Девушка для холостяка

День второй. Наперекосяк

Тёплая апрельская и совсем уже весенняя ночь старательно подкрадывалась, намереваясь вскоре закутать город душным, пыльным сумраком. У самых крыш многоэтажек небо ещё трепетало и вспыхивало последним румянцем, но выше уже зажглись звёзды, сияя над чёрными монументами высоток. На фасадах высоток спального района, как среди тёмных деревьев мелькали маленькие светляки окон, откуда выбегал широкий жёлтый свет. Пыль улиц, поднятая за день, ещё не улеглась и невидимо насыщала воздух, густая и душная, она затекала на кухню через приоткрытую форточку.

Всё-таки интересное и странное время, середина апреля. Пограничное. Вроде уже «почти не зима», как в марте, тепло и нет снега, но ещё и не лето, прохладно, зябко и сыро. Вроде бы темнеет не слишком рано, нет такого расстройства, как зимой, мол, у природы уже ночь и всё пора заканчивать, а у тебя ещё рабочий день в разгаре. Но пока и не лето: закат в семь часов — это когда ты работаешь уже днём, но вечером в темноте особо не отдохнёшь и не погуляешь.

От философских рассуждений про угасающий день и про весну меня отвлёк звук телевизора из комнаты. Алиса включила новости. Никогда раньше за ней такого не водилось… Впрочем, и события в мире покатились масштабные, так что не одна Алиса, а вся страна сейчас внезапно начала следить за новостями. Я же, слушая про начавшиеся самые настоящие военные действия в никому раньше неизвестном городке Краматорске — к слову, про него сегодня вообще первый раз узнал — подумал, что, кажется, в феврале в своём пессимизме перед Верой оказался изрядным оптимистом. Идиоты, которые захватили власть в Киеве, оказались намного более бездарными и тупыми, чем я мог себе представить. До полного бардака и вооружённой попытки силой отжать себе у прежних хозяев самое вкусное дошло всего за два месяца. Хотя по прошлому опыту из девяностых я давал им полгода — год.

С одной стороны, для меня это плюс. Не знаю уж, идеализм взыграл у мужика или увидел шанс заработать для детей на новом месте обеспеченную жизнь. Верин дядя, едва отправил семью в Москву, развернул натуральное вербовочное агентство, впрочем, получая за каждого переехавшего в Россию специалиста некоторую сумму. Тут я тоже угадал. На инженеров и всякие КБ, как и у нас в девяностые, немедленно со всякими многообещающими предложениями кинулись американские фирмы. Попробуй кто переманить — получит по загривку. А работяги? Да кому «это быдло» интересно? Уяснив задачу, мужик активно принялся подбирать кадры. Сначала мне, а потом… С чего-то моей инициативой аж лично заинтересовался сам Ростовцев. Хотя кто такой я — и какая фигура он? Точно на магию списывай. В итоге я Вере объяснял про фирмы-прокладки — и сам стал точно такой же прокладкой, но уже в интересах господина олигарха. Видите ли, и его заинтересовала возможность получить себе двадцать — тридцать тысяч сотрудников рабочих специальностей, ни копейки не вкладываясь в их обучение. Мне бы радоваться, так как я в этом варианте гарантированно заполнял рабочими не только первую очередь производства. Учитывая, как французы второпях отгрузили нам вообще всё до конца, я теперь смогу запустить всё разом, причём с грамотным и квалифицированным персоналом. Опережаю самые оптимистичные планы года на два.

И вот тут появлялось то самое «с другой стороны». По отдельности это могли быть случайности. А все вместе… И внезапная паника наших французских поставщиков, рвавших жилы хоть как-то закрыть контракт и успеть получить денег. И какой-то нервный торопливый оптимизм моего руководства. И странное поведение Ростовцева. Причём всё как специально совпало по времени с бардаком в Киеве. Точно совпало, или я один-единственный не в курсе, так как не моего полёта инсайды? Дайте мне ещё год спокойный! Едва-едва и личная жизнь наладилась, и дело пошло интересное…

Додумать свои мрачные мысли помешал звонок в дверь. За порогом оказалась Яна. Без предупреждения и вся какая-то взъерошенная, похожа на потрёпанного галчонка.

— Проходи, — вздохнул я. — Кофе тебе сварить?

— Я тут бисквиты взяла… извините…

Да уж, Яна тоже сильно поменялась… за последний месяц.

— Проходи давай. Алиса, иди смотреть телевизор на кухню. Яна пришла. Её кормить надо. А ты даже не спорь, руки мыть и ужинать. Ты хоть предупредила, куда сбежала?

— Матвея.

— Яна, я всё понимаю, но матери хотя бы эсэмеску кинь, что ты у меня. Или я кину. То, что вы поскандалили, не повод нарушать нормы поведения и правила общего проживания.

Яна кинула на меня сердитый взгляд, но спорить не рискнула. Действительно, лучше она сама напишет, чем это сделаю я. Чего-то в телефоне быстро набрала и пошла мыть руки. А я опять тяжко вздохнул.

Потому что Катю в который раз не подвёл её нюх на грядущие неприятности. Всё время завидую, как ей удаётся успевать в последний момент, но всегда за пять минут до проблемы, а не после. Так случилось и с нашими влюблёнными. Только-только Катя поговорила с молодёжью и смогла устроить встречу пополам с объяснениями родителям Матвея. Они, к слову, поругивались, но в пределах умеренного. Тем более убедились, что тут действительно не подростковая влюблённость, и в самом деле с обеих сторон крайне серьёзно и обстоятельно. А дальше про всё узнала Света, причём самым неприятным способом — получила донос. Та самая одноклассница Яны, во время поездки в Питер в сентябре проигравшая соревнование за сердце Матвея, нанесла удар. Как ей казалось — смертельный и неотразимый. Сначала разделить, Света после таких новостей парня и на порог не пустит, а потом освободившееся место занять и печаль скрасить.

Итог вышел неожиданный для всех. Для начала Яна и Матвей прямо заявили, что так-то рассчитывали пожениться на двадцатилетие Яны. Как раз к тому времени отучатся три курса в университете, появится какое-то свободное время и получится в параллель с учёбой найти себе работу, чтобы жить семьёй, но не на шее у родителей. Однако если мать так сильно настроена её отобрать и запереть, то Матвей готов сыграть свадьбу прямо сейчас. Яна добавила, мол, согласна и уже уточнила, что в ЗАГС после шестнадцати лет разрешение родителей не обязательно. Дальше молодёжь к полной растерянности отца и матери Яны поддержали Катя с Лёшей и родители Матвея. Заявили, что в этом варианте готовы молодой семье скинуться, снять квартиру и обеспечивать до двадцати лет. Но тогда, если обиженная Яна мать на порог не пустит — это уже не их проблема. И вообще будет права.

На этом Света и её муж вроде сдались… К моему огромному сожалению, в отношении дочери наш известный на всю Москву подростковый психолог и в самом оказалась сапожником без сапог. Точнее, внезапно обнаружила, что абстрактно Света готова рассуждать о современных молодёжных тенденциях. И о том, что секс до брака — не в Средние века живём. А вот применить это к своей кровиночке и несмышлёному пупсику — категорически не готова. Нет, впрямую она после первого большого скандала ничего не говорила, но можно ведь намекнуть и другими способами? Не знаю уж, пар Света так спускала, или «как психолог» надеялась, что перенервничавшая дочь в итоге будет всё сливать на своего парня, и на пользу отношениям это не пойдёт. Яна оказалась умнее. Каждый раз уезжала или к крёстным, а чаще к нам, и лишь когда немного приходила в себя, за ней заезжал Матвей и отвозил домой. К лету, как я надеялся, Света успокоится и будет больше думать о поступлении дочери в университет, но пока до этого момента надо было дожить.

Слушать о политике и мировых кризисах, особенно по телевизору, я не хотел, так что ушёл с кухни в комнату. Но когда вернулся, решив тоже за компанию выпить кофе, к моему удивлению, в телевизоре играла скрипка, а Яна и Алиса вполголоса горячо обсуждали… тоже скрипку и скрипачку.

— Вот уж не думал, что вы любите классику, — пошутил я. — Вроде это моему поколению положено на такие концерты ходить.

— Это же Хедвиг Фосс, — с каким-то непонятным мне восторгом сказала Яна. — Она в Москву прилетела сегодня.

— Это самая известная скрипачка Европы, — пояснила Алиса. — Она не только классику на скрипке играет. Я даже представить не могла, что можно чего-то вроде рока на скрипке сыграть. Но она даёт всего два концерта в Москве, в пятницу и во вторник, и туда билеты не купить в принципе. Всё было раскуплено ещё до Нового года. Та-а-а-к. Игорь, а ну, признавайся? — в голосе прозвучала самая настоящая надежда, хотя и робкая. — У тебя такой хитрый взгляд бывает, когда ты очередную махинацию готовишь, развлечься, но так — с пользой.

На меня уставились две пары глаз, горевших таким жгучим любопытством, что я не стал девушек мучить.

— Яна, Алиса, а вы точно хотите пойти на концерт Хедвиг Фосс? Точнее, а Матвей у тебя точно сможет? Там нужно именно парами.

— Конечно! — возмутилась Яна. — То есть я не спрашивала, но точно знаю что сможет.

Я на это хмыкнул. И откуда в девушках с определённого момента рождается такая непоколебимая уверенность?

— Считайте, это действительно совпадение. Будет ещё один концерт, про который нигде не упоминают. В субботу. Это одно довольно закрытое заведение, что-то среднее между рестораном и концертной площадкой. У меня там назначена одна деловая встреча, а вход по пригласительным. Каждый на четыре персоны. При этом мне намекнули, что надо приходить обязательно парами, и дали понять, что если я приведу с собой не только Алису, а ещё кого-нибудь, так даже будет лучше. Так что давай звони Матвею, пусть приедет и выслушает моё предложение. Сможет он пойти или нет, я всё-таки хочу спросить у него лично.

— Сейчас. И он точно сможет, — категорично ответила Яна.

И ушла в другую комнату звонить. Алиса же села ко мне на колени, обняла за шею и негромко спросила:

— Игорь, вот признайся честно. Это действительно совпадение? Или ты опять всё продумал заранее, а нам разыграл случайное совпадение?

— Вот само-пресамое честное слово, это действительно абсолютная случайность. Сам бы я туда не попал, тем более на такой концерт. При всех моих связях и талантах, — на этом я получил от Алисы ехидный смешок, — этот клуб действительно не мой уровень. Нас туда позвал — в жизни не догадаешься кто. Ростовцев.

— Кто? Тот самый?

— Да. Причём чисто с деловыми целями, связанными именно с моей официальной работой. Точнее, он намекнул на одно интересное нам обоим предложение…

— И оно не совсем законное?

— Формально — да. То есть потом, если договоримся, мы всё красиво упакуем, комар носа не подточит. Однако для начала в таких вещах положено обсуждать детали напрямую и без двусмысленных намёков, а лишь потом наводить глянец. Считай, привычка из девяностых, которая просто так не уходит. Так что вы втроём идёте слушать концерт, а мы останемся заниматься делами.

Мы подъехали к ресторану, когда день уже близился к концу, яркий свет солнца начал угасать и надвигались лёгкие, прозрачные сумерки. Алиса, Яна и, к моему удивлению, Матвей — все были в каком-то радостном и немного обалделом состоянии, будто до сих пор не могли поверить своему счастью. Я тоже старался улыбаться, но при этом непонятно с чего ощущал дискомфорт… Хотя возможно, потому что специально ради поездки сюда пришлось брать с работы представительскую «тойоту». В холдинге держали пару таких как раз на подобные ситуации, когда сотрудник обязан на встречу прибыть с шиком и блеском. А я подобные машины терпеть не могу. Они комфортные, удобные, но донельзя приметные и не очень предназначены для езды по городу и трассе, если придётся гнать, отчаянно маневрируя. На просёлочные дороги из таких паркетников лучше вообще не заглядываться.

В итоге, уже паркуясь на стоянке при ресторане, я убедил себя, что дело именно в машине. Ну и ещё немного в предстоящем разговоре, так как, если я верно угадал будущее предложение Ростовцева, и мы договоримся — то мой проект перейдёт в ситуацию «пан или пропал». Буквально за несколько лет мы занимаем глобальное и прочное место уже на общероссийском рынке как главный производитель промышленной электроники — или мою идею похоронят с концами и навсегда. Год назад, когда мы только-только обсуждали саму возможность потеснить иностранцев внутри страны и в довольно узком сегменте, я на такой масштаб даже не рассчитывал. Но и отступать сейчас не собирался.

А вот ресторан меня несколько удивил. Фактически это была анфилада из трёх залов, расположенных полукругом. Зона со столиками, самая крайняя и ближе к входу — красиво, нарядно, лепной потолок, мягкая мебель, эклектика ар-деко: обивка, гобелены, обои и ковры полны геометрических узоров кругов и ломаных линий. Камин с мраморной отделкой в углу. Господство всех оттенков чёрного и белого цветов, разбавленных тёмно-синими деталями, особенно контрастно выглядело в ярком свете хрустальных люстр под потолком. Пахнет вином, духами и ещё чем-то неуловимым. Дальше — помещение с барной стойкой, и вызывала эта комната стойкое ощущение тридцатых или сороковых годов, затрудняюсь сказать почему. Ну а концертный зал — хай-тек двадцать первого века, примерно три десятка сидячих мест, но достаточно и свободного пространства, если пришло много народу, готового слушать стоя. Причём сделано всё так, чтобы с любой точки можно было видеть лишь соседнее помещение, но не все залы насквозь. Из ресторана ты видишь барную стойку. А вот из концертного зала — пустую стену соседнего помещения, отсюда ощущение именно театральной студии, которая выходит в холл, но никак не ощущение ресторана.

До концерта было не меньше часа, так что необходимое оборудование уже стояло, однако зал для выступлений был пуст, а дверь на сцену из подсобных помещений заперта. Мы из любопытства осмотрелись и вернулись в ресторан, к своему столику. Как раз в это же время подошёл и Ростовцев, которого сопровождала цветущая, полненькая девушка с большими, бархатными тёмно-голубыми очами, слегка, но мило вздёрнутым носиком и румяным, цветущим лицом. Примерно ровесница Яны, и даже не спрашивая было сразу понятно, что дочь Ростовцева, настолько было заметно семейное сходство. Я же от себя девочке немного мысленно посочувствовал. Станет постарше — будет сводить мужчин с ума, однако сейчас наверняка натерпелась насмешек, поскольку в моде нынче фигуры типа супового набора.

— Здравствуйте, Николай Евгеньевич. С Алисой вы знакомы, а это Яна и Матвей.

— Добрый день, Игорь Данилович, Алиса Игоревна. Очень приятно, будем знакомы. Это моя дочь Лора.

И вот тут случилось такое, чего никто вообще не ожидал. Яна и Лора яростно посмотрели друг на друга, и в унисон воскликнули:

— Опять ты! Ты и здесь мне будешь жизнь портить⁈

— Вы ещё подеритесь, — язвительно сказала Алиса, встав между потенциальными участницами скандала. — Чтобы нас всех прямо сразу и выгнали. А можно хотя бы до окончания концерта потерпеть, а уже потом устраивать бои без правил?

Одновременно Лору взял за руку, придерживая, отец, а Яну приобнял Матвей, чтобы, если что — тоже успеть задержать.

— Матвей, это она. Именно она тогда…

— Это я тогда? А ты там вообще чего делала и полезла?..

— Ты и здесь мне мозги клепать будешь?

— А ты вообще какого сюда припёрлась? Не мешай спокойно нам с отцом отдыхать. Раз уж там меня достаёшь. Ты вообще кто такая?..

Вылить друг на друга и на окружающих остальной яд помешал смех Ростовцева. При этом я нечасто видел, чтобы люди хохотали настолько искренне, весело и от души:

— Нет, ну всё-таки до чего маленький город Москва. Всего лишь на десять миллионов человек именно сегодня встретить друг друга. Зато теперь хоть вживую посмотрю, кого Лора так искренне костерит последние три недели чуть ли не после каждого занятия.

Дальше у меня щёлкнуло в голове, и я уточнил:

— Лора ходит заниматься к Светлане Валерьевне? Яна, а ты — молчать. Иначе и в самом деле домой отправлю.

— Да, и сталкивается там, как она сказала, «с наглой девицей, которая…». Дальше следует отборный набор эпитетов, — Ростовцев опять засмеялся.

— М-да. Вот уж действительно тесен мир. Яна — дочь Светланы Валерьевны, потому и бывает у неё в офисе. При этом лучшая подруга Алисы, и мы вообще мы дружим семьями, вот я и пригласил Яну и её жениха Матвея вместе с нами на концерт.

— Ну что же, очень приятно. Пока предлагаю ужинать, иначе не успеем до начала концерта, — подвёл итог Ростовцев.

Мне показалось, что Лора хотела сказать ещё чего-то, но промолчала. И вовсе не из-за намёка отца, именно на моих словах про Матвея — передумала. Яну остановила Алиса, чего-то прошептав на ухо. Так что за ужином всё было чинно и благопристойно, ничем не отличаясь от соседних столов, где было немало похожих семей — видимо, тоже пришли послушать музыку. Не зря буквально через полчаса один за другим все засобирались в сторону концертного зала. Туда же мы спровадили и нашу молодёжь под присмотром Алисы. Причём Лора сменила тактику, вместо открытого скандала с соперницей начала как бы невзначай пытаться флиртовать с её парнем. Сами мы остались, нас ждали совсем иные занятия. При этом у посторонних, если они услышат про нашу встречу, никаких вопросов не появится: пускай сам и не особо люблю скрипку, но решил сделать приятное и привёл на престижный концерт невесту. А Ростовцев тут, потому что привёл дочь в компании подруги.

Я проводил их взглядом и участливо сказал:

— Вот не знаю, кого сейчас больше жалко. Матвея, к которому она будет пытаться приставать, чтобы вызвать ревность. Или вашу дочь, потому что у неё в принципе ничего не получится.

— Почему сразу не получится? — усмехнулся Ростовцев. — Она у меня старательная и упорная. Хотя я и на вашей стороне сейчас.

— Она такая не первая и даже не десятая. Там действительно всё очень серьёзно, так что Яна и Матвей в принципе не понимают, как можно ревновать друг друга. Но при этом Матвей — парень эффектный и харизматичный, так что девки на него вешаться пытаются регулярно, а он это воспринимает как неизбежное зло.

Про то, дело не только в природных особенностях Матвея — хотя парень он и сам по себе интересный — а заодно так неожиданно подействовал талисман Яны, я говорить, естественно, не стал. Тем более что вообще не понимал, почему сразу после поимки вампира оберег заработал как-то неправильно. Сначала расширил действие на Матвея, потом я внутри увидел какие-то странные структуры. Оставалось надеяться, что за год, как и планировалось, заряд исчерпается, и колечко станет обычной безделушкой. А пока я мысленно парню сочувствовал, вот уж кому привлекательность среди женского пола создавала одни ненужные проблемы. Хотя, если добавить, как Света до сих пор выносила дочери мозг по поводу взаимоотношений и планов на будущее… Прямо образец русской классики: большая любовь с большими страданиями. Зато оба поддерживали друг друга, и даже на тень ревности места просто не оставалось.

Ростовцев понял мои слова и последовавшее молчание по-своему.

— Ничего, Лоре будет крайне полезно обломать зубы. Как родитель я предвзят, но она у меня и в самом деле очень талантливая девочка. Добавить моё положение… Я потому по совету одних своих хороших знакомых и отправил её к Светлане Валерьевне. А то Лоре корона начала давить, зазналась, а дальше что? Золотая молодёжь? Так что сейчас вдвое лучше вышло. Как она мне жаловалась, что непонятная девица, пыль по сравнению с ней — и так себя ведёт? А если и сейчас с треском проиграет… Нет, действительно, Лоре давно нужно было вот так по всем фронтам хоть где-то проиграть. Кстати, если позволите, вопрос. А эта Яна тоже из ваших? Ну в смысле по второй вашей… специальности?

— С чего вы так решили? — насторожился я.

— Ну не просто же так у вас троих на пальце одинаковые колечки…

Видимо, удержать на лице бесстрастное выражение я не смог, и чего-то эдакое мелькнуло, так как Ростовцев поперхнулся на середине фразы.

— Николай Евгеньевич, извините, но по идее вы колечко на пальце у Яны даже увидеть не в состоянии должны были. Не говоря уж про сходство. Кстати, а с чего вы решили, что они одинаковые? Это важно.

— Ну… не знаю, — растерялся мой собеседник. — Просто мне кажется, что все три особые и явно какие-то… они одинаковые. Вот не знаю, как это чувство описать.

— М-да. Дело в том, что они и в самом деле очень похожи. Это довольно сложные обереги. Они сложнее, чем кольца, про которые мы тогда зимой говорили у вас дома. Имеют больше возможностей, нечто вроде автоматической защиты от случайностей. Яна не из «нас», как вы подумали, она вообще про большую часть возможностей оберега не подозревает. Просто она хорошая подруга Алисы, и мы решили, что если случится прорыв какой-то мистики, как прошлой осенью, то Яна запросто может тоже попасть под удар. Просто чтобы через неё добраться до Алисы. Но Яна это кольцо уже полгода носит, так ничего и не поняла. А вы обратили внимание сразу.

— Лора не увидела. Этот Матвей, насколько я понимаю из ваших слов — тоже, хотя рядом со своей невестой постоянно. Почему я? Чем я отличаюсь от них? Скажем деликатно, чем мне это грозит? С учётом моих знаний про эту вашу хиромантию и той самой книжки, из-за которой вы приезжали в феврале.

Всё-таки приятно работать с умными людьми, которые сразу переходят к сути дела, а восторги по поводу магии оставляют на потом.

— Сто процентов гарантировать не могу, но почти наверняка — ничем. Точнее, можете порадоваться, что вы тоже в некотором смысле реликт прошлой эпохи. В те времена обычные люди, которые не чародеи, а простые обыватели, всё равно обязаны были иметь некоторую устойчивость к чарам, чтобы с ними взаимодействовать и пользоваться хотя бы готовыми изделиями. Дальше это свойство отмерло как ненужное, поэтому для абсолютного большинства сегодня неконтролируемый контакт с магией заканчивается неприятностями. Ну или какими-то побочными эффектами незапланированными.

— А вы и Алиса? На вас та книга… не особо подействовала.

— Мы обратный полюс, но это ещё реже. И есть, скажем так и без подробностей — свои негативные эффекты. Ну а вы из тех, кто не чародей, но определённая устойчивость у вас есть. Если вспомните, Алексей Валерьевич и Мансур Ахматович стояли дальше вас, но на них подействовало сильнее. Думаю, только из-за своей устойчивости вы и не пострадали тогда. Книга определила вас как пользователя, способного, по её мнению, опознать сущность манускрипта, и затаилась. При этом, возможно опять же из-за этой вашей способности спокойно пользоваться магическими вещами, книга к вам и притянулась. Сразу скажу, надеяться на свою устойчивость и самостоятельно чего-то делать с колдовскими вещами категорически не рекомендую. Могут пострадать окружающие. И желательно мне к вам не откладывая заехать ещё раз и внимательно проверить дом, вещи и участок. На всякий случай.

— Даже не думал. Хватило и того раза. И согласен, что откладывать с этим не стоит. Вы сможете приехать ко мне на майские праздники? И безопасно ли до этого жить в доме, или лучше найти повод уехать?

— Да, конечно. Я приеду. И уверен, что дома вам ничего не грозит, раз уж эти месяцы было тихо. Мой визит именно что для окончательного успокоения: мы точно ничего потенциально опасного не упустили. В прошлый раз от уничтожения книги оставался фон, который сбивал мне и Алисе нюх, но сейчас всё уже рассеялось.

Дальше мы всё-таки перешли к обсуждению того, ради чего и была на самом деле затеяна встреча. Причём обоих неожиданное открытие по части магии выбило из колеи, так как почти обязательный этап взаимного прощупывания и попыток заранее со второй стороны чего-то поиметь были пропущены, а мы перешли сразу к сути. Ростовцев по мне начал копать достаточно серьёзно, не ограничившись коротким расследованием в первый день. В принципе, мужика понять можно. Он достиг весомого успеха, но дальше все его бизнес-дела — достаточно отлаженный процесс. При этом рвать жилы, расти, чтобы выходить на крупный и уже всероссийский уровень — это серьёзно лезть в политику, но попутно ставя на кон свою голову. Ростовцеву если и скучно, то не настолько. Хотя молодость у него была бурная, в этом я по случайной оговорке Лунева был уверен. А тут такая интересная штука, как магия, но при этом риски минимальные. В итоге он докопался и выяснил, что мы уже вовсю ведём работы по копированию ряда блоков, которые закупили во Франции. И у человека загорелась идея опять же дела интересного, масштабного и надолго, не без выгоды для себя, но при этом без лишних политических рисков.

А почему бы не поставить наши разработки на поток? У него есть ряд производств, где хотелось бы отвязаться от иностранных поставщиков, да и цены они ломят конские. У нас абсолютно случайно появились незапланированные, но весомые промышленные мощности. Будем делать для него копии иностранного оборудования, вежливо забывая про патенты. Ну а Ростовцев гарантирует рынок сбыта и юридическое обоснование. Да хотя бы «ремонт блоков», или «сборку из запасных комплектов».

В итоге мы как раз удачно всё обговорили, когда остальные вернулись с концерта. И первое, чего бросилось в глаза и мне, и Ростовцеву — мы аж удивлённо переглянулись, вдруг показалось — Яна и Лора шли рядом, спокойно и мило о чём-то беседуя. За два часа умудрились не просто помириться, а ещё и вполне подружиться? Нет, всё-таки женщина — существо непостижимое до конца даже демонам, которые по женщинам вроде бы специализируются. Ну или это лично я такой отсталый и недальновидный.

— Ну и как оно, впечатление? Не зря пошли? — поинтересовался я, как только остальные сели обратно за наш столик.

— Потрясающе. Никогда такого не слышала, — вдохновенно сказала Алиса. — Я, конечно, не большой знаток и фанат скрипки, но это всё равно потрясающе.

Я кивнул: ну да, в прошлой жизни скрипка и музыка были точно далеки от Алисы, однако теперь слух у неё не хуже той самой выступавшей скрипачки. И если сказано «хорошо», то сыграли и в самом деле достойно. Сразу же впечатлениями начали делиться остальные.

— Точно, потрясающе. Как будто душу изливает, прямо какое-то музыкальное выражение чувства.

— Честно говоря, и подумать не мог, что можно вот так сыграть. Вроде бы музыка распадалась на куски разных музыкальных вещей, а потом понимаешь — так и надо. Вот не знаю, как объяснить.

— Ага. Я вот тоже не понимаю, как так можно одновременно. Весёлость и грусть, и отчаяние, и нежность, и радость. Вот реально чувства сумасшедшего. Скачет туда-сюда, и ты следом.

Все четверо наперебой продолжали делиться впечатлениями, а я внезапно ощутил себя лишним в окружающем мире, чем-то совсем инородным. Запахи дорогих духов, обитой дорогими гобеленами мебели, полированного дерева, жизнь в ресторане бурлила. Заходили и уходили шикарно одетые люди, многие пришли исключительно на концерт. Администраторы регистрировали и консультировали, официанты срочно убирали со столов тех, кто ушёл, и готовились к новому заказу. На кого бы я ни смотрел — все казались какими-то неживыми. Ненастоящими. Словно есть они и, вместе с тем, их нет. Люди, попадая в зал ресторана, будто бы становились частью огромного спектакля, утрачивая индивидуальность. Каждый из них играл свою роль — её и ничего кроме.

Настоящими и живыми себе казались только я, Алиса… С чего-то Яна и Ростовцев. И незнакомый мне мужик за столиком напротив камина. Но сидел он спиной, всё, чего удалось рассмотреть — это его ухоженные, слегка волнистые белокурые волосы, собранные в дорогую, сделанную очень хорошим парикмахером причёску, будто этот человек пять минут назад вышел из барбершопа. А ещё этот человек был одет в какой-то ну очень дорогой костюм. Я не настолько специалист, чтобы издали и со спины определять марку, но вполне могу понять — неброский с виду пиджак, который так ладно облегал фигуру мужчины, стоит как месячная зарплата моей секретарши Веры, хотя она получает очень даже неплохо. Α вот двое остальных мужчин, сидевших за тем же столом, воспринимались с чего-то именно как сопровождающие и очередные функции, и только. Почему? Я не мог понять, но ощущение не отпускало.

К ним подошёл официант, и я воспользовался моментом присмотреться к мужику повнимательнее. Белокурый с небольшой проседью, с приятным и спокойным немецким лицом, хоть сейчас на плакат с арийцами Третьего рейха. Нет, всё-таки удивительно располагающее к себе красивое лицо, большие, невероятно умные и мудрые глаза так и советовали довериться. И вот на этом я сбросил морок. Не люблю такую вот располагающую к себе внешность. Сразу вспоминался Яшка-цыган и его наставления, что у обычного даже самого обаятельного от природы человека всегда есть какие-то недостатки, а вот чтобы в тебя влюблялись с первого взгляда — тут надо профессионально постараться.

Рассиживаться в ресторане больше не хотелось, да и все дела были завершены. Так что я проигнорировал намёки Яны задержаться, распрощался, и мы засобирались домой. Дескать, мне ещё машину ставить на стоянку и свою забирать. Причём Алиса с чего-то меня поддержала, хотя я и видел — ей место понравилось, и в целом она тоже не против ещё посидеть. Неожиданно для меня Ростовцев издал короткий смешок и сказал:

— Надо же, а я уж было решил, что совсем нюх потерял на людей. Я смотрел на вашу машину сегодня, Игорь Данилович, и она всё никак не вязалась с вами. Вы же утилитарист до мозга костей, вы же спокойно на метро ездите, пусть не так престижно, зато из конца в конец города намного быстрее, чем по пробкам. Я всё удивлялся: зачем вам «паркетник», которым только пыль в глаза пускать, и больше он ни для чего не годен? Рабочая машина?

— Угадали, — вздохнул я. — Как вы и сказали для случаев, когда надо пускать пыль в глаза. Но домой я всё-таки предпочитаю ездить на своей. Так что сначала молодых людей по домам, потом до офиса, менять машину.

— Сочувствую, — прозвучало вполне искренне, от души. — Сам долго точно так же мучился. Тогда всего доброго, до встречи. И ко мне, — он не удержался от смешка, — тоже можно приезжать без лишней пыли. Если что. Всего доброго.

— Спасибо, я учту. Всего доброго.

Когда мы уже отвезли детишек и забрали машину со стоянки у офиса — Алиса неожиданно села на пассажирское сидение. Хотя получив недавно права, старалась отобрать у меня руль при каждой возможности. Некоторое время мы ехали домой молча, Алиса глядела за окно, где темнело прозрачное небо апрельской ночи. Из приоткрытого окна задувало прохладой, свежим воздухом, полным аромата распускающейся зелени. А ещё из какой-то пекарни по дороге занесло кулинарные запахи разных чужеземных пряностей — индийского перца, имбиря, корицы, мускатного ореха и гвоздики. У меня аж слюнки потекли, хотя мы и ехали из ресторана. Алиса же задумчиво сказала:

— Жаль, ты с нами не пошёл слушать. Хедвиг Фосс действительно гений скрипки. А ещё, — девушка запнулась, — у меня на какой-то момент было странное ощущение. Будто кроме меня, скрипачки…

— И Яны — все остальные показались ненастоящими. Словно есть они и, вместе с тем, их нет, просто декорация для выступления. А настоящие зрители — только вы двое.

— Да. Откуда ты знаешь? — Алиса посмотрела на меня растеряно и с каким-то восторгом, как ребёнок, перед котором фокусник из пустой шляпы достал кролика.

— Сперва вопрос. А не было ли в зале во время концерта ещё одного человека, такой светловолосый с лёгкой проседью, типичное немецкое лицо. Он ещё с нами в зале ресторана сидел, за столиком возле камина.

Алиса на минуту задумалась припоминая. Дальше осторожно ответила:

— Кажется, я знаю про кого ты. Это Кристиан Вебер, он там какой-то менеджер и постоянно крутился. Я имя запомнила, так как его несколько раз упоминали и к нему обращались, а я рядом со сценой в перерыв стояла.

— Та-а-ак. У меня возникло ровно то же самое ощущение, как ты описываешь. При этом нормально ощущались в этот момент только мы с тобой, Яна — у неё оберег, ну и Ростовцев, что логично. Надо бы попросить Мансура Ахматовича покопать насчёт этого герра Вебера… Ах ты!

Водитель идущего впереди нас автомобиля решил лихо перестроиться сразу через две полосы влево, в итоге мало того, что подрезал грузовик, так ещё и потерял управление, его понесло юзом: апрель был холодный, к ночи дорога подмерзала и скользила. Хорошо ещё шофёр грузовика оказался с неплохой реакцией, а крайне левая полоса свободна — резко тормознул и ушёл в сторону. Ну и привычка ездить по городу медленно и аккуратно уже у меня, а не гнать по максимуму, я успел бросить машину вправо, так что развернувшегося сразу поперёк двух полос идиота пронесло мимо.

Алиса резко выдохнула и нервно сказала:

— Вот как чувствовала, когда тебя за руль попросила сесть.

Остаток пути до дома мы ехали молча. Да и дома больше к разговору про странный момент в ресторане не возвращались. И тем неожиданнее был вопрос, когда мы уже легли в постель:

— Игорь, а про что вы там остались секретничать? И на концерт не пошли? По твоим делам… Или по нашим?

Я чмокнул её в ухо и со смехом сказал:

— Ох, лисонька ты моя, лисонька. Я понял, могла и напрямую спросить. Нет, твоя помощь не понадобится, и я помню, что тебе там не понравилось. Спокойно можешь ехать с вашей группой на шашлыки и отмечать завершение первого курса. Хотя на мой вкус вам бы сначала летнюю сессию сдать. И второе — машину забирай, она мне не понадобится. Я всё равно на праздники к Ростовцеву поеду на несколько дней, но дальше посёлка выходить не буду.

Алиса в ответ чмокнула меня в губы:

— Спа-а-асибо, ты у меня самый лучший. А теперь, раз я у тебя любопытная лиса, мне интересно. Зачем ты к Ростовцеву едешь? Вы это обсуждали?

— Да нет, обсуждали действительно некоторые рабочие моменты. А потом случайно выяснилось, что Ростовцев может не только видеть колечко Яны, но и заметил, что её кольцо, как и твоё — артефакт. Можно сказать, натуральный атавизм эпохи магии — нормальная, так сказать, устойчивость к колдовству и способность пользоваться магическими предметами. Встречается также редко, как и люди, у которых в крови есть заряд магии.

— Ух ты, — сразу оживилась Алиса. — А эта проклятая книга потому у него и оказалась? Что он такой вот, может ей в теории воспользоваться?

— Не знаю. Но съездить и присмотреться ещё раз желательно.

Наверное, с проверкой Кристиана Вебера стоило не ограничиться звонком Мансуру Ахматовичу, но и как-то проконтролировать лично. Очень уж меня заинтересовал странный эффект, который со слов Алисы проявлялся именно в его присутствии. Однако сначала меня в воскресенье вызвали на строительную площадку цехов. Пускай вроде у меня и выходной, но ситуация возникла, требующая моего срочного присутствия. Дальше основательно выбил из колеи разговор с начальником нашего холдинга в понедельник утром. Выслушав итоги моих ресторанных бесед с Ростовцевым и мои соображения на этот счёт, Елена Юрьевна неожиданно сказала:

— Ну что же, это лишь подтверждает, что вы, Игорь Данилович, запустили процесс просто в невероятно удачный момент. У меня недавно был интересный разговор в верхах. Это мой уровень, так что я не стала вас на это отвлекать. Так вот, нам тоже намекнули на довольно интересные перспективы. Главное — всё запустить в сроки, которые мы планировали. И чтобы сработала ваша главная идея насчёт замены ключевых узлов. Как она, кстати?

— В процессе и со сдержанным оптимизмом. Понятно, что не без подводных камней, но пока в пределах заложенного в самом начале.

— Ну и отлично. И чтобы вас совсем порадовать, с учётом моей и вашей новости — у вас отныне вообще абсолютный карт-бланш на всё, лишь бы оно заработало.

В свой кабинет после разговора я вернулся в каком-то отрешённом состоянии, словно и тут — но вроде и не здесь. Во что я в итоге вляпался? Если правильно понял сегодняшний намёк, в каких таких верхах был разговор? Видок, судя по всему, у меня был тот ещё. Не зря секретарша на меня уставилась… кажется, всерьёз подумала, не вызвать ли начальнику скорую, а лучше дурку.

— Вера, а вы когда-нибудь задумывались о карьере? Серьёзно вот так, а не секретаря или чего-то вроде?

— Э-э-э? Игорь Данилович? Я вас не понимаю.

Ага, а в глазах мелькнуло чего-то такое. Всё она понимает, только вот пока боится даже себе самой признаться. Ну тем лучше.

— У меня сейчас был очень интересный разговор. Добавлю, что своей инициативой насчёт «Вымпела» тогда в феврале и своей работой последние два месяца вы неожиданно сдали тест на профпригодность. Да, вам ещё учиться, сразу скажу — очень много учиться. Но к сожалению, на это у нас нет времени. Так вот, в связи с этим у меня к вам вопрос. Вы готовы поменять должность вместо секретаря на одного из моих замов? Честно говоря, я планировал вас понемногу учить и готовить в течение ближайшего года, а этот разговор начинать следующим летом, но ситуация поменялась. Придётся учиться на бегу и на ходу. Сразу предупреждаю. Если у нас дело выгорит — вас ждёт очень блестящая карьера вплоть когда-нибудь, возможно, до директорского кресла. А вот если мы проиграем, то вам разве что выходить замуж и сидеть домохозяйкой. Даже продавщицей в магазин вряд ли возьмут, так как в случае провала на нас обидятся очень серьёзные люди. И пахать в ближайшие пару лет придётся по тридцать часов в сутки десять дней в неделю.

К моему удивлению, Вера ответила мгновенно:

— А я согласна. Вы на самом деле везучий, Игорь Данилович. Про вас много говорят чего, мне тут все сплетни пересказали в своё время. Но вы всегда выигрываете. И все, кто вас поддержал — тоже.

М-да. Вот так и узнаёшь про себя чего-то новое.

— Ну, как говорится, удача помогает только тому, кто и сам постарается. Но отлично. Тогда так. Секретарскую работу пока с вас снять некуда, так что буду нагружать, увы, сразу по двум должностям. После праздников майских и начнём. Официально я за май всё подготовлю, включая переделку штатов. Так что с первого июня вы перейдёте на новую должность, а после майских праздников заодно будем кого-то искать на ваше текущее место. Чтобы вы успели подготовить сменщицу, ну и первый месяц ей помогли. Дальше в июле, очень надеюсь, я всё-таки уеду в отпуск, а как вернуть, вы уже окончательно занимаетесь исключительно по новому профилю. Устраивает?

— Конечно!

— Ну тогда добро пожаловать в рабоче-административный руководящий ад под названием «запуск проекта». Ещё наплачетесь, обещаю, когда всем всё надо, все готовы и хотят результата, но без руководящего пинка никто не шевелится. Даже в своих интересах.

Про ад шутка оказалась пророческой. Со следующего дня нас завертело так, что я начал бояться — как бы не пришлось отложить визит к Ростовцеву. И когда Мансур Ахматович передал, что никаких странностей за герром Вебером не заметили, действительно менеджер и организатор при скрипачке и не более, и вообще улетел вместе с ней обратно в Германию, я вздохнул с облегчением. Одной потенциальной проблемой меньше.

Первомайское утро вышло прекрасным, словно в противовес хмурой и плаксивой последней неделе апреля. Праздничное, великолепное майское утро, со всею прелестью вступившей в полную силу весны, с её свежестью и роскошью тепла, с хором радостных голосов всей живущей твари. Майское утро, с непередаваемым ароматом, свежестью и гармонией, со всей своей чудной поэзией весны… Первого выходного дня после адски трудного месяца безумной работы! Когда я хотел отоспаться, перед тем, как ехать. Но два бубнивших на кухне голоса этого мне не позволили.

Сколько-то я ещё ворочался, пытаясь заснуть обратно, дальше не выдержал. И пошёл на кухню. Полюбовался на лица Алисы и Оли, когда они меня увидели. Потом буркнул:

— Извинения и что вы не хотели, можете пропускать. Уже разбудили.

— Мы не собирались… — растерянно сказала Алиса.

— Не собирались чего? Будить или извиняться? — съехидничал я. — Хотя бы кофе налейте, пока не уехали.

— А ты чего с нами не едешь? — Оля, видимо немного оправившись от растерянности, решила, что нападение — лучшая защита. — Бросаешь Алису одну.

— Старый я уже для вашей тусовки. И свои посиделки с гитарой до рассвета насиделся уже давно и в прошлой жизни. Нет уж, без меня. Да и дела ещё в городе.

— Вот не надо про дела, между прочим, у меня даже Ромка едет. Хотя тоже сплошная деловая колбаса.

— А чего ты тогда не с ним?

— Ну он занят сказал с утра, после обеда приедет, — смутилась Оля.

— Ага, а наша ответственная староста не может ждать, надо приехать и всё с самого начала проконтролировать.

Я насмешливо фыркнул и посмотрел на Алису. Та сообразила, о чём речь и жестами дала понять, мол, нет, про настоящую рыженькую причину и почему её брат согласился поехать, подруга до сих пор не подозревает. Оля же наш обмен намёками поняла по-своему и напористо ответила:

— Да. Чтобы когда народ основной приедет, всё уже было в порядке.

— Ну ладно, успехов. Тогда, Алиса, присмотри там, за нашей самой ответственной.

— Это мы ещё посмотрим, кто за кем смотреть будет. Ты давай кофе допивай, и раз уж встал всё равно — вещи поможешь спустить в машину, — скомандовала Оля.

От смеха я всё-таки удержался. Нет, всё-таки у некоторых командовать — это черта характера и в крови, и никуда от этого не деться. А дальше, проводив девушек, собрался и отправился к Ростовцеву.

В этот раз меня встретили без всяких прелюдий и намёков, а сразу же привели к хозяину дома. Он тоже был настроен по-деловому, поэтому меня с дороги из вежливости напоили кофе, а дальше мы сразу отправились в библиотеку, где Николай Евгеньевич в том числе держал коллекцию раритетных книг и антикварные безделушки.

Библиотека меня впечатлила. Вдоль правой и левой стены тянулись высокие и длинные книжные шкафы, блестели упругие корешки переплётов, отсвечивали стёкла дверок. Одна стена была отдана под собрание редких и подарочных изданий, а также старинных томов. Я заметил несколько изданий Библии, Геродота, Сенеку, Ювенала, собрания французских, итальянских, немецких и испанских старинных книг. Другая стена была отдана под современную литературу — взрослую и детскую. Причём, судя по мелким царапинам и следам ремонта от повседневного использования на дверках, читали в семье много. Отдельно уже у стены рядом с дверью высился чисто стеклянный шкаф со всякими древними статуэтками, украшениями и разными антикварными безделушками. У окна стоял большой стол, на котором лежали книги и какие-то записи, был в комнате и отдельно высокий стол для писания или чтения в стоячем положении. В общем, если и было в доме место, которому я был готов искренне позавидовать, так это библиотеке.

Дальше я думал, что меня оставят с проверкой, а хозяин уйдёт. Но видимо, любопытство к магии пересилило. Меня это обрадовало, так как и помощь ориентироваться в местных завалах будет не лишняя, да и в компании работать веселее. Тем более Николай Евгеньевич не просто собирал редкости, а человеком оказался знающим и образованным. Также и во мне он увидел грамотного и понимающего собеседника. Ну а я постарался не только комментировать свои магические поиски, но и с удовольствием вытащил из памяти подчерпнутые в путешествиях знания по всяким редкостям. В какой-то момент так увлёкся, что Ростовцев даже поинтересовался:

— Я смотрю, вы хотя по основной специальности инженер, похоже, ещё и по части оценки антиквариата серьёзно работали?

— Да нет, был недолгий период, когда я занимался скорее подделкой антиквариата…

Тут я прикусил язык и ругнулся: расслабился! Забыл, где я и с кем общаюсь. Хорошо ещё Ростовцев понял по-своему и посмеялся:

— Я так понимаю, студенты и школяры одинаковы что при изучении обычных наук, что при изучении необходимого для магии. Признайтесь, от наставников, когда вас поймали, сильно влетело за использование полученных знаний не по прямому назначению?

— К счастью, я вовремя сообразил и остановился до того, как меня поймали. А вот кто вовремя не понял — тот действительно потом горько пожалел.

На этом меня невольно передёрнуло, так как Ростовцев своим вопросом разбередил память. Я тогда влез в подделку старинных предметов через всё того же Яшу-цыгана. И выручил меня нюх этого прожжённого мошенника, который внезапно, хотя дела вроде шли идеально, сказал «бросаем всё и сваливаем». Мы и драпанули без задних ног, бросив при этом большую часть заработанного. А вот третий наш напарник по впариванию фальшивок братве из «новых русских» пожадничал, а может — не поверил. В итоге за наши художества на троих своей шкурой расплатился именно он. Нас с Яшей догнали лишь фотографии «процесса», с обещанием «поймаем и сделаем то же самое». И проверять — выполнят угрозу или нет, мы не стали. Рванули через полстраны на Камчатку. Видимо, до конца удержать бесстрастно-игривое выражение на лице я не смог, так что от дальнейших расспросов Ростовцев отказался.

Дальше мы работали молча, но и оставалось немного. Я отобрал шесть книг и с десяток предметов антиквариата и положил всё на высокий стол для чтения стоя:

— Проверю их ещё раз, вы, если вас не затруднит, можете найти мне на них сопровождающие документы?

— Сейчас.

Всё-таки приятно работать с умными людьми, которые понимают в технологиях. На письменном столе лежал ноутбук, в котором, оказывается, были электронные копии всех документов по коллекции. Я же неторопливо и тщательно проверил отобранные вещи. Два украшения в итоге отсеял. Потом сел читать документы и параллельно комментировать по предполагаемым магическим свойствам вещей. Когда мы закончили, то посмотрели друг на друга ошарашенным взглядом, так как пришли к одной и той же мысли:

— Это ненормально, я правильно понимаю, Игорь Данилович? Их слишком много.

— Ненормально. Ладно, вот эти две безделушки и две книги ещё можно списать на проклятую вещь, которая сильный артефакт и могла их притянуть.

— Остальное не сходится по времени, — подхватил Ростовцев. — Я же их купил намного раньше. Это не может быть связано… с моими особенностями?

— Точно нет. Тут я абсолютно уверен. Вы именно что типичный пользователь. Пока к вам в руки не попадёт именно магический предмет, вы в этом плане ничем не отличаетесь от всех остальных. Но хорошо, предположим, я в чём-то ошибаюсь. И те четыре книги притянулись именно к вам…

— К слову, а что в них было? Хотя бы примерно?

— Могу сказать точно. Именно это плетение я видел у своей наставницы в её, так сказать, каталоге и у неё на книге, доставшейся от прапрадедов. Оберег, который хранит содержимое книги от мышей и прочего. Видимо, кто-то, пускай и не зная причины, заметил и вставил в оклад новой книги кусочек с амулетом из старой. Сейчас они пусты, проклятый гримуар всё выпил. Как и единственную активную вещь из антиквариата. Так вот, даже если я ошибаюсь и что-то притянуло активные предметы — у вас слишком много отработанных пустышек. Они вообще-то очень слабо реагируют на изменения магии. Чтобы их действительно притянуло, нужна мощная встряска. Очень мощная.

— Как та ваша тварь, от которой Москву лихорадило несколько месяцев. Понял.

— Да. Но судя по датам покупки — я в это время уже жил в Москве и могу ручаться, ничего не было. И второй очень странный момент. Вот, прочитайте и скажите, пожалуйста, ваше мнение. А потом сравним выводы.

Я набросал на листочке названия предметов и их предполагаемые свойства. Ростовцев прочитал, и у него глаза полезли на лоб:

— Если не считать той проклятой книги — всё остальное вещи с полезными или нейтральными свойствами. И я помню, при первой встрече вы говорили, что как раз плохие вещи сохраняются намного дольше и лучше полезных. Это невозможно и противоречит любым естественным вероятностям. Но есть. Так?

— Да. И сразу скажу: я не знаю пока, в чём дело. Никогда не встречался с такими аномалиями, но мне интересно. И для начала предлагаю внимательно осмотреть дом и участок. Вдруг тут спрятано что-то? Вы не против?

— Я очень даже «за», — Ростовцев аж весь загорелся энтузиазмом. — Лично устрою вам экскурсию, чтобы не возникло вопросов, с чего это вы ходите и вынюхиваете. Предлагаю не откладывать.

Сначала мы обошли третий этаж, который был чисто жилой хозяйский, дальше перешли на второй, где располагались столовая, гостевые спальни и кабинеты и так далее. Отсюда же, как оказалось, был выход в крыло пристроя, где находились спортзал и бассейн. И судя по раздавшемуся шуму и плеску, бассейн сейчас был занят… Вот кого я там не ожидал увидеть, так это Яну, которая и плавала за компанию с Лорой.

— М-да, — слышно было, что Ростовцев тоже растерян. — Когда Лора меня предупредила, что на праздники к ней подруга приедет на несколько дней, я как-то и подумать не мог. Однако.

— Игорь Данилович? — моё появление для Яны тоже оказалось полной неожиданностью.

— Да. Привет, Яна. И тебе здравствуй, Лора. Матвей тоже здесь?

— Нет, — Яна отвела взгляд в сторону. — Он с родителями срочно к родне в Смоленск уехал на все праздники. Мне сказали, что всегда рады меня видеть с собой, но именно в этот раз лучше не стоит. Младших девчонок они тоже не взяли, а у бабушки оставили. Не знаю уж, чего там случилось.

— Остальное можешь не объяснять, понимаю, — хмыкнул я.

Ну естественно, Света просто не могла не попытаться воспользоваться случаем. Наверняка уже запланировала, пока Матвея рядом нет, познакомить дочь с перспективным молодым человеком. Так что Яна абсолютно правильно сбежала. Но тогда Лора? Я вполне поверю, что за пару недель общения и после долгого глупого подросткового соперничества легко можно перейти к приятельским отношениям. Но приглашать к себе на праздники с ночёвкой на несколько дней? Присмотревшись к Лоре, я мысленно ругнулся: выпороть, и обеих. Сошлись две любительницы хитрых мноходовок.

— Так. Яна, можно тебя на минутку?

— Конечно.

Под удивлённые взгляды мы отошли вдвоём в дальний край бассейна.

— Игорь Данилович? Что случилось?

— Пока ничего. И надеюсь, ничего не случится. Надеюсь, ты помнишь, что кроме основной работы я занимаюсь всякой всячиной, которой официально не существует? Как этой зимой?

Девушка осторожно кивнула и закусила нижнюю губу.

— Так вот, я тебя предупреждаю. Меня не интересуют ваши девичьи секреты и сплетни. Но сюда я приехал как раз по моей второй специальности. Я только за, если ты просветишь Лору по части некоторых женских вещей, контрацепции и прочего. Она ведь в том числе и этим у тебя интересовалась? Но если по итогам твоих советов Лора в праздники побежит проверять всё на практике и потеряет девственность, то я тебе гарантирую крайне серьёзные неприятности. Не от папы с мамой, а от меня, потому что этим ты создашь мне проблемы. Я буду в крайне плохом настроении, когда эти проблемы мне подпалят шкуру и попытаются меня покусать. Всё что угодно, кроме этого — поняла?

Надо же, как у меня красиво вышло. И не соврал ни слова, разве что смешал в одну кучу совсем разные проблемы. А что Яна всё остальное и сверх того себе додумает сама, я тут как бы ни при чём. Если ещё и амулет подскажет — а он наверняка подскажет — то у Лоры точно ничего не выйдет.

— Поняла.

Нет, всё-таки Матвею досталось настоящее сокровище. Обратно мы шли, весело беседуя, на лице у Яны прежняя нахально-весёлая улыбка. Лора точно ничего не заметила. Понял лишь Ростовцев, но у него всё-таки большой жизненный опыт. Когда мы вышли из бассейна и поднялись в спортзал, он поинтересовался:

— И чего вы такого нашей гостье наговорили? Что она на обратной дороге как лимон покусала.

— Предупредил, — эх, не люблю врать экспромтом, но какое-то объяснение давать надо. — Помните, я упоминал, что у наших с Алисой волшебных способностей есть отрицательные моменты? Так вот, можете считать это разновидностью эмпатии, но мы чувствуем проявление интереса к противоположному полу. Не только направленное на себя, но и вообще. На самом деле это исключительно в юном возрасте радует, когда ты сразу понимаешь — интересен ли ты девочке, и как она на твои действия реагирует. Потом это очень неудобно. Приходится держать себя под контролем, учиться закрываться. Конкретно сейчас я заметил у вашей дочери острый сексуальный интерес к какому-то парню. И помимо хорошей компании подруги на выходные, Лора явно планирует вытащить из Яны какие-то подробности, как правильно соблазнять мальчиков. Ведь Яна-то со своим женихом как бы сексом уже занимается? Вот я и предупредил, чтобы Яна советовала аккуратно и подальше, так сказать, от практической реализации.

Реакция Ростовцева меня удивила:

— М-да. Кажется, к Светлане Валерьевне я Лору отправил в последний момент, но надеюсь — успел. Моя дочь органически не умеет проигрывать. Это хорошо в ребёнке, но очень вредно для взрослого. Причём молодой человек старше Лоры на восемь лет и чётко дал ей понять, что она как девушка его не интересует вообще. Тут ведь даже не подростковая влюблённость, а чистый эгоизм добиться победы, ведь проиграть ну никак нельзя. Спасибо, я молодого человека предупрежу, и надеюсь, после такого щелчка по носу Лора наконец-то поймёт.

Дальше мы девушек и их проблемы обсуждать не стали, а закончили с домом и участком. За следующие несколько дней, через Ростовцева, который представил меня как своего знакомого и эксперта по старинным вещам, мы обошли соседей. Результат обескуражил. Отыскали уйму вещей, связанных с магией. Включая три тайника с древними вещами, запрятанными в разных более поздних изделиях. И две подделки, когда кто-то смог, используя магический амулет как добавку-нашлёпку, «убедить клиента» и продать новодел как уникальный антиквариат. Сейчас все вещи были пустые — проклятая книга их высосала, и можно было быть уверенным, что именно обилие источников магии её и притянуло. Но с чего связанные с колдовством предметы оказались в посёлке в таком количестве и при этом только с положительным или безопасно-нейтральным эффектом? Загадка, которая с ходу оказалась не по зубам.

Дома меня встретила вкусные запахи, доносившиеся с кухни, и Алиса, которая сначала кинулась целоваться. Дальше после ужина нам было не до деловых разговоров, мы соскучились. И лишь под вечер дошло до обмена впечатлениями. Сначала Алиса вкратце описала, как они на три дня всей группой ездили за город, сняв несколько домиков. Потом я рассказал про визит к Ростовцеву, странную аномалию с артефактами. И как встретил Яну, сбежавшую из дома на праздники. Алиса на это тяжко вздохнула:

— Это да, Света никак не успокоится. Она и сюда заглядывала, думала, что Яна может быть чего-то недоговорила про поездку и на самом деле сидит у нас. Видел бы ты, кого она сейчас пытается сосватать. Ой, такой хороший и правильный мальчик, внешностью не обижен, тонкие губы, прямой нос, большие синие глаза. А ещё белоснежная рубашка, галстук, пиджак с иголочки. Тьфу. Вот реально плесень, а не человек, от меня-то, сам понимаешь, натуру не скроешь.

— Но Света в своей ревности к Матвею слепа и этого не видит.

— А это, видимо, для родственников нормальное состояние, — неожиданно хихикнула Алиса. — Мне кажется, что у нас уже чуть ли не вся группа в курсе насчёт Вики с Романом, но Оля про брата только во время поездки — нет, не догадалась, а всего-то заподозрила. И представляешь? Решила проверить, и меня с собой потащила как поддержку вчера.

— В смысле?

— Оля иногда себя убедит, что всё правильно, цель оправдывает средства, и вообще она для общего блага старается, — вздохнула Алиса. — Если её вовремя не остановить в таком состоянии. Она втихаря обшарила у брата стол, и ей на глаза попалась распечатка билетов на вечер-концерт, посвящённый творчеству Иоганна Себастьяна Баха. Как бы Роман раньше классической музыкой не особо вдохновлялся. Оля, конечно же, заподозрила. Концерт не самый популярный, туда билеты даже в последний день можно купить без проблем. Ну а я нужна — это потому что мы вдвоём пошли, и совершенно случайно туда же.

— И конечно же, Роман был с Викой, — фыркнул я. — Скандал сразу был?

— Да нет, я Олю утащила, а потом каюсь — когда домой приехали, от нервов ей снотворного в чай подлила. Не переживай, я… в общем, рискнула, как ты показывал состояние здоровья определять, так что я точно дозу рассчитала. Когда Роман вернулся, Оля уже спала, а к утру она остынет. Тут другая, так назовём — проблема. Места были почти у самого выхода, и билеты какие оставались брали, и чтобы за Романом не привлекая внимания наблюдать. Так вот, за два ряда перед нами сидел Кристиан Вебер.

— Ты не ошиблась? — встревожился я. — И он тебя видел?

— Меня он, уверена, не заметил. Свет уже приглушили, когда мы сели. Спасибо Олина шпиономания. И уже прозвучали первые ноты органной мессы, все на сцену глядели. А ушли мы раньше, когда все начали аплодировать, тоже незаметно. Уверена, это именно он.

— Звоню Мансуру Ахматовичу и Яковлеву. Лучше перестраховаться. Был у нас уже тут один непонятно кто из ниоткуда. А этот Вебер точно улетел в Германию, за ним присматривали. И не возвращался, меня бы предупредили. Но раз он здесь, мне это категорически не нравится.

Полученный через неделю ответ мне тоже не понравился. Впрочем, и Яковлев при встрече уже не скрывал тревоги:

— Чертовщина какая-то. Нет человека. Точнее, следы есть, но собрать их и увязать воедино мы смогли только потому, что абсолютно уверены — это конкретный человек и он один и тот же. А так чертовщина какая-то. Пару раз вроде описание словесное совпало, но показываешь фотографию этого Вебера свидетелю — божится, что точно не тот. Алиса Игоревна не ошиблась?

— Почти наверняка нет. Она видела этого Вебера очень близко в первый раз, причём хорошо запомнила — он показался подозрительным. И сидела рядом на концерте во второй.

— Тогда точно мистика по вашей части. Постараемся локализовать, где он обитает, а дальше рассчитываю на вас.

— Договорились.

Рассказ полицейского мне не категорически не понравился. Ибо слишком уж было похоже на облегчённую версию той самой магической маскировки, которую я применяю при охоте, чтобы остаться неузнанным. Учитывая, что в прошлый раз орудовал демон крови… Радовало, что убийств, даже бездомных и одиноких бродяг, в Москве пока не зафиксировано — это полиция проверила в первую очередь.

Весеннее солнышко ярко светило, но не припекало, прохладный ветерок играл с молодыми листочками. А я понял, что дальше работать в нынешнем темпе — сгорю, будет нервный срыв от переутомления. Поэтому выбрал день, когда у Алисы вторая половина дня свободна, и выписал себе внеплановый отгул с обеда. Почему бы и не воспользоваться привилегиями начальника в корыстных целях? Сегодня мы наслаждались беззаботной атмосферой парка. Нашли свободную лавочку, надели роликовые коньки и, ловко лавируя между немногочисленными в будний день гуляющими, помчались по дорожкам.

Алиса неслась на роликах с большой скоростью и заметно меня обогнала. Ну так у неё и на обычных коньках опыта куда больше моего. Посреди аллеи стоял незнакомый мужчина в светло-сером твидовом пальто и говорил по телефону. Что произошло дальше, никто толком и не поняла. Раздражённо сунув телефон в карман, незнакомец сделал шаг и оказался прямо на пути Алисы, когда она уже не успевала ни затормозить, ни увернуться. Думаю, он не специально это сделал — просто был занят сначала разговором, потом его не устроил результат, а стоял он наполовину спиной — и не заметил…

Как ни странно, на дорожку Алиса кубарем не упала: у жертвы столкновения оказалась на удивление шустрая реакция и немалая сила. Алису подхватили на лету за плечи и поставили обратно вертикально. Голос с характерным немецким акцентом поинтересовался её самочувствием. Сказано было достаточно громко, чтобы до меня донеслось. И тем удивительнее, что Алиса отскочила от мужика как ошпаренная, даже не попытавшись извиниться. Реакция жертвы аварии тоже была странной, он произнёс:

— Мы уже встречались, да? На концерте. И снова на концерте.

Остальное случилось практически в один момент. Я понял, что перед нами тот самый всеми разыскиваемый Кристиан Вебер! Дальше резко тормознул так, чтобы оказаться между Алисой и непонятным гостем. Плевать, что на светлые брюки немца брызнуло грязью из непросохшей лужи на обочине. И только потом сработали мои магические способности, а я сообразил, что передо мной демон крови! Нет, точно завтра же пойду и организую себе пистолет для постоянного ношения! Причём не газовый, а огнестрел: через дырку в законе про наградное оружие в Москве не проблема купить «наградной пистолет за вклад в развитие Макдональдсов Киргизии» или что-то вроде. Были бы деньги… Вот точно в критические моменты обычно всякая чушь в голову лезет.

Кристиан Вебер продолжил вести себя ненормально. Не убежал, не кинулся в драку или ещё чего-то. Замер чуть ли не на полминуты, пристально в нас всматриваясь. А дальше не скрывая удивления сказал:

— Однако. Первый раз вижу вашу породу… В адекватном, уж простите, состоянии.

— А мы — вашу, — храбро из-за моей спины высказалась Алиса. — Обычно как встретишь, так сразу норовите вцепиться в глотку.

Но готовиться атаковать благоразумно не пыталась и без моего предупреждения. Молодец, сообразила. Перед нами не Марек, который, несмотря на все свои изменения, как был инфантильным задротом, ни на что не способным — таким и остался. Вебер же явно из породы бойцов, такой и без магической силы крайне опасен. Особенно если мои подозрения насчёт пистолета под пальто верны. Но и Вебер тоже не торопился драться, и неважно, увидел ли — я сражаться умею и буду до последнего, или же что нас двое. Это радовало. Пока не началось битьё морд, всегда остаётся шанс найти дипломатическое решение.

Кристиан Вебер неожиданно тяжко вздохнул:

— За четыреста лет приходится учиться сдерживаться. Если хочешь жить долго. Но если я правильно понимаю суть ваших претензий, то вынужден принести вам извинения за моего младшего родича. И готов поклясться перед Богом, что ни я, ни остальные из нашей общины не имеем к этому никакого отношения. И всё сделано в обход нас.

Ну что же, стоит уважать умных людей, пусть они уже и не совсем люди. Одной фразой этот Вебер умудрился сказать очень много. Во-первых, он не одиночка, а за ним другие такие же. Во-вторых, он очень стар и опытен. Так что, даже если мы сможем его одолеть, что, вообще-то, не факт –в ответ получим лишь кучу неприятностей. И в-третьих, он ищет сотрудничества, а осенне-зимние события в Москве и с точки зрения общины демонов крови приняли опасный оборот, поэтому они хотят минимизировать последствия. Если не врёт, и он и в самом деле родился в семнадцатом веке, тогда клятва перед Богом — очень весомая и нерушимая. Но если он и в самом деле прожил четыреста лет… Аж дух захватывает насчёт наших с Алисой перспектив.

— Ну что же, герр Вебер. Раз уж мы сразу смогли обойтись без конфликта, предлагаю знакомиться. Мы вас знаем. Это — Алиса Игоревна. Я — Игорь Данилович.

— Очень приятно.

Ага, а руку пожал немец совсем не по европейским традициям. Только мне и крепко. Алисе же поцеловал, причём такое ощущение, что это не наигранное. Словно про что-то догадавшись, Вебер легонько улыбнулся:

— Удивитесь, но последний раз я в вашей стране бывал сто лет назад, в тысяча девятьсот двенадцатом. Потому манеры у меня несколько устарелые, но я постараюсь наверстать упущенное.

— Ну а так как и вы, и мы заинтересованы в расследовании, предлагаю сразу подключить к нашему разговору представителей властей и, назовём так, влиятельных людей города. Неофициально, кончено, но по этому делу мы с Алисой с ними сотрудничаем в частном, если можно сказать, порядке. Наличие бегающего по Москве демона крови в состоянии полной трансформации и боевом безумии не устраивает ни нас, ни их. А перспектива возможного появления ещё одного такого монстра — тем более.

— Да, конечно. Звоните.

У меня имелся прямой телефон майора Яковлева как раз для экстренных случаев, и сейчас я им воспользовался. Хотя какой он майор уже? Всё время по привычке так называю, давно пора исправиться. За дело о маньяке, который оказался вампиром, он получил подполковника.

— Алексей Демидович, добрый день, вам удобно говорить?

— Да. Что-то случилось?

— У меня новости по нашему делу, причём со сдержанным оптимизмом. Я нашёл герра Кристиана Вебера, и к моему огромному удовольствию, тревога оказалась ложной. Точнее, это неожиданно мой коллега. Просто наши ветви в годы Второй мировой потеряли друг друга. И его направили к нам ровно по тому же вопросу. Хотелось бы к вам подъехать и скоординировать наши действия. Когда?

— Готов немедленно. Запоминайте номер моего нового кабинета.

— Спасибо. Тогда звоню Мансуру Ахматовичу и будем у вас в течение часа-полутора.

Кабинет, куда нас пригласили, был отдельным, хотя и небольшим. Тоже показатель нынешнего уровня бывшего майора. Я познакомил немца уже «официально» с остальными. Вебер, которому по дороге я вкратце пересказал мою версию для сотрудничества с властями, представился, толкнул коротенькую речь дружбу и налаживание связей. А дальше закончил:

— В итоге я хочу принести официальные извинения от нашей ветви Ордена. Пускай даже виновник действовал не только в нарушение наших законов, но и обманул нас в том числе. Его зовут, то есть звали Эрих Диннер. И он действительно уехал по нашему профилю в командировку в Северную Африку. И пропал. Буквально недавно мы выяснили, что он ограбил хранилище…

Что интересно. Насколько я мог и своими способностями инкуба, и уже как знакомый с приёмами чисто человеческого мошенничества оценить — не врёт.

— Что за хранилище? — тут же ухватился Яковлев.

— У нас, к сожалению, нет никого со способностями как у фроляйн Алисы. Разряжать опасные и просто неизвестные артефакты мы не можем, а потому есть некоторая сеть, если так можно назвать бункеров, где эти вещи лежат изолированные от мира. Хранилище. Я не знаю, что делали пропавшие предметы, они числились как неопознанные, но с магическим потенциалом. Наша ошибка, за такими вещами мы следили меньше, чем за понятными и опасными предметами. Эрих обокрал хранилище, уехал в Алжир и пропал. Мы искали его там, и лишь недавно, получив информацию про демона в Москве и сложив с результатами наших поисков в Алжире, смогли выяснить маршрут Диннера.

— Как мы и подозревали, — Яковлев поморщился и переглянулся с Мансуром Ахматовичем. — Опять ваша чертовщина. Надеюсь, вот так менять личность и пересекать границу другие не смогут.

Намёк, в том числе и в сторону Вебера, прозвучал довольно открыто. «Ну да, всего-то надо быть вампиром», — мысленно хмыкнул я. Но тут полицейский зря переживает. Таскать контрабанду демонам крови слишком мелкое занятие.

— Тут можете не беспокоиться, — усмехнулся Вебер. — У меня это — врождённая, так сказать, особенность, потом в Россию и направили именно меня. Эрих же использовал один из немногих понятных нам артефактов. Самое печальное, что получил он его вполне легально, как раз для миссии в Африке, а также поддержку через местные сотрудничающие с нами структуры. А уже потом использовал для своих целей.

— Хоть чего-то проясняется, — в принципе удовлетворённым тоном сказал Яковлев. — Ну и какие у вас задачи, кроме того, что вы отыскали своего почившего коллегу? Я верно понимаю, что вы не только за этим к нам летели?

— Главное — понять, зачем Эрих поехал именно в Москву, и как он смог создать демона. Поверьте, это и нас, и Игоря Даниловича с Алисой Игоревной интересует больше всего. Всё равно, если бы Эрих был жив, он попал бы под наш суд. Нет, его бы никто не стал убивать. Но поверьте, виновный сам в этом случае умоляет его казнить.

Сказано было так, то по кабинету как будто ледяной ветер пронесло. Поверили все, а я передёрнул плечами. Так как единственный, похоже, знаю, чего сделали бы с Эрихом. Сам один раз видел на границе Китая и Непала. Причём я, к счастью, был гостем, благодаря своим возможностям по части медицины помог спасти дочь одного весьма уважаемого там человека. Вот мне и показали, как они казнят демона. Причём это был действительно самый настоящий демон крови, которого местные непальцы опознали и смогли изловить. А дальше пока парень был без сознания, его опустили в ущелье и оставили. Умирать, так как снизу он ни до кого не мог дотянуться, а без верёвки не забраться из каменной ловушки наверх. Самое страшное тут не голод и жажда — мы существа живучие и способны протянуть дольше обычного человека, а ритуал, после которого из тебя начинает вытекать энергия. Вот уж точно пытка пострашнее всего остального. Мне хватило посмотреть в бинокль минуты две. Причём Вебер мою реакцию заметил и явно догадался, так как еле заметно кивнул — дескать, всё верно.

— Хорошо, господин Вебер, Игорь Данилович? С чего вы предлагаете начать?

— Если позволите, я хотел бы начать с трупа Эриха. Во-первых, на всякий случай убедиться, что это точно он. И во-вторых — попробуем найти следы использования артефактов на теле. У меня с собой список и примерные характеристики. Даже не зная их назначения, по остаточным следам мы получим хоть какую-то информацию, как их использовали. Тем более у нас с Игорем Даниловичем были разные учителя…

— Разные школы и методы, — с пониманием согласился Мансур Ахматович.

Ну как красиво этот Вебер врёт. Интересно, экспромтом или заранее продумал? Демоны крови с самого начала были именно боевыми и диверсионными единицами, а потому и способности у них соответствующие. Включая считывание ауры и поиск следов. Пусть у нас с Алисой сейчас уникальный и потрясающий нюх по части магии, как ищейка в поисках конкретного человека или магического предмета любой демон крови нас всё равно оставит далеко позади.

— Я согласен. Когда я первый раз обследовал тело, то кроме следов ритуала не знал про остальные артефакты. Повторный осмотр может принести новую информацию.

— Доверюсь мнению специалистов, — улыбнулся Яковлев. — Дайте мне неделю на оформление эксгумации тела, и прошу в морг.

Пока мы сидели в полиции, погода испортилась. Налетел зябкий ветер, поднял пыль и нагнал сырость. Густые облака, покрывшие всё небо, превратили майский день в какой-то осенний вечер. Мансур Ахматович сразу же уехал, а из нас троих самым весёлым и жизнерадостным оказался немец. Ну да, ему теплее всех, он-то в пальто, а не как мы с Алисой в лёгком джемпере поверх футболки. Прежде чем я успел попрощаться и заказать такси до дома, Вебер самым что ни на есть добродушным тоном заявил:

— Ну раз деловая часть закончена, предлагаю закончить с нашими не уложенными яйцами и… — тут Кристиан увидел наш оторопелый взгляд и сообразил, что ляпнул не то, в смысле дословно перевёл на русский немецкую идиому. — Извините, закончить наши незавершённые дела, а именно — познакомиться уже по-настоящему. Для начала предлагаю на «ты», так ведь принято в России? И присесть где-нибудь на нейтральной территории для разговора.

Чего-то обсуждать отчаянно не хотелось, а хотелось домой, шоколадку с горячим чаем и под одеяло. Но и отказываться я сейчас не имел права, нам ещё сотрудничать. Понятно, что вести немца к себе на квартиру — никто ещё с ума не сошёл, идти к нему в его логово — тоже лишний риск. Вебер это понимает. Вот он и рвётся обговорить всё на нейтральной территории. Судя по выражению лица Алисы, у неё в голове были ровно те же мысли.

— Давай на «ты», хотя в России это не всегда принято и не обязательно.

Я припомнил из опыта общения с немцами, что у них «вы» и «ты» имеют немного иную смысловую нагрузку в общении. Переход на «ты» в деловом общении — это в том числе и знак более тесных, доверительных и уважительных связей, а не как со случайным партнёром на один контракт или один раз.

— Ничего, я наверстаю. Над акцентом уже работаю, с полгода — и буду местным жителем. И куда?

— Тут есть неподалёку неплохой плавучий ресторанчик. Место тихое, с приличной кухней, и там нам никто не помешает.

— Устраивает.

Ну что же, немец и в самом деле жаждет поговорить, раз не глядя согласился на неудобное для себя место. Вода мешает его ментальной магии, главному преимуществу, да и народу в плавучем ресторане мало, чтобы задурить голову и натравить на нас в случае драки. Ну а дальше по дороге оказалось, что кроме плавучего ресторанчика нам и в самом деле некуда податься. Сегодня прямо какой-то бум гуляющих оказался, все кафе и прочие заведения по пути были полнёхоньки жующего, пьющего и торчащего в телефонах народа. Публика не оставила свободного места даже в беседках и столиках, вынесенных на тротуары. «На воде» же свободные места ещё были, возможно потому что прохладно.

Мы заняли столик в углу зала, чтобы нам никто не мешал. Дождавшись, пока официантка получит заказ и уйдёт, немец сказал:

— Теперь можно знакомиться. Давайте начну с себя, как гость. Я и в самом деле Кристиан. Не люблю фамилии, их приходится постоянно менять. А вот имя стараюсь делать себе похожее. Как и вы, думаю. Итак, позвольте представиться: Кристиан фон Бернзау, родился в Северной Рейн-Вестфалии. Боковая ветвь рода, кроме титула и умения воевать — ничего, так что с самого начала все сыновья нашей семьи уходили в ландскнехты. Тогда говорили — из первого похода ландскнехт должен вернуться в изорванных лохмотьях, но живой, из второго со шрамом на лице, а из третьего — богатый. Как раз началось то, что сейчас называют Тридцатилетней войной. Мы тогда думали — рай для тех, кто зарабатывает мечом и пулей. Когда в тысяче шестьсот тридцать первом году начался штурм Магдебурга, мне было тридцать семь лет. И я как раз прикидывал, что с последней добычей пора возвращаться домой насовсем.

Кристиан смолк и на пару секунд прикрыл глаза, словно вспоминая. Хотя и правда — ему было чего вспомнить. Но вот он снова продолжил, и голос его словно увлекал меня туда, в прошлое.

— Тогда ад выплеснулся на землю. Убивали любого, был бы повод — а найти причину всегда легко. И убивал любой: мужчина, женщина, ребёнок. Его звали Йоханнес Маркус фон Штурм, и он был одним из последних истинных алхимиков. Не глупцов, кто пытается добыть золота из свинца, а из тех, кто ищет истину о строении мира, которую мы потеряли вместе с первородным грехом. Искал любыми способами — как разумом и наукой, так и мистикой. А ещё он очень боялся за свою жизнь в начавшемся хаосе. Ему нужен был защитник, и он смог откуда-то найти часть древнего алтаря. Действительно древнего.

Алиса, которая как раз училась на историка, сообразила быстрее меня. Ахнула:

— Гибель Магдебурга! Знаменитая резня, в которой погибло около сорока тысяч жителей всего за день. И направитель эпохи магии, чтобы собрать энергию смерти и превратить её в магию! Он создал себе ручного демона крови.

— Совершенно верно, фроляйн Алиса. Йоханнес действительно решил создать себе цепного пса, выловив для этого подходящего солдата. Ну я и стал бауэрнопфер… отпускающий грехи?

— Козёл отпущения. По-русски это козёл отпущения.

— Спасибо. Нет, правильно это переводится по-русски? Мальчик для битья. У Йоханнеса были кое-какие артефакты, в те времена с этим было намного проще, чем сейчас. Он держал меня фактически на поводке и в полуголодном в смысле энергии состоянии. Тогда я его ненавидел, сейчас ему благодарен. В первый год после перерождения я и в самом деле был близок к животному, да и потом именно Йоханнес смог приучить меня к жёсткой самодисциплине и контролю.

— А потом вы его убили и сбежали? — тут Алиса сконфузилась, прозвучало грубо. И поправилась: — Ну то есть освободились и бежали.

Кристиан неожиданно заулыбался:

— Не стоит лишней, как это сейчас по-русски говорят? Гламура? Деликатности. Я и в самом деле его убил. Но не сразу. Всё-таки он был учёным, а я воином, который многое повидал. Как порвать поводок, я понял уже лет через пять, но не стал. В тогдашнем аду иметь кого-то, кто не даст тебе стать балабала… Извините, вот что значит, давно не практиковался на русском. Это по-немецки полный неадекватный псих. В общем, был очень нужен тот, кто не даст сойти с ума от смертей повсюду. Ну и к тому же я учился. Будучи ландскнехтом, я книгам и свиткам не особо уделял внимания, читать худо-бедно по слогам научился и достаточно. Тут же я понял, что в долгой второй жизни умения махать мечом и разбираться в людях — мало. Мы путешествовали по Европе вместе двадцать лет. И лишь когда старик был при смерти и решил, мол, не имеет права оставлять после себя чудовище без присмотра, пришлось ему объяснить, что он давно надо мной не властен. Хотя думаю, он умер счастливым.

Здесь я бы поспорил. С другой стороны — что я понимаю в морали, логике и мышлении людей, живших четыре столетия назад? Может, так оно и было на самом деле, а моё недовольство — это обычная попытка натянуть сегодняшние принципы на ту эпоху. И вообще, сейчас у нас были и куда более насущные вопросы, поэтому я присоединился к беседе и задал вопрос:

— Спасибо и дальше перескочим к дню сегодняшнему. Как часто тебе надо питаться, и когда следующая кормёжка? Сразу скажу, морально-этическая сторона вопроса меня не волнует, сам могу похвалиться неплохим кладбищем, — Алиса на этих словах демонстративно поморщилась. — Даже могу подсказать пару кандидатов, без которых мир будет чище. Вопрос в том, что после сошедшего с ума демона крови, ставшего натуральным вампиром, в Москве по части ритуальных убийств и тому подобного приметного — все крайне нервные.

— Я по возможности стараюсь не убивать вообще. Точнее, не убивать ради насыщения. — С минуту Кристиан понаблюдал за нашим оторопелым видом, а дальше соизволил пояснить: — На самом деле я просто в восторге от того, что человечество за последние века в целом живёт намного более сыто, а от этого более гуманно. Мне ведь нужны не столько сама смерть, сколько ужас, страх и боль. Это раньше достаточно сильно человека могли напугать лишь собственная смерть и пытки. Сейчас всё гораздо проще. Вот недавно я поймал одного парня, который очень любил издеваться над школьниками помладше. Здоровый бугай, но из больницы выйдет через полгода, не раньше. Визжал и бился в истерике он громко, заодно, надеюсь, запомнил, как это — быть жертвой. Не люблю таких слизняков. Был также не так давно случай, когда я переломал ноги одному мужику-дальнобойщику из Польши. Но тут мне его помимо собственного питания просто жалко стало. Его хорошо нагнули насчёт сотрудничать по перевозке наркотиков, одна мелкая банда эмигрантов с Ближнего Востока. Водитель уже почти согласился, но попал в больницу с переломами, а через неделю банду покрошили албанцы, которые целиком контролируют трафик амфетаминов в Южной Германии, а потому наглых выскочек и чужаков не терпят. Так мужика пристрелили бы вместе с ними как раз на загрузке в тайник, а теперь кому он интересен? Всё это, конечно, приносит меньше энергии, чем убийство, охотиться приходится несколько чаще — зато выброс слабее и намного меньше риска сорваться.

Мы с Алисой переглянулись: ну что же, кажется, у Кристиана подход к вопросу схож с нашим. Сработаемся. Дальше заговорил я:

— Ну что? Моя очередь? Я буду сильно помладше, родился в тысяче девятьсот пятидесятом в городе Свердловске. И уже заканчивал учиться, когда стал жертвой ритуала на приворот…

В общих чертах и без личных подробностей я пересказал как своё превращение, так и про ахай Аюржан, а также жизнь в России и Европе. С разрешения Алисы рассказал за неё историю с палесмуртом. Когда закончил, Кристиан вздохнул:

— Я вам завидую. Вот честно. Вы нашли себе спутника очень быстро, меньше полувека. Рядом со мной первая такая же как я появилась только в тысяча семьсот девяносто четвёртом году. Чтобы не напрягать память, сразу скажу: это Французская революция, мятеж и резня в Вандее. А до этого я, как думаю и ты, Игорь, много раз не успевал. Находил уже тогда, когда от крови переродившийся человек становился сумасшедшим животным, такое остаётся лишь добить.

Дальше мы ненадолго прервались, так как подошёл официант с нашим заказом, потом все дружно какое-то время стучали ложками. Чему я лично был очень рад, физкультурная нагрузка в парке, дальше совещание и разговор с Кристианом буквально сожрали у меня все калории, и я был готов проглотить корову. Но сразу, как официант принёс второе и нас покинул, Алиса немедленно ухватилась… ну конечно, за самое главное с её точки зрения:

— Вы сказали — что рядом с вами появилась такая же. Девушка?

— Могли и прямо спросить, — заулыбался Кристиан. — Тем более вы с ней знакомы. Немножко. В Россию она приезжала под именем Хедвиг Фосс.

Дальше ему вновь оставалось наслаждаться произведённым на нас эффектом. Умеет же, зараза такая!

— Скрипачка? Так вот почему она так… Ну просто потрясающе играла! — с трудом собрав дыхание, выдала Алиса. — Она потрясающе играет. И слух теперь вообще абсолютный.

— Она и жива осталась только благодаря скрипке. Причём дважды. Первый раз, когда во время Вандейской резни её городок был истреблён солдатами подчистую. Родители Хедвиг с какого-то момента решили, что дочь слишком много времени занимается музыкой, а ей пора готовиться к замужеству. Вот она и спрятала скрипку в лесу, убегала туда играть. Когда вернувшись, нашла город мёртвым и переродилась, то, перебив солдат, не пошла убивать дальше из мести, а ушла в лес. Для неё играть на скрипке и жить — это одно и то же. Вот Хедвиг свои новые возможности и приняла как дар, который позволит ей играть так, как она не могла раньше. Слух, координация. Следующие полгода она сидела в глуши и играла, а когда жажда погнала за новой жертвой, то как раз её нашёл я. Хедвиг в каждой своей новой биографии так или иначе связана с музыкой. В прошлый раз она была учительницей в музыкальной школе, сейчас ей захотелось выступить с концертами. Потом будет что-то ещё.

— А это не опасно? Вот так, становиться популярным музыкантом. Когда придёт время менять личность. Прошу прощения, вынужденный практический интерес. Сам тут приобрёл неожиданно лишнюю популярность.

— Вообще-то, я тоже стараюсь избегать лишнего внимания, но тут довольно просто. Та же Хедвиг только кажется, что на виду, а на самом деле никого не удивит, если известная скрипачка прячется от папарацци, скрывает личную жизнь и так далее. В том числе намного позже возникают вопросы, почему это она внешне не стареет: артисты много тратят на красоту и могут пользоваться самыми дорогими и не всегда как бы легальными методами. А ещё вокруг любого артиста много слухов, которые противоречат друг другу.

— А много вас? Если не секрет? — снова в разговор встряла Алиса. — Интересно же, — это был ответ уже на моё молчаливое замечание, не лезть поперёк меня.

Не зря следом в меня полетел очень выразительный взгляд, где так и читалось: «Сам говорил — я любопытная лиса».

— Да нет, никакого секрета от… коллег. Нас сейчас живо двадцать три человека, в основном это девятнадцатый век. Оказалось, появление газет, телеграфа и сенсаций плюс возможность быстрого перемещения между странами, если вовремя отслеживать — это очень большие возможности. Тем более нас было сначала двое, потом добавлялись другие. Мы могли себе позволить проверять любые слухи, стараясь отлавливать и сажать на диету новых демонов крови раньше, чем они сорвутся в наркотическую зависимость. Тогда как раз дурачьё начало свозить в Европу со всего мира разные награбленные редкости и реликвии, — Кристиан поморщился, — в том числе и разные магические вещи. Ну и соваться по разным заброшенным храмам, городам и склепам в поисках древностей. Жаль, я тогда с тобой не был знаком.

— В смысле? — нет, этот немец точно задался меня огорошить максимальное число раз за сегодняшний день.

— Ты упоминал своих учителей. У вас на пальцах — кольца-артефакты, причём я вижу, что их сделали недавно. Значит, вы в этом разбираетесь. Мы же все — самоучки, дилетанты. Даже мой второй отец Йоханнес фон Штурм, который посвятил всю свою жизнь восстановлению древних знаний, тоже по большому счёту начинал с нуля. Что-то мы поняли сами, каким-то вещам научились, как это называется? Пользоваться методом тыка. Чего-то вычитали в старых гримуарах. Тебя же грамотно обучали, причём давали системное образование. Рассказывали, в том числе и про нашу анатомию. Возможно, какие-то лекарства?

— Да. Я понял. Алису я спас в том числе благодаря аптечке для нелюдей. Я потом напишу состав.

— И не только. Я потому и хотел бы, чтобы как всё закончится, вы оба съездили к нам. Порыться в нашем хранилище артефактов и гримуаров, обменяться опытом. Возможно — чего-то уничтожить.

— С огромным удовольствием, — согласился я.

— И я тоже. Никогда не была в Германии. Точнее, я вообще пока ни разу нигде не была. Это Игорь у нас лягушка-путешественница.

— И это возвращает нас к проблеме: чего начудил этот Эрих и зачем.

В этот раз Кристиан молчал долго, пауза затянулась. Я успел полюбоваться и монисто из рыже-золотых солнечных зайчиков, которые сквозь появившиеся разрывы в облаках рассыпало по воде закатное солнце, и несколькими прогулочными катерами, уже возившими по реке туристов. Наконец, он заговорил:

— Бойня Первой мировой войны стала для нас шоком. Зря вы думаете, что для демонов крови смерти и убийства вокруг — это хорошо и естественная среда. Кроме меня и Хедвиги у нас было ещё двое, кто прошёл через массовые смерти и войну, а потому не потеряли голову до конца от обилия крови вокруг. Остальные родились и выросли в слишком спокойную эпоху. Когда началось это бамбуле… Извините, по-русски это заварушка, полный бардак, не знаю, как точно подобрать слово…

— Спасибо, мы поняли, — мягко сказала Алиса.

— Да. Так вот, пока мы выбрались в Пиренеи, нас стало вдвое меньше. Так что как только стало понятно — грядёт вторая бойня, мы не стали рисковать, пускай вроде бы все уже научились сдерживаться. Сразу же сбежали в Швейцарию, особо не высовывая носа до самого конца. Если в тогдашнем европейском хаосе кто и появился, то сгинул без следа. Было два исключения.

Кристиан скривился, одним большим глотком выпив стоявший передним на столе бокал вина как воду. Затем продолжил:

— Первый — ваш соотечественник. Его зовут Никифор, он родом из Пскова и попал в плен. Жертва огуречного отряда… дураков и неудачников из Аненербе. Помимо основной задачи — формирование неоязыческой мифологии как элемента пропаганды и промывания мозгов населения, в Аненербе и в самом деле попутно занимались всякой мистикой. Когда Рейх уже был готов жрать траву, то есть в смысле искал рецепт победы любой ценой, какой-то дурак, как ему показалось, нашёл древний рецепт создания идеального солдата.

— Вывезли откуда-то направители жертвенников? — уточнил я. — И прочитали инструкцию по применению?

— Концлагеря! — ахнула Алиса. — У них же тысячи людей были на жертвы.

— Да. У нас есть некоторые вещи, которыми мы научились пользоваться. В том числе нечто вроде компаса на близкие выбросы магии. Я засёк поток, сообразил, в чём дело — и не успел буквально немного. Честно — искренне этому рад. Эти дураки чего-то неправильно перевели, а потому решили, что процесс перерождения обязан сопровождаться пытками. Из-за этого и провалились первые два раза, медиумы просто умирали. Никифор оказался мужиком крепким, артефакты управления, конечно же, разрядились тысячу лет назад. Так что когда я добрался до места, все сотрудники лаборатории уже умерли крайне весёлой смертью.

Я кивнул: что было дальше — понятно. Энергии у свежего демона много, но вот физически тело истощено пленом и пытками, да и опыта в рукопашной драке у бывшего ландскнехта на порядок больше. Наверняка скрутил, дал новичку прийти в себя и вывез лечиться. Если уж у мужика оказалась такая воля к жизни, изначально заложенную тягу к убийствам он обуздает.

— Толковый человек оказался. После войны — город, откуда он родом — в пепел, вся родня убита, дома ничего не держит. Рад, что он остался с нами. А вот второе наше приобретение… Нет, надо было вспоминать молодость и перерезать горло сразу. А я размяк, думал — исправится. Эрих бы наполовину немец, наполовину еврей. Толковый и исполнительный мальчик, таких любили в ведомстве нацистов, потому официально признали чистым немцем. Он довольно неплохо начал карьеру следователя гестапо. Да не надо смотреть такими круглыми глазами, фроляйн Алиса. Мы, немцы — очень прагматичный народ, таких как этот Эрих и даже чистокровных евреев в армии и в гражданских службах Рейха было десятками тысяч. Они ведь не просто числились отныне немцами, а стали наиболее верными и исполнительными псами режима, доказывая, что в них не ошиблись. К сорок четвёртому Эрих понял, что поставил не на ту лошадь и начал готовить себе пути отступления. Довольно толково всё сделал, очень был изворотливый тип. Скорее всего, уехал бы в Израиль как беженец-еврей, сделал бы тоже карьеру. У местных сионистов специалисты из гестапо всегда были на вес золота, а сразу после Второй мировой — особенно.

— А тут пришлось существовать в новой ипостаси? — усмехнулся я.

— Да, он приспособился. И старался. К сожалению, гордыня и самомнение… Моя гордыня, она оказалась губительна. Я думал, что держу всё под присмотром, мальчик сообразит — мы его интриги, попытку выслужиться и занять место поближе ко мне видим насквозь. Хотя бы потому что мы все сильно старше, и Эрих в нашей жизни такой не первый и даже не десятый. Тем более мы прошли вместе столько, что верим друг другу больше, чем ему — первая и, как я надеялся, последняя попытка сыграть на сплетнях и слухах обошлась Эриху дорого. А у него оттого, что ничего не вышло, был как это? Шмель в жопе, называется?

Я на секунду самым натуральным образом завис, потом сообразил, что немец просто опять дословно перевёл идиому:

— По-русски это будет, наверное, не шмель, а «шило в заднице».

— Спасибо. В общем, его как шилом в задницу кололо, разыгралось тщеславие, помноженное на ощущение собственной избранности. Причём дважды. Воспитание Рейха и еврейские корни, в Израиле сейчас ситуация очень похожая с пропагандой.

Тут я сообразил, и мне захотелось выругаться:

— Он что? Раскрылся перед кем-то оттуда? За сотрудничество?

— Можете не беспокоиться. Он, как оказалось, действительно кое с кем сотрудничал в тех краях последние пятнадцать лет в обход нашей общины. Эти люди из Израиля не поняли, с кем связались и против кого. Я отправил туда сразу четверых с приказом зачистить всех причастных.

Дальше эту тему я развивать не захотел. Как и Алиса, которая невольно сглотнула. Мы оба достаточно хорошо представляли себе возможности демонов крови, особенно с учётом — тут вам не сопляк-Марек, этим-то полтора — два столетия. И никаких сегодняшних моральных заморочек что у бывшего ландскнехта, что у бывших, как я подозревал, солдат колониальных войск. Из интереса потом надо будет поискать, каких именно банкиров, олигархов, политиков и тому подобное недавно перебили вместе с роднёй и подчинёнными. Кристиан же закончил рассказ:

— Сообразив, что ему ничего не светит, Эрих воспользовался одним моим поручением в Северной Африке, на которое у него должно было уйти не меньше полугода. Это чтобы не подняли тревогу раньше времени, почему он не выходит на связь. А сам через своих партнёров в Израиле отправился в Москву.

— Ну теперь хотя бы понятно, почему мы не смогли отследить происхождение его документов ни через полицию, ни через мои связи в криминальном мире.

— И осталось выяснить, зачем он поехал именно в Россию, — закончил Кристиан, — а также зачем он выкрал конкретные артефакты из нашего хранилища.

Про то, что после рассказа Кристиана у всех троих возникло подозрение — а точно ли я нашёл именно труп Эриха — вслух никто произнести не решился. Чтобы не сглазить.

В морг Алису я решил не брать. Не самое приятное место, да и труп давностью несколько месяцев зрелище не самое хорошее. Пускай, когда мы его нашли, он и выглядел очень пристойно — откат колдовского ритуала плюс прятал его Марек в холодном месте — сейчас остатки консервирующей магии давно стекли в землю. И разлагаться тело должно, как ему и полагается.

На опознании прибыли я, Кристиан и Алексей Демидович Яковлев. Криминалист-патологоанатом лишь дежурно поинтересовался у нас, точно ли не понадобится на всякий случай нашатырь. Заставил каждого надеть маску, перчатки и застегнуть халат, буркнув при этом:

— А то подцепите какую-нибудь заразу, меня потом отчётами затрахают.

Дальше на металлический стол прозекторской водрузили гроб. Патологоанатом с помощником всё с тем же повседневным равнодушием занимаясь привычной работой, сбили крышку.

— Какого!..

Дальше последовала витиеватая нецензурная фраза. Труп оказался в слишком хорошей сохранности, как будто пролежал в гробу не больше недели. И о причине можно было не гадать. От середины груди и выше тот самый красивый, холеный и гладкий мужчина лет под тридцать, среднего роста, сухощавый и смуглый, с приятным лицом типичного центрально-европейского типа. Именно его я нашёл, опознал как убитого мага, в том числе по ауре, а потом мы его схоронили. Зато грудь и ниже уже приняли свой исходный вид: руки неопрятные и с обломанными ногтями, кожа вся в пигментных пятнах и следах от грубой работы. Это было тело какого-то опустившегося алкаша средних лет, ещё не бомжа, но уже на грани.

— Что это? — ошалело спросил патологоанатом.

Яковлев с тревогой посмотрел на меня:

— Игорь Данилович, я в этом не очень понимаю, но ведь я правильно догадываюсь?

— А ведь от него отчётливо тянет аурой Эриха, — неожиданно сказал Кристиан.

— Ну тогда всех поздравляю, — скривился я. — Осенью у нас был один невозможный привет из прошлого. А сейчас перед нами другой, про который я читал и был абсолютно уверен, что сейчас такое уже как минимум пару тысяч лет невозможно. Это называется аватар. Когда берут человека, а дальше из него делают что-то вроде оболочки, в которую временно вселяется сознание хозяина. Как в робота с дистанционным управлением. Внешне аватар становится абсолютно точной копией своего повелителя и может делать всё, что и повелитель. Но если его внезапно убьют, то сознание вернётся в родное тело. Эрих допускал риск гибели при проведении ритуала. Возможно, были и другие причины. Понять бы, где он взял на всё это энергию. Тут старыми шаманскими камнями или прочей мелочёвкой не обойдёшься, а катастроф на пару миллионов жертв в округе не было.

— И что теперь? — с тревогой спросил Яковлев. — Ждём, когда он создаст нового демона?

— Не сразу. Даже профессионалам и в годы, когда энергии было полно, если верить моим наставникам, гибель аватара доставляла массу проблем. Здесь же дилетант, откуда-то узнавший ритуал и получивший возможность его провести, но точно не умеющий работать с отдачей. Эрих наверняка получил серьёзную травму. Это его не убьёт, но ему самому сначала понадобится восстановиться, дальше подыскать нового кандидата и убедить. Мы должны найти его раньше.

— Найдём, — не скрывая злости, сказал Кристиан. — Это уже задета моя честь. Понадобится — вызову всех, прочешем город частым гребнем, но эту лживую тварь, этого предателя и наш позор я удавлю своими руками. В этом моё слово.