i_8e24c74a9ae34e0c

— За что-о-о?.. — только и протянула Руслана, пропуская мимо ушей Иркину тираду. — Ну зачем ты выкинула ее в окно?

— А я че, знаю? — возмутилась Ирка.

— Тигра, я тебя ненавижу.

— И я, и я тебя тоже! — кинувшись обниматься, радостно пропела Ирка.

Вдруг Руслана окинула взглядом коридор и прислушалась.

— Слушай, они ушли и даже не попрощались…

Ирка сразу же нашлась с ответом:

— Фигня вопрос! Нам больше вкусняшек достанется!

Руслана не смогла сдержать улыбку и в ответ тоже обняла подругу, но все-таки решив, что рыжая слишком легко отделалась, отвесила ей такой подзатыльник, что у Ирки чуть искры из глаз не посыпались. Она хотела было повозникать, но потом, закрыв глаза, сурово произнесла:

— Справедливо.

— Да, и никаких вкусняшек, — произнесла Руслана, поднимаясь с пола и выпутывая руки из ремня.

У рыжей отвисла челюсть, зубочистка полетела на пол, а глаза от удивления чуть не выпали. Проводя безумным взглядом свою подругу, Ирка то открывала, то закрывала рот, словно студент на экзамене, и пыталась выдавить один хоть мало-мальски весомый протест, но этого ей не удавалось.

— А… э… у…

— Молодец! — изрекла Руслана. — Еще немного, и ты все гласные буквы перечислишь, я в тебя верю!

— Симба!.. Нет, Аслан*! Сжалься надо мной! Я готова принять даже кару Господню: мыть посуду целый месяц! Только молю тебя, поделись теми печеньками, что тебе Влада притащила!.. Твою дивизию, ты меня что, игнорируешь!? Да я у тебя девушку уведу, если ты так себя вести будешь!

На последней фразе Руслана обернулась с таким видом, будто бы сейчас ей сказали, что на самом деле невидимого бегемотика Джимми не существует. Нервы были натянуты до предела. Обстановка все накалялась и накалялась. Две девушки стояли друг напротив друга и с уверенностью и непоколебимостью смотрели друг другу в глаза.

— Еще недавно ты клялась мне в любви, — волнующим голосом начала Руслана. — Еще недавно ты говорила, что я превосхожу по красоте Дульсинею Тобосскую… Но сейчас я готова доказать тебе, что даже сам Конан** не сможет сравниться со мной по силе и ловкости! Ты сказала, что хочешь забрать мою женщину? — Руслана чуть откинула голову назад и попыталась пронзить Ирку взглядом. — Так давай же решим это дело по-взрослому!

Рыжая согласно кивнула и серьезно произнесла:

— Раз ты бросила мне вызов, значит, я выбираю оружие. Сегодня будут… подушки!

— Ха! Я тебя сделаю! — оскалилась Руслана, предвкушая грядущую битву, которой, к великому сожалению обеих девушек не произошло, так как в дверь позвонили. — Ну кого там нелегкая принесла? Учти, — девушка повернулась к рыжей, — этот вопрос еще остается открытым. Как только мы останемся одни, я покажу тебе, на что способны мои подушки…

Загадочный голос подруги и не менее загадочная фраза повергли Ирку в легкий ступор, и, пока она пыталась понять, что к чему, Руслана уже оказалась у двери. Посмотрев в глазок, девушка воровато обернулась, чем еще больше насторожила рыжую, и улыбнулась настолько коварно, что Ирка невольно сглотнула, но, так как у нее был авторитет непоколебимого тигра, она держалась достойно и не подавала виду, что ее настораживает поведение подруги.

Руслана выдержала двухсекундную паузу, заставив Ирку понервничать еще больше, и только потом решила открыть дверь, причем сделала это нарочито медленно. Когда злополучная входная дверь наконец-то открылась, Ирка увидела, кто же пришел к ним в гости. Стараясь ни чем не выдать своего удивления, рыжая обратилась к Васе:

— Хаюшки, ты чего тут делаешь? Я ж вроде свой лифон уже затырила обратно.

Блондин с торчащими ежиком волосами по-доброму улыбнулся Ирке, поздоровался с Русланой и, зайдя в квартиру, коротко бросил кому-то через плечо:

— Заходи, она тут.

— Кто она? Кто тут? Кто заходи?.. — только начала спрашивать Ирка, как увидела, к кому обращался ее друг.

Любительница езды на велосипеде робко заглянула в квартиру двух подруг и, вежливо поздоровавшись с Русланой, зашла следом за братом в квартиру. Симба довольно улыбалась, так как сразу поняла, кто же пожаловал к ним в гости. Это была просто идеальная месть за конспект. Решив понаблюдать за тем, как будет вести себя Ирка, Руслана потирала ручки и коварно хихикала.

Рыжая бросила испепеляющий взгляд на подругу, а затем не менее уничтожающий — на Настю, но та, к ее удивлению, лишь мило улыбнулась и поздоровалась с Иркой. Ирка от неожиданности аж замолчала и не позволила всем своим мыслям выйти наружу в виде однозначных нехороших слов. Скрестив на груди руки, рыжая сурово смотрела на девушку, понимая, что что-то здесь нечисто.

— Наська тут решила извиниться за то, что произошло, — произнес Вася. — Ты ж понимаешь, она еще подросток, так что импульсивная, екарны бабай, как сорок голодных пиратов!

— Мне восемнадцать, я уже не подросток! — возмутилась девушка.

— Пф, малая, — выдавила Ирка. — Я тебя почти на четыре года старше.

— Старуха, — буркнула Настя так тихо, что только рыжая, которая усиленно прислушивалась к девушке, услышала это.

— Ты кого старухой назвала?! — Ирка словно с цепи сорвалась. — Я тебе покажу, как со старшими огрызаться, как их великом сшибать, как бить по голове и по животу, как царапаться, как… Да я тебе сейчас такое устрою, что!..

— Ир, кажется, она извиняться пришла. Дай человеку шанс выговориться! — назидательным тоном произнесла Руслана и при этом с деланным упреком посмотрела на подругу.

— Валяй, малая, я послушаю, — чуть более снисходительно выдавила Ирка и посмотрела на Настю таким взглядом, что любой человек на ее месте кипятком бы обделался от неуютного чувства. — А там уж и решим, прощать тебя или не прощать.

На самом деле Ирка и правда выглядела впечатляюще: излюбленная привычка закатывать одну штанину до колена зимой находила выход только дома, когда девушка бегала по квартире в черных с белыми полосками по бокам спортивных штанах, черная длинная борцовка, которая оголяла в меру накаченные плечи — все-таки Ирка, равно как и Руслана, следила за собой, хотя и была любителем вкусняшек, — да рыжие волосы на пару с бесноватыми глазами поразили бы любого.

Блондинка вздохнула и произнесла:

— Я прошу прощения за то, что врезалась в тебя на велосипеде. Я прошу прощения за то, что упала на тебя сверху. Я прошу прощения за то, что заставила тебя волноваться и бегать искать вату, хотя она у меня и так всегда с собой, — пока девушка все это произносила таким голосом, будто бы читала вслух инструкцию по применению какого-то лекарства, Ирка кивала на каждое «я прошу прощения» с таким видом, будто бы делала Насте одолжение. — Я прошу прощения за то, что дала тебе по голове и убежала в подъезд. Я прошу прощения за то, что потом дала тебе в живот, поцарапала тебя… кто ж виноват, что ты такая размазня и не дала мне достойного отпора?.. Хотя чему тут удивляться? Старуха… Да еще и кивает как китайский болванчик.

Ирка и в этот раз кивнула, хотя потом подозрительно покосилась на блондинку. Спустя пару мгновений до нее дошел смысл слов девушки. На щеках Ирки заходили желваки, руки сжались в кулаки, да и вообще у рыжей был такой вид, словно она готова сейчас броситься на Настю и растерзать ее на маленькие кусочки. Настя показала Ирке язык и предусмотрительно стала поближе к брату.

Руслана в это время отметила поразительное сходство Васи и Насти. Но даже несмотря на эту схожесть, различия тоже были налицо. Да хотя бы во взгляде: Вася всегда был добродушным и немного стеснительным малым, простодушие и мягкосердечность вполне спокойно уживались рядом с решимостью, которая иногда в нем просыпалась, а вот у Насти в глазах выбивали чечетку дьяволята.

Поняв, что еще немного, и в квартире будет труп — причем непонятно: труп Насти или труп Ирки, — Руслана протянула блондинке руку и представилась. Та вполне дружелюбно пожала руку в ответ.

— Очень приятно, Руслана. А я вот…

— Настя, да. Знаю, уже наслышана, — улыбнулась девушка.

Ирка молчала. Только из ушей разве что пар не валил. Но тут Вася, лучезарно улыбаясь и как бы не замечая того, что его сестру хотят четвертовать прямо у него на глазах, положил руку на плечо девушки и произнес:

— А ваще у нас сюрприз.

— Какой сюрприз? — все еще не остыв, сквозь зубы выдавила Ирка, сдерживая себя, чтобы не броситься на сестру друга.

— Да ты ваще не представляешь какой! — засмеялся парень. — Но я тебе не скажу ничего. Скоро сама все узнаешь. Вона как!

— Вы разденьтесь, что ли, — произнесла Руслана. — Все равно больше к подготовке мы, видимо, сегодня не вернемся. Гости к нам так и валят… Да не стойте же вы, снимайте свои тулупы!

Тулупами Руслана назвала всего-навсего обычную зимнюю куртку да пальто.

— Ирк, проводи людей на кухню и поставь чайник. Я, так и быть, притащу сейчас вкусняшки.

Услышав волшебное слово, Ирка оживилась и, даже чуть-чуть оттаяв, бросилась на кухню заваривать чай. Вася вызвался помочь. Судя по грохоту, который послышался на кухне, Руслана поняла, что с горем пополам ребята все-таки смогут водрузить чайник на плиту. Девушка возлагала большие надежды на Настю: она думала, что в случае чего девушка придет Ирке и Васе на помощь. Сама Руслана не спешила идти на кухню.

Оставшись хотя бы ненадолго одна, девушка неторопливо стала искать, куда же она запрятала всю вкуснятину, которую ей привезла Влада.

«Ну вот и зачем надо было так поступать? Я не понимаю. Ладно Влада… тут я сама виновата. Но ты-то? Хотя какое я имею право так говорить. Все-таки по моей вине Влада так поступила. Не стоило даже крохотной частичке внутреннего состояния отразиться на моем лице. Иначе как мне объяснить поведение Влады? Ох, ну почему все так повернулось? Твой приезд, да еще и день рождения, да еще и Влада приехала раньше времени… Я с ней даже поговорить нормально не смогла. Я понимаю, она ни в чем меня не упрекнет, но все-таки я должна была сама спросить о том, как она съездила домой, как чувствует себя ее мама… А я же просто думала о твоих ямочках на щечках! Да дались они мне! Какого дьявола я о них думаю?!

Все-таки это невероятно трудно: встречаться с человеком из прошлого, которое ты не можешь полностью отпустить. И пусть все считают это слабостью… Белый ворон. Сейчас я думаю: правильно ли я поступила, набив эту татуировку? Правильно ли я поступаю теперь, думая о тебе? Да и вообще, что значит это слово? Правильно… А что тогда неправильно? Чертова относительность.

Слава богу, что я живу не одна. Как хорошо, что есть Ирка. Все-таки это замечательно, когда у тебя есть такой вот родной человек рядом. А сейчас забавно наблюдать за ее реакцией. Все-таки это не необычная злость. Просто Ирка чувствует что-то новое и всеми силами этому сопротивляется. Посмотрим, что из этого выйдет.

…Лена. Что бы я не чувствовала, надеюсь, ты больше не появишься в моей жизни, потому что во второй раз я не смогу себя пересилить. Пока я держусь, пока я не вижу тебя здесь, пока я что-то чувствую к Владе, я смогу сопротивляться тебе. Но даже если мы и пересечемся еще… даже не смей давать мне хотя бы мельчайший проблеск надежды. Ты же не хочешь сломать меня? В первый раз тебе это почти удалось».

В этот миг кто-то вновь позвонил в дверь. Руслана, уже ничему не удивляясь, с пакетом, полным разной вкуснятины, который она только что обнаружила, вышла в коридор и, даже не посмотрев в дверной глазок — если бы там была опять Лена, девушка бы не выдержала, — открыла дверь. На пороге квартиры, едва заметно улыбаясь, стоял Леша.

______________________________________

В переводе с тюркско-татарского Руслана — «арслан» — означает лев.

Конан — воин-варвар из Киммерии. Автор очень любит Роберта Говарда. Именно он и придумал Конана (Говард то есть, а не автор xD).

====== Снежок ======

На черном фоне оттаявшей земли, всегда заманчивей

и ярче белеет оставшийся кусочек снега. ©

Михаил Александрович Шолохов «Тихий Дон»

Руслана стояла в небольшом темном помещении, в котором от силы могли бы еще поместиться кровать да стол со стулом. Комната, которая скорее напоминала ящик, будто бы тускло светилась, но исходивший от стен свет был более чем холодным и пробиравшим до костей. В стене было квадратное отверстие, которое некогда служило окном, но сейчас дыра была скорее простым разнообразием в этой комнате. За дырой не было ничего . Ни света, ни тьмы — просто ничего . Иногда по стенам проходила едва заметная волна, и от этой вибрации Руслане становилось не по себе.

Оглядевшись по сторонам, девушка поняла, что отсюда ей не выбраться. Дверей или хотя бы маленького намека на них нигде не было. Только четыре темно-серых с коричневым отливом стены, пол, потолок такого же цвета да дыра. Почему-то подходить к этому псевдоокну девушке совсем не хотелось, а лишь короткий взгляд на него, вернее, за него , бросал в дрожь.

Когда Руслана огляделась кругом и поняла, что ей точно никак не выбраться наружу, она бросила взгляд на пол и, увидев свои босые ноги, внезапно осознала, что из одежды на ней только порванное грязное подобие некогда белой рубашки да порванные до колен давно уже не белые штаны. Рубашка тоже была нецелая: одного рукава явно не хватало. Руслана, взглянув на свою обнаженную руку, заметила, что ее татуировка как-то подозрительно болит. Ворон, смотревший на нее с плеча, внезапно каркнул так оглушительно громко, что девушка вскрикнула от неожиданности и зажала уши. Спустя мгновение дикая боль пронзила ее плечо, словно кто-то вырвал кусок плоти.

Руслана на автомате схватилась за плечо, которое ныло до невозможности, но потом, отведя руку в сторону, она очень удивилась: крови не было, а огненная пульсация прекратилась так же внезапно, как и началась. На том месте, где должна быть татуировка, не было ничего, просто кожа, смуглая и резко контрастировавшая пусть с грязными, но все-таки светлыми одеждами девушки. Руслана какое-то время тупо смотрела на свое плечо, но затем резко повернулась, услышав очередное «кар».

На полу с поломанными крыльями и поклеванной грудью, весь истекая кровью, на девушку смотрел белый ворон, тот самый, что она видела в своем детстве, тот самый, которого она не успела спасти. Птица каркнула еще несколько раз, а затем замолчала, пристально посмотрев глазами-бусинами прямо на Руслану. Воспоминания о той боли разом захлестнули девушку и она, чувствуя, что не в силах сдерживаться, дала волю эмоциям. Упав на колени и низко склонив голову, Руслана заплакала, тихо, с молчаливым надрывом. Все тело девушки сотрясалось в беззвучных рыданиях, но потом, подняв глаза на птицу, она заметила, что ее нигде нет.

Грязно-белые глаза благодаря слезам очистились и стали гораздо яснее, стали еще больше контрастировать со смуглой кожей и темно-каштановыми волосами. Казалось, глаза — осколки света, — два шрама — пересекающиеся судьбы, — белый ворон на плече — птица вернулась на место — и грязная, но все же светлая одежда были выражением внутреннего мира девушки. Вытерев тыльной стороной ладони слезы, Руслана порывисто встала и принялась лихорадочно оглядываться по сторонам. Только потом она поняла, что татуировка появилась вновь. На мгновение стало тепло, даже холодный свет, исходивший от стен, не мог дотронуться до девушки, но это длилось недолго.

Руслана услышала шаги. Звук был такой, словно кто-то шел по пустынному коридору.

«Откуда здесь коридор, когда я вижу только жалкое подобие окна и четыре стены? Здесь же нет ни двери, ни вентиляции. За пределами этого ящика есть хоть что-то? Я в этом сильно сомневаюсь. Но почему я чувствую, что у меня стали дрожать руки и подгибаться колени? Неужели это надежда? Неужели отсюда есть выход? Черт, и почему же я боюсь повернуться? Ведь шаги раздаются за моей спиной!»

Стоило Руслане додумать последнее, как шаги тотчас же прекратились. Девушка сглотнула и, не желая больше трусливо прятаться и подставлять неизвестности свою спину, живо повернулась. То, что она увидела перед собой, попросту разбило всю ее решительность вдребезги. В летнем платье, удивительно легком и милом, стояла Лена и смотрела на девушку. Светлые волосы трепал ветерок, которого Руслана не чувствовала. Ее волосы будто бы тяжелым камнем давили на плечи, заставляя немного сутулиться.

От Лены словно бы исходил свет, который без колебаний подавлял сопротивление тусклого свечения стен, озарял комнату чем-то радостным. Но Руслана подалась назад, не сводя с Лены глаз, пока не уперлась спиной в удивительно-холодную стенку, до которой еще не добралось тепло светловолосой девушки.

«Зачем ты пришла сюда? — чуть ли не с рыком хотела выкрикнуть Руслана, но губы не слушались. — Зачем ты пришла в эту комнату, где больше нет НИЧЕГО? Когда-то она была больше, когда-то у нее и вовсе не было краев! А сейчас ты стоишь с таким видом, будто бы жила здесь, забрала отсюда все, что только можно было и нельзя унести! Зачем ты вернулась? Что, захотелось посмотреть на то, как я живу здесь без тебя? Прекрасно живу! Разве ты не видишь? — горькая и ядовитая усмешка рассекла левую сторону лица. — Убирайся прочь отсюда. Ты не должна здесь быть! Ты не должна больше меня трогать! Хватит. Я устала. Я столько лет скрывала в себе это чертово чувство. Я простила тебе всю ту боль, что ты когда-то мне причинила, хотя я так усердно заверяла тебя, что мне не было больно! Ха!.. Ты поверила мне тогда. Мне удалось убедить тебя в том, что я не страдаю. А потом ты просто исчезла. Ты даже не сказала ничего — просто испарилась как летнее облако… Знаешь, пока Ирка — Господи, мне пришлось соврать даже ей, даже она не знала всей правды! — думала, что я просто молча убиваюсь и продолжаю пытаться спокойно жить и начинать все заново, я искала тебя! Но делала это так, чтобы никто из наших общих знакомых даже не заподозрил бы этого… Я искала тебя… Черт, я же просто пыталась тебя найти…»

Тяжелый и судорожный вздох вырвался из губ, которые девушке наконец-то удалось разомкнуть. Руслана чуть ли не с ненавистью смотрела на Лену. Только сейчас она заметила, что вокруг девушки нет ни стен, ни чего-то подобного. Руслана мотнула головой в сторону и поняла, что единственное, что осталось от комнаты, — это стена, к которой она прислонялась спиной.

Лена сделала шаг по направлению к Руслане. От девушки это не укрылось, и она мысленно закричала: «Стой!!! Даже не смей приближаться ко мне!» Но Лена не обращала внимания ни на что: она просто медленно и уверенно приближалась к Руслане. Та была похожа на загнанного зверя. Брови стрелой сошлись на переносице, ужасно исказив два шрама. Грязно-белые глаза вспыхнули, они напряженно и предупреждающе смотрели на девушку. Плечо вновь стало болеть, но Руслана даже и не думала с этим что-то делать. Бежать было некуда, и вот прошли минуты — или часы? — пока Лена подошла почти вплотную к Руслане и…

— Руслана! Симба! Проснись, е-мае! Я тебя сейчас водой холодной оболью! Отвечаю! Вон уже ведро стоит! Руслана! Черт возьми, да проснись же ты!!! — Ирка трясла свою подругу за плечи, тщетно пытаясь ее разбудить. — Ты не оставила мне выбора!

— Стой… — охрипшим голосом выдала Руслана, одной рукой нервно потирая глаза. — Не надо, Ир…

Тихий голос подруги показался рыжей чересчур подозрительным, а если учитывать тот факт, что Руслана буквально несколько секунд назад металась по постели, словно в агонии, и надрывно стонала, то Ирка и вовсе думала, что понятие «подозрительный» вряд ли сможет описать всю ситуацию и тем более объяснить ее. Когда девушка убрала руку от лица, рыжая заметила на лице Русланы дорожки слез. Девушка плакала во сне, а сейчас слезы будто бы по инерции прорывались наружу.

Блестящие грязно-белые глаза были подобны стене утреннего дождя, которая ослепительными осколками обрушилась на неготовую к такому повороту событий Ирку. Рыжая молча проглотила свою шуточку, которую уже готова была отпустить в адрес девушки. Руслана, казалось, только спустя несколько секунд поняла, где она находится и что на нее с беспокойством смотрит ее лучшая подруга.

— Ир…

— Ничего не говори, — грудной голос Ирки, которая не шутила, был удивительно успокаивающим и приятным.

Рыжая обняла свою подругу и Руслана, благодарная ей за то, что не надо ничего объяснять, прижалась все еще дрожавшим телом к Ирке. На миг в голове девушки проскользнуло, что рыжей, наверное, неприятно обнимать Руслану, пока на ней надета мокрая от холодного пота майка, но Ирка, словно читая мысли девушки, только крепче обняла свою подругу.

Посидев в молчании какое-то время, Руслана успокоилась уже окончательно и отпустила Ирку. Та с прищуром посмотрела на подругу, но девушка в ответ спокойно улыбнулась и пояснила свое состояние просто:

— Очередной кошмар. Все в порядке.

— Я с тобой больше спать не буду! — Ирка, понявшая, что с Русланой все хорошо, вернула своему голосу обычный «чоткий», как говорила ее подруга, оттенок, и теперь, всплеснув руками, стала отчитывать Симбу.

Эту ночь девушки спали в комнате Русланы, так как Ирка просто не желала отпускать брата, а потому и поселила его временно в своей комнате. Леша, вздохнув, только улыбнулся и согласился. Тогда рыжая, довольная как слон, сообщила парню радостную вещь: он должен был встать в шесть утра и приготовить девушкам завтрак, потому что день предстоял сложный, экзамен нудный, и вообще Ирку бесила Настя, которая дьявольски хохотала у нее в голове и не желала оттуда выбираться.

— А нам Лешка жюльен с курицей и грибами делает, — капая слюнкой, мечтательно протянула Ирка, уже представляя, как вкусная еда заполняет ее пустой желудок. — И вообще ты все проспала! У нас экзамен через час, так что собирай свои конечности в кучку, дуй на кухню, умойся, оденься, вернее, сначала оденься, потом уже дуй к нам, а то нечего мне Лешку совращать своими окорочками!

Руслана со стоном опустилась обратно на подушки, но Ирка была начеку: девушка мгновенно стянула с подруги одеяло, скатала его в ком, кинула куда-то на шкаф, потом резко подбежала к окну и открыла его, впуская в комнату освежающий ветер. Руслана героически сопротивлялась секунд пять, но потом шустро встала и, угрюмо смотря на победоносный и довольный вид Ирки, закрыла окно, попыталась достать одеяло и, бормоча что-то под нос, стала одеваться.

Рыжая, как только Руслана повернулась к ней спиной, перестала улыбаться и с грустью посмотрела на подругу. Ирка прекрасно слышала, кого девушка звала во сне. Даже Леша не выдержал и, постучав в комнату, спросил, все ли в порядке и не надо ли вызвать скорую. Руслану, казалось, заботили только ее джинсы, в которые она, все еще сонная, пыталась влезть. Со второй попытки у нее это получилось. Превратив все в шутку, девушка почти искренне посмеялась со своей глупости, хотя на самом деле рассеянность объяснялась совсем другими причинами. Руслана, нацепив на себя маску спокойной непринужденности, пребывала в себе.

Когда девушка наконец-то оделась — за это время никто не проронил ни слова: Ирка потому, что просто смотрела на свою подругу и думала, как ей помочь, а Руслана потому, что просто не замечала того, что молчит, — подруги отправились на кухню, из которой уже доносился очень аппетитный запах.

На кухне уже вовсю хозяйничал Леша. Казалось, ничего не изменилось за несколько лет, только люди немного повзрослели. Руслана наспех умыла лицо — душ девушка уже не успевала принять, — и, пожелав парню доброго утра, поблагодарила его за еду и за обе щеки уплела все, что было на тарелке. Рыжая же, пока ее подруга ушла в комнату собирать все необходимое к экзамену, требовательно попросила добавки, смачно стукнув кулаком по столу. Леша только улыбнулся, глядя на эту умилительную картину: сестра, он думал, практически и не изменилась.

— Ирка, ты готова?

— Да дай ты мне поесть спокойно! — возмущенно выдала Ирка.

— Ты уже третью порцию уплетаешь! — парировала Руслана, обуваясь в коридоре.

— Ай, ну тебя, женщина!.. Ладно, Лешка, спасибон тебе! Ты как, с нами пойдешь или нет? Я буду только рада, если ты с нами еще денек-другой поживешь. Не, ну я понимаю, что тебе еще надо сгонять к мамке!.. Ай, и тебя ну! Че ты на меня смотришь как на малое дитя? Ща я тебе эту вилку засуну… знаешь куда? — щеки Ирки тронул румянец, когда брат улыбнулся ей теплой улыбкой.

— Я вас тут дождусь. Пожалуй, посплю немного, — коротко ответил парень.

— Лады, мы почапали тогда.

— Удачи вам на экзамене! — крикнул Леша, когда девушки уже спускались по лестнице.

— Спасибо! — в унисон ответили ему две особы.

— Да ешки-матрешки! Какого черта он мне не поставил десять? Я этому козлу и реферат писала, и на конференции ездила! Я ему на все вопросы ответила, так нет же! Ему, видите ли, вспомнилось, как мы с тобой в вышибалы гоняли на крыше универа и мячом ему по щам съездили! Да слава богу, что съездили! Кирдышище просто… Я что, специально, что ли? С-с-су…

— Ира, — мягко произнесла Руслана.

— Нехороший глупый мужчина! — рявкнула рыжая, постепенно оттаивая.

Вот уже битых пятнадцать минут Ирка всеми хорошими и нехорошими словами вспоминала преподавателя, которому они с Русланой только что сдавали экзамен. Обе девушки получили по девять баллов, но зато Руслана, в отличии от Ирки, воспринимала эту оценку спокойно, даже больше: девушка гордилась, что и она, и ее подруга вновь без шпаргалок сдали экзамен почти что на высший балл.

Рыжая, на которой была надета длинная серая куртка со множеством карманов и заклепок и с рваным пушком на капюшоне, сейчас нервно и с остервенением теребила молнию, пока не оторвала собачку. Сделав это, девушка остановилась посреди дороги и с недоумением воззрилась на то, что у нее было в руке. Руслана сочувственно посмотрела на Ирку. Рыжая, с расстегнутой нараспашку курткой, казалось, постепенно превращалась в действующий вулкан. На девушке была надета ее любимая черная майка без рукавов да темно-серые джинсы; ноги были обуты в тяжелые берцы, которые бросали вызов грязи, слякоти и напыщенным пятым точкам. На шее у Ирки пьяно болтался бело-черный шарфик, на концах которого были изображены скрещенные кости и черепа.

Руслана подошла к своей подруге и, улыбнувшись, потрепала Ирку по рыжим волосам, а затем, не говоря ни слова, расстегнула и свое пальто. Миру явился точно такой же шарфик — на экзамены девушки всегда заматывались в них, веря, что это принесет им удачу. Рыжая, недоуменно поморгав, деловито убрала со своей головы руку Русланы и голосом мамочки выдала:

— Я не поняла… А ну быстро застегнула пальто! Ты че, с ума сошла? На улице, блин, не лето и не Таити! Живо застегнулась!

— Ну сейчас, — фыркнула Руслана. — Я все-таки для кого стараюсь, а? У тебя же замок сломан, так что застегнуть свою куртку ты не сможешь. А под курткой у тебя что, видела? — девушка без задней мысли указала на две сферические выпуклости. — Дубина! Кто ж в одной майке ходит? Значит так, — теперь Руслана уперла руки в бока и заговорила строгим голосом: — Либо я тоже иду домой в расстегнутом пальто, либо ты наденешь мою байку поверх своего черного недоразумения!

Рыжая на миг улыбнулась, в мыслях отмечая, что она до безумия счастлива, что Руслана является ее лучшей подругой, но потом, вспомнив об авторитете, который в последние дни и так подозрительно часто подвергался сомнению всякими блондинистыми существами, огрызнулась в ответ, подкинув ногой снег, который полетел в Руслану. Подруга, зная характер Ирки, была к этому готова. Она резко бросилась в сторону рыжей и зажала ее в объятиях. Пока та отчаянно брыкалась и силилась вырваться на волю, некоторые прохожие с подозрением косились на девушек: кто-то — с презрением, кто-то — с улыбкой. Даже нашелся один умник, который вздумал заснять дружескую драку на мобильный телефон, но не тут-то было. Ирка, заметив парнишку, недобро усмехнулась и что-то быстро сказала Руслане. Спустя буквально минуту Руслана с деланной грустью смотрела на то, как парень со слезами на глазах молит Ирку о прощении.

Рыжая сидела на ветке дерева и с интересом лазила по телефону парнишки, которому на вид было лет четырнадцать-пятнадцать. Только Ирка могла так быстро остыть, вырваться из объятий Русланы — на самом деле девушка сама отпустила свою подругу, — напугать парня, отобрать у него телефон и, разливаясь дьявольским хохотом, забраться на дерево. И теперь парнишка рыдал и смотрел на Ирку. Сперва он, правда, порывался взобраться на дерево вслед за девушкой, но мало того, что он постоянно соскальзывал и падал на заснеженную землю, так еще и рыжая с криком: «Бугагашеньки!» — кидала в мальца снегом. Потом паренек грозился вызвать милицию, родителей и демона, хотя последнее было излишне: рыжая и так казалась парню сущей дьяволицей.

— Ну отдайте! Ну пожа-а-алуйста! — вопил тонкий голосок.

— Щас! Размечтался, прыщ! — непоколебимо отвечала Ирка. — Будешь знать впредь, как на камеру женские бои снимать!.. Екарны бабай! — Ирка ругнулась так громко и неожиданно, что чуть сама не свалилась с дерева. — Тебе сколько лет, пацан?! Пипец, Симба, что у него за видео на мобиле! И не стыдно, а? Молоко на губах не обсохло, а он уже к другим сиськам тянется!

— Ирка, полегче, — улыбнулась Руслана, все с той же печалью смотря на горевавшего парня.

Парнишка вспыхнул и теперь заревел пуще прежнего. Руслана, прислонившись к соседнему дереву, сочувственно покачала головой и участливо спросила:

— Тяжело тебе жить, а?

— Ага-а-а…

Руслана вздохнула:

— Ой, Ирка, отдай ты парню его мобильный. Сдалась тебе эта сенсорная кирпичная ересь.

Ответ рыжей был более чем неожиданным.

— Это все она! Она во всем виновата! — внезапно выкинула рыжая и злостно сверкнула глазами. — Я теперь это точно поняла!

Руслана в недоумении спросила:

— Кто она?

— Настер-бомбастер, блина! Сестра Васюхина, демонище это! Чтоб у нее мужика не было! Это из-за нее я не получила высший балл! Это из-за нее сломалась собачка! Это из-за нее я чуть с дерева сейчас не свалилась! — Иркина рыжая косичка в негодовании дернулась.

— Нечего о ней думать! — едва-едва сдерживаясь, чтобы не улыбнуться, крикнула Руслана. — Так! Спускайся с дерева, отдавай парню телефон, и пойдем, наконец, домой! В конце концов, Ира! Мы же приличные люди с серьезными намерениями!.. Да и наш дворник почему-то минут пять крестится, глядя на тебя. До подъезда два шага, все, пойдем, — Руслана махнула Ирке рукой, призывая ее спуститься с небес на землю.

— Эй, малой, лови! — Ирка без предупреждения кинула парню его телефон.

Глаза мальца расширились от ужаса, но он все-таки поймал мобильный и, целуя его, прижал к щеке, нежно приговаривая: «Любименький мой, вернулся…» Рыжая хотела было ляпнуть что-то, но ее прервал знакомый голос.

— Бомбастер, значит?.. — угрожающие нотки слышались в голосе.

По спине Ирки словно прошлись хлыстом, и стало невероятно холодно, а затем резко — жарко. В животе что-то полетело вниз, заставляя рыжую нервно сглотнуть. Ирка немедленно повернулась на голос и сразу же встретилась с сердитым взглядом Насти. Та выгуливала соседского ротвейлера. Бабушка — хозяйка милой собачки — заболела, так что выгулять друга не получилось, а внук не смог приехать, чтобы выполнить это задание. Зато нашлась Настя, которая души не чаяла в животных, а они — в ней. Почуяв в голосе девушки злость, ротвейлер угрожающе зарычал на рыжую, но так как Ирка была бесстрашной, этот рык не особо ее напугал. Гораздо больше Ирку смутила ее собственная реакция на голос девушки. Списав все на неожиданность встречи, она удовлетворилась собственным ответом и, спрыгнув на землю, медленно встала в полный рост, скрестила руки на груди и хмыкнула:

— Значит.

— Строишь из себя крутую? Да ты как дите малое! А я у нее еще и прощения просила, — уже в сторону пробурчала Настя. — Уже третий десяток идет, а она по деревьям лазит, телефоны отбирает да в расстегнутой куртке ходит!

— Да я, между прочим, серьезней тебя буду! — рыкнула Ирка.

Настя, пожав плечами, развернулась и пошла в сторону своего подъезда. Рыжая, злобно сверкая глазами, не желала принимать такого расклада событий, а потому и думала, как бы поступить. Руслана подошла к подруге и, тихо смеясь, чтобы девушка не услышала, положила ей руку на плечо и миролюбиво произнесла:

— Ладно. Мы отдохнули, ты повидалась с Настей — вон как глаза-то загорелись! — теперь можно идти домой отсыпа… Ирка, стой!!!

Но рыжая побежала вперед и, наклонившись, подхватила снег, на ходу комкая его в своих разгоряченных ладонях. Достаточно большой снежок был готов за пару секунд, и, когда Настя спиной почувствовала неладное — крика Русланы она не слышала, потому что в уши были засунуты наушники, — оборачиваться было уже слишком поздно. Ирка подбежала достаточно близко, чтобы промазать. Снежок судьбы — иначе его и нельзя называть, но ни рыжая, ни Настя не знали, что именно он станет началом чему-то очень важному — попал прямо в затылок девушке, сбив при этом с нее шапку. Часть снега щедро попала за ворот зимнего пальто, так как Настя была без шарфика. Зачем им обматываться, когда на пару минут выходишь из дома?

Сердце бешено колотилось, а руки немного дрожали. Ирка чуть наклонила голову и, тяжело дыша, словно пробежала не пару десятков метров, а несколько километров, упрямо смотрела на Настю. Девушка медленно с молчаливым возмущением повернулась к рыжей. Она была настолько взбешена, что даже слов не находила. Приказав Пусику — у больших собак часто бывают очень странные клички — сидеть, она оставила ротвейлера возле детской площадки и на мгновение замерла, смотря прямо в дерзкие ярко-голубые глаза.

— Оу… — Руслана прищурила глаза и немного отвернулась, не желая смотреть, как сейчас будут делать харакири ее лучшей подруге; помогать девушка не спешила, потому как знала, что сюда ей лезть нельзя.

Настя была меньше Ирки и выглядела достаточно хрупкой девушкой, но рыжая уже знала, что не стоит судить о человеке по внешности.

Светловолосая медленно двинулась в сторону рыжей, и, чем меньше становилось расстояние между девушками, тем больше возрастало напряжение между ними. Ирка вся напряглась, готовая дать любой отпор, хотя где-то на подсознательном уровне она была уверена, что не сможет поднять руку на Настю. Чем ближе становилась Настя, тем стремительнее таяла уверенность рыжей. Незнакомое чувство неловкости змеем обвивало душу девушки, и она не могла сдвинуться с места, а если бы и смогла, то ноги бы точно подкосились. Именно поэтому Ирка и решила молча, не двигаясь, ждать, что же сделает Настя.

Девушка было готова к чему угодно: к тому, что Настя утопит ее в снегу, покусает, побьет, но только не к тому, что произошло. Девушка остановилась буквально в пятнадцати сантиметрах от рыжей и, тыкнув пальцем прямо в ничем незащищенную ключицу, медленно, с расстановкой, проговорила:

— И все-таки ты ребенок.

Сказала и ушла. Ирка, разинув рот, стояла и смотрела, как, сжав руки в кулаки и все еще пытаясь выскрести снег из-за ворота, Настя удалялась. Рыжая и не подозревала, что план мести был уже придуман.

— Я все еще храню твое письмо, — делая глоток горячего чая, который только что заварил Леша, произнесла Руслана. — Спасибо тебе. Оно очень помогло мне в свое время.

Пока Ирка молча злилась на весь свет — который заключался в одной Насте, — девушка пила чай на кухне. Присев на подоконник, Руслана болтала ногами и непринужденно вела беседу с Лешей. Все-таки он был братом своей сестры, отметила девушка, когда увидела, что дома парень тоже носит черную майку без рукавов. Волосы, обычно забранные в хвостик, сейчас спокойно торчали во все стороны — парень недавно вышел из душа и теперь готовил обед на кухне.

— Почему ты сейчас говоришь об этом? — спросил парень, выделяя слово «сейчас» и, ставя кастрюлю на огонь, добавил: — Лена, да?

Руслане сильно резануло по ушам родное имя, но девушка, пытаясь скрыть дрожь в руках, поставила чашку с чаем рядом с собой на подоконник и тихо, откашлявшись, чтобы не было заметно, каким взволнованным стал голос, ответила:

— Я не хочу иметь с ней ничего общего, но…

— Ах, эти «но», — улыбнулся парень, делая огонь поменьше, — сколько сомнений они посеяли за всю историю человечества, сколько сломали жизней и скольким людям принесли счастье.

— Ты… — Руслане стало стыдно.

— Не волнуйся за меня, пожалуйста, — серьезно, но все-таки с улыбкой ответил Леша и посмотрел девушке в глаза. — Я все еще люблю тебя и буду любить всегда, — голос парня стал немного тише, но он продолжил: — Но я не хочу видеть тебя несчастной. И не думай, что мне больно. Я твой друг. И я не хочу тебя терять.

Руслана криво улыбнулась:

— Я тоже говорила Лене, что мне не больно.

На кухне повисло молчание. Парень, привыкший к тишине, внешне достаточно спокойно отреагировал на слова девушки, а вот у Русланы защемило сердце, когда она посмотрела на Лешу — парень отвернулся и стал на деревянной дощечке резать лук. Первым желанием девушки было обнять Лешку, чтобы хоть как-то облегчить его страдания, которые он носит в себе, но Руслана прекрасно понимала, что этого делать нельзя. Если ты даешь что-то, что хочет человек, а потом отбираешь, говоря, что это никогда не сможет принадлежать ему, человеку становится гораздо труднее переживать боль.

Соскочив с подоконника, Руслана торопливо допила чай и, поблагодарив Лешу, ушла с кухни, не в силах больше видеть друга, который был к ней неравнодушен.

Только собираясь зайти в комнату к рыжей, девушка проходила мимо входной двери и услышала звонок.

— Опять гости? Что им всем тут надо? Медом, что ли, намазано? — буркнула Руслана. — Кто там? — девушке было лень смотреть в глазок.

— Я! — раздалось из-за двери.

— Охренеть! А имя у этого я есть?

— Да Вася это. Симба, ты че! — обиженно крикнул парень.

Девушка вздохнула и, открыв дверь, пропустила Васю в квартиру. Парень улыбнулся, в порыве обнял Руслану и позвал Ирку. Рыжая в самых лестных выражениях послала друга куда подальше, но Вася ничуть не обиделся.

— Эт, видать, из-за Наськи, да?

— Ага, — ответила Руслана.

— О, Лешка, здаров! Тут еще? — Вася пожал протянутую руку Леши. — А я тут за твоей сеструхой пригнал. Меня-то она фиг послушает. Сделай одолжение, дружище, а? Вытащи ее сюда.

Парень улыбнулся и пообещал другу, что сейчас приведет свою сестру. Как только Леша скрылся в комнате Ирки, Руслана спросила у Васи:

— Что-то случилось?

— Хе-х, случи-и-илось, — протянул Вася. — Наська и без того болела, кашляла, все дела, а теперь еще и хуже стало! Там, температурище, усталость… хрень, короче. И мне такая говорит, мол, тащи эту рыжую сюда, она виновата, вот пусть теперь и лечит. Я еще так удивился! Чойта Ирка-то уже утворила? А Наська мне в ответ, мол, этот ребенок и сам знает. Хе-хе! — хохотнул Вася. — Это она Ирку-то! Ребенком назвала! Не знаю уж, че она там удумала, но сказала, чтоб она ее лечила… мол, вот ей и наказание будет.

Руслана провела рукой по волосам и сочувственно посмотрела на выходившую из комнаты Ирку. Рыжая еще не знала, что ее ждет.

— Собирайся, Ирыч! — улыбнулся Вася.

— Куда? — Иркин голос был сама милость.

— Ко мне домой! Слушай, Наська из-за тебя разболелась-то совсем! Говорит, мол, раз сама виновата, пусть и лечит… Так что иди и лечи мне сеструху! Я б глаза на это закрыл, да только я к Тимуру еду. Им там с Ленкой помочь надо и…

Пока Вася объяснял Ирке, в чем суть проблемы, Руслана все глубже и глубже уходила в себя. Тимур. Лена. Этих имен за последние дни стало слишком много. Как тут забудешь о прошлом, когда тебе о нем напоминает практически все? Уголки губ Русланы поползли вниз, начисто стирая с лица улыбку. Грязно-белые глаза задумчиво смотрели в пол, будто надеясь найти там ответы на все вопросы.

От внимания Леши не укрылась перемена в настроении Русланы, но парень не мог ничего сделать, хотя больше всего на свете ему хотелось обнять девушку. Голубые глаза смотрели на два шрама, оставленные жизнью на лице Русланы, и на остальные, оставленные на душе девушки.

Руслана пришла в себя только тогда, когда Ирка в очередной раз позвала ее.

— Ага?

— Баб-Яга! — парировала Ирка. — Все. Вася свалил, оставил мне ключи… Блин, Симба, стремаюсь я туда идти че-то…

Руслана, которая еще не поняла толком, что происходит, только рассеянно кивнула, однако, понимая, что Ирке сейчас нужна ее поддержка, девушка положила руку на плечо рыжей и с выдавленной улыбкой сказала, что все будет хорошо, потому что всегда так будет, потому что Ирка Тигр, потому что потому что. Рыжую ответ вполне устроил, и она, пообещав подкинуть пургенчика в лекарства Насти — Ирка была возмущена нахальством девушки, — ушла, потирая руки.

— Вот мы и остались одни, — улыбнулась Руслана, но, повернувшись, увидела, что в коридоре стояла она одна, а Леша уже опять вовсю хозяйничал на кухне.

====== Мед ======

К разным полюсам растянуло нас. ©

Руслан Масюков и Юлиана Караулова — Нет тебя

Плотно сжав зубы, Ирка, переминаясь с ноги на ногу, неспокойно стояла на месте и буравила негодующим взглядом домофон. Дойти-то до дома, где жил Вася со своей сестрой, было делом плевым — тут Ирка даже не сомневалась в том, что докажет малолетней блондинке, как она лестно ее про себя называла, что она ничуть не боится Насти, а вот позвонить по домофону оказалось уже, как выяснилось, задачей посложнее. Не то, чтобы Ирка что-то держала в руках и не могла из-за этого поднять руку, чтобы нажать на кнопочку, и не то чтобы рыжая боялась, просто что-то внутри девушки сворачивалось в тугой узел. Это ощущение было сродни неуверенности в себе, когда ты, являясь первокурсником, идешь первый раз сдавать экзамен. Однако Ирка по жизни была человеком настолько решительным, что неуверенность, придя к девушке, в страхе бы убежала. Однако сейчас с рыжей происходило что-то, чему она не могла дать определения, а когда Ирка не могла понять причину своих чувств, она обычно сидела у Васи дома и с остервенением мочила каких-нибудь монстров в какой-нибудь игре.

Весь вид девушки не внушил доверие женщине, которая не спеша вышла из подъезда. Впрочем, несчастную, которая взвизгнула при виде Ирки, винить не стоит, потому что рыжая и правда выглядела не совсем адекватно, а учитывая тот факт, что люди — в большинстве своем, слава богу, что не все, — судят по внешнему виду, то женщину можно даже понять. Длинная серая куртка с невообразимым количеством разнообразных заклепок, которые на самом-то деле смотрелись вполне гармонично, была расстегнута. Даже не потому, что Ирка того хотела, а по той простой причине, что молнию рыжая так и не починила, просто не успела. Неизменный черно-белый шарфик с черепами и костями кое-как прикрывал Иркину шею — на самом деле он просто воплощал в себе излюбленную многими фразу «это — искусство!». Ирка же была сейчас притаившимся тигром, который внешне вроде почти и не выражал своего волнения, но воздух чуть ли не вибрировал от сдерживаемых девушкой эмоций. Зубочистка, торчавшая изо рта, сейчас не перегонялась из угла в угол — так обычно любила делать рыжая, — а мирно смотрела в небо, вернее, в козырек подъезда.

— Вы меня напугали! — возмущенным высоким голосом отозвалась женщина.

Ирка, повернув голову в сторону взвизгивавшей женщины, сначала пристально посмотрела ей в глаза, а затем, поняв, что здесь ловить нечего и шутить лучше не стоит, только фыркнула и сквозь зубы бросила извинения, в которых искренности было столько, что сам Станиславский бы «поверил».

— Пршу прщения.

— Хм! — очень емко ответила дамочка и, поправив свою шубу, собиралась было уйти, но, видимо решив, что рыжая не достаточно искупила свои грехи, добавила: — Ходят тут всякие подозрительные, людей пугают!

— Вот и я о том же, — отозвалась Ирка. — Я бы тоже шугалась от тех людей, которые ходят в шкурах убитых сусликов.

Не нужно обладать мозгами гения для того, чтобы понять, о чем хотела сказать рыжая. Мгновенно вспыхнув, женщина закричала что-то о том, что девушке со своей наркоманской и подозрительной рожей в жизни не заработать столько, чтобы купить такую шубу. Ирка, душа по жизни буйная, неспокойная, любящая отстаивать свои права, вдруг поняла, что волнение, которое она испытывала, нерешительно стоя перед домофонной дверью, ушло. Его «убрало» совсем другое чувство: гнев. Но вопреки всему именно в этот момент Ирка не хотела пригвоздить женщину к двери подъезда и достаточно четко объяснить ей, что возраст — еще не показатель того, что кто-то может критиковать другого человека. Рыжая просто зашла во все еще открытую дверь подъезда — когда женщина выходила оттуда, Ирка на автомате задержала дверь ногой, — попутно наступив оравшей дамочке на оба дорогих белых сапога. Не без удовлетворения, конечно.

Женщина была взбешена до крайней степени, но пойти следом за Иркой не посмела: шестое чувство подсказывало ей, что отпечаток, красовавшийся на уже грязных сапогах, запечатленный тяжелыми берцами, может остаться и на ее заднице или, может быть, лице. Все еще возмущаясь, женщина посеменила к машине, попутно успев обругать несчастного дворника. В чем была его вина, Сан Саныч так и не понял, но на всякий случай извинился: мало ли что будет, если эта мегера не услышит в ответ «простите, пожалуйста».

Даже если бы Настя жила на тысячном этаже, рыжая бы все равно не воспользовалась лифтом. Ирка всеми правдами и неправдами старалась отодвинуть момент встречи. В какой-то момент девушка задумалась, а стоит ли ей вообще идти туда? Подумаешь, гордость. Но нет, гордость Тигра — это вам не хухры-мухры, и Ирка поднималась по лестнице. У нее был такой вид, будто она поднималась на эшафот. Мужчина в семейных трусах, вышедший выбросить мусор, взглянул на Ирку и хохотнул:

— С таким видом обычно мужики домой возвращаются, когда знают, что дома их ждет семья, состоящая из жены, сковородки и вопроса: «Где деньги, сволочь?»

Рыжая остановилась и посмотрела на мужчину. Тот стоял в розовых шлепках, которые были ему явно не по размеру. Видимо, у дочки стащил, потому что свои лень искать было.

— Я не домой. И нет у меня жены, — буркнула Ирка.

— Это поправимо, — загоготал мужчина в розовых шлепанцах, выбросил мусор в мусоропровод и, довольный своей шуткой, поковылял к своей квартире.

Рыжая с сомнением смотрела на розовые шлепанцы, но затем, махнув на них рукой, продолжила свой подъем на Эверест.

«В конце концов! — думала Ирка. — Чойта со мной происходит вообще? Это когда я кого-то боялась? Да я даже Чака Норриса не боюсь! Он же мой дядя. А тут! Какая-то белобрысая тушонка, которая зимой гоняет на великах и сшибает ни в чем неповинных граждан! Это ж ужас! Ладно, если бы это делала я, мне-то с Симбой можно, но она!.. Вот я ей добро давала, а? Ни фига! Чтоб ее духу на моих точках больше не было! Вот так ей и передам! А то, видите ли, болеет она, все дела… а нечего к тиграм спиной поворачиваться! Подумаешь, ротвейлер… Она че, меня собачонкой какой-то запугать решила?! Да я ей покажу, что значит свирепый и рассерженный тигр!»

Ярко-голубые глаза недобро сверкнули, и Ирка, кивнув сама себе, легонько ударила кулаком в стенку подъезда: для доказательства того, что у нее самые что ни на есть серьезные намерения. Дернув себя за воротник, рыжая наклонила голову в сторону, пока не раздался соответствующий хруст, а затем, сжав руки в кулаки, девушка и костяшками похрустела.

Глаза неотрывно смотрели на дверь Васи. Подождав какое-то время, Ирка закрыла глаза, а затем, вновь кивнув самой себе, решительно подошла к двери. Прозвучал звонок, и рыжая, приняв небрежную позу, перегнала зубочистку из одного конца рта в другой. Подбородок был чуть задран вверх, а глаза слегка прищурены. Одна нога была слегка согнута в колене. Весь вид девушки словно бы кричал: «Эй ты, мисс Блонд! Первый и последний раз я делаю тебе одолжение!»

Чем дольше никто не подходил к двери, тем менее уверенно чувствовала себя Ирка. Заряд, который дала себе девушка, постепенно испарялся. Пытаясь не нервничать, рыжая повернула голову в сторону и вздохнула. Наконец-то за дверью послышалось покашливание, кто-то стал поворачивать ручку двери. Открыв дверь на расстояние, достаточное для того, чтобы одним глазом увидеть пришедшего, Настя с сомнением посмотрела на вмиг насупившуюся Ирку. Цепочка, на которую все еще была закрыта дверь, тихонько звякнула.

— Неужели пришла, — хмыкнула Настя и толкнула входную дверь. — Заходи.

— Щас же! — огрызнулась Ирка. — Ты мне скажи, че тебе от меня на… — последним слогом рыжая буквально подавилась: на Насте было, судя по всему, лишь одно большое белое полотенце, а мокрые волосы свидетельствовали о том, что девушка сейчас вышла из душа.

Теперь рыжей было понятно, почему дверь не открыли сразу, вернее, Ирке стало это понятно только тогда, когда разум титаническим усилием воли вернулся на место. Челюсть бы отправилась в далекий полет, да только Ирка вовремя дернула головой, пытаясь хоть как-то побороть собственное оцепенение. Судорожно сглотнув, рыжая во все глаза смотрела на Настю.

— Что? Девушек из душа никогда не видела? — не без ехидства спросила Настя.

— Да каждый день! — слишком громко ответила Ирка.

— Ой, ну что ты такая громкая, ужас… — девушка прижала руки к вискам и жестом показала рыжей, чтобы быстрее заходила и закрыла дверь. — Да шевелись ты! Холодно же так стоять!

Вспомнив о том, что Вася сказал о своей сестре, Ирке стало совестно. Все-таки покричать можно и в квартире, а не на холоде, все-таки Настя болела. Пробурчав что-то под нос, рыжая быстро зашла в квартиру и закрыла за собой дверь. Бросив свой рюкзак на пуфик, Ирка, не глядя на девушку, коротко бросила:

— Марш в постель.

Пока рыжая снимала берцы и тихо возмущалась — все-таки не привыкла она быть нянькой, — Настя боролось с соблазном залепить Ирке по заднице, чтоб девушка ей не приказывала, мол, марш в постель! Нет, ну вы слышали?

Пока Ирка мыла руки, у Насти зазвонил мобильный телефон, который и отвлек девушку от коварных мыслей. Увидев, кто звонит, она быстро подняла трубку и поспешила в свою комнату, чтобы Ирка не слышала, с кем будет говорить девушка. Рыжая никогда в жизни не мыла руки так долго. Понимая, что тянуть дальше уже бессмысленно, Ирка все равно аккуратно и тщательно мылила каждый палец. Когда пальцы закончились, девушка печально вздохнула:

— Как быстро все заканчивается.

Посмотрев на себя в зеркало, Ирка замерла. Короткие огненно-рыжие волосы торчали под всеми возможными и невозможными углами. Поняв, что вид у нее не самый респектабельный, рыжая живо повернула голову в сторону, пытаясь найти воск, благодаря которому Вася ставил себе волосы ежиком. Спустя буквально пару секунд нужное средство нашлось. Поставив себе небольшой ирокез, Ирка хмыкнула: лучше она выглядеть не стала. Пытаясь понять, что бы сделать такого, чтоб Настя ее забоялась, рыжая решила просто не давать себе ограничений в словах и поступках. Пусть, мол, только что-то вякнет, так быстро по мозгам получит. Все-таки самообман — штука неплохая.

Черная длинная майка без рукавов, на которой был изображен Тигра — да-да, тот самый, который был другом Винни Пуха, — авторитетности не добавляла, но рыжая решила об этом не думать. Напустив на себя важнецкий вид, Ирка неторопливо направилась в комнату, где была Настя, попутно прихватив с собой свой рюкзак.

Девушка пришла почти вовремя: Настя почти заканчивала говорить по телефону:

— Да, спасибо, — девушка смеялась. — Ох, Никита, ну ты молодец просто… ну мне прямо приятно, да-да. Я тебя тоже очень люблю. Прости, сегодня приехать не получится, я болею… Спасибо, я постараюсь выздороветь быстрее. Дай трубку, пожалуйста, Саше… В общем, я обещала, я сделаю. Сама не смогу передать тебе пакет, я попрошу тут одного человека… Да ей нетяжело! Тем более хоть польза какая-то от нее будет, — вновь ехидно добавила Настя. — Ну ладно, пока. Я тебе позвоню через час где-то, скажу все точно.

Девушка тепло улыбнулась и положила трубку. В этот момент слишком громко раздалось Иркино «гхэ-гхэм». Настя, видимо, не ожидавшая, что Ирка была тут, чуть не выронила мобильный телефон. Пока рыжая мыла руки, девушка успела одеться. Теперь на ней были домашние безразмерные шорты на резинке и такая же безразмерная рубашка, причем обе вещи были белого цвета.

Рыжая скептически посмотрела на Настю.

— Так, мне Вася сказал, что ты типа больная. Хотя я в этом и раньше не сомнева… Ай!!!

Ирка замолчала на полуслове, потому что ей очень метко попала по лицу диванная подушка. Настя была не из тех людей, которые спокойно слушают, что говорит враг, и лишь потом приступают к действиям.

— Я заболела из-за тебя! — обвиняюще крикнула девушка. — Нечего было снежками направо и налево кидаться! И без этого у меня была температура, а теперь еще и кашель! Ты мне только хуже сделала!

— Ах, господи боже! Я ей хуже сделала! — вспылила Ирка. — Да ты сама себе хуже делаешь! Вот какого черта ты пошла в душ, а?! Когда человек болен, ему вообще нельзя принимать ни горячий душ, ни тем более горячую ванну! Если у тебя температура высокая, все только хуже может стать! Так, живо в постель! Раз я сюда пришла, то будешь меня слушаться!

Настя, опешившая от такого резкого напора, просто задыхалась от возмущения, и, кто знает, может, девушка и ответила бы Ирке что-нибудь не очень лестное, да вот только ее согнул пополам приступ слишком сильного кашля. Рыжая мигом замолчала, но полностью еще не остыла. Как человек, который не любит, когда ему перечат, Ирка была готова сорваться, но в то же время как человек, который не бьет девушек, она себя сдерживала. А теперь, когда Настя так сильно кашляла, она медленно подошла к девушке и, не зная, как дальше быть, положила руку ей на плечо. Настя сразу же оттолкнула от себя руку, глаза девушки гневно пылали.

Ирка не отвела взгляда. Когда Настя перестала кашлять, рыжая сказала, чтобы девушка наконец-то приняла горизонтальное положение и что она повторять больше не будет.

— Я признаю, что я виновата в том, что ты заболела, довольна? — выдавила Ирка. — И раз я виновата, я это исправлю. Так что слушай меня, — в голосе почти не ощущалось доброты, — ты сейчас будешь тут тихо-мирно лежать, а я пойду тебе чай с травами заваривать, ясно?

Настя угрюмо кивнула.

— Можешь мне не объяснять, почему ты позвала именно меня сидеть с тобой. Будем считать, что ты мне отомстила.

И прежде чем Настя успела что-то ответить Ирке, та уже скрылась за дверью.

Последние слова, хоть и были правдой, слишком болезненно резанули Настю. Болеющий человек часто близко к сердцу принимает все слова, а тут еще и такое. Настроение почему-то стало сходить на нет, поэтому Настя, шмыгнув носом, пробурчала что-то и, подойдя к большому дивану, юркнула под ватное одеяло, которым Вася заботливо укрыл сестренку, пока та дремала днем. На какой-то миг показалось, что на глазах вот-вот выступят слезы, но Настя с тихим рыком ударила кулаком по спинке дивана.

— В конце концов… что это со мной? Нашлась мне мамочка… И да, отомстить! Нечего было снежками разбрасываться…

Пока Настя негромко злилась на Ирку, та, в свою очередь, злилась на нее, на себя, на визгливую женщину в шкуре убитых сусликов, на мужчину в розовых шлепках и вообще на всех. Рыжая от досады пнула табуретку: та упала на пол с глухим звуком. Посмотрев на поверженную, девушка вздохнула и поставила несчастную табуретку на место: все-таки не она же виновата в том, что творится вокруг.

Поставив чайник на плиту, Ирка подошла к подоконнику и облокотилась на него руками. Было и жарко, и холодно одновременно. Странный озноб пробегал по обнаженным рукам Ирки, заставляя ту периодически дергать плечами, чтобы избавиться от щекочущего ощущения. Приоткрыв немного форточку, девушка еще немного постояла у окна, но долго находиться на одном месте у нее не получилось. Став мерить кухню шагами, рыжая пыталась сообразить, почему у нее такое странное состояние: одновременно и раздраженное, и раздосадованное. Ни одна мало-мальски разумная мысль в голову не приходила, потому что несмотря на свой дикий характер, Ирка никогда не испытывала того, что сейчас пронизывало ее изнутри. Думая, что она изменилась, сама того не заметив, Ирка заглянула в ванную и посмотрела в зеркало. Да нет, подумала девушка, вроде все то же самое, что и раньше: черная майка без рукавов, рыжие короткие волосы, косичка, зубочистка да дерзкие ярко-голубые глаза, которые сейчас смотрели немного рассеянно. Хотя Ирка все-таки нашла небольшое отличие: не было деревянного амулета с вороном, который она так любила. Именно Руслана попросила девушку не ходить с ним. В основном, все осталось как прежде, да вот только все равно было что-то не то. Ругнувшись про себя, Ирка пошла на кухню за чайником. Тот еще не вскипел.

— Я ж ее без году неделя знаю!.. И че я так злюсь… Хотя я вечно злюсь, — улыбнулась девушка, но потом опять нахмурилась: — Хотя не так я обычно злюсь… Маленькая засранка, — заключила рыжая, но как только вспомнила о том, в каком виде предстала перед ней девушка, тут же зарделась, а это, как известно, бывало с ней очень и очень редко. — Да какого черта?!

Последнее было сказано уже чересчур громко. Даже Настя услышала и не без коварной усмешки подумала: «Ха! Так тебе и надо! Небось чайник схватила голой рукой!»

Спустя минут пять Ирка принесла в комнату чашку чая, от которой витиеватыми узорами валил дым, и тарелку, на которой было два бутерброда с маслом и медом. Ногой подпихнув табуретку, произведя этим слишком много шума, рыжая поставила на нее тарелку и чашку.

— Зачем так шуметь? — простонала Настя, потирая виски.

— Чтоб два раза не ходить, — огрызнулась Ирка и кончиком языка перегнала зубочистку из одного конца рта в другой.

Сей интимный жест — а именно таким он и показался Насте — заставил светловолосую девушку поспешно отвернуться от рыжей. Она сухо поблагодарила Ирку за чай и за бутерброды, при виде которых девушка очень сильно удивилась. На самом деле Настя просто обожала намазывать на батон масло, а потом сверху все поливать жидким медом, но, к сожалению, никто из знакомых ее вкусов не разделял, а тут — бац! — и Ирка сделала такую вкуснятину, о которой Настя ее даже не просила.

С довольным видом жуя бутерброд, девушка молча запивала его чаем. В это время Ирка подошла к письменному столу и присела на него: ни кресло, ни стул, ни тем более диван, на котором полусидела-полулежала Настя, не устраивали девушку. Рыжая, чуть хмуря брови, бездумно смотрела в окно. Мысли она гнала прочь, потому что они только больше запутывали девушку. Ирка просто решила для себя, что Настя ее бесит чуточку больше, чем многие другие, но не так сильно, чтобы можно было ее бить. Такое весьма специфическое отношение к девушке вполне устроило рыжую, и теперь, когда Ирка приблизительно разобралась в своих чувствах, она стала немного спокойнее.

Настя, видя, что девушка не обращает на нее никакого внимания, сперва украдкой, а потом и вполне открыто рассматривала девушку, о которой ей так много рассказывал брат. О да, она была очень красива, когда не корчила рожи, не вела себя как ребенок — хотя в эти минуты рыжая выглядела очень милой, — не била кого-то. Что-то дикое чувствовалось в ее облике, и это, безусловно, привлекало очень многих, хотя Ирка и не обращала на это внимания. Хищные черты лица немного сгладились, пока девушка смотрела в окно. Из плотно сжатых губ торчала зубочистка, которая, как показалось Насте, портила всю картину. Плавный изгиб бровей, немного выделявшиеся скулы и прямой нос — казалось, светловолосая отчаянно хочет запомнить каждую черту лица девушки. Удивительные ярко-голубые глаза представлялись Насте самой горячей частью пламени свечи. Скользнув взглядом вниз, девушка почувствовала, как у нее пересохло в горле. Еще бы, ведь никто не знал о том, какой был у Насти главный фетиш. Это были руки, а у Ирки с ними было все просто замечательно: в меру накаченные, сильные. Просто волшебные, как подумала Настя, а потом поперхнулась чаем, когда до нее дошло, о чем она подумала.

Ирка мгновенно повернула голову в сторону Насти и поднялась со стола. Оказавшись рядом с девушкой, она быстро и не очень сильно похлопала ее по спине.

— Да хватит по мне так стучать! Я сейчас позвоночник выплюну!

— Будешь выпендриваться, вместе с ним и печки с поченью выплюнешь! — вспылила Ирка.

— Что, прости, выплюну? — переспросила Настя.

Да, Иркина угроза вся сошла на нет, ибо печки должны были быть почками, а почень — печенью. Настя фыркнула, едва сдерживая коварный смех.

— Ща кто-то огребет, — угрожающе произнесла рыжая низким голосом, крайне недовольная тем, что весь эффект пошел псу под хвост.

— Ты на девушку руку поднимешь?! — притворно изумилась Настя. — А Вася рассказывал, что ты девушек не бьешь… А ты, вон, оказывается, какая!

— Это ж какая «такая»?!

— Плохая!

— Ах, я плохая, значит?! А ты у нас, выходит, ангелочек? А как меня на велике этом допотопном сбивать, так это нормально?! Ты, значит, хорошая?! Да ты меня чуть не убила!

Вместо ответа Настя подгадала тот момент, когда Ирка открывала рот, чтобы выдать какую-нибудь очередную фразу, и засунула туда бутерброд, попутно размазав половину меда по своим пальцам и Иркиным губам и подбородку. Рыжая от возмущения аж сжевала сразу половину бутерброда. Стараясь как можно быстрее его съесть, чтобы продолжить кричать на Настю, она гневно смотрела на хмурившуюся девушку. Когда бутерброд был ликвидирован, Ирка уже была готова к атаке:

— И вот что ты наделала?! У меня теперь мед на подбородке!

Как выяснилось, готовность к атаке была очень хлипкой, слишком кратковременной, да и вообще неубедительной.

Поднеся палец к подбородку девушки, Настя собрала остатки меда и с наслаждением облизала палец. Причем девушка не вкладывала никакого постороннего смысла в эти действия, только потом, широко раскрыв глаза и посмотрев на Ирку, она поняла, что делать так не стоило. Ирка мгновенно замолчала, когда палец Насти только дотронулся до нее, а потом, когда девушка поднесла его ко рту, земля чуть не ушла из-под ног. Слишком поспешно выдохнув, рыжая плотно сжала челюсти и быстро вышла из комнаты. Зайдя в ванную, она включила холодную воду и быстро умыла лицо, а затем какое-то время, выключив кран, стояла, опустив голову, и медленно наблюдала за тем, как падают капельки воды.

— М-да, Настя, температура — дело серьезное… — шепотом произнесла девушка.

====== Потерянный человек ======

И что я почувствовала… боже… что я почувствовала,

когда она прошла сквозь мою душу… ©

Сюзанна Бэк, трилогия «Айс и Ангел»

Руслана стояла возле подоконника и, обхватив себя руками, с улыбкой на лице смотрела на ключи, которые Вася оставил Ирке. Рыжая же, конечно, забыла их и сразу же поспешила к Насте, причем полетала так быстро, что и куртку свою чуть не забыла. Списав это все на злость и шанс отомстить, Ирка что-то невнятно промычала и тотчас же скрылась в холоде подъезда. В квартире оставались только Руслана да Леша, который решил девушку не беспокоить и пошел в комнату рыжей, намереваясь собрать чемодан и, дождавшись Ирку, проститься и поехать к матери.

Глядя на редкие маленькие снежинки, лениво падавшие в объятия земли, Руслана с тоской думала о… даже не о чем-то конкретном. Девушка просто думала. Часто бывает так, что мозг усиленно работает, подкидывает какие-то понятные или непонятные образы, наталкивает на совершенно невообразимые мысли, заставляет, хотим мы того или нет, подумать о чем-то, но стоит кому-то спросить нас, о чем мы думаем, в ответ человек услышит лишь: «Да ни о чем. Просто думаю». Вот и Руслана просто думала, но только мысли, постепенно кусавшие ее, отрывавшие от души по кусочку, как жизнь — отведенное человеку время, были не самыми приятными. В конце концов, Руслана вышла из оцепенения и, тряхнув своей гривой, тяжело вздохнула.

Леша тихо постучал в дверь. Причем девушка знала, если бы она не ответила, парень не зашел в комнату, а оставил бы Руслану в покое. Но, тем не менее, она ответила, с силой размыкая, казалось, примерзшие друг к другу губы:

— Заходи.

«Так, Руслана. Не забывай о том, что хандра не должна отражаться на твоем лице. Не забывай о том, что нужно улыбаться не только губами. Не забывай о том, что Леша может видеть гораздо больше, чем другие. Он сразу почувствует подвох, если ты допустишь хотя бы один маленький промах. Так что думай о чем-нибудь приятном, что вызвало бы на твоих губах искреннюю улыбку, когда Леша спросит то, что хочет. Я в тебя верю. Все, готова…»

Мысли пронеслись в голове роем пчел, и Руслана, улыбаясь так, как может улыбаться только человек, на которого направлена камера и который присел на ежа, вопросительно приподняла брови, тем самым задавая немой вопрос. Леша улыбнулся краешками губ, хотя в голубых глазах не было даже намека на радость. Они были затуманенными и потускневшими. У девушки тихонько завыло сердце, подобно волку, жалующемуся огромной луне на свою одинокую судьбу.

— Я сейчас хотел душ принять… Просто если тебе нужнее, то… — парень вздохнул.

— Все в порядке. Можешь идти, мне не к спеху, — пожала плечами девушка, уже едва-едва выдавливая из себя улыбку.

Руслане было невыносимо видеть Лешу именно таким.

«Он заслуживает большего. Лучшего».

— Хорошо. Если так, то что мне приготовить? А то уже почти восемь вечера, пора бы и поужинать. Жюльен Ирка слопала, — парень улыбнулся, говоря о своей сестренке, на миг в глазах даже отразилась искорка счастья, но она тут же спряталась, затененная непередаваемой грустью. — Влада молодец. Продуктов накупила много, так что я могу сделать все, что угодно. Из имеющихся, разумеется, ингридиентов. Что ты хочешь?

Последний вопрос прозвучал немного просительно, словно бы Леша нуждался в этом вопросе, хотя почти и не показал этого. Потребность сделать что-то для любимого человека была еле сдерживаема, так как хранить в себе все чувства на протяжении нескольких лет Леше было, мягко говоря, трудно. Именно поэтому иногда их далекий отголосок слышался в реальном мире. Но цепями душу сковать невозможно, по крайней мере, навсегда этого сделать еще не удавалось ни одному любящему сердцу.

Руслана прекрасно поняла, что надо обязательно ответить хоть что-то. Ответ в духе: «Нет, спасибо, я сама», — заставил бы сердце парня разорваться в очередной раз. Ведь он бы этого не показал, а девушке стало бы еще паршивее на душе. Руслана подошла к своему письменному столу, на котором лежала Иркина записка, написанная впопыхах и крупным почерком — ведь девушка спешила к внезапно заболевшей Насте, — и прочла вслух:

— «Леша, ты кароч еды наваляй побольше! Мяса там, картошки вагон, ну как я люблю, все дела! Зубочистки чтоб не тырили! Это кощунство: ковыряться ими в зубах! Порешу, если узнаю, какими извращениями с моими маленькими занимались! Все! Убежала мучить эту маленькую дрянь! Ваш ТИГР». Ну, как-то так, — улыбнулась Руслана. — Наверное, мяса и картошки… побольше.

Леша улыбнулся, закрыл на пару мгновений глаза и покачал головой.

— Руслана, я спрашиваю о том, чего хочешь ты .

Мягкий голос, прозвучавший с легким намеком на упрек, заставил девушку невольно улыбнуться, только улыбка эта была горькой.

— Может, откроем банку с маринованными помидорами, пожарим картошку и сделаем котлеты? Ох, как прекрасно это звучит, — последнюю фразу девушка протянула уже для себя, а затем легкий румянец тронул ее щеки, когда живот одобрительно заурчал.

Леша усмехнулся и произнес:

— Ладно, сейчас сделаем, а потом и в душ можно будет.

— Я помогу.

— Не надо, — мягко ответил парень и вышел из комнаты.

Кто знает, может Руслана и последовала бы за ним, да вот только в ее планы вмешался телефонный звонок. Подойдя к телефону, девушка ответила. Звонила Влада, что, впрочем, было не так уж и удивительно.

— Привет, львенок, — ласково произнесла девушка, и благодаря этой нежности, пронизывавшей голос Влады, щеки Русланы тронул легкий румянец, а на лице отразилась глуповатая улыбочка.

Однако буквально спустя пару секунд уголки губ девушки резко поползли вниз. Посмотрев сейчас на Руслану, вряд ли бы кто-то сумел даже предположить то, что еще совсем недавно на ее лице сияла улыбка влюбленного идиота. Повисло напряженное молчание. У Русланы словно перехватило дух, и она не могла вымолвить и слова. Казалось, рот девушки заклеили скотчем.

Из оцепенения Руслану вывел обеспокоенный голос Влады:

— Руслана?

— Д… да, малыш. Это я, — наконец-то смогла произнести девушка и, ища опоры, присела на край подоконника. — Как ты? Все там хорошо, м?

— Если с тобой все хорошо, то и у меня все прекрасно, — с улыбкой, которая слышалась в голосе, ответила Влада. — Сейчас еще не так уж и поздно. У тебя же последний экзамен остался, так? До него еще так много времени, тем более он последний и самый легкий. Ты сама мне так говорила… может, приедешь сегодня ко мне? А то мне так холодно и одиноко… — наигранный вздох.

Руслана невольно улыбнулась, пусть и ненадолго. Девушку упорно тянули к себе мысли, стараясь забрать ее у внешнего мира. Влада терпеливо ждала ответа, грозно рычала в трубку, как бы недвусмысленно намекая на то, что от ответа Русланы зависит очень и очень многое, например, вкусняшка или жизнь бегемотика Джимми.

В конце концов девушка вздохнула.

— Конечно. Я приеду, чудо.

«Хватит мне развлекаться в компании с не совсем нормальными мыслями».

Снег валил такими огромными хлопьями, что на какой-то миг Ирке показалось, что одна из снежинок, хлопнувшись на ее лоб, пробьет в нем дыру. Прогнав странные мысли из своей рыжей головы, девушка ускорила шаг и продолжила возмущаться. Зачем она делала то, что не хотела делать, было для нее не меньшей загадкой, чем вопрос «а почему нельзя?» четырехлетнего ребенка.

Таща огромный пакет, в котором, как Ирка надеялась, был не труп, рыжая ругалась на чем свет стоит. Причиной ее недовольства до сих пор являлась Настя. Девушка осталась пока дома наедине с бутербродами и горячим чаем, который Ирка предусмотрительно налила в термос, чтобы Насте не пришлось каждый раз вставать и идти на кухню. Причем рыжая чуть ли не до пены у рта доказывала ухмылявшейся блондинке, что это не забота, а… незабота. Да, именно так и ответила Ирка. Но это же рыжая — ей можно.

Но как же так случилось, что поздно вечером, когда снег грозился засыпать всех и вся, Ирка тащилась куда-то с огромным пакетом Насти? На самом деле девушка должна была встретиться с неким — или некой, Ирка так и не поняла — Сашей и передать эту поклажу. Большего рыжая от девушки не добилась. Да угроза: «Хрен я тогда куда-то попрусь, если ты мне не скажешь, че тут происходит!» — не подействовала. Скрипя зубами и кроша их в пыль, Ирка быстро оделась и, крикнув, что больше она так делать не будет — то есть помогать Насте, — схватила пакет, забрала бумажку с адресом, куда ей нужно было поехать, и ушла, оставив светловолосую девушку с неимоверно коварной и ехидной улыбочкой смотреть ей вслед.

— Так. Я на месте. И где этот Саша? Или эта? Или это? — поставив пакет у своих ног, рыжая скрестила на груди руки и стала смотреть по сторонам.

Прохожие сновали туда-сюда, но их было не так много, да и почти никто не обращал внимания на девушку с огромным пакетом.

Посмотрев на время, рыжая присвистнула:

— Ниче себе! Да я ж раньше приехала. Я мужик, по ходу… Ладно, пока тут без дела буду стоять, замерзну ж вконец. Тьфу ты, надо что-то делать… Отлично, где мои зубочистки? — вслух произнесла девушка и полезла в карман за своим извечным коробком, полным деревянных палочек.

— Такая красивая девушка, а курит, — послышался рядом чей-то бас.

— Глаза разуй, пень слепой! Это зубочистки, а не курево!

— Ах, ну простите, — насмешливо произнес мужской голос.

Рыжая повернулась-таки, чтобы посмотреть на обладателя сего баса. Взгляду Ирки предстал парень с самой заурядной внешностью: темно-карие глаза, которые в свете фонаря казались черными, короткая стрижка, черные волосы, прямой нос да полноватые губы. Брюнет был выше ее на голову и шире в плечах чуть ли не в два раза. Любая нормальная девушка при встрече с таким подозрительным большим субъектом поздно вечером зимой минимально бы испугалась, но ведь Ирка не любая, да и вряд ли совсем нормальная.

Улыбка, больше похожая на оскал, посетила лицо рыжей и она, медленно достав зубочистку, все также неторопливо поднесла ее ко рту, а затем, языком перекинув оную в конец рта, спросила:

— Саша?

— Да, а Вы, видимо, Ирина?

Рыжую аж передернуло. Девушку жутко напрягало, когда к ней обращались полным именем, особенно незнакомые люди.

— Ирка. Просто Ирка. Можешь звать меня Босс или Великая. Я буду не против, — без тени улыбки девушка протянула парню руку без перчатки. — Может, и рада знакомству, а может, и нет. Я еще не поняла. Поэтому просто приветуха.

Парень засмеялся и пожал протянутую ему руку, предварительно сняв огромную черную перчатку. Руки у девушки оказались вовсе не замерзшими, несмотря на то, что она ходила без перчаток — кожаные без пальцев рыжая забыла дома у Насти, — зато руки парня оказались удивительно холодными.

— Да Вы прямо печка ходячая! Подтверждаются слова и Васи, и Насти… хотя оценка у них несколько разнится.

— Оценка чего?

— Вашего характера.

— Тх, — только и выдавила Ирка, посмотрев в сторону. — Так, ладно. Эта стер… я хотела сказать, Настя, — Ирка так старалась вложить в произнесение имени всю нежность, что, будь возле нее живой цветок, он бы мгновенно ссохся, — передала этот пакет. Не знаю, че там, но надеюсь, что не труп. И в следующий раз, уважаемый, будьте добры сами заехать к своей девушке и забрать у нее все, что она хочет и не хочет! А то мне не в кайф было сюда тащиться.

— Мне нравится Ваша прямота.

— Госспаде, да хватит мне выкать! — всплеснула руками Ирка. — Я тебе что, старуха? Все, расслабься, Шурик.

Парень не выдержал и рассмеялся. Рыжая довольно подозрительно посмотрела на него, но ничего не произнесла. Когда парень перестал гоготать и прохожие больше в страхе не озирались на двух людей с огромным пакетом, Саша произнес:

— К сожалению, — тут в голосе парня явно сквозило разочарование и грусть, — Настя не моя девушка, хотя я уже не раз предпринимал попытки завоевать ее сердце.

— Че, шоколадки не любит, а цветы как веник использует? — Ирка просто не могла не прокомментировать.

— Да нет, не в этом дело, — улыбнулся Саша. — Ладно, спасибо тебе огромное за то, что принесла это. У меня просто не было возможности заехать к Насте и забрать пакет. Ух, тяжелый, — выдохнул парень, поднимая ношу. — И как ты его довезла?

Ирка самодовольно улыбнулась:

— Да я ваще крутая.

— И очень скромная, — парень улыбнулся в ответ. — В общем, рад был познакомиться. Спасибо тебе еще раз. Насте передавай привет. Передай ей, что я на днях постараюсь навестить ее.

— Ноу проблем, — протянула Ирка, перекинув зубочистку своим излюбленным жестом, махнула рукой и, развернувшись, побрела на автобусную остановку.

Хорошему настроению явно что-то препятствовало, и рыжая тщетно пыталась понять, куда же слинял ее настрой. В распахнутую куртку змеями заползал ледяной ночной ветер, после которого не заболеть гриппом было бы чудом, но холод позволял девушке сосредотачиваться. Неуместное чувство досады словно поселилось внутри рыжей и грызло ее изнутри. Ирка, недолго думая, вытащила мобильный и сразу же набрала номер Русланы. В это время как раз подошел нужный автобус.

Заскочив внутрь и плюхнувшись на одинокое свободное сиденье, рыжая уперлась подошвой в стоявшее впереди кресло и стала дожидаться, пока ее подруга поднимет трубку.

— Оплачиваем за проезд! — слишком внезапно и слишком грозно раздался голос кондуктора.

Ирка аж подскочила от неожиданности.

— Я дико извиняюсь, но правильно говорить «оплачиваем проезд», — рыжая наставнически подняла палец. — О, Симба, здарова! Ну как там?

Кондуктор сперва опешил от нахальства рыжей — это ж где это видано, чтоб зайцы волка исправляли! — а затем, уперев руки в бока, громко произнес:

— Оплачиваем… — секундное колебание, — проезд!

— Симбыч, повеси, а? — Ирка буркнула в трубку. — Ну вот что за люди! — воскликнула она. — Я совершенно бескорыстно занимаюсь ликбезом, а с меня деньги еще требуют! Стыдно должно быть, гражданин! И какая еще оплата в такое время? Посмотрите! В автобусе только я да Вы.

— Штрафа захотели?

Ирка ругнулась. Портфель она, как и кожаные перчатки, оставила у Насти, а в нем как раз таки и был кошелек и проездной. Рыжая на секунду зависла, думая, как лучше выкарабкаться из этой ситуации: сбежать или попытаться договориться. Оценив фигуру кондуктора, который заполонял почти все пространство, рыжая вздохнула. Другого выхода не было.

— У меня дети дома… голодные… — Ирка прикусила губу, как бы делая вид, что ей очень не хочется заплакать и она усиленно этому сопротивляется. — Боже, за что! — в этом крике было столько боли и отчаяния, что люди, зашедшие на остановке и пополнившие команду автобуса, с сожалением посмотрели на девушку.

Кондуктор засомневался было, но потом, почуяв, что что-то нечисто, хмыкнул:

— Последний раз говорю: проезд оплачиваем, гражданочка.

Ирка, которой удалось выдавить слезы — от едва-едва сдерживаемого смеха, — подняла на кондуктора зареванные глаза. Тот, будучи мужчиной, как-то потупился и почувствовал себя неловко, когда увидел слезы девушки. Рыжая медленно поднялась со своего места, не отрывая осуждающего взгляда от мужчины, и выдавила сквозь зубы:

— Проезд оплатить, да?

Далее девушка картинно шмыгнула носом и рукавом куртки утерла слезы.

— Хорошо. У меня есть немного. Я как раз на лекарство своей малютке откладывала… На, забирай! — Ирка полезла в карман куртки, делая вид, что собирается достать оттуда деньги.

Кондуктор побелел и перехватил ее руку. Ярко-голубые глаза с удивлением и деланным презрением посмотрели на мужчину:

— Что?

— Езжайте так…

Ирка гордо выпрямилась и, положив руку на плечо мужчины, торжественно произнесла:

— Вы — благородный человек. Спасибо Вам.

Кондуктор как-то помялся еще возле Ирки, но потом пошел требовать деньги у других пассажиров. Когда девушка поднесла телефон к уху и деловито спросила, там ли еще Симба, Руслана помирала со смеху. Только спустя пару минут она успокоилась и произнесла:

— Да, Тигра, ты вообще…

— Ога, — протянула Ирка. — Слушай, че за ветер? Куда ты на ночь глядя, а? А кто за Лешей присматривать будет? Он же там совсем один!

— Не маленький, — фыркнула Руслана. — Я иду к Владе.

— Ясно все с тобой. Вкусняшку на халяву поешь, да-а? Мне принеси.

— Размечталась.

Повисло молчание, но только оно не было тяжелым. Для двух друзей вот так молчать и просто чувствовать, что не один ты молчишь, что рядом с тобой есть человек, который поддержит тебя в любую минуту, было прекрасным ощущением. И Руслане, и Ирке это молчание сейчас было дороже воздуха. Ирке — потому что она не могла понять причин досады, грызшей ее изнутри после встречи с Сашей, а Руслане — потому что мысли о Лене и белом вороне не давали ей покоя, вспарывая ножом старые раны, и, давя на них, заставляли кровоточить.

— Ладно, ты, небось, без перчаток.

— Да ты тоже, — усмехнулась Руслана.

— Я хоть в автобусе еду. Закругляемся, а то у тебя руки начнут мерзнуть.

— Какие мы заботливые, — с насмешкой протянула девушка. — Насте просто повезло, что у нее такая нянька!

— Ах, ты!!!

— Ой, руки мерзнут, руки мерзнут! Пш… Пшш! Связь пропадает, — засмеялась Руслана и положила трубку.

— Агр! — рыкнула Ирка.

Когда девушка вышла на своей остановке, ледяной ветер впервые заставил ее содрогнуться от холода. Так часто бывает, когда погода и невеселые мысли сговариваются и заставляют человека чувствовать сильнейший озноб, причину которого сразу установить не удается.

Ирка, не желавшая заболеть, на всех парусах помчалась к подъезду. Позвонив в домофон, она нетерпеливо приплясывала на месте, стараясь согреться, и хрипло дышала на свои руки.

— Кто?

— Дед Пихто! Открыва-а-а-ай, — простучала зубами Ирка.

— Пароль, — равнодушно ответила Настя.

— Твою мать! Какой еще в жопу пароль?! — рыжей сейчас было не до культуры речи и богатства души. — Я тебе уши повыдергиваю, как в квартиру зайду!

— Ты сначала зайди, — хмыкнула Настя.

На щеках у Ирки заходили желваки. Сплюнув зубочистку, рыжая наклонилась к домофону с таким видом, словно именно там и была Настя, и грозно прошептала:

— Или ты сейчас откроешь, или…

— Или…?

— Да твою гребаную дивизию! Я тебе сковородку, знаешь, куда засуну?! Открывай живо!

— Боже, какие мы нервные, — театрально вздохнула девушка и все-таки соизволила открыть дверь.

Стуча зубами от нечеловеческого холода, на дрожавших ногах Ирка зашла в подъезд. Когда Настя открыла ей дверь, то ехидная улыбка сразу же слетела с ее лица. Ирка представляла собой наполовину снеговика, наполовину заледеневшего зомби. Губы были чуть ли не такого же цвета, как глаза, разве что на несколько оттенков темнее. Не говоря ни слова, Настя втащила Ирку в квартиру и, стянув с нее куртку, быстро повесила ее на крючок.

— Так, живо разувайся! А потом… ты что?! Совсем с ума сошла?! Ты в одной майке ходишь?! Совсем мозгов нет, что ли?! — Настя, когда увидела, что под курткой была лишь майка без рукавов, вспыхнула не хуже дров, политых бензином. — Господи… заболеешь еще, а потом… иди в ванную, ноги сейчас будем тебе отпаривать. Я пойду пока свитер поищу или плед хотя бы. Разувайся пока.

Не дождавшись, что скажет Ирка на все это, девушка ушла в свою комнату. Рыжая молча смотрела на дверь комнаты, а затем, накинув на себя вновь холодную куртку, забрала рюкзак, брошенный в коридоре и, открыв дверь, скрылась во мраке коридора — на этаже, где жил Вася, лампочка не горела.

Когда Настя вернулась с теплым пледом, Ирки уже нигде не было. Обойдя всю квартиру, девушка так ее и не нашла. Досадливо пнув ни в чем неповинный стул, Настя бросила плед в кресло.

В три часа ночи снег перестал падать. Удивительно быстро расчистилось небо, открывая взору ночных обывателей чуть-чуть погрызенную луну. Руслана, у которой сна не было ни в одном глазу, лежала на спине и, бессознательно гладя по голове спавшую Владу, смотрела в окно. Девушка не пыталась заснуть, хотя после недавних событий, произошедших именно на этой кровати, ей в пору было бы дрыхнуть без задних ног. Но на душе Русланы стало только тоскливее.

Влада, по-хозяйски устроившись на Руслане, закинула одну ногу ей на бедро и прижималась к девушке всем обнаженным телом. Теплое и равномерное дыхание щекотало шею Русланы. Девушка грустно улыбнулась.

«Потерянный человек.

Какая удивительная цепочка чувств. Сначала было сомнение, затем стыд оттеснил его на задний план, после и сам стыд сменился невыносимым чувством, которому нет названия. Что это? Грусть? Отчаяние? И то, и другое. И не то, и не другое. Какой-то безжалостный по отношению к человеку микс, разрывающий и сжигающий остатки.

Я окончательно слабый человек. Я столько времени отгораживала себя от тебя, Лена. В какие-то моменты я почти забывала тебя, но ты вернулась и, только дунув на мою ограду, смела ее. Что мне теперь делать? Мне невыносимо лгать Владе. Она столько для меня сделала… Она любит меня, а я? Что я могу сказать ей теперь, когда ты вновь завладела моими мыслями?

Господи, какая же я тряпка. Так легко поддалась. Даже не смешно.

Уйди из моих мыслей… пожалуйста, уйди…

Потерянный человек».

====== Привет от Белого ворона ======

Порой возникает желание исказить память о событиях прошлого,

чтобы сделать ее не столь мучительной. ©

Дэниел Уоллес «Арбузный король»

Кутаясь в свое зимнее пальто, Лена молча смотрела в окно машины. Пейзаж девушку, мягко сказать, не вдохновлял, но позволял ей отвлечься от мыслей, и хотя бы за это Лена была ему благодарна. Несмотря на то, что в машине Тимура был включен обогрев, девушку постоянно знобило. В конце концов парень, которому надоело боковым зрением смотреть за бесконечным ерзаньем своей девушки, произнес:

— Да сиди ты спокойно! Что не так? Что ты постоянно дергаешься?

— Мне холодно, — спокойно отозвалась Лена.

— Да мы тут как в печке, а ты утверждаешь, что замерзла, — Тимур остановил машину на светофоре и, теперь имея возможность спокойно повернуться к Лене, добавил: — Давай поедем домой, я тебя укутаю в одеяло, и ты будешь греться. Необязательно же сегодня тебе ехать в универ за расписанием?

— Я не хочу пока пересекаться с кем-нибудь из своей старой группы.

— Рано или поздно придется, — усмехнулся парень и, дождавшись, пока загорится зеленый, газанул. — Тем более тебя же опять туда записали. Или ты просто не хочешь видеться с кем-то конкретным?

Лена ненадолго замолчала, понимая, что говорить Тимуру правду не стоит, иначе начнется бесконечный допрос, мол, почему? зачем? как? что? кто кому? и тэ дэ, как говорится, и тэ пэ. А разговаривать о Руслане, да еще и со своим парнем для Лены было как минимум странно.

Промолчав и отвернувшись, Лена вновь стала смотреть в окно, вернее, просто повернула голову в сторону окна. Девушка полностью ушла в себя, погрузившись в невеселые мысли. Когда ей сказали, что она вновь зачислена в восьмую группу, Лене стало дурно. Ведь до последнего ей говорили в деканате, что ее восстановят в седьмую или шестую, так как там было на пару человек меньше. Однако на днях замдекана с улыбкой сообщил Лене, как он считал, просто замечательнейшую новость: она будет учиться со старыми друзьями.

Думая о том, как они в первый день второго семестра пересекутся с Русланой, Лена еще больше приуныла. Ведь если бы ее записали в другую группу, шанс встретиться с девушкой был гораздо ниже: они могли бы видеть друг друга только на лекциях. Но теперь полдня, сидя в университете, Лена будет находиться в одной аудитории с Русланой.

— М-да, перспективка так себе, — протянула Лена.

— Ты что-то сказала? — тут же отозвался Тимур, который вот уже минут десять думал о том, почему его игнорирует собственная девушка.

— Я говорю, подъезжаем уже. Ты как, зайдешь со мной или останешься ждать в машине?

— Да тут посижу, наверное.

— Ладно, — немного удивленно произнесла Лена и вышла из машины.

«Раньше даже спрашивать не надо было, хотел бы он со мной пойти или нет, сразу бы побежал впереди. А теперь даже и бровью не повел. Может, у меня уже просто крыша едет? Не все же мне угождать в чем-то надо… Либо я становлюсь эгоисткой, либо что-то не так с Тимуром. Может, заболел? Надо будет спросить, как он себя чувствует. Ведет себя в последнее время странно…

Ай, у меня, наверное, просто паранойя.

Это просто ужас какой-то! Всего лишь одна случайная встреча с Русланой несколько недель назад, а до сих пор пытаюсь отделаться от последствий! Да и чего я, собственно говоря, волнуюсь? Тх, тоже мне, свет на ней клином, что ли, сошелся? Да ничегошеньки подобного. Трясусь как прыщавый пацан на первом свидании! Да какая разница, как это воспримет Руслана? Какое ей дело до того, что я вернусь в группу? Она вообще обо мне не думает, так как… Зачем ей обо мне думать? У нее есть Влада! Вот и все. Пусть думает о Владе, а я буду думать о Тимуре.

Больно нужны мне мысли о всяких девушках со шрамами…»

Подходя к зданию университета, Лена буквально на секунду замерла на ступеньках. Мысль о шрамах, мимолетная, но колючая, заставила прошлое обернуться огромной осой и ужалить девушку. Вспомнив о том, при каких обстоятельствах Руслана получила второй шрам, Лена заметно погрустнела, а затем с абсолютно непроницаемым лицом зашла внутрь.

Еще не дойдя до доски с расписанием, девушка почувствовала, как кто-то дотронулся до ее плеча. Обернувшись, она увидела Тимура. Тот с улыбкой посмотрел на Лену, и девушке пришла в голову мысль о том, что она была не права, думая, что с парнем что-то не так. Однако она вновь ошибалась. Тимур, на секунду отведя взгляд в сторону, пожевал губами, а затем с натянутой улыбкой произнес:

— Лен, солнышко, прости, пожалуйста, мне сейчас срочно нужно ехать. По работе. Я думаю, к вечеру приеду. Доедешь до дома сама, ладно?

— Конечно, — сухо отрезала Лена.

Тимур удивленно посмотрел на свою девушку. Ему-то казалось, что Лена хотя бы спросит, почему он так внезапно срывается с места, бросает ее в университете, собирается ехать на работу, несмотря на то, что у него сегодня выходной. Уже заранее приготовленный ответ растворился за ненужностью. Карие глаза озорно сверкнули. Тимур взъерошил свои пшеничные волосы и сказал:

— Спасибо тебе! Ты у меня такое чудо!

Притянув девушку к себе, он поцеловал ее в щеку и тут же быстрым шагом направился в сторону выхода. Лена с непроницаемым видом смотрела на удалявшуюся спину парня, и даже после того, как он скрылся из виду, девушка продолжала смотреть в ту сторону до тех пор, пока ее не отвлек один голос. Лена вздрогнула и повернулась.

Перебирая в холодильнике банки с вареньем, Ирка со скучающим и грустным видом никак не могла остановить свой выбор на чем-то конкретном. Клубничное слишком сладкое, малинового слишком мало осталось, черничное не очень вкусное. Больше всего рыжая хотела именно малиновое, но, решив, что оно останется на черный день, рыжая захлопнула холодильник. Вместо желанной банки с вареньем в руке у девушки была палка колбасы. С кислой миной посмотрев на колбасу, Ирка что-то буркнула себе под нос и пошла к хлебнице.

Как только Леша поехал на квартиру к маме, готовить девушки вновь стали по очереди. Сегодня шеф-поваром была Ирка, однако у рыжей не было абсолютно никакого настроения готовить. Сама она есть не хотела — исключая малиновое варенье, — а вот Руслана, которая проснется с минуты на минуту, явно захочет слопать бегемота — не Джимми, он неприкосновенен.

Взяв буханку хлеба, девушка отрезала от него четверть. Таким ломтем можно было бы кормить голубиное семейство лет, эдак, сто. Нарезав колбасу овалами, кругами и еще какими-то странными многоугольниками, рыжая плюхнула все это на хлеб и, взяв самую красивую тарелку, положила произведение кулинарного искусства на нее. Сама тарелка красовалась в центре кухонного стола.

— Чего-то не хватает… — задумчиво протянула Ирка. — Ну конечно!

Спустя буквально секунду на колбасе появились укроп и петрушка. Причем последней было явно больше, чем самой колбасы. Издалека это блюдо больше напоминало кучку земли, из которой растет трава. Колбаса где-то скрылась.

Рыжая вздохнула, умильно посмотрев на бутерброд, если его можно так назвать, но потом милая улыбка слетела с ее губ. Каникулы уже почти подходили к концу, оставалось лишь несколько дней.

— Каникулы как малиновое варенье, — печально изрекла Ирка, — скоро закончатся… Хотя малиновое варенье можно оставить на черный день. С каникулами так не сделаешь, эх…

Рыжей ответил сонный голос:

— Да ладно, нормальные были у нас канику… О ГОСПОДИ!

Руслана, на которой были широкие бриджи да рубашка на голое тело, мгновенно проснулась и отскочила к стене, увидев Ирку. На бутерброд, который, казалось бы, должен был вызвать неописуемую бурю эмоций, девушка не обратила никакого внимания.

— Ты с ума сошла?! Одеться не пробовала?!

— Я одета! — возмущенно отозвалась Ирка. — На себя посмотри! Хоть бы носки надела!

Руслана настолько сильно офигела, что не нашлась с ответом. Хватая ртом воздух и мотая головой из стороны в сторону, она походила на безумную рыбу. Почему Ирка подумала, что ее лучшая подруга похожа на безумную рыбу, осталось загадкой даже для ее воспаленного мозга.

— Хотя чему я удивляюсь!.. Вспомнить хотя бы то, как ты мчишься в душ, — уже более спокойным голосом произнесла Руслана.

— А что не так?

— Да ничего, — пожала плечами Руслана и, застегнув рубашку, оценивающим взглядом посмотрела на рыжую. — Слушай, а повезет же Настьке…

— Что ты сказала?!

Руслана сделала непроницаемое лицо.

— Я говорю, ляськи-масяськи.

— А, ну это все объясняет. Мне-то послышалось…

— Слушай, скройся, я не могу завтракать, когда у меня перед глазами девушки в нижнем белье скачут! — не выдержала Руслана. — Тебе что, надеть нечего? Все в стирке, что ли?.. Слушай, да ты реально ничего…

— Эй… эй, руки убрала! Руслана!.. Руслана, твою дивизию! Аха-ха! Прекрати… нет, прекращай! Стоп! Что я несу?! Руслана, отвали от меня! Симба, сейчас по щам схлопочешь! Не трогай! Аха-ха! Щеко-о-о-отно! Руся-я-я-я! Да ептить-колотить!

Вырвавшись из крепких объятий подруги, Ирка, тяжело дыша, стала в дверном проеме. Ярко-голубые глаза пылали игривым гневом. Погрозив Руслане пальцем, рыжая только собиралась сказать, что она сделает со своей лучшей подругой, как Руслана, деловито крутя на пальце черный лифчик, сделала вид, что приготовилась слушать Ирку. Руки рыжей на автомате себя ощупали. Не обнаружив на теле едва ли не единственного предмета гардероба, Ирка вспыхнула и, забрав у смеявшейся Русланы нагрудник, пыхтя, походкой Халка отправилась одеваться.

Руслана еще долго не могла остановиться. Но смеяться вечно невозможно, поэтому девушка вскоре вспомнила о том, что она голодная. Однако посмотрев на стол, вернее, на блюдо, которое приготовила рыжая, Руслане стало очень грустно. Но не пропадать же добру. Мало ли кто-нибудь захочет это съесть? Поставив шедевр Иркиного искусства в холодильник, Руслана быстро почистила картошку, которой стало в два раза меньше после снятия кожуры, и поставила ее варить.

— О, так теперь все время ты будешь готовить? — в дверном проеме показалась довольная рыжая морда, по которой не замедлили залепить полотенцем. — За что?!

— Твой завтрак стоит в холодильнике! Что-то такое хлебо-колбасо-укропо-петрушкоподобное!

— Симба… — Ирка стала на колени рядом с Русланой и, сделав глаза, как у кота из Шрека, замолчала, тщетно ожидая хоть какой-нибудь реакции. — Симба-а-а… Кову? Муфаса?

— Шрам, блин, — усмехнулась Руслана.

— Руслана, блин! — рявкнула Ирка, дав своей лучшей подруге по коленке.

Руслана взвыла и стала прыгать по кухне на одной ноге. В это время рыжая шустро достала две тарелки, столовые приборы и положила их на стол. Поставив чайник, Ирка гордо произнесла:

— Вот теперь я имею полное право на эту картошку! Потому что она является частью завтрака, который мы делаем!

— И что ты делаешь? — простонала Руслана, потирая коленку.

— Чай делаю! — с возмущением в голосе ответила рыжая.

Скептически посмотрев на подругу, Руслана промолчала. Ирка сочла это молчание за ответ типа: «Ой, да ешь ты всю эту картошку! Мне не надо, для тебя одной все варю!»

Пройдя боль и унижение, Ирка все-таки отвоевала половину содержимого кастрюли и теперь, строя из себя Горлума*, прижимала к себе еду и подозрительно косилась на Руслану, приговаривая при этом:

— Моя прелес-с-сть…

Девушка уже давно привыкла к таким выходкам рыжей, так как, чего греха таить, и сама была такой же, просто реже. Когда, например, у них с Иркой было вкусное мороженое и кто-то из одногруппниц недвусмысленно намекал на то, что не прочь бы попробовать… Руслана и Ирка превращались в двух Горлумов. На время. Ибо долго выносить щенячьи взгляды девушек было трудно.

Как только девушки позавтракали, пришло время решать, какой же бессмыслицей занять сегодняшний день. Так как учеба уже неумолимо приближалась, надо было в последние дни сделать все то, что подруги не успели сделать за каникулы. Однако выяснилось, что свою культурную программу девушки выполнили еще на прошлой неделе. Подумав об этом, Ирка заметно приуныла. Руслана же предложила повторить всю программу, но ее идея была раскритикована в пух и прах непоколебимой рыжей, которая заявила, что те же эмоции они уже не получат, хотя побегать по супермаркету с «угнанным» попугаем можно было бы и еще раз.

— Ах, черт, я же Владу в кино сводить обещала! — Руслана хлопнула себя по лбу. — Так что все, я побежала собираться!

— Нет, ну ты нормальная ваще, а? А мне че, опять к Ваську ОДНОЙ, — здесь Ирка сделала заметное ударение на слове, — идти? Там же эта мымра белобрысая!

— Да хватит тебе уже, — раздалось из комнаты Русланы.

Рыжая хмыкнула и, закинув тарелки в раковину, решила, что помоет все вечером. Зайдя в комнату подруги, девушка деловито устроилась на рабочем кресле и, закинув ногу за ногу, стала внимательно наблюдать за Русланой, пока та переодевалась. Склонив голову набок, чтобы было лучше видно, Ирка спросила:

— Хватит что?

— Что «что»? — натягивая на себя черные джинсы, спросила Руслана. — Так! Отвернись! Или хотя бы сделай вид, что ты меня не рассматриваешь! Что ты тут не видела…

— Ну ты такая типа «хватит тебе уже», а я такая типа «че мне хватит».

— Хватит клыки скалить на Настю. Она же милая девочка.

— Этой треске малолетней палец в рот не клади! Отхапает руку только так! А еще она на велосипеде меня сшибла, если ты не забыла! И вообще она заставляла меня ехать к черту на рога, чтобы я ее недохахалю пакет какой-то передала… Она трупака там передала, точно тебе говорю!

— Во-первых, ей уже восемнадцать лет, то есть она уже не малолетняя треска… да и вообще она не треска! Во-вторых, как она могла тебя заставить? Тебя? Заставить? Она ж тебя не пытала! В-третьих, ты мне сама говорила, что это не ее парень…

— Недохахаль, — исправила Ирка.

— Хорошо, недохахаль это! — воскликнула Руслана. — Но тебе-то что?.. Так ты пойдешь к Васе?

— Ну а куда я сегодня денусь. Больше никого видеть не хочу. Надеюсь, эта мым… — только начала говорить рыжая, но, увидев пристальный взгляд грязно-серых глаз, подавилась воздухом и исправилась: — надеюсь, там не будет этой… этой… самки человека!

— Она же уже выздоровела? Значит, гулять пойдет, — пожала плечами Руслана. — Тем более погода такая хорошая…

Ирка поднялась со стула и, хлопнув ладонями по бокам, подошла к переодевшейся Руслане. Поправив ей воротник рубашки, будто бы она была мамочкой, рыжая смахнула невидимые глазу пылинки с плеч подруги, но Руслана, раскусив подругу, остановила ее руки и, тепло улыбнувшись, мягко произнесла:

— Тигр, я бы тебя с собой взяла в кино, но ты сама понимаешь.

— Да-да, у тебя девушка, все дела, — деланно всхлипнула Ирка.

— Так.

— Ладно, больше не буду.

— Позвони Леше? — предложила Руслана.

— Он сегодня с пацанами гуляет, — буркнула Ирка. — Я не хочу к ним. Вдруг они ко мне приставать начнут?!

Руслана скептически посмотрела на свою подругу. О да, к ней пристанешь, а потом огребешь по полной и будешь собирать выбитые зубы сломанными пальцами.

— Это ты к ним приставать начнешь! Беднягу Костю пару месяцев назад вообще чуть было не изнасиловала в коридоре!

— Я всего лишь хотела забрать у него мобильный!

— Зачем тебе был его мобильный?

— Ну там игрушка была… Mortal Kombat**…

— Все с тобой понятно, — вздохнула Руслана. — Ладно, чудо, я пошла звонить Владе.

Ирка понуро вздохнула и вышла из комнаты. Впрочем, на Руслану она ни капельки не обижалась, так как прекрасно понимала, что проводить время с любимым человеком тоже надо, не вечно же с друзьями где-то шастать. Другое дело, что сама рыжая была свободным человеком, потому и времени у нее на «гули», как говорила ее мама, было много. Жаль, правда, что многие универские разъехались по домам, а с теми, кто оставался в городе, гулять у Ирки желания не было. Даже с Лешей девушке видеться не хотелось, что было очень странно, потому что рыжая в брате души не чаяла.

Набрав номер Васи, она спросила, дома ли он. Парень, на удивление, и правда оказался дома. Впрочем, узнав причину, рыжая вновь приуныла. Ее друг заболел. Сразу же мысленно во всем обвинив Настю, Ирка пообещала, что будет у парня через пятнадцать минут и, собравшись в рекордные сроки, погнала в гости, не забыв при этом погладить Джимми и попрощаться с Русланой.

Упрямо смотрев на Руслану, Влада хмурила лоб и пыталась выглядеть авторитетно. Впрочем, где-то у нее это даже получалось, да вот только Руслана, нависнув над девушкой, была еще больше недовольна и, уперев руки бока, повторила в сотый раз одной и то же:

— Нельзя тебе мороженое!

— Почему?

— Заболеешь еще! — буркнула Руслана и устало опустилась на стул.

— Девушки, можно принять ваш заказ? — раздался бархатистый голос.

Руслане очаровательно улыбнулась молодая официантка, и девушка не замедлила улыбнуться ей в ответ, за что тут же получила удар под столиком прямо по коленке — да-да, по той самой коленке, по которой еще сегодня утром так щедро вмазала Ирка. Сдавленно охнув, Руслана наклонилась и уперлась лбом в холодный стол. Положив руки на несчастную коленку, девушка пыталась хоть как-то уменьшить боль.

— Вам плохо? — обеспокоенно спросила официантка.

— Все в порядке, — сквозь зубы процедила Влада и с прищуром посмотрела на высокую светловолосую девушку.

Во взгляде Влады ясно читалось «Брысь!», но официантка была девушкой не из пугливых. Премило улыбнувшись Владе, она еще раз спросила, будут ли две очаровательные дамы что-нибудь заказывать. Так как Руслана еще тихо мучилась где-то на столе, Влада взяла инициативу в свои руки и быстро заказала мороженое. Руслана протестующее застонала, но было уже поздно. Светловолосая официантка уже ушла.

— Вот что мне с тобой делать? — вздохнула Влада.

— У меня теперь там точно синяк будет… — чуть поморщившись, из-за чего шрамы чуть-чуть исказились на лице девушки, произнесла Руслана. — И вот зачем ты заказала нам мороженое, а? Лучше бы чаю!

— Сейчас закажем.

— Да блин! Я же не хотела мороженое!

— Ну ничего, я две порции съем, — Влада была непоколебима.

— Щас же, — копируя тон Ирки, выпалила Руслана.

Спустя несколько минут официантка принесла на подносе две порции малинового мороженого. Подмигнув Руслане, она еще раз очаровательно улыбнулась и слишком медленной походкой — да еще и от бедра — отправилась принимать следующие заказы. Девушка проводила удалявшуюся фигуру официантки задумчивым взглядом. Почувствовав неладное, Руслана на автомате закрыла руками коленку, чтобы по ней не стукнули третий раз. Однако девушка не угадала. Влепив Руслане затрещину, Влада гневно воззрилась на самодовольно улыбавшуюся ей официантку.

— Еще раз она тебе подмигнет, я ей глаза вырву, — угрожающим шепотом произнесла Влада.

— Да ведь она…

— И еще раз ты будешь пялиться на толстый зад этой кикиморы, я и тебе глаза вырву.

Неуверенно улыбнувшись, Руслана с сомнением посмотрела на свою девушку, которая в гневе была страшнее Мегеры***. Представив свою девушку в образе древнегреческой эринии**** с плеткой в руках, она сдавленно засмеялась, что не осталось незамеченным. Гневно сверкнув мутно-зелеными глазами, Влада угрожающе наклонилась через стол к Руслане — чтобы девушка не сшибла мороженое, Руслана торопливо подвинула его к себе — и грозным шепотом спросила:

— Я сказала что-то смешное?

— Нет, котенок, все в порядке.

Действуя по принципу, что, чем больше нежности будет в твоем голосе, тем меньше боли ты испытаешь, Руслана улыбнулась хмурившейся Владе и, подгадав момент, сунула ей в рот ложку с мороженым. Это был правильный шаг, так как после этого девушка и правда превратилась в котенка. Оставалось только научиться мурлыкать.

В кино девушки не пошли, так как билетов уже не было, а до вечернего сеанса ждать не хотелось. Руслана, понятное дело, потащила свою замерзшую девушку в кафе. Там-то они и заспорили, можно ли Владе мороженое или нельзя. Однако, как уже стало известно, мнение Русланы никто не спрашивал — мало того, что не спрашивали, так еще и побили. И вот сейчас девушка, задумчиво водя пальцем по шраму, думала о том, что было бы прекрасно, если бы они с Владой поехали домой и там бы посмотрели какой-нибудь старый, но хороший фильм. Ведь тогда можно было бы спокойно есть мороженое, выбрать любой фильм… и там не было бы настырных официанток.

Руслана не знала, куда себя деть, зато Влада уже придумала двадцать восьмой способ убийства официантки. Поняв, что еще немного, и в кафе произойдет смертоубийство, Руслана быстро оплатила счет, сгребла в охапку возмущавшуюся Владу и вышла с ней из кафе.

— В это кафе мы больше не пойдем. Или я убью ее!

— Слушай, она же просто мне улыбнулась пару раз… пару пар раз… пару пар пар раз… Ну, неважно.

— Ах, неважно, да? То есть тебе теперь любая баба улыбнуться может? — скрестив на груди руки, спросила Влада.

— Ох…

— Она еще и вздыхает! Прекрасно.

— Очаровательно.

— Ага.

— Баб Яга!

Отвернувшись, Влада угрюмо замолчала. Мимо девушек проходили люди и с интересом смотрели на разворачивавшуюся сцену между, как они наивно полагали, подругами. Руслана от досады пнула снег, чем сильно испугала голубя, который тихо-мирно бомжевал возле кафе. Однако понимая, что обида — тем более по такому глупому поводу — ни к чему хорошему людей еще не приводила, девушка вздохнула. Все-таки это не слабость: наступить на свою гордость и подойти к человеку.

И обнять.

Притянув к себе Владу, Руслана зарылась носом в ее волосы и произнесла:

— Ну не пойду я в это кафе больше.

— Не будешь всяким бабам подозрительным улыбаться? — надув губы, спросила девушка.

— Что плохого в искренней у…

— Кхэ-кхэ.

— Не буду, — улыбнулась девушка.

Так они и стояли, пока Руслане в голову не пришла одна мысль. Повернув к себе уже довольно улыбавшуюся Владу, девушка произнесла:

— Слушай, тут же универ рядом. Пойдем узнаем наше расписание. Вдруг его уже вывесили возле деканата? Эх, вот почему бы им не выкидывать расписание в интернет, как это делают все нормальные вузы?

— Ты сама только что ответила на свой вопрос, — засмеялась Влада и, взяв Руслану за руку, потянула ее в сторону универа.

Как только девушки дошли до университета, Влада вспомнила, что у нее с собой нет пропуска. Понадеявшись на то, что вахтерша все-таки сжалится и пропустит девушку, Руслана ободряюще улыбнулась Владе. После такой улыбки можно было и горы идти сворачивать, и море было бы по колено, и вахтерши — по пятку. Однако все оказалось не так радужно, как того хотелось девушкам. Грузная вахтерша недоверчиво посмотрела на двух державшихся за руки девушек и рявкнула только одну фразу:

— Без пропуска нельзя!

Как только Руслана не пыталась уговорить Зинаиду Михайловну, ничего у нее не вышло. На старую вахтершу могли повлиять только мальчики, а так как Руслана оным не была, то ничего хорошего ей не светило. Минусом были и шрамы, на которые вахтерша смотрела так, словно Руслана была главарем какой-то местной «бандитской шайки». В итоге девушке удалось договориться лишь о том, чтобы Влада подождала ее в холе, на виду у Зинаиды Михайловны.

— Фух, что смогла, то сделала.

— Да ты сделала то, что по сути являлось невозможным! — Влада потрепала Руслану по волосам и взъерошила их так, что теперь девушка и правда походила на косматого льва.

— Я сфоткаю расписание и тут же прибегу, — быстро, чтобы вахтерша не заподозрила неладное, Руслана поцеловала Владу в щеку и рванула к деканату.

Мимо девушки прошел какой-то парень, но она даже не посмотрела на него, хотя он поздоровался с Русланой — так быстро она бежала.

В коридоре, как обычно, некоторые лампы не работали, в том числе не работала лампа и возле деканата. Рядом с расписанием стоял только один человек и, судя по силуэту, это была девушка. Подойдя поближе, Руслана даже не посмотрела на нее — какое ей было дело до того, кто еще смотрит себе расписание на следующий семестр?

— Так, где же мой телефон… — вслух произнесла Руслана, рыская по карманам.

— Привет.

Найденный телефон полетел прямо на пол. Глухой стук слишком громко отдался в ушах Русланы, хотя и он был ничтожно тих по сравнению с приветствием. На автомате нагнувшись за телефоном, Руслана теперь не сводила взгляда с девушки, стоявшей буквально в двадцати сантиметрах от нее. Без сомнения, это была Лена.

«И здесь ты…»

_________________________________________

*Горлум (Смеагол, Голлум) — один из ключевых персонажей произведений Дж. Р. Р. Толкина «Хоббит, или Туда и обратно» и «Властелин Колец».

**Mortal Kombat — игра жанра «фатинг». Есть игрушки и на компьютер, и на телефоны. Когда-то были даже на игровых автоматах.

***Мегера — в древнегреческой мифологии олицетворяла гнев и зависть, изображалась как женщина со змеями вместо волос и с бичом в руке.

****Эринии — богини мести.

====== Понедельник — день тяжелый ======

…воспоминания наслаиваются друг на друга, перемешиваются,

и уже невозможно припомнить, было это с тобой или рассказано кем-то еще

и приключилось совсем с другим человеком, а может, когда-то прочитано,

запало в память с попавшихся где-то фотографий, — что же на самом деле твое? ©

Йоэл Хаахтела «Собиратель бабочек»

Руслана, на которой были надеты темные джинсы да серая футболка с какой-то голубой абстракцией, лежала на полу. Руки были закинуты за голову, одна нога была согнута в колене. Однако внешний вид девушки, который должен был бы говорить о том, что она спокойна и просто наслаждается моментом, был обманчив: она, как обычно, была где-то в себе, а мысли, в большинстве своем не самые светлые, обычно приводили Руслану к тому, что она молчала еще долгое время и не желала идти с кем-то на контакт.

За окном ночь сражалась с утром, и с каждым мгновением все больше и больше сдавала позиции. Однако все небо было заволочено темными облаками, которые, видимо, сговорились с тьмой и не желали позволять утренним лучам пробиться сквозь зимнюю ночную завесу.

В который раз Руслана поймала себя на том, что она переводит взгляд с потолка на окно, силясь рассмотреть хотя бы какие-нибудь признаки луны. Но как только до девушки доходило, что она делает, она резко отводила глаза в сторону, чаще всего — на кровать, где, обняв подушку, мило сопела Влада и видела уже десятый сон.

Спустя какое-то время Руслана почувствовала дискомфорт и поднялась, стараясь не шуметь, чтобы не нарушить замечательный сон Влады. Подойдя поближе к девушке, Руслана тихо присела на кровать и с тоскливой нежностью посмотрела на нее. Убрав прядь волос с лица Влады, Руслана улыбнулась.

«Какая же ты у меня красивая…»

Посмотрев — опять же против собственной воли — в окно, Руслана заметила, что плотный ковер тяжелых облаков порвался, образовав дыры. В одной из них виднелась луна. По мере того как расступались облака, глаза Русланы все больше и больше расширялись — то ли от удивления, то ли от ужаса, то ли от радости. Хлопая крыльями, на фоне луны, удивительно огромной, выделялся силуэт птицы.

Руслана замерла, все ее тело сковала губительная тяжесть. Девушка не могла отвести глаз от поразительной картины. Спектр всех возможных эмоций отразился на ее лице. Чувства сменяли друг друга, заставляя Руслану ощущать себя так, словно она находится в открытом море и ее то и дело подхватывают волны и швыряют в разные стороны. Чем дольше Руслана смотрела на ворона, вернее, и на ворона, и на луну вместе, тем громаднее они становились, пока их размер не стал действительно пугать девушку. Силуэт птицы уже не помещался в окне. Руслану пробила дикая дрожь, но вопреки странному чувству она улыбнулась так, как улыбаются старому другу, которого не видели несколько лет.