилович прошлой осенью рисковал… Когда я глупостей наделала. И Алиса тогда меня спасала, хотя ей вообще тогда от тех бандитов чуть серьёзные проблемы не прилетели. И сейчас Игорь Данилович ведь знал, что для него это плохо закончиться может, но всё равно к этой статуе пошёл. Чтобы эти зомби наверх не вылезли и на посёлок не напали.

Я аж поперхнулся и смутился. Заодно мысленно себя обзывая нехорошими словами, манипулятор недоделанный. Всё-таки Яна замечательная девочка. Потому думает про меня куда лучше, чем я есть на самом деле. Но дальше Яна внезапно побледнела и сказала:

— Постойте. Но когда я Алиса, тебе сказала, что мне нравится Матвей, а потом в сентябре мы…

— Янка, ну чего ты дёргаешься? — фыркнула Алиса. — Я тут ни при чём, и Игорь тоже. Ты же меня знаешь, вот тебе я врать никогда не стану. Это ваши чувства, абсолютно искренние и только ваши. Наш подарок исключительно в том, что вы чуть лучше остальных влюблённых друг друга чувствуете и понимаете, в том числе и в постели. У других вот так понять и прочувствовать друг друга, разобраться, чего и кому нравится — тратят несколько лет, а вы можете уже сейчас. Вы и сами бы к этому пришли, мы просто, пользуясь своими способностями, сэкономили вам несколько лет и немного нервов на притирку.

— Начинаю вам завидовать, — хохотнул Ростовцев. — Мне бы такой подарок не помешал. Мы с женой временами по мелочам ссорились, а дальше мирились все первые лет пять. Ну ладно, глобальные и мистические вопросы решены, остались земные. Надо решать вон с теми товарищами, которые нас совсем не товарищи, но уже заявились сюда. Наши друзья, судя по реакции Игоря Даниловича, подойти к этой штуке неспособны, потому ломать будем мы с тобой, Яна.

И махнул рукой в сторону статуи. Я в первый момент аж похолодел: с обратной стороны пещеры толпились тени. Потом мне стало понятно, что ни к статуе, ни в нашу сторону они подойти не могут. Видимо, какое-то ограничение. А всё тот же глухой голос уже гулко пронёсся со стороны нежити:

— Остановитесь! Не трогайте, иначе будете уничтожены! Но если уйдёте, мы свободно вас готовы пропустить. И можем многое вам дать. Наше нерушимое слово…

Толкнуть речь с обещаниями голосу не дал искренний, заливистый смех Ростовцева:

— Нет, бизнесом вам лучше не заниматься. Дорогие мои, торговаться и угрожать есть смысл только в случае, если есть чем. А сейчас вам вообще нечего предложить взамен. Что там стандартно? Деньги и власть? Спасибо, уже свои есть, мне хватает. Что обычно следующее? Долгая жизнь, вечная молодость? Тоже спасибо, но я уже в курсе цены за это дело. Не готов. И смотреть, как переживу детей и внуков тем более не готов.

Голос не сдавался:

— Девочка, останови его. Ты будешь вечно молода, все мужчины мира будут твои, если захочешь…

Яну от злости аж перекосило:

— Нет, они и впрямь идиоты. Предлагать мне изменить моему Матвею? Ещё предложите нам свадьбу отменить. Николай Евгеньевич, давайте и в самом деле ломать это безобразие и заканчивать. Надо бы обратно вернуться раньше, чем все проснутся. Иначе нехорошо получится.

Они как раз успели после слов Яны сделать несколько шагов к статуе, когда ослепительный луч прорезал пещеру и ударил существо на алтаре в макушку, раскалывая вместе с зеркалом на куски.

— Нет… нет! — вскрикнул глухой голос.

На миг мы словно ослепли. А когда смогли видеть, то не только мертвецы и статуя исчезли. Пещеры с холодной лавой тоже больше не было, зато вокруг очень приятно простирался луг, ровный и с густой летней травой. Зелёная, уже покрытая цветами, душистая равнина, окружённая высокими скалами там, где были раньше стены. А поверху каменного колодца мягкие дымчатые облака расплылись в фигурных, затейливых группах по голубому, весёлому летнему небу.

— Получилось? — осторожно спросила Яна.

— Получилось, вы молодцы! — Алиса кинулась обнимать подругу и Ростовцева.

Голос Публия, теперь опять говорившего на русском, остановил бурные поздравления:

— Благодарю вас. Вы исправили мой грех.

Я обернулся… и замер. Розовощёкий, пышущий силой и здоровьем, в новом хитоне с пурпурной каймой. Вот только хотя и слабо, но фигура римлянина просвечивала насквозь. Однако мага это, кажется, ничуть не смущало:

— Так распорядился Митра. И он прав. Я останусь здесь, тут ещё много работы. Надо вернуть этому месту прежний облик. А дальше можно и уходить в Сады Солнца. Прощайте и ещё раз благодарю. Вам туда, — он махнул рукой: в скальном кольце было штук пять проходов, нам, получается, нужен был самый левый. — И ещё раз благодарю вас за стойкость и мужество перед соблазном. Я немногим смогу вас отблагодарить, но чем смогу. Прощайте.