Девушка для холостяка

День третий. Беспорядочный

Воздух — настоящий кудесник. Днём он гонит по голубому небесному своду сказочные облака, глядя на которые хочется мечтать и унестись вместе с ними далеко-далеко на туманных крыльях. Вечером он превращает здания в живые существа, а людей закутает в сумерки и сделает похожими на близнецов, с которыми хочется жить без споров, в мире и согласии. Нет ничего лучше летнего вечернего воздуха, особенно в городе, особенно когда стоят жаркие июньские дни, и в городе невозможно дышать. Когда весь день жаром несёт с белесоватого от зноя неба и от каменных стен зданий, от нагретого асфальта. Хочется бросить всё и уехать в деревню, в лес, на чистый воздух. Ну или хотя бы в поисках прохлады спрятаться в городские парки под тенью деревьев.

Что Алиса и делала. Причём не только вечером, а вообще целыми днями. Поэтому сегодня утром я не выдержал и грозно сказал:

— Всё, хватит. Это безобразие. Так дальше нельзя. В смысле бездельничать.

— В смысле безобразие? У меня, кстати, занятия закончились и началась зачётная сессия. И вообще, это ты совсем пропал. Тебя дома почти не видно, я соскучилась…

Ага, и как бы невзначай села так, чтобы сарафанчик соблазнительно подчеркнул фигурку. Понадобится — и одна бретелька соскочит. Остаётся лишь восхищаться. Тут ведь никакого предвидения и никаких хитрых воздействий, на мне это не сработает — чисто женскими талантами, отвлечь меня от темы. Я ведь действительно соскучился, работа плюс поиски следов Эриха сожрали у меня всё время. Но именно потому, что мы его пока никак не могли найти, я и хотел запрятать Алису поглубже и подальше от наших с Кристианом дел. Иначе она непременно попробует сунуться в поиски.

— Алиса, лисонька моя. Я полностью согласен, я тоже соскучился. И даже то, как ты на миг отвела глаза, а взгляд на это время потерял искренность, будем считать — я не заметил.

На самом деле ничего такого и близко не было, но Алиса смутилась и покраснела.

— Так вот, сокровище моё. Я говорил, что рановато вы в мае поехали отмечать? Сдать первую сессию на пятёрки, а вторую на тройки или вообще вылететь на дополнительную — это позорно. А к этому и идёт. Глядя, как ты тут без пригляда целыми днями морально разлагаешься с книжками и в парке. И не говори, что с учебниками. Я понимаю, что Толстой — это классика, но «Гиперболоид инженера Гарина» в программу экзаменов не входит. А именно эта книжка у тебя в сумке, и закладка последние два дня подозрительно быстро перемещается к концу.

— Игорь, а ты, когда про свою шпионскую биографию сочинял — точно её выдумал? — буркнула Алиса.

— Точно-точно. Просто сам такой же был… немного. В общем, собирайся на недельку, отвезу тебя туда, где ты сможешь организовать себе нормальный учебный процесс. И будет кому приглядывать. Не спорить.

Алиса открыла было рот… и закрыла без возражений. Так как хорошо знала, когда я шучу, а когда абсолютно категоричен. То есть она, может быть, и стала бы спорить, даже ругаться — но только не тогда, когда в душе была со мной согласна на все сто. И мой авторитаризм стал лишь формальным оправданием наконец-то обуздать собственную лень.

Место, куда мы заехали сначала, было Алисе хорошо знакомо, поэтому она оторопело поинтересовалась:

— К Оле? Ты серьёзно?

— Я серьёзно её забрать к тебе за компанию, а уже потом вас обеих везти учиться. Да — меня Роман попросил. Так и сказал: если для своей Викусеньки я авторитет и заставлю учиться, то сестра совсем от рук отбилась. И родители его поддержали. Я с ними согласился. О, вот и Оля.

Как раз из подъезда вышел Роман с сестрой, причём вид у Оли был донельзя хмурый и взъерошенный. Я помог закинуть в багажник пакет с книжками и рюкзачок с вещами, дальше Оля заметила сидевшую в машине Алису, которая весело помахала рукой и сказала:

— Тебя тоже в ссылку, будем грызть гранит науки вместе.

— Вы, то есть они сговорились, да? — начала закипать Оля. — Да я Вике…

— Да как она посмела — остаться с Романом, а тебя выгнали, — хохотнул я, как раз трогаясь с места. — На самом деле Вика вам ещё завидовать будет. Я к вам в компанию Яну добавлю, её Лёша привезёт. Тут как раз есть у знакомых квартира пока свободная, будет вам женское общежитие. Заодно хотя бы друг перед другом стыдно станет лениться.

Оля, которая была с Яной шапочно, но знакома, а потому отчасти в курсе ситуации, буркнула:

— Изверг ты. Типа оторвать её от парня, чтобы не мешал?

— Ну что-то вроде. В общем, у Яны задача нормально сдать экзамены, а у вас — не вылететь на допсессию.

Минут пять Оля молчала, глядя на пролетавшие за окном автомобиля раскалённый асфальт и синеву отражавшегося в зеркальных витринах неба. Внутри машины воздух прохладный, но всё равно так просто не убежать от толкотни, жары, мерзких запахов летнего города, дышащего расплавленным асфальтом и бензином. И неожиданно сказала:

— А вот когда некоторые в эту сессию вылетят, я даже порадуюсь.

— В смысле? Что там у вас за страсти Мадридского двора в вашем дружном коллективе? Кого не поделили? — посмеялся я.

— Тебя.

— Оля, а может, не надо? — возмутилась Алиса.

— А почему? Чего тут такого? Ты разве Игорю про Феклу не говорила?

— Нечего глупостями и сплетнями ему голову забивать.

— Ну почему же, мне любопытно. Нет, мне ничего не говорили, — продолжал веселиться я.

Внешне. Так как внутри напрягся, тот самый азарт охотника, который возможно встал на след.

— Ну это же ты Марека разоблачил?

— Э… в смысле? Я вообще-то — инженер, а не детектив, если что.

Дальше я специально возражать не стал, демонстративно переключившись на дорогу. Тем более и в самом деле пришлось сосредоточенно маневрировать: повернуть на светофоре и дальше быстро перестраиваться сразу через три полосы слева для поворота направо. Если проскочить нужное место, то придётся делать большой крюк в объезд. Олю уговаривать было не надо, когда ей очень хочется высказаться, то равнодушие собеседника наоборот подстёгивает.

— Ромка говорил, что ты очень крутой специалист по электронике и системам безопасности. Про тебя вообще говорят, что если Игорь Данилович не знает, то вообще никто не знает. Правильно же, что тебя и полиция, как эксперта на место преступления вызывала? А дальше ты из-за этого знал про маньяка, вот на Новый год и заподозрил Марека, сообщил в полицию. А они его и поймали.

М-да, вот от Романа таких дифирамбов и веры в сплетни не ждал.

— Ну не совсем, конечно. Но как эксперта меня и в самом деле, было дело, иногда зовут.

— Вот, значит, я права. Фекла тогда зимой всё по этому гаду убивалась, особенно, что её даже на свидание в тюрьму к нему не пустили. А он взял да и помер, типа уморили.

— Сам сдох, — резко ответил я. Слишком, наверное, резко, аж руль в руках дёрнулся. Потом озвучил официальную версию. — Он наркоман был. Его приятель смог изготовить у себя в институтской лаборатории парочку редких синтетических наркотиков, гений недоделанный. Один если брызнуть ингалятором жертве в лицо — она теряет волю, так Марек девушек заманивал и насиловал. А другой как допинг в спорте используют, но если принимать разом ударную дозу — то ощущение сверхчеловека, на какое-то время вырастет реакция, сила. Но крышу от этого напрочь сносит. Извини, но я видел его жертву, мне хватило и одной. И он уже так подсел на свой наркотик, что когда его арестовали, там уже поздно лечить было. Фекла вообще должна спасибо сказать, что его поймали раньше, чем у Марека при ней мозги закоротило бы, и он её порезал.

— Да я понимаю, — вздохнула Оля. — И все у нас понимают. Фекла одна… Вроде успокоилась, а в мае у неё такое ощущение крыша поехала. Всех достала, что Марек не виноват, это ты его подставил. И вообще, схватили и убили невиновного. Просто чтобы дело закрыть. Даже на пары почти перестала ходить, всё какие-то доказательства бегает, ищет. И по секрету своей подруге сказала, что вот-вот докажет.

— Ну… это не по моей части, — фыркнул я. — Я по железкам, а психиатрией не занимаюсь.

Мы как раз добрались до конечной точки, машина заехала в типовой двор-колодец спального района из кирпичей-десятиэтажек с газоном и зоной отдыха в центре. Посредине двора был устроен маленький садик с клумбами, это придавало месту очень уютный и ухоженный вид. Так что дальше удачно вышло разговор завершить. Лёшин автомобиль стоял рядом с подъездом. Алиса, увидев, кто нас уже ждёт, выскочила первая:

— Яна, тебе привет. От хорошей компании.

— О, и вас тоже в ссылку? — уныло сказала девушка. — Игорь Данилович, признавайтесь, ваша идея?

— Не моя, но я её активно поддержал. Тебе тоже стоит готовиться к экзаменам подальше от соблазнов. Не переживай, своего ненаглядного Матвея увидишь на экзаменах, а пока пошли, буду знакомить с хозяйкой места ссылки.

— Вы идите, а я поехал, — улыбнулся Лёша. — У меня тоже рабочий день, а я пока не такой начальник себе, чтобы полдня прогуливать. А ещё у меня дети, так что компенсировать прогул в воскресенье тем более неудобно.

Шпильку я оценил, с укоризной посмотрев в ответ. Лифт поднял нас на седьмой этаж, после звонка дверь распахнулась… Дальше последовала немая сцена, потому что на пороге стояла Лора Ростовцева.

— Оля, знакомься, это Лора. Лора, это Оля. Остальные друг друга знают.

— Игорь, я тебя придушу когда-нибудь, — натурально рыкнула Алиса. Это, говоришь, хорошее место?

— Вообще-то — да. Три комнаты, тихий район, минимум отвлекающих моментов. И друг перед другом будет стыдно отлынивать, заодно помочь друг другу сможете. Всё, оставляю вас дружным женским общежитием на неделю. Ну или больше, если понравится. А у меня тоже рабочий день.

Я быстро положил вещи, которые нёс в руках, на пол в прихожую. И кубарем скатился по лестнице в сторону первого этажа, поставив девушек перед фактом. Тем более можно было не сомневаться, что сейчас они чуть остынут и наоборот оценят прелесть такой хорошей девчачьей компании.

Изначально мысль высказал, если быть справедливым, отец Лоры. Мол, психолог посоветовала — большая часть закидонов у дочери именно от ощущения недостатка реальной самостоятельности и собственных ошибок. И хотя вроде родители её не ограничивают, она всё равно ощущает себя под непрерывным присмотром. Дальше подключился я с идеей вот такого женского общежития подруг-ровесниц. И главное, рядом будут лишь те, кому общественное положение Лоры и вес её родителей абсолютно безразличны. Оля так вообще ничего про неё не знает. Заодно все не отвлекаясь подготовятся к экзаменам. Остальное было делом техники…

Я торопливо завёлся и уехал, но недалеко, буквально квартал и свернул во двор, чтобы передохнуть и прийти в себя. Этот двор был похож скорее на рассохшуюся корзину, куда напихали всякого старого барахла. Вместо детской площадки и клумб многоэтажные высотки окружали разбросанные вперемежку старосоветские ещё гаражи, какие-то сараи, ещё чего-то, все густо заросшее кустарником и деревьями. Я остановился и заглушил мотор, потому что меня начала бить нервная дрожь.

Нам повезло, что когда стало известно — Эрих жив, в городе уже был Кристиан. И его присутствие, благодаря гастролям Хедвиг Фосс осталось незаметным. А вот меня наш враг точно заприметил: несколько раз Кристиан находил остатки следов Эриха — но я ничего не замечал, мой нюх смогли обмануть. В итоге ситуация сложилась, в шахматах это называется цугцванг: любой ход игрока ведёт к ухудшению его позиции, но и отказаться от хода нельзя, время истекает. Так и тут было понятно, что вот-вот Эрих завербует себе нового вампира, но и перебросить кого-то на помощь Кристиану мы боялись. Едва Эрих поймёт, что его ищет другой демон крови, то сразу начнёт прятаться и от него. И тут такая удача!

Едва руки перестали дрожать, я набрал подполковника Яковлева:

— Здравствуйте, Алексей Демидович.

— Доброго дня, Игорь Данилович. Я уже научился различать, когда у вас в голосе азарт. Неужели нашли?

— Пока нет, но я только что выяснил факт, который может стать нашей ниточкой. Помните, у Марека была девушка-сокурсница по имени Фекла?

— Да. Но она не участвовала. Это мы выяснили.

— Тогда — да. Но она не поверила в его виновность, и внезапно в мае месяце начала проявлять подозрительную активность. Оказывается, говорила подругам, что скоро найдёт доказательства невиновности Марека. Так как настоящего маньяка мы не арестовали. Это для Эриха просто идеальный медиум. Она и связана с прошлым вампиром, и полностью готова добровольно сотрудничать, у неё имеется подходящая мотивация. И у неё в организме уже есть следы магии, потому что она долго была рядом с активным демоном.

— Арестовать? Или только наблюдать?

— Осторожно наблюдать. Я предупрежу герра Вебера. Если Эрих и в самом деле думает использовать её как медиума, то когда он выйдет с ней на связь — мы сможем засечь его логово. А остальное уже ерунда, сразу против двоих опытных охотников он не выстоит, чего бы он там не нашёл. Мы тоже кое-чего умеем.

Пять дней спустя мы с Кристианом сидели в небольшом уютном кафе в итальянском стиле. Как раз наступил тот час летнего вечера, когда красновато-холодный свет заката потемнел, становясь теплее, добрее, и зазвенел голубыми, зелёными, фисташковыми и белыми. А ещё в это время толпа после работы и просто гуляющие парочки с улиц плотно заполняют все подобные заведения, так что ещё на двоих беседующих о своём мужчин никто не обратит внимания. Тем более говорили мы по-французски, причём на диалекте Эльзаса. Не потому, что боялись — нас подслушают, просто Кристиану так было проще. Всё-таки последние лет пятнадцать он жил в Германии и Бельгии и постоянно пользовался французским. Пускай акцент у него за эти дни заметно сгладился, но так быстро полностью восстановить своё владение русским языком он, конечно же, ещё не успел. Когда Кристиан волновался, то, как и в первый день, пытался дословно переводить на русский идиомы и поговорки с немецкого. А поводов понервничать у нас за эти дни накопилось хоть отбавляй.

— В этот раз мне удалось оказаться совсем близко. И у меня сплошь дурные новости. Это действительно какая-то проекция, хотя и выглядит как человек. И даже аура Эриха. Он не просто так шёл рядом, но не касаясь этой девушки. Он не учитывал моё зрение, я дважды видел, как, не заметив небольшого камушка, Эрих подошвой просто проходил через него. Иллюзия, не имеющая веса и материального воплощения. Фекла верит, что это человек, который ей поможет. И назначено всё уже через неделю — полторы. Нет, если бы не острая необходимость, я бы прям сейчас этой дряни вырвал бы глотку.

— Ты слишком строг к ней, Кристиан.

— Это ты слишком мягок. Я бы понял, если бы она собиралась убивать из мести конкретному человеку. Или за свою любовь, рвалась бы к цели, просто наплевав на сопутствующие жертвы. Я бы понял, если она хотела бы восстановить честь этого Марека, имея на руках доказательства, а цель оправдывает средства. Но как сейчас? Ради химеры, ради пустой выдумки и ради желания доказать, что ты ошибся, а вот она права — хладнокровно и жестоко готовится убивать сотни вообще посторонних людей? Она ведь знает, что тебе этим всё равно не навредит. Но всё равно хочет не доказать истину, а доказать всем свою правоту. Я насмотрелся на таких фанатиков и тогда, четыреста лет назад и потом, в Рейхе. Нет, таким надо рвать глотку, пока они не успели пустить кровь ради своих пустых идей.

— И это возвращает нас к вопросу: где?

Я достал карту, на которую мы наносили все встречи и параметры магического поля за эти дни: при появлении и исчезновении Эриха случался всплеск. Я надеялся, как по показаниям радара на основе уровня всплесков хотя бы примерно определить район убежища. Сегодняшние данные идею, что с расстоянием энергетический выброс вынужденно растёт, похоронили окончательно. Абсолютный хаос. Так что дальше я молчал, кушая ложечкой жидкий шоколад из чашки, который сегодня заказал вместо кофе. Кристиан наоборот выглядел куда спокойнее, чем я думал:

— Ну что же, моя гипотеза, кажется, верна. Убежище существует не в материальном мире. Если будем исходить, что с энергией у Эриха проблем нет… В древних трактатах это называлось «карман». И тогда понятно, зачем ему эта Фекла. Марик не просто убил его аватара. Он ведь рвал поводок магическим способом, не понимая своих возможностей — и сжёг все внешние ключи.

— Я понял! — чуть не вскочил я. — Он же тогда не просто заперт, ему нужен кто-то, кто откроет дверь снаружи… Мы не пройдём. Эрих нас просто не пустит в свой карман, даже если мы поймаем привратника в момент проведения ритуала. Тогда и в самом деле лучше немедленно убить Феклу, а пока Эрих ищет нового привратника, попробовать…

— На самом деле не всё ещё потеряно, — Кристиан проследил взглядом за компанией школьников, которые завалились в кафешку, потолкались в поисках свободного места и грустно вышли на улицу. — Я сразу допускал, что мы столкнёмся с чем-то подобным, хотя и не верил. Мне доставили из Германии один из работающих магических артефактов. Он даст нам возможность зайти на тропу, которую откроет Фекла. Проблема в том, что артефакт как маяк должен оставаться снаружи. Позвать кого-то из наших на помощь я не смогу. Эрих учует, и я боюсь загадывать, что тогда случиться. Он мой-то приезд прохлопал случайно.

— Алису впутать не дам, — резко ответил я. — Это не её и вообще не женское дело.

— Я и не предлагаю, — усмехнулся Кристиан. — Всё равно бесполезно. Раз привратник у нас девочка, то маяком на тропе может быть только мальчик. Атаковать же нам надо вдвоём, чтобы попробовать сначала допросить. И это проблема.

Я как раз доел шоколад, и, несмотря на сладость во рту, скривился как от проглоченного лимона:

— Вот уж точно — судьба играет за нас. Я знаю человека, который нам может помочь. Случайно познакомились зимой. Именно человека, уникальный по нынешним временам талант пользоваться без вреда магическими предметами. Осталось лишь его уговорить, но я слабо представляю, чего ему можно пообещать и чем купить. С его возможностями у него всё есть.

— Уговорить и купить можно любого, — высокомерно парировал Кристиан. — Проверено веками опыта. Звони и договаривайся о встрече, едем к нему.

Ростовцев согласился принять нас немедленно. От этого настроение у Кристиана сразу улучшилось, а когда мы добрались до места — вообще стало каким-то радужным. Вроде почему бы и нет? Тем более окружавший посёлок лесочек сейчас вообще стал чудо как хорош. Когда машина свернула с трассы, палило солнце, жаркое и немилосердное, высоко в небе парили белые обманчивые, словно от кого-то убегающие облачка. А тут — прохлада и тень, жужжат в травах букашки, тишина плывёт и ширится… Я же всё сильнее приходил в уныние, так как не видел причин для оптимизма, скорее — наоборот.

Ростовцев ждал нас в той же гостиной, где мы встретились первый раз. Специально для этого она у него, что ли?

— Здравствуйте, Николай Евгеньевич. Позвольте вас познакомить. Это мой коллега из Германии, герр Кристиан Вебер.

— Guten Tag, Herr Weber. Schön dich kennenzulernen.

Ростовцев меня удивил, поздоровавшись в ответ по-немецки и практически без акцента.

— Здравствуйте, Николай Евгеньевич. Приятно познакомиться. Я свободно говорю по-русски. Спасибо.

— И что же вас так срочно привело ко мне? Неужели появился ответ на ту загадку, с которой мы столкнулись в мае?

— Нет пока. С этим вопросом мы будем заниматься потом. Сейчас же нам нужна ваша помощь. По нашим… тем самым делам. И не буду юлить, помочь нам сможете только вы. Просто потому, что в Москве, кроме вас сейчас нет вообще ни одного человека, способного спокойно активировать артефакт.

Ростовцев посмотрел на нас с удивлением, аж брови сложились домиком:

— Вот как? Судя по всему, раз вы сразу вот так откровенно всё сказали, не пытаясь сначала меня прощупать и чего-то сначала пообещать, у вас и в самом деле проблемы?

— На самом деле обещать я вам могу многое, — вступил в разговор Кристиан. — Ну кроме разве что короны британской королевы. И мы в состоянии выполнить обещанное. Я и мои коллеги… имеем немало возможностей в Европе, сами понимаете. Даже если официально нас не существует. И вслед за Игорем Даниловичем тоже буду откровенен. Один из нас совершил очень серьёзный проступок прошлой осенью.

— Этот ваш вампир, я правильно понимаю? — кивнул Ростовцев, но в глазах мелькнуло чего-то непонятное. — Упустил? Но вроде бы его уничтожили? Или он не один такой?

— Хуже,– не скрывая чувств, скривился Кристиан. — Он воспользовался запретными для применения сегодня знаниями и украденными артефактами, чтобы создать себе ручное чудовище. И тут не один лишь проступок, загладить который обязует наша честь. А для меня это, поверьте, не пустой звук. Его зовут Эрих, и он готов скоро повторить. Беда в том, что поскольку Эрих отлично знает — мы будем его искать, а терять ему уже нечего, он рискнул воспользоваться и другим знанием. Создал вокруг себя барьер, используя кровь убитых вампиром жертв. У нас есть устройство, способное взломать этот барьер. Проблема в том, что мы — мужчины, а чтобы по тропе в убежище смогли пройти именно мужчины, активировать артефакт должен мужчина. Из-за этого фроляйн Алиса нам не подходит. И позвать кого-то на помощь из нашего Ордена мы не можем: стоит приехать новому человеку, способному к магии, как Эрих его почует. Хорошо, если сбежит, а если как прикрытие сможет создать нового вампира? Потому мы и просим вашей помощи.

Я молча подобрал упавшую на пол челюсть. Ну немец, ну брешет! Чего там говорили про барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхгаузена? Что он враль? Да у немцев талантливо сочинять на ходу вообще в крови, похоже. Ну или это свойство уроженцев определённой местности, Мюнхгаузен вроде примерно из тех же краёв?

Ростовцев на наше предложение думал очень долго. Затем спросил:

— Нового вампира не нужно никому, тут я согласен. И за детей я тоже беспокоюсь, я читал отчёты — чего натворил прошлый монстр. Вам нужно пройти за этот барьер вдвоём, чтобы вы смогли одолеть отступника. Я слышал о ваших подвигах. Игорь Данилович, и что вы вроде бы неплохой боец. Но вы точно тут справитесь?

Ну да, я Ростовцева понимаю. Лишний раз шкурой рисковать не хочется, но и пускать на самотёк и самоустраниться опасно. Да и обещанный приз этот волчара оценил мгновенно, наверняка какие-то справки про Кристиана уже наводил: слишком уж он был спокоен, увидев меня в компании немца. Кристиан тоже всё понял, так как весело сказал:

— Игорь, а нет ли у тебя желания поразмяться? Герр Ростовцев, одолжите спортзал?

— Ну если хозяин не против…

— Ну что вы, конечно, пожалуйста. Мой спортивный зал в вашем распоряжении.

Что интересно, смотреть на нас с Кристианом Ростовцев пришёл в компании плотного и наполовину седого мужика. Видимо, какой-то специалист по военному делу или безопасности, не знаю уж, чего хозяин дома ему наплёл. Мы же переоделись в спортивную форму, взяли два шеста. Обговорили условия, как считать тот или иной удар. И начали.

К моему огромному удивлению, первый натиск я отразил, и не сказать, что сильно с трудом. Да, на стороне Кристиана был опыт веков и опыт ландскнехта. Но зато он по большому счёту самоучка, а меня с первого дня учили очень профессионально и по определённой целостной системе боя. Для немца это тоже оказалось сюрпризом, а проигрывать бывший ландскнехт категорически не любил. Потому взял и чуть ускорился, самую малость добавив магической энергии в мышцы и нервы так, чтобы стать слегка быстрее физических возможностей человека… Да вот я тоже так умею, и меня тоже разобрал азарт!

Укол в грудь — я отбил атаку и перехватил шест за самый конец, чтобы, используя массу и инерцию тела на усиление, нанести сильный рубящий удар. Кристиан не мог от него уйти, не успевал… и всё равно я промахнулся. И сразу же ответный удар сверху вниз, которого я совсем не ожидал. Я больно получил в плечо, будь у Кристаина настоящий меч — он бы меня располовинил. Но как? Он словно знал заранее мои действия… Ах вот как⁈ Ну что же, сам говорил Алисе про идею, как использовать предвидение в обычной жизни? Не один я такой умный. Хотя и не пробовал использовать его в рукопашной, больше для стрельбы. Ничего, будем учиться на ходу. Я пропустил ещё удар по бедру. Дальше поймал ритм. Поймал Кристиана на встречной атаке, и пока он слишком увлёкся, просчитал удар ему в грудь. Ага, тоже удивлён⁈

Ещё несколько минут мы с азартом дрались, пытаясь угадать, когда противник использует предвидение, чтобы уйти и просчитать свою атаку. Получали и пропускали удары. Наконец, оба почувствовали усталость, и физическую, и магическую. Дальше спарринг начнёт высасывать из нас энергию. Так что, не сговариваясь, разорвали дистанцию и остановили поединок. В знак признания умений соперника поклонились друг другу. Причём мне понравилось, что Кристиан смотрел на меня сейчас куда уважительнее, чем раньше. В его глазах я явно подрос в статусе.

И только тут я понял, с каким оторопелым видом на нас глядят оба зрителя. Аж дар речи потеряли. Седой, взяв себя в руки первым, сказал:

— Э-э-э… Игорь Данилович, герр Вебер, если я забуду — напомните мне, пожалуйста, с вами никогда не ссориться. Скажите, а из пистолета вы также стрелять умеете?

— Да нет, — смутился я. — С огнестрельным оружием похуже. Из винтовки ещё… ну сопоставимо, наверное. Нас ведь всё-таки изначально тренировали драться с холодным оружием, пистолет в наших делах бесполезен.

А про себя мысленно подумал: в режим усиления мышц я сегодня вошёл на удивление легко, да и расход энергии заметно меньше, чем раньше. Так на меня действуют последние события? Стоит тревожиться насчёт усиления магической компоненты в организме? Или наоборот — это естественная эволюция с возрастом, тот же Кристиан пользуется и не переживает.

— Даже если с огнестрельным вы обращаетесь вполовину хуже, — помотал головой седой, — тогда точно мне напоминайте с вами никогда не ссориться. А ведь я до этого считал себя вроде бы очень неплохим рукопашником. Спасибо, теперь буду знать, что такое на самом деле «неплохо».

— Ну что же, Игорь Данилович, — подвёл итог Ростовцев. — Вы меня убедили.

Ритуалы того вида, который собиралась провести Фекла, были строго привязаны по времени к астрономическим полуночи или полудню, так что мы особо не беспокоились. За девушкой плотно и независимо друг от друга приглядывали люди Мансура Ахматовича и сотрудники полиции. При этом все хорошие профессионалы, Фекла ничего не подозревала. Поэтому когда через несколько дней нам сообщили — цель пропала из поля зрения — мы, не торопясь, предупредили Ростовцева, и сами подъехали к месту, где Феклу видели последний раз.

Был душный летний вечер, на улицах горели фонари, гудели проезжавшие автомобили, зажигались зелёные и красные огни на перекрёстках. Я же испытывая странное чувство: а ведь впервые прикасаемся к настоящей магии. Не тем реликтам и осколкам прошлого, не к поделкам и мелочам, которые я мастерил — а к настоящей, древней магии. И неважно, как и откуда она взялась. Вот сейчас я неожиданно понял слова Кристиана, дескать, зря думают, что война — это естественная среда демона крови. Я вот осколок той самой магической эпохи, вынужден испытывать проблемы и неудобства нашего мира, но тоже не желаю возврата прежнего мира.

Прибор, который прислали Кристиану, работал как маяк в обе стороны — войти на дорогу к убежищу, а потом вернуться обратно. Выглядела эта штука как странный музыкальный инструмент, гибрид флейты и арфы. Причём Ростовцев, взяв его в руки, сразу понял, как им пользоваться, и даже как бы сыграл мелодию — но мы не услышали ни звука. Вдвоём с Кристианом зашли в соседний двор, сели на лавочку. И внезапно стало понятно — мы тут остались одни. В проходах между кирпичами домов медленно поднимался туман. Сначала еле заметный, он становился все более и более плотным, но почему-то во двор не проникал.

Я бросил взгляд в сторону сидящего в будке у шлагбаума охранника автостоянки в том же дворе, и заметил, как тот сладко спит, несмотря на день в разгаре. Из какого-то озорства очень захотелось его разбудить. Я подошёл к будке и постучал по стеклу. Никакой реакции. Через открытое окошко дотянулся рукой до охранника и потряс его за плечо. Тот не пошевелился, будто выпил медвежью дозу снотворного. Отсюда и ощущение пустоты и одиночества, человек в будке не воспринимался созданием плоти и крови, а скорее как антураж.

— Добро пожаловать в начавшуюся чертовщину.

От голоса Кристиана за спиной я вздрогнул, таким чужим тот казался в окружающем пространстве застывающего янтаря времени. Тем временем в молочно-белой хмари тумана мелькали еле заметные тёмные фигуры. Во двор туман не заползал, и здесь по-прежнему царил летний день. А из тумана проглядывали чёрные голые ветви деревьев, окружавших лавочки и детскую площадку соседнего двора, тянулись к тёмно-бордовому небу. Заметно похолодало, порывы ледяного ветра теперь проникали и в наш двор, потянуло сыростью и прелой листвой. Там была осень, и стоило приблизиться, как тонкие щупальца тумана тут же потянулись к нам. Но сразу же наткнулись на хрустальный звук полившейся со всех сторон мелодии, с еле слышным шипением отступили. Мы же поняли — мне и Кристиану не туда.

Нам в другой проход между домами, где из толщи тумана донеслись красивые мелодичные звуки флейты. Музыка нежная, задумчивая, плавная, словно память о первой любви. Φлейта зазвучала громче, флейта звала к себе, флейта обещала… А туман осеннего двора оглушительно взвыл тысячью голодных стонов, кричал, вопил голосами неприкаянных духов, казалось — то взывают из бездны сотни и тысячи грешников, обречённых на вечные мучения. Но мы, не обращая внимания, уже шагали вперёд, куда нас вела флейта.

Стоило пройти через туман — вокруг снова лето. Где-то в стороне ночная Москва с отсюда невидимыми улицами и домами. Здесь же всё обмерло в сплошной черноте, под сосущей небесною бездной. Одни лишь чёрные в темноте начавшейся ночи нежилые строения, под ногами выщербленный асфальт дороги и тротуара. В свете очень редких фонарей мелькали непонятные тени, тем более фонари горели через один, а те, что всё-таки светили, делали это очень тускло. Пускай лампы и вырывали у ночи кусок пространства, от этого остальная часть заброшенной промзоны казалась ещё темнее.

— Где мы? — спросил Кристиан.

— Я знаю, где это. Территория заброшенного завода недалеко от Москвы. Кстати, если бы шли пешком, то как раз дошли бы сюда к нынешнему часу.

— Даже магия может обмануть пространство и время ограничено. Куда дальше? Ты слышишь мелодию?

— Я и так знаю. Заброшенная заводская больница. В начале двухтысячных там устраивали собрания московские сатанисты и приносили жертвы своему покровителю. Кошек, собак. Закончилось тем, что там убили человека, на этом их и поймали.

— Страх, кровь, боль — и заброшенное место. Подходит, — согласился Кристиан. — Идём, стоит проверить.

В заброшенной больнице было ещё неуютнее, чем в остальных развалинах промзоны. Ветер нанёс мусора в разбитые оконные и дверные проёмы, по пустым коридорам гуляли гулкие сквозняки. Монотонно бился от ветра об стену кусок арматуры, оглашая всё округу зловещим низким звоном. Граффити запятнали стены как снаружи, так и внутри, примитивные картинки на мистические темы, свастики, надписи с орфографическими ошибками: «Сдесь смерть», «Вомпиры», «Кусть камера!!», «Выход есть!» и тому подобное.

Никем не замеченные, мы забрались в разбитое окно с выломанной решёткой, быстро осмотрели верхние этажи — следы были, но без людей. И спустились в подвал. Не знаю уж, чего здесь находилось раньше — какая-то больничная зона или же это была часть обширных подземных коммуникаций, такие заводы часто под землёй имели чуть ли не второй комплект цехов и переходов — коридор вывел нас к большому залу. Сейчас пустому и закопчённому, повсюду странные знаки, нарисованные краской на полу, стенах и потолке. И громадная пентаграмма, кое-как выведенная фосфоресцирующей краской на полу.

Мы явно опередили ритуал, так что замерли в темноте как два зверя. Пройди мимо нас на расстоянии ладони — не почувствуешь, свойства демонов, помноженные на опыт и тренировки. Не понадобилось, зал имел другой вход. Тёмный коридор, а затем комнату озарил дрожащий свет нескольких фонариков. Мы замерли, внимательно наблюдая за процессией людей, которые вошли в зал. Их было двенадцать человек. В чёрных балахонах с капюшонами, надето поверх вполне обычной одежды. Тринадцатого, связанного, без балахона и с мешком на голове, двое сектантов тащили за руки и за ноги. Жертва даже не пыталась сопротивляться, то ли потеряв сознание, то ли уже смирившись со своей участью.

Подготовка к ритуалу шла полным ходом: кто-то очищал от нанесённого мусора кривую фосфоресцирующую пентаграмму, сразу трое с кряхтением приволокли из угла ржавый верстак и накрыли его белой скатертью, как бы это алтарь. Кристиан брезгливо сморщился, судя по всему, ему пришлось не по вкусу такое дешёвое дилетантство. Надо бы его спросить, как в дни молодости выглядели настоящие сатанисты… Тьфу, опять всякая ерунда в голову лезет не вовремя.

Всем в компании заправляла Фекла. Девушка раздавала указания, присматривая за подготовкой, и чувствовал себя вполне уверенно, в отличие от всех остальных, которые вздрагивали от любого шороха и шума.

Воспользовавшись тем, что сектанты были заняты подготовкой к ритуалу, а наша дверь в противоположном конце зала, мы бесшумно проскользнули внутрь, заодно отсюда нам открывался хороший обзор за действием. Вот пентаграмма обсыпана обрывками тряпок, пропитанными горючей жидкостью, и подожжена. Жертву положили на алтарь, сняли с головы мешок. Один из сектантов включил музыку, состоящую из монотонного пения. На лице жертвы блуждала идиотская мечтательная улыбка, паренёк лежал неподвижно, хотя его развязали. Тут я понял с чего: чёрные крашеные волосы и ногти, символы на чёрной одежде, ещё детали — да это же гот, из баранов, культивирующих тягу к смерти и самоубийства. Причём дурачок явно не догадывается, что вокруг не игра, а резать его станут всерьёз. Сектанты с жадностью смотрели на происходящее — идиоты не понимали, что для ритуала они такая же жертва, просто следующие.

Вытащив из карманов отпечатанные на принтере листы с текстом, сатанисты-любители выстроились вокруг горящей пентаграммы и алтаря. Фекла встала рядом с жертвой, вытащила из ножен на поясе длинный нож с костяной рукояткой и положила на алтарь. Мы с Кристианом напряглись: ещё одна старая вещь — сейчас уже пустая, но быстро наполнится силой с первым убийством. Тем временем монотонно, пускай и вразнобой, сектанты начали зачитывать странные слова, гортанные и рычащие звуки, большое количество шипящих, резкие, рубленые слоги. Как будто и в самом деле забытый язык, автору можно было поставить десять баллов за отлично продуманный антураж.

Впрочем, какой-то смысл в звуках был. Рядом с импровизированным алтарём начал появляться туман. Еле заметный, больше похожий на дым от огня, он становился всё плотнее и плотнее, вот протянул свои щупальца к накрытому скатертью верстаку. «Заклинание» зазвучало теперь громче, «жрец» Фекла воздела руки вверх, будто призывая нечто потустороннее. Дальше схватила нож и одним движением перерезала горло жертве.

В то же мгновенье в комнате глухо хлопнуло, яркая вспышка ослепила собравшихся, все сатанисты глотали пыль, упав ниц и чего-то завопив. Все, кроме Феклы, которая осталась стоять. Рукоять ножа у неё в руке отчётливо начала фонить в магическом плане. И почти сразу девушка нанесла удар в кадык сектанту рядом с собой. Профессиональный и сильный удар — проклятый нож сейчас вёл руку девушки, заодно став острым как бритва и придавая телу физической мощи. По-прежнему невидимые, следующие несколько минут мы наблюдали кровавый хаос. Остальные невезучие сатанисты пытались Феклу скрутить, потом убежать — и гибли один за другим, ведь покинуть зал они не могли, проснувшаяся ментальная магия заставила людей больше не видеть дверей. Каждый следующий умирал дольше и хуже предыдущего, последнему Фекла вообще сначала подрезала колени, а дальше потрошила живьём.

Когда затихла агония заключительной жертвы, Фекла со счастливой улыбкой на лице, сбросила перемазанный кровью балахон и закричала:

— Кровь отворит тебе путь и дарует силу. Они сами отдали её добровольно, а такая жертва достойна твоего пути. Приди и исполни!

Девушка с силой ударила ножом в пол в центре пентаграммы — и лезвие вошло в бетон как в масло. Чадящие до этого облитыми бензином тряпками огненные линии вспыхнули ровным фиолетовым светом, потянуло холодом. В зале теперь царил туман. Повсюду, кроме пятачка чистого воздуха внутри пентаграммы. Белый. Чистый. Плотный туман. Ну вот я и увидел живьём, как выглядит карман вне-временья. Хотя нет, мы ещё пока на границе, в облаках белого ничто. Кристиан жестом дал мне понять: не вмешиваться. И лишь когда туман вокруг пентаграммы заволновался и стал краснеть, Кристиан шагнул из тумана в чистое пространство:

— Благодарю за открытую дорогу. Ты, конечно, та ещё дрянь, но в благодарность за помощь твоя смерть будет лёгкой.

— Кто ты… — тут Фекла заметила меня и заорала: — Игорь, ты! Сволочь…

Осеклась и завизжала. Под влиянием тумана мы оба частично изменили облик. Перешли в «боевую» ипостась. У меня глаза горят алым, рот полон острых мелких зубов, ногти на руках стали чуть длиннее, твёрдые как сталь, и острые как нож. У Кристиан глаза светились ржаво-красным огнём, кожа вообще покрылась бордовой чешуёй, способной выдержать удар клинка, пальцы теперь заканчивались каждый длинными звериными когтями.

— Совершенно верно. Если влезаешь в дела нелюдей, стоит заранее поинтересоваться, с кем имеешь дело, — усмехнулся Кристиан.

Дальше одним ударом когтей, помноженных на чудовищную силу демона крови в боевой ипостаси, перерубил Фекле шею. Так что голова покатилась в одну сторону, а тело, фонтанируя кровью, упало на алтарь в ноги самой первой жертве.

— Как и обещал, она не мучилась. Хотя стоило бы её наказать. А теперь… — и Кристиан заорал: — Эрих, вылезай, где ты там. Или я сам пойду искать, а ты меня знаешь, что тогда будет.

Вокруг сейчас простиралась идеально белая равнина до горизонта. Земля похожа на пол, покрытый толстым слоем ваты, рыхлая на вид, но прочная и лишь немного пружинила. Местами к бело-серому небу без солнца вздымались туманные гейзеры или неподвижно в беспорядке стояли кучи тумана. А ещё тут не было вообще никаких запахов, и это заставляло обоняние сбоить, отчего я в первый момент даже словил ароматическую галлюцинацию из грушевого амбре, с примесью кислой капусты. Издалека донёсся леденящий душу вой.

Эрих, ну конечно же, одетый в белоснежную тогу и с римским золотым венком цезаря на голове появился из тумана в сопровождении четырёх огромных псов без кожи и с горящими адскими глазами. Решил уравновесить свою позицию? Кристиан сильнее, зато я, мол, наколдовал себе монстров? Всё-таки он — дилетант. Ну или уверен, что больше него про это место никто не знает. А уж запасов магии тут… С негромким смешком я активировал несколько формул. Первый раз в моей жизни они не стали призраком, а сработали так, как было описано в книгах ходжи Рахима. Кристиан был теперь облачён в воронёный миланский доспех, вершина оружейного искусства эпохи сражений холодным оружием. В руках он держал здоровенный двуручный меч-цвайхендер, причём по кромке лезвия стекали огненные капли. И по тому, как бывший ландскнехт держит эту смертоносную железку, было ясно — пользоваться мечом он умеет. Для меня заклинание подобрало пластинчатый доспех-бахтерец, остроконечный шлем, а в руки — сабля, у которой клинок покрылся инеем. Как раз для стремительного боя, в котором твоё главное преимущество: скорость и манёвренность. Здесь всё это было не иллюзией, я ощущал, как на плечи давит тяжесть доспеха, да и сабля в руке была материальной.

Я бы сначала попробовал поговорить, но Кристин без предупреждения рубанул мечом ближайшего пса. От удара тот с диким визгом и запахом палёного мяса лопнул красными искрами. На белом полотне местной «земли» осталась чёрная подпалина. Я же, ощутив движение сзади, встал рядом с Кристианом спиной к спине. И точно, из тумана на нас полезла непонятная хтонь, что-то вроде мохнатого кальмара с полусотней лап и щупалец.

Я перехватил «кальмара» на подходе, лихо срубив одно щупальце острой как бритва саблей. Потом вторым ударом применил ледяной эффект клинка, от прикосновения лапа покрылась инеем, треснула и разлетелась осколками, словно её макнули в жидкий азот. Я ощутил себя самым настоящим мальчишкой, который попал в сказку и получил волшебный меч. Я танцевал вокруг монстра, вспоминая то, чему меня когда-то учили по приказу ахай Аюржан.

Вначале пошёл неторопливый обмен самыми простыми ударами. Вот монстр махнул чешуйчатым щупальцем в нижнюю позицию, стараясь зацепить мне ноги — в ответ моя сабля уходит остриём вниз, защищая бедро. И сразу же, парировав удар, летит вверх, стараясь срубить верхнюю лапу, не такую бронированную. Сталкивается с чешуёй и птицей летит обратно, чтобы успеть закрыть меня от выпада в горло. А через мгновение клинок снова рвётся в брешь вражеских конечностей и снова отступает в защиту.

Понемногу мы наращивали темп, вплетая самые неожиданные финты и комбинации. Продвинуться к противнику, чтобы достать его глаз концом своего клинка и разорвать дистанцию, вызывая противника на удар, чтобы снова проскочить в брешь в защите. Закрутить очередной финт, захватить в ловушку очередное щупальце и ударом по мягкой части его перерубить. В ответ новая атака монстра, быстрым движением сабли закрыться, а самому стремительно напасть… Какое-то время я наслаждался: противник был силён, но не настолько, чтобы представлять опасность. Обученный мечник и без всякого ускорения мышц и предвидения монстра одолеет. Хотя не будь у меня сабли или же не умей я сражаться холодным оружием, то, наверное, проблемы бы у меня возникли.

Жалко прерывать такой красивый поединок — но пора заканчивать. Я в очередной раз разорвал дистанцию и опробовал ещё одну магическую формулу, подсмотренную у старого перса. Из моей руки ударила молния, испепелив кальмара, и я обернулся посмотреть, как дела у Кристиана… Тут же получил от него укоризненный взгляд и виновато отвёл глаза: действительно, увлёкся. Желательно держать себя в руках и стараться не делать чего-то невозможного в обычной жизни: при таком обилии магии очень уж легко увлечься и потерять человеческий облик. Не зря Кристиан работал только мечом и как человек. Хотя, если судить по двум десяткам подпалин с его стороны, драка вышла жаркой.

Зато на Эриха было просто приятно смотреть. Остался один, самоуверенность пропала, руки дрожат, губы дёргаются, и даже лавровый золотой венок как будто наполовину осыпался. Кристиан поднял забрало и довольным тоном сказал:

— А вот теперь будем говорить как полагается. Обман главы семьи, предательство интересов семьи и покушение на главу семьи. Последнее — это я про твою нечисть. Ерунда, конечно, но сам факт, что ты осмелился её натравить на меня…

Эрих сгорбился, окончательно поник, напоминая шарик, из которого выпустили воздух. Может быть, Кристиан и прав так сразу поставить в подчинённое положение. Не зря последовал вопрос:

— Как… Как у вас это получается⁈ Это невозможно! Это же настоящая магия!

Тут он понял уже мою природу, и его ошалелые глаза, кажется, стали ещё больше и безумнее.

— Мы знаем и умеем куда больше, чем ты подозреваешь, — усмехнулся Кристиан. — А ты привлёк внимание сразу двух глав семей. Попробуешь выкинуть ещё какой-нибудь фокус, сверну шею немедленно без разговора.

Надо же, меня повысили в статусе и даже придумали мне целый клан демонов в подчинении. Ну что же, придётся соответствовать.

— Я… Не буду. Простите… Я не знал… Я на вашу территорию… Я бы предупредил…

— И что ты можешь мне сказать, чтобы я немедленно прямо тут не вынес тебе смертный приговор? За то, что ты создал нам проблему на Ближнем Востоке — этой причины мне уже достаточно. Что, думал, я не узнаю? Про своих приятелей из Тель-Авива можешь забыть, туда уже уехал Мишель. А ещё мне пришлось компенсировать хозяевам Москвы те неудобства, которые доставил им твой питомец осенью.

Я старался выглядеть высокомерно и грозно, пускай внутри и мысленно хохотал в голос. Эрих поверил каждому слову: вот надо меньше книжки читать про «волшебные кланы». Хотя тут ещё сработало то самое ощущение сверхсущества, каким себе казался Эрих. И сразу же он подтвердил горделивым тоном:

— Я готов заработать прощение, подарив вам не как сейчас тайную, а открытую власть!

— И как же? — Кристиан всем своим видом демонстрировал недоверие.

— Я верну нам магию. Здесь, под Москвой есть проход в тот мир, куда ушла магия. Я смог сцедить совсем немного, но и то — какой уже результат! Но так просто туда не добраться, для этого мне и нужен был тот дурак. От открыл бы проход, а сам сгорел. Клянусь, как всё получилось бы, я сразу пришёл и рассказал остальным.

Мы с Кристианом с ухмылками переглянулись, не скрывая насмешки: ага, рассказал бы. Скорее попробовал бы убить Кристиана и самому захватить власть. Поняв, что сморозил глупость, Эрих затараторил:

— Когда у нас будет сила, мы сможем не как сейчас прятаться, а править открыто… Без меня вы всё равно ничего не сможете! Только я знаю, где находится проход, и какой к нему ключ!

— Где находится проход, я знаю и так. Причём давно, — равнодушно сказал я и назвал координаты посёлка Ростовцева.

Эриха перекосило. Ну что же, я угадал верно. Кристиан брезгливо сказал:

— Ты так ничего и не понял. Я так и не смог объяснить, что твоя вторая жизнь и твои новые способности — это не привилегия, которая даёт тебе право перестать быть человеком. Это дар Божий, за который ты несёшь ответственность перед Господом. А иначе ты станешь животным. Да что я, ты и стал бешеной собакой, которая кидается на людей, а бешеных собак убивают. Ты очень громко боялся про свой тайник, здесь это особенно слышно. За преступления светские и за твой смертный грех Жадности — виновен. За обман братьев и сестёр — виновен. А я искуплю свой грех доверчивости.

Двуручный меч с удивительной лёгкостью нанёс удар, разрубив Эриха пополам, потом ещё несколько раз, кромсая на части. Дальше я Кристиана остановил, положив руку ему на плечо. Вспомнил увиденную у ходжи Рахима формулу распада. Хотя и машинально отметил — когда вернёмся, — срочно просить Алису нас проверить и возможно сцедить с обоих излишек силы, которую я впитываю с каждым использованным в здешней магической зоне плетением. Но сейчас лучше перестраховаться. По моему приказу в остатки тела Эриха ударила чёрная молния. Даже если нас снова обманули, и это опять аватар, распад ауры убьёт хозяина.

— Пойдём, домой Игорь. Как был он ничтожеством с самомнением на два размера больше него, таким и остался. Эту проблему мы решили. Теперь осталось запечатать проход, который, как утверждал покойный, ведёт в мир магии. Рано нам ещё такое знать. Слишком многие могут не выдержать искушения и забыть, что они сначала наделённые душой люди и отвечают перед совестью и Богом, а лишь потом — всё остальное. Нет, обладание такой силой для всех плохо может закончиться.

— Согласен.

Туман рассеялся, мы снова оказались в подвале заброшенной больницы. Теперь уже не скрываясь, зажгли два ярких фонаря. Кристиан деловито упаковывал в мешок остатки Эриха. После удара чёрной молнии аура и что там к ней прилагается, были стёрты, он был точно мёртв, а куски тела ссохлись и частично мумифицировались. Но лучше собрать, сжечь, а пепел развеять в разных местах. Так будет намного спокойнее. Я же достал телефон, чтобы позвонить Яковлеву. Сообщить — всё получилось, ну и пусть присылает группу зачистки. Хотя уж не знаю, как он всё будет формально объяснять. Трупы сатанистов-то понятно, порезали друг друга во время ритуала. А вот сплавившийся с бетонным полом нож и частично оплавленный алтарь-верстак?

Неожиданно Кристиан сказал:

— Всё-таки самый страшный из смертных грехов — это Жадность. Особенно когда за ним вместе идут Лень и Зависть.

— Это ты про Феклу? Там скорее уныние…

Кристиан немного резко возразил:

— В греческом варианте текста Библии сказано именно про Зависть. На самом деле оба подручных Эриха — похожи, я ведь наблюдал за этой Феклой, наслышан про Марека, а в людях кое-что понимаю. Марек хотел многого, завидовал чужому успеху, но сам был слишком ленив идти по трудному пути, стараясь, больно падая от неудач и поднимаясь. Потому и согласился на дорогу, которая обещала ему всё без усилий, даже если ценой станут чужие жизни. Фекла на самом деле — такая же. Она ведь не могла не замечать странностей за своим парнем, но предпочитала не видеть. И вовсе не из-за любви, ей льстило, что он в итоге принадлежит ей. Если до этого она всегда была в тени своих подруг Оли и Вики, то сейчас всех обошла. Собственное величие тайны и обладание властью над Мареком, которому был нужен кто-то рядом, хваливший его добровольно, а не под ментальным принуждением. И второй раз она ввязалась именно что из зависти, но уже к Алисе. Вдобавок снова всем доказать, что она — лучше, потому что права там, где все ошибались.

Наверное, стоило возразить… Но я неожиданно вспомнил, с какой настойчивостью в Новый год Марек пытался напасть и изнасиловать именно Олю, хотя вокруг была уйма других, более простых и удобных жертв. И ему в принципе было всё равно, кого насиловать и от кого получать эманации боли. Потому сказал:

— De mortuis nil nisi bonum.

— О мёртвых хорошо или ничего, — перевёл Кристиан. — Но мне больше нравится вариант, который недавно придумали у вас в России: — О мёртвых хорошо или ничего, кроме правды.