ДЕЯНИЯ ВСЕЛЕНСКИХ СОБОРОВ, ИЗДАННЫЕ В РУССКОМ ПЕРЕВОДЕ ПРИ КАЗАНСКОЙ ДУХОВНОЙ АКАДЕМИИ ТОМ ШЕСТОЙ

И, кратко сказать, принимаю и уважаю все, что принимает святая вселенская Церковь наша, и опять отвергаю и анафематствую и считаю непотребным все, чего она премудро гнушается и что считает враждебным своему благочестию, не только книжонки и изреченьица и богопротивные и извращенные (παρεγγραπτα) учения, но и еретические и злославные и вводящие злославные ереси лица. И чтобы вполне удовлетворить вас, я обозначаю те лица, которые анафематствую и предаю осуждению не только языком и устами, но и сердцем и душою, как оказавшиеся во всем враждебными святой и кафолической нашей вере. Итак да будут навсегда под анафемою и отчужденными от святой и единосущной и поклоняемой Троицы, Отца и Сына и Святого Духа, во-первых Симон волхв, первый мерзейшим образом положивший начало всем мерзейшим ересям; за ним Клеовий, Менандр, Филит, Гермоген, Александр медник, Досифей, Горфей, Сатурнин, Масвофей, Адриан, Василид, Исидор, сын этого и превзошедший его в безумии, Евион, Карпократ, Епифан. Продик, Керинф и Меринф, Валентин, Флорин, Власт, Артемон, Секунд, Кассиан, Феодот, Ираклеон, Птолемэй, Марк, Колорвас, Адемис каристийский Феодот кожевник, другой Феодот, Евфрат персианин, Моноим араб, Гермоген, Татиан сириец, Север, Асклепиодот, Вардесан, Армоний, сын этого и подобный ему по заблуждению, Гермофил, Кердон, Сакердон, Маркион понтийский, Апеллес, Аполлонид, Потит, Препон, Пифон, Синер, Феодот меняльщик, Монтан, Прискилла и Максимилла, ярые ученицы этого, Непос, Ориген елкесеянин, другой Ориген адамантовый, Савеллий ливийский, Новат, Павел самосатский, Епиген, Клеомен, Ноэт смирнский, Манес, соименный своей безбожной мании, Савватий, Арий, Мелетий, Аетий, Евномий, Астерий, Евдокосий, Донат, Македоний, враждовавший против Святого Духа и получивший достойное наименование духоборца; Аполлинарий лаодикийский, и сын его Аполлинарий, Магн, Полемон, Целестий, Пелагий, Юлиан, защитники того же безумия; Феодор мопсуестский и Несторий, гнуснейшие проповедники гнусного человекообожания, киликийцы Кир и Иоанн, безбожнейшие распространители того же безбожия; Евтихий, Диоскор, защитник Евтихия, и авдокат Варсума, Зоора, Тимофей, называемый Элуром; Петр Монг и Акакий, защищавшие пустоту (хеѵотхбѵ) Зенона; Лампетий, начальник безславной ереси маркионистов; Дидим и Евагрий, первые гнусные учители тайной лжи оригеновской; Петр суконщик, осмелившийся к трисвятой песни присовокупить крест; другой Петр, иверийская безсмысленная зараза, и Исаия, товарищ этого Петра, введшие между акефалами другую ересь акефалов; вместе со всеми этими, и прежде всех, и после всех, и подобно всем, и больше всех, да будет под анафемою Север, злейший ученик их и оказавшийся тираном жесточайшим из всех новых и древних акефалов, и злокозненнейший враг святой кафолической Церкви, и беззаконнейший прелюбодей святейшей церкви антиохийской, и гнуснейший развратник; Феодосий александриец, Анфим трапезунтянин, Иаков сириец, Юлиан галикарнасский, Фелициссим, Гаиан александриец, от которых получила начало ересь гаианитов или юлианистов; Дорофей, распространитель той же безбожной ереси, Павел черный не только по названию, но и действительно бывший таким; Иоанн грамматик, по прозванию трудолюбивый (Филопон), или лучше попусту трудящийся (Матеопон), Конон и Евгений, — три трепроклятые распространители требожия. Фемистий, беззаконнейший отец и родитель и насадитель (учения о) неведении; он пустословил, что Христос, истинный Бог наш, не знает о дне суда, тогда как сам он, богоотверженный, не знал, что говорил, и не понимал, что болтал, колеблясь сомнениями, потому что если бы он знал силу своих слов, то не породил бы губительного неведения и не защищал бы жарко гнусности своего неведения, из безумных мыслей своих изрыгая, что Христос, не как вечный Бог, но поколику Он соделался истинным человеком, не знает о дне кончины (міра) и суда, и называя Его простым человеком, и тем самым усвояя себе чудовищность акефалитскую и проповедуя, что одно составное естество у Спасителя нашего, Иисуса Христа. Да будет вместе с ним под анафемою и Петр сириец и Сергий арменский, учители ничтожной ереси трехбожия, ни сами с собою несогласные, ни один с другим не сходившиеся в учении; Дамиан, рьянейший противник их, оказавшийся новым Савеллием в наши времена; вместе с ними да будут под анафемою и отлучением и преемники их нечестия — Афанасий сириец, Анастасий апозигарийский и несогласно и ненаучно принимающие несогласное согласие их, и подобно безсмысленным скотам обманываемые ими, как будто согласные между собою, а между тем вражески уязвляющие друг друга анафемами. Вместе с ними да будут облечены и накрыты анафемою и отлучением (от Церкви) Вениамин александриец, и Иоанн, и Сергий, и Фома, и Север сирийцы, все еще живущие позорною жизнию и безумно враждующие против благочестия. Да соделается вместе с ними общником этих анафем и александриец Мина, распространитель и защитник ереси гаианитов и открыто враждовавший против проповедания благочестия; а вместе с ним и сообщники и соучастники его и одинаковые по нечестию. Да подвергнутся одинаковым с ними анафемам и все ереси, возникшие после явления Христа (во плоти) и дерзавшие враждовать против Церкви Христовой, то есть, (ереси) николаитов, евхитов, каиан, адамиан, марвилиотов, ворвориан, насенов, стратиотиков, афонитов, пиеиан (сифиан), софиан, офитов, антитактитов, ператиков, идропарастатов, енкратитов, маркионистов, фригиян, пепузиан, артотиритов, таскодургов, (абродиков), четыренадесятников, назореев, мелхиседекитов, антидикомарионитов, тафириан, мартиан, (цирциан, спатириан, соэронистов), дулиан, антропоморфитов, иеракитов, мессалиан, евтихитов, акефалов, версунофитов (венустиан), исаиан, агноитов, яковитов, трехбожников, и если еще какая-либо другая нечестивая и богоотверженная появлялась ересь. Итак всех вышепоименованных ересиархов, и за ними названные нечестивейшие ереси и расколы анафематствую и отвергаю душою и сердцем и устами, мыслию и словами и речами; и всякого другого зловредного ересиарха и всякую другую нечестивейшую ересь, и всякий другой богоотверженный раскол, каких только анафематствует святая и вселенская наша Церковь. Анафематствую и отвергаю и всех единомышленников их, ревностных приверженцев одинакового с ними нечестия, остававшихся нераскаянными в этом, и враждовавших против проповедания кафолической нашей Церкви и отвергавших нашу православную и непорочную веру. И опять точно также анафематствую и все богопротивные сочинения их, какие они составили против святейшей нашей кафолической Церкви и написали против нашей правой и непорочной веры. С этими гнусными ересями анафематствую и всякую другую богопротивную и злославную ересь, какую обыкновенно анафематствует и осуждает святая кафолическая наша Церковь, и их виновников и производителей и их постыдные и прегнусные изреченьица и книжонки. Почитая и содержа, имея в мысли и уважая только учение святой кафолической и апостольской Церкви, которое я отчасти уже в кратком виде изложил вам чрез сокращение, как я сказал, соборных посланий, молю, чтобы (мне суждено было) с ними и отойти отсюда в назначенное для этого Богом время. Поэтому и вашу отеческую святость, принимающую от моего смирения эти сочинения согласно соборному определению, прошу смотреть на них отеческими глазами и взирать братскими взорами. Если же я в чем-либо по неведению погрешил, или по забвению что-либо опустил, или на что-либо в поспешности мало обратил внимания, или по краткости изложения только глухо упомянул об чем-либо, или и совсем не упомянул, или же если по неповоротливости языка своего я умолчал о чем-либо, или же что-либо прошел молчанием по неудобоподвижности языка и по величайшей слабости голоса, или по бессилию весьма грубых слов, даже против своего желания, то (прошу) восполнить это прибавлениями и изречениями, исходящими из отеческой полноты, и улучшить исправлениями, и даровать прелюбезнейшую силу, возбужденную братскими надеждами и орошенную отеческими предложениями, чтобы недостающее и несовершенное не осталось навсегда таким, и чтобы слабое и по неведению часто извращаемое не осталось навсегда немощным и на всю жизнь слабым. Когда это будет с любовию и искренно сделано вами, то с одной стороны оно обогатит и исцелит меня, а с другой стороны оно будет свидетельствовать о вашем, блаженнейшие, сострадании и любвеобилии, то есть, о братолюбии и чадолюбии. Когда я таким образом буду обогащен вами и получу восполнение в недостающем и исцеление в том, в чем слаб, и буду исправлен в том, в чем хромлю, и буду увенчан силою и богатством отеческим и братским, то какую придумаю оказать вам благодарность, а с нею вместе какую радость, или какое сумею выразить веселие и величайшее удовольствие? Но это было бы известно, боголюбезнейшие, во-первых Богу, а во-вторых мне самому, испытывающему такое сострадание, и пожинающему такое очевидное благодеяние. Узнали бы это, может быть, и вы сами и поняли бы, если бы узнали горячность сердца моего к благочестию и духовными очами стали бы наблюдать великое расположение души моей к любви. Не буду больше просить вас об этом словесно, потому что я знаю, что вы исполните это раньше наших ничтожнейших прошений, будучи воспламеняемы огнем братской любви и опаляемы отеческою ревностию; но о том умоляю и не перестану умолять, чтобы вы воссылали самые горячие молитвы и моления к Богу обо мне, одержимом страхом и трепетом и не могущем поднять тяжести возложенного на меня ига; и не об этом только, но и о том, чтобы вы вместе со мною пасли это стадо, которое я сам получил в управление, но без вашей помощи не могу ни упасти его, ни напитать какими-либо божественными и полезными произрастениями, и сохранить здравым и невредимым. И поэтому прошу и молю, чтобы оно не потерпело какого-либо вреда по моей неопытности и неискусности и неповоротливости, не дающей возможности пасти его как должно, и чтобы в день суда мне не быть судиму за то, что я сам причинил ему вред, и не получить того нескончаемого наказания, которое получают крадущие и закалающие и погубляющие драгоценнейших овец Христа Бога. Потому что их спасение и возрастание и качество, улучшаемое прекрасными пажитями, я хорошо знаю и понимаю, будучи наставлен пастыреначальником Христом; но если, благочестивейшие, можете помочь в чем-либо, то, при помощи дарованной от Христа силы, пособите мне, чтобы и я сам и эти драгоценнейшие овцы Христовы не сделались добычею диких зверей, вследствие моего безсилия. Такое же обильное воззвание я обращаю к вам, чтобы вы возносили к Богу усердное и непрестанное моление и прошение о христолюбивых и светлейших наших императорах, от Бога получивших бразды правления государством, чтобы милосердый и человеколюбивый Бог, имеющий силу, соответствующую хотению, умилостивившись вашими богоугодными молитвами, даровал им великое множество лет, дал великие победы над варварами и трофеи, увенчал их детьми детей, и возвеселил божественным миром, и дал им скипетры державные и могущественные, ниспровергающие высокомерие всех варваров, в особенности же сарацин, ныне нечаянно возставших на нас за грехи и все разрушающих с жестокою и зверскою целию, с нечестивою и безбожною дерзостию. Потому в особенности просим вас, блаженнейшие, возсылать усерднейшие моления ко Христу, чтобы Он, благосклонно приемля их от вас, скорее ниспроверг их безумное тщеславие и их ничтожных, как и прежде, обратил в подножие нашим богодарованным императорам, чтобы и они, имеющие императорскую власть над нашею землею, успокоившись от военных ужасов, проводили счастливые дни, а вместе с ними проводило счастливую жизнь и все государство их, будучи твердо охраняемо их скипетрами и вкушая возбуждающие радость плоды дарованного ими возстановления мира. Достойно молю вашу братскую любовь также за Леонтия, боголюбезнейшего диакона святого воскресения Христа Бога нашего и канцелярия досточтимого секретариата нашего и протонотария, и почтеннейшего брата нашего Полиевкта, несущих обязанности, касающиеся этого соборного сочинения; взгляните на них благосклонными очами и примите их с приличным снисхождением. Это сделалось вашим и притом отличительным качеством, которым вы всегда поражаете видевших вас; находясь на величайшей высоте, вы облеклись и величайшим смирением, и духовно и светло пленили их всеми вашими блистательными свойствами и обнаружили пред ними духовные и блистательные способности души, и скорее, как нас самих, вы отослали их исполненными радости и веселия, что они удостоились (чести) повествовать о таком предстоятеле византийском; они радуют наше ничтожество, когда с удовольствием рассказывают нам о вас, о богодарованной силе души, о данном от Бога здоровье тела и о вашем желании отправить (νεμειν) послание, освещающее нам правую веру и просветляющее состояние души, наставляющее в уменьи управлять паствою и делающее более смелыми в управлении здешними паствами Христовыми, (дабы будучи обезопашены оградою рассудительности и знания, при помощи Божественного провидения, жезлом пастырской бдительности нам отгонят свирепых и хитрых волков от вверенной нам божественной овчарни, и представить Творцу вверенный нам народ свободным от всякой опасности, в надежде получить награду за наши труды от праведнейшего Судии). Все, находящееся с вами, всесвященными, боголюбезное и светлое, особенно же во Христе Боге, братство приветствуем я, смиренный и ничтожный, и все находящиеся со мною братия. Молись о мне, святейший брат, сильный о Господе».

Благочестивейший император Константин и святой собор сказали: «мы узнали прочитанное теперь соборное послание. Пусть скажут боголюбезнейшие пресвитеры Феодор и Георгий и боголюбезнейший диакон Иоанн, занимающие место Агафона, святейшего папы римского: не желают ли они, чтобы и еще вновь было сделано что-либо».

Благочестивейшие пресвитеры Феодор и Георгий и благочестивейший диакон Иоанн, представители святейшего папы апостольского престола древнего Рима, сказали: «ваше благочестие и святой и вселенский собор ваш знают, что в посланиях, посланных к вашему благочестию Агафоном, святейшим папою нашим, показана вся сила православной и апостольской веры посредством весьма многих, находящихся в них, отеческих свидетельств. С избытком мы представили в кодексе и другие свидетельства, которые и были сличены с книгами святых и уважаемых отцов. Хотя были у нас еще и другие свидетельства святых и уважаемых отцов, но однако мы довольствуемся этими для доказательства православной веры. Мы представили и свидетельства грубых еретиков в поименованном выше кодексе, содержащие противное (тому, что содержится) у святых отцов, то есть, (учение) об одной воле и одном действии в домостроительстве одного от Святыя Троицы, Господа нашего Иисуса Христа. Те и другие были сличены с книгами грубых еретиков, и всем стала очевидна благочестивая вера православных отцов и нечестивое злославие еретиков. А так как нам сделалось известно, что у Макария и ученика его Стефана были найдены некоторые собственные их произведения, согласные с мнениями грубых еретиков, которые и были у них отобраны и находятся в книгохранилище досточтимой патриархии этого богохранимого и царствующего города: то, если это благоугодно богомудрому государю и святому и вселенскому собору, пусть будут принесены эти произведения для того, чтобы (можно было) узнать содержащуюся в них силу».

Благочестивейший император Константин и святой собор сказали: «пусть скажет Георгий, боголюбезнейший диакон и хартофилакс здешней святейшей великой церкви, находятся ли, согласно сказанному стороною святейшего папы древнего Рима Агафона, произведения Макария и ученика его Стефана в здешнем книгохранилище».

Боголюбезнейший диаком и хартофилакс Георгий сказал: «да, государь, согласно сказанному принадлежащими к стороне апостольского престола древнего Рима, у меня в книгохранилище находятся сочинения Макария и Стефана».

Благочестивейший император Константин и святой собор сказали: «пусть они будут принесены».

Тогда тот же боголюбезнейший диакон и хартофилакс, удалившись ненадолго и побывавши у себя в книгохранилище, тотчас возвратился и принес две книги и одну харатейную тетрадь.

Благочестивейший император Константин и святой собор сказали: «боголюбезнейший Георгий пусть скажет, сочинения ли Макария — принесенные им две книги и находящаяся при них харатейная тетрадь».

Боголюбезнейший диакон и хартофилакс Георгий сказал: «государь, эти две книги и находящаяся при них харатейная тетрадь найдены в императорском доме (так называемом) Филиппа, в одном сборнике (μιτατψ), принадлежащем обители хрисопольской, вместе с разными другими книгами Из собственноручного почерка аввы Стефана и из надписания их видно, что эти две книги и находящаяся при них харатейная тетрадь суть произведения Макария и этого Стефана».

Благочестивейший император Константин и святой собор сказали: «пусть читают их». — И почтеннейший чтец и нотарий святейшего архиепископа богохранимого сего и царствующаго города Антиох, взявши харатейную тетрадь, начал читать; она имела следующее надписание:

«Копия с книжки, поданной во дворце благочестивейшему великому императору Константину Макарием, святейшим патриархом Феополя или Антиохии в восточной области». Во время чтения этой тетради благочестивейший император Константин и святой собор сказали: «содержание этой книжки мы видели уже в прежние заседания, и чтение ее излишне; а пусть пока читают одну из двух книг». Тогда почтеннейший чтец и нотарий Антиох стал читать ту, которая имела следующее надписание:

«Известительное слово к благочестивейшему миротворцу, великому императору Константину, от Макария, епископа феопольского». При чтении этого надписания Феофан, боголюбезнейший пресвитер и игумен досточтимого монастыря Байя, сказал: «благочестивейший государь! Макарий вопреки благочинию составил это (слово), которое называется и читается как-бы известительное слово. Ибо обращаемое от иерея к императору известительное слово, или историческое, подается в сенат и там читается. Между тем, прежде чем сделать это, названный Макарий отослал это известительное слово, особыми кодексами, в Сардинию, в Рим и в другие места. В этом случае он поступил несогласно со священным обычаем».

Благочестивейший император Константин сказал: «мы не знаем, что бы мы получили от Макария известительное слово, а подал он нам какие-то хартии; они у нас есть, но мы доныне не читали их и принесем их в другое заседание, так как ваш святой собор должен получить сведение о них. Между тем пусть продолжается по порядку чтение так называемого известительного слова». И было прочитано это известительное слово, исполненное всякого злославия, явно во всем согласное с (учением) еретиков и допускающее одно хотение и одно действие в домостроительстве воплощения одного от святыя Троицы, Господа нашего Иисуса Христа, истинного Бога нашего.

Благочестивейший император Константин и святой собор сказали: «пусть будет прочтена также и другая книга». — И тот же почтеннейший чтец и нотарий Антиох, взявши эту книгу, стал читать; она имела следующее надписание:

«Слово, посланное Макарием, архиепископом Феополя, к Луке, пресвитеру и иноку, находящемуся в Африке, писавшему о новой ереси максимиан». Когда уже долго шло чтение этого слова, святой собор сказал: «по прочтении книжки Макария, поданной благочестивейшему и боговенчанному нашему государю и великому победителю императору, также по прочтении так называемого известительного слова, как оно надписывается, отправленного к его богохранимому могуществу, и после того, как, по окончании этого чтения, начато чтение и настоящего слова к Луке, какому-то иноку африканскому, имеющего форму опровержений и содержащего силлогизмы аристотелевы и совершенно разногласящего со святыми и вселенскими пятью соборами и святыми и уважаемыми отцами, никогда не допускавшими ничего подобного, — мы повелеваем прекратить чтение этой речи к Луке, так как содержание ее чуждо и противно церковному пониманию и совершенно противоречит и себе самому и истине. Но остальное из этой книги пусть будет прочитано». И было прочитано из того же кодекса третье слово того же Макария о том же предмете, начинающееся словами: «Доводы в защиту благочестия против врагов». Когда это чтение продолжалось долго, святой собор сказал: «отрясши с нас самих пыль неуместного пустословия сочинений Макария и ученика его Стефана, в особенности же третьего слова, которое читается теперь, и достойно предавши их анафеме, мы повелеваем прекратить чтение этих душевредных сочинений. А для доказательства взаимного единомыслия еретических свидетельств, представленных уже стороною апостольского престола древнего Рима, постановляем извлечь из этих сочинений их очевидные богохульства и присоединить их к этим деяниям (соборным).

Благочестивейший император Константин сказал: «пусть будет так, как благоугодно святому собору». — И были извлечены из вышепоименованных сочинений Макария различные богохульства для сличения с свидетельствами грубых и нечестивых еретиков. Они были выражены в следующих словах:

Еретика Макария из книжки, поданной благочестивейшему великому императору Константину, начинающейся словами: «Глава мира Божия, превосходящего всякий ум, есть благочестие»: «Одним и единым божественным хотением, как будто бы в Нем и не было другого хотения, противоположного и препятствующего этому божественному и сильному Его хотению. Ибо невозможно, чтобы в одном и том же Христе, Боге нашем, находились одновременно два хотения, или взаимно противоположные, или совершенно одинаковые».

Еретика Фемистия из сорок первой главы второй книги опровержений его на книгу Феодосия: «хотя священный Афанасий и говорит, что два хотения обнаружил Христос во время страдания, однако ради этого мы не допускаем, что во Христе два хотения и притом взаимно враждебные, как вы заключаете, но благочестиво будем признавать в одном Еммануиле одно хотение, проявлявшееся иногда по-человечески и иногда, как прилично Богу».

Еретика Макария из третьего слова, начинающегося словами: «Доводы в защиту благочестия»: «Ибо проповедуем одно лицо во Христе Спасителе, одном от Святыя Троицы, и учим, что у Него, как у одного, одно и хотение, как это показали и бывшие прежде нас».

Его же из того же слова: «итак мы проповедуем, согласно с учителями, что одно хотение во Христе и что оно всецело божественно».

Еретика Аполлинария: «и не помнят, что это хотение названо собственным не человека от земли, как они думают, но Бога, снисшедшего с неба».

Еретика Макария из так называемого известительного слова к благочестивейшему императору, начинающегося словами: «Несколько удивительно, непобедимый государь»: «Осудили и предали анафеме святых отцов наших, учивших противно этому, и всех ясно учивших, что одно хотение у Господа; один из них есть Гонорий римский, весьма ясно учивший об одном хотении. Равным образом (осудили) и говоривших, что одно действие, не принимая (во внимание того, что) святые отцы признают во Христе одно животворящее действие».

Еретика Анфима из слова к императору Юстиниану, начинающегося словами: «Хорошо памятовать о Боге при всяком случае»: «Итак если одна ипостась и одно воплощенное естество у Бога Слова, как и действительно есть, то несомненно, что одно хотение, и ясно, что одно действие и одна мудрость и одно знание у того и другого».

Еретика Макария из слова, посланного им к Луке, пресвитеру и иноку африканскому, начинающегося словами: «Каково тем, которые в море обуреваются волнами»: «Какое естество имеют и те (элементы), которые совершенно разделены (опять делаем уступку вашему безумию), когда Он (Иисус Христос) действует в каком-то другом естестве, а не одно совершает действие?»

Еретика Аполлинария из «Недоумений»: «Естественно, что орган и то, что приводит его в движение, одно совершают действие; если же одно действие, то одна и сущность. А следовательно одна была сущность у Слова и Его органа».

Еретика Макария из восьмого слова его к пресвитеру и иноку Луке: «поэтому-то и во всем, что Он (Иисус Христос) делал, Он как бы некоторою помощницею обыкновенно делал и святую плоть свою, дабы показать, что она может и животворить и что она соделалась как бы одно с Ним, конечно не по естеству, но в силу домостроительного соединения и силою нескончаемой жизни, ради которой и возсияло нам несказанное вочеловечение. И потому, когда Он воскрешал дочь начальника синагоги, говоря: откровице, востани, ят за руку ея (Лук. 8, 54), животворя как Бог всезиждительным повелением, и опять животворя и прикосновением святой своей плоти, тем и другим показал, что у Него одно и сродное действие. Видишь ли, как, говоря, что действует тот и другой образ, чрез общение того и другого Он показал, что они имеют одно действие? Потому что, хотя и сказал: животворя как Бог, животворя и чрез прикосновение, однако этим не научает нас разуметь два оживотворения и два действия, согласно этим новым догматам».

Из приветственного слова еретика Анфима к императору Юстиниану, начинающегося так: «Хорошо памятовать о Боге при всяком случае»: «Согласно с этим учил и тот же святейший отец, в четвертом томе записок на евангелие святого Иоанна, говоря: посему, воскрешая мертвых, Спаситель, как оказывается, действовал не словом только и не одними богоприличными повелениями, но постоянно, особенно при этих случаях, делал некоторою сотрудницею свою святую плоть, чтобы показать, что она может оживотворять и стала как бы одно с Ним. Так, когда Он воскресил дочь начальника синагоги, говоря: отроковице, востани, то, как пишется, взял ее за руку, и таким образом оживотворил ее с одной стороны как Бог всесильным повелением, а с другой посредством прикосновения руки, показав чрез то и другое одно сродное тому и другому действие. Итак, когда мы знаем, что всеведение принадлежит к духовному богоприличному действию, а с другой стороны научены, что одно и то же богоприличное действие и у Бога воплощенного, то как же на этом основании нам не исповедовать, что одно и то же всеведение у одного Христа, как мы сказали, и по Его божеству, и по Его человечеству?»

Благочестивейший император Константин сказал: «довольно сделанного сегодня. А так как мы заняты делами нашего христолюбивого государства: то, после того как большая и важнейшая часть настоящего дела совершена в присутствии нашего благочестия, в следующих за тем собраниях повелеваем присутствовать от лица нашего, вместе с святым и вселенским вашим собором, Константину и Анастасию, славнейшим патрициям, Полиевкту и Петру, славнейшим бывшим консулам».

ДЕЯНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ.

Во имя Господа и Владыки Иисуса Христа, Бога и Спасителя нашего, в царствование боговенчанных и светлейших наших государей флавиев, благочестивейшего и богопоставленного Константина, великого государя, постоянного августа и самодержца, в двадцать седьмой год, и консульства его богомудрой кротости в тринадцатый год, и богохранимых его братьев Ираклия и Тиверия в двадцать второй год, в двадцать второй день месяца марта, индиктиона девятого.

В судебной палате императорского дворца, так называемой Трулле, пред священным седалищем благочестивейшего и христолюбивого великого императора Константина, и по повелению его же богомудрой светлости, от лица его присутствовали и слушали: Константин, славнейший бывший консул, патриций и куратор императорского дома Ормизды; Анастасий, славнейший бывший консул, патриций и исправляющий должность начальника императорской стражи; Полиевкт, славнейший бывший консул, и Петр, славнейший бывший консул.

Собрался также и святой и вселенский собор, созванный по императорскому повелению в сем богохранимом царствующем городе, а именно: почтеннейшие пресвитеры Феодор и Георгий и почтеннейший диакон Иоанн, занимающие место Агафона, блаженнейшего и святейшего папы древнего Рима; блаженнейший и святейший Георгий, архиепископ сего великоименитого Константинополя, нового Рима; боголюбезнейший пресвитер и инок Петр, местоблюститель престола великого города Александрии; благочестивейший пресвитер и инок Георгий, апокрисиарий блаженнейшего местоблюстителя престола иерусалимского Феодора; Иоанн, епископ города Порта, Абунданций, епископ города Патерна, Иоанн, епископ города Ригия, представители честнаго в древнем Риме собора 125-ти боголюбезных епископов, обозначенных собственными подписями в их представлении к благочестивейшему императору Константину; благочестивейший пресвитер Феодор, местоблюститель боголюбезнейшего архиепископа равеннского Феодора; Иоанн, епископ фессалоникский; Василий, епископ города Гортины на острове Крите; Филалет, епископ Кесарии каппадокийской; Феодор, епископ ефесский; Сисинний, епископ Ираклии еракийской; Платон, епископ Анкиры галатийской; Георгий, епископ кизический; Марин, епископ сардийский; Петр, епископ никомидийский; Фотий, епископ никейский; Иоанн, епископ халкидонский; Иоанн, епископ сидский; Феодор епископ мелитенский; Иустин, епископ тианский; Адипий, епископ гангрский; Киприан, епископ клавдиопольский; Полиевкт, епископ Мир ликийских; Феодор, епископ Ставрополя карийского; Тиверий, епископ Лаодикии фригийской; Косма, епископ синадский; Стефан, епископ Антиохии писидийской; Иоанн, епископ пергский; Феопемпт, епископ Юстинианополя или Мокиса; Исидор, епископ родосский; Сисинний, епископ Иераполя фригийского; Феодор, епископ тарсский; Макровий, епископ Селевкии исаврийской; Георгий, епископ Визии фракийской; Захария, епископ Леонтополя исаврийского; Григорий, епископ митиленский; Георгия, епископ милетский; Сергий, епископ силимврийский; Андрей, епископ мефимнский; Феогний, епископ кийский; Епифаний, епископ евхаитский; Петр, епископ месимврийский; Петр, епископ Созополя фракийского; Иоанн, епископ нисский; Феодор, епископ императорских Ферм; Георгий, епископ камулианский; Зоит, епископ Хрисополя асийского; Патрикий, епископ магнезийский; Антоний, епископ ипэпский; Феодор, епископ пергамский; Генесий, епископ анастасиопольский; Платон, епископ киннский; Стефан, епископ веринопольский; Андрей, епископ мнизский; Иоанн, епископ мелитопольский; Иоанн, епископ филадельфийский; Феодор, епископ прэнетский; Иоанн, епископ даскилийский; Феодор, епископ Юстинианополя гордского; Мина, епископ Караллии памфилийской; Каллиник, епископ Колонии арменийской; Феодор, епископ верисский; Тиверий, епископ амисский; Сергий, епископ синопский; Георгий, епископ юнопольский; Стефан, епископ Ираклии понтской; Лонгин, епископ тиоский; Дометий, епископ прусиадский; Георгий, епископ кратийский; Платон, епископ адрианопольский; Соломон, епископ кланейский; Георгий, епископ косский; Иоанн, епископ еризский; Иоанн, епископ миндский; Патрикий, епископ илузский; Петр, епископ аппийский; Александр, епископ наколийский; Дометий, епископ примнисский; Константин, епископ варатский; Феодосий, епископ псивилский; Павел, епископ Созополя писидийского; Плусиан, епископ силлейский; Феодор, епископ назианзский: Димитрий, епископ тинский; Стефан, епископ паросский; Григорий, епископ кантанский; Иоанн, епископ Лаппы; Евлалий, епископ зенонопольский; Константин, епископ далисандский; Феодор, епископ олвийский; Феофан, благочестивейший пресвитер и игумен святого монастыря в Сицилии, именуемого Байя; Георгий, пресвитер и инок находящейся в древнем Риме обители Рената; Конон и Стефан, пресвитеры и иноки находящейся в том же древнем Риме обители, именуемой Арсикийский дом.

Когда славнейшие патриции и консулы сели сбоку священного седалища благочестивейшего и христолюбивого нашего императора Константина, когда возсели по чину и все блаженнейшие и боголюбезные епископы в той же судебной палате Трулле, и когда положено было на средине святое евангелие Христа Бога нашего: Константин, благочестивейший архидиакон здешней святейшей Божией кафолической и апостольской великой церкви и первенствующий из благочестивейших нотариев святейшего архиепископа константинопольского Георгия, сказал:

«Ваша именитость, неопустительно наблюдающая за всем, что относится к точному уразумению православной и непорочной нашей христианской веры, а также и святой и вселенский ваш собор знаете, что в предыдущем собрании, во время чтения так называемого известительного слова Макария к благочестивейшему и боговенчанному нашему государю и великому императору, его богомудрая светлость удостоила сказать, что ему поданы от Макария какие-то бумаги, но доселе он не читал их, и что в другое заседание они будут принесены на святой ваш собор, который должен получить сведение о них. Вот у дверной завесы стоит Иоанн, славнейший патриций и квестор, посланный от благочестивейшего и светлейшего нашего императора с какими-то бумагами. О чем и докладываем на благоусмотрение».

Славнейшие сановники и святой собор сказали: «пока пусть будет прочтено по порядку то, что сделано». И было прочтено.

Славнейшие сановники и святой собор сказали: «пусть войдет славнейший патриций и квестор Иоанн». И он вошел.

Славнейшие сановники и святой собор сказали: «пусть славнейший патриций и квестор Иоанн объявит, ради чего он прибыл к нам».

Славнейший патриций и квестор Иоанн сказал: «всеблагий и богохранимый наш государь и великий победитель император, объятый любовию к венчавшему его Богу, и желая изследовать относительно бумаг, о которых в предыдущем заседании было упомянуто, что они поданы Макарием, передал мне бумаги и кодексы, которые теперь при мне, приказавши передать их вашему святому собору, чтобы он произвел об них изследование. И он изволил чрез меня обьявить вам, что его богохранимая кротость не читал их до настоящего времени, даже самой надписи их, а нашел их между настоящими кодексами, которые вместе с сими бумагами он и послал запечатанными, как видите».

Славнейшие сановники и святой собор сказали: «пусть будут приняты бумаги и кодексы, представленные славнейшим патрицием и квестором Иоанном». И были переданы две бумаги, запечатанные восковою печатью с изображением монограммы государя Константина: такая же печать была и на упомянутых кодексах. Славнейшие сановники и святой собор сказали: «славнейший патриций и квестор, исполнивший императорское повеление, пусть возвратится домой; а упомянутые бумаги пусть будут прочтены».

Почтенный чтец и нотарий святейшего патриарха константинопольского Антиох стал читать один из кодексов с следующею надписью: «слово известительное к благочестивейшему и миротворцу великому императору Константину от Макария, епископа феопольского». После того как несколько было прочтено, славнейшие сановники и святой собор сказали: «так называемое известительное слово было прочтено в другой книге в прежнем собрании в присутствии благочестивейшего и богохранимого великого нашего императора, и излишне читать его снова; бумага же, найденная вместе с этим самым кодексом, пусть будет прочтена».

И почтенный чтец и нотарий Антиох, взявши бумагу, прочитал следующее:

«Пометка: месяца сентября двадцать второго дня, индиктиона седмого. Захарий, епископ клавдиопольский, Георгий, епископ Адраса исаврийского, и Тиверий, диакон и нотарий сказали:

«Наш святейший патриарх послал нас к святейшему патриарху константинопольскому, чтобы представить читающего по нотам. Один из нас, диакон и нотарий Тиверия, взял на себя (это дело), и когда мы вошли в патриарший дом, вышел навстречу хартофилакс, и мы ему сказали: доложи об нас. Он спросил нас: зачем вы? Мы сказали ему: желаем войти поклониться стопам его».

Во время чтения славнейшие сановники и святой собор сказали: «так как сила настоящей бумаги нисколько не относится к настоящему делу, то мы не видим надобности читать ее. А прочее пусть будет прочтено».

Упомянутый почтенный Антиох взял и стал читать другой кодекс, заключающий в себе копию с послания бывшего патриарха константинопольского Сергия к Киру, епископу фасидскому, читающуюся так:

«Уже с первого непосредственного наблюдения обнаружилась нам живость и рачительность духа вашей боголюбезности. А ныне мы еще более удостоверились в ее трудолюбии и любознательности посредством написанного ею. Ибо ваша боголюбезность, намекая, что читала благочестивое повеление, последовавшее от державнейшего и богохранимого нашего императора к боголюбезному предстоятелю острова Кипра Аркадию, против Павла, главы зловредного сборища акефалов, и нашла, что упомянутое благочестивое повеление возбраняет признавать во Христе Боге нашем два действия, обратилась к нам с вопросом, проповедывать ли в Господе два действия, или следует признавать одно действие. Посему мы представим просто и кратко то, что знаем. Утверждаем, что на святых великих и вселенских соборах не было об этом никакого рассуждения, и что нельзя найти никакого определения об этом вопросе, постановленного каким-либо из православных соборов. Из знаменнтых же отцов, мы знаем, некоторые, в особенности святейший Кирилл, архиепископ александрийский, в некоторых из своих сочинений говорят, что у Христа, истинного Бога нашего, одно животворящее действие. Также блаженной памяти Мина, архиепископ сего богохранимого и царствующего города, составил слово, обращенное к святейшему Вигилию, бывшему папе древнего Рима, в котором он учил, что во Христе одна воля и одно животворящее действие, подобно как один Он сам. И чтобы ваше ученое трудолюбие посредством собственного чтения узнало силу, заключающуюся в упомянутом слове, мы сочли необходимым снять с него копию, с приложением различных свидетельств, необходимых для достижения предположенной цели, и приказали послать ее к вам вместе с нашим письмом. А что ваша боголюбезность говорит, будто святейший папа римский Лев в словах: «каждый образ действует сообща с другими» преподавал и проповедывал, что два действия во Христе Боге нашем, то нужно знать, что когда многие из нечестивой секты проклятого Севера, всегда вооружавшиеся против догматов благочестия, стали лаять и против послания упомянутого достославного отца, которое сделалось общим столпом для последователей православия, то разные известные учители православной Церкви восстали на справедливую и истинную защиту упомянутого послания; и, сколько мы знаем, никто из них не говорил, что блаженной памяти Лев в изречении, о котором идет речь, учил о двух действиях. Но чтобы, приводя их всех, нам не распространять письма, мы распорядились присовокупить к упомянутому выше слову, после отеческих свидетельств, относящееся к настоящей речи свидетельство одного из этих, заслужившего от всех великую похвалу за проповедание истинных догматов, разумею Евлогия, блаженной памяти пастыря александрийского, написавшего целое сочинение в защиту упомянутого послания. Вообще ни те, которые, как мы знаем, благочестиво защищали неоднократно упомянутое послание, ни другой кто-нибудь из богодухновенных тайноводителей Церкви, даже до настоящего времени, сколько нам известно, не говорил, что во Христе Боге нашем два действия. Если же кто из более сведущих в состоянии доказать, что какие-нибудь из знаменитых и богоносных отцов наших, которых учение служит законом для кафолической Церкви, заповедывали признавать во Христе два действия, то нужно вполне им следовать. Ибо не по духу только необходимо следовать учению святых отцов, но и употреблять те же самые выражения, которые употребляли они, и нового ничего совершенно не вводить. Итак вот что мы знаем относительно предложенного вопроса. А ваша боголюбезность, получивши и прочитав по порядку посланное нами, пусть припишет Богу разума и отцам то, что есть назидательного в этих сочинениях и трудах; нам же в дар пусть помолится о нашем смирении и в скором времени пошлет ответ на них».

По окончании чтения сего послания тот же благочестивый Антиох читал из того же кодекса слово будто бы Мины, патриарха константинопольского, к Вигилию, папе римскому.

Во время чтения славнейшие сановники и святой собор сказали: «излишне чтение и настоящего слова, потому что оно поддельное и подложное; ибо упомянутого слова Мины к Вигилию не находится в реестрах посланий блаженной памяти Мины, предстоятеля сего царствующего города, хранящихся в славной здешней патриархии; а также в помещенном выше третьем деянии, при чтении первой книги деяний святого пятого собора, были найдены в приложении три подложные тетради, разоблачающие таковое слово. А прочее в том же кодексе пусть будет прочтено».

Тот же достопочтеннейший Антиох стал читать копии с седьмого и восьмого деяний святого и вселенского пятого собора, списанные с подлинных деяний, находящихся в святом патриаршем доме.

И когда происходило чтение их, славнейшие сановники и святой собор сказали: «и настоящие седьмое и восьмое деяния уже известны нам по бывшему чтению деяний святого пятого собора; а также мы помним, что тогда представители апостольского престола древнего Рима поставили на вид, что упомянутое седьмое деяние подложное, так как находящиеся в нем две челобитные, поданные будто бы Вигилием блаженной памяти Юстиниану и Феодоре, не подлинные. И потому излишне чтение двух упомянутых деяний».

Затем был подан упомянутому достопочтенному Антиоху другой кодекс, в котором он прочел следующее:

«Копия с послания Сергия, архиепископа константинопольского, к Гонорию, папе римскому.

«Мы так тесно и неразрывно соединены духом с вашим святейшеством, что стараемся иметь вас священнейшим советником во всех наших помышлениях и делах. И если бы не разделяло нас много расстояние мест, то мы ежедневно делали бы это, ограждая себя советом почтенного и единодушного вашего братства, как каменной стеной. Однако же, так как и слово и письмо без труда передают то, что хочешь, то мы и расскажем то, о чем сие пишем. Несколько времени тому назад, когда добропобедный и богохранимый государь и великий император отправился с войском сражаться за вверенное ему Богом христолюбивое государство, и прибыл в пределы провинции Армении, один из начальников проклятой партии нечестивого Севера, по имени Павел, явившись в тех местах, пришел к его благочестию, чтобы познакомить его с заблуждением своей ереси и тем будто оказать ему услугу. Его благочестивейшее императорское величество (так как вместе с прочими дарами Божиими он получил дар изобиловать знанием божественных догматов), обличивши и победивши его ложное нечестие, как истинный защитник святейшей нашей Церкви, противопоставил его низким злоухищрениям правые и непорочные догматы церковные, в числе которых упомянул и об одном действии Христа истинного Бога нашего. Спустя несколько времени, тот же богохранимый император, находясь в стране Лазов, припомнил разговор, бывший, как сказано, у него с еретиком Павлом, в присутствии святейшего Кира, тогда занимавшаго митрополичий престол той же христолюбивой провинции Лазов, ныне управляющего великой Александрией. Упомянутый муж, выслушав разговор, ответил его светлости, что он не знает точно, одно или два действия во Христе истинном Боге нашем нужно проповедывать. По повелению его благочестия, упомянутый святейший муж спросил нас письмом, одно ли действие или два нужно признавать в Спасителе нашем Христе, и знаем ли мы каких святых и блаженных отцов, признавших одно действие. Мы означили ему в ответном письме то, что знали, послали и слово Мины, бывшего святейшего патриарха сего богохранимого и царствующего города, произнесенное и переданное им находившемуся здесь святейшему Вигилию, предшественнику вашей святости, заключающее в себе различные отеческие свидетельства об одном действии и одной воле Спасителя нашего Христа истинного Бога. В этом ответе своем мы не сообщили ничего собственного, в чем может удостовериться ваше святейшество из чтения копий с него, при сем посылаемых. И с того времени об этом вопросе не было слышно ничего. Назад тому несколько времени, святейший патриарх великого города Александрии Кир, общий наш брат и сослужитель, побуждаемый содействием и благодатию Бога, хотящего всем человекам спастися, и благочестивою ревностию державнейшего и добропобедного великого императора, боголюбезно и кротко убеждал находившихся в великом городе Александрии последователей нечестивых Евтихия и Диоскора, Севера и Юлиана, присоединиться к кафолической Церкви, и после многих рассуждений и трудов, которые он подъял в этом деле с великим благоразумием и плодотворною осмотрительностию, при помощи небесной благодати исправил тех, кто был способен исправиться, составлены между тою и другою сторонами некоторые догматические главы, на основании которых все, кто прежде были разделены на различные партии, считали своими предками преступных Диоскора и Севера, присоединились к святейшей и единой кафолической Церкви, и весь христолюбивый александрийский народ, а с ним почти весь Египет, Фиваида и Ливия и прочие провинции египетского диоцеза стали одно стадо Христа истинного Бога нашего, и те, которые прежде, как мы сказали, распадались на бесчисленное множество ересей, ныне благодатию Божией и бого угодным тщанием упомянутого свягейшего александрийского иерарха все стали одно, одними устами и одним духом исповедуют правые догматы Церкви; в числе упомянутых глав стояла глава об одном действии Христа, великого Бога и Спасителя нашего. Между тем как сие таким образом происходило, преподобный монах Софроний, ныне поставленный в предстоятели иерусалимские, (как мы узнали по слухам, ибо доселе мы не получили еще обычного послания), находившийся тогда в Александрии и бывший вместе с упомянутым святейшим папою, когда последний, как сказано, по благоволению Божию устроил относительно бывших еретиков удивительное единение и вошел с ним в рассуждение об этих главах, Софроний стал возражать против главы об одном действии, и утверждал, что нужно признавать два действия в Христе Боге нашем, не иначе.

И несмотря на то, что упомянутый святейший папа нарочито приводил ему некоторые свидетельства святых отцов, признающих по местам в некоторых из своих сочинений одно действие, не смотря на то, что пространно говорил, как часто святые отцы, при возникновении подобных вопросов, ради спасения множества душ, по-видимому, действовали в духе умеренности и снисхождения, нисколько не нарушая строгости правых догматов церковных, — убеждал, что и в настоящем случае, когда дело идет о спасении стольких тысяч народа, не следует жарко препираться о таком вопросе, потому что, как сказано, и некоторые из священных отцов употребляли такое выражение, не нарушая чрез то духа православия, — упомянутый боголюбезный Софроний никак не принял во внимание таких соображений. Когда он ради этого прибыл к нам с письмом от того же святейшего нашего сослужителя, и у нас завел речь об этом, настаивая исключить из этих глав, составленных после бывшего соединения, выражение «одно действие», — мы сочли это неудобным. И как было не затрудниться и не остановиться, когда сделать это значило разрушить и уничтожить все то, так хорошо устроившееся, соглашение и единение, как в городе Александрии, так и по всем подчиненным ему провинциям, которые никогда до сего времени не допускали даже поминовения имени божественного и достохвального отца нашего Льва, или святого великого и вселенского халкидонского собора, ныне же велегласно возглагаают его (имя собора) на божественном тайнодействии. После многих рассуждений с упомянутым преподобным Софронием, наконец мы предложили ему привести нам свидетельства святых и достославных отцов, т. е. тех, которых все мы признаем общими учителями, и которых учение считают законом святые Божии церкви, свидетельства, в которых бы буквально повелевалось признавать во Христе два действия; но он был не в состоянии этого сделать. Приняв во внимание, что и между некоторыми из здешних начало разгараться прение, и зная, что из таких любопрений всегда происходили еретические разномыслия, мы сочли необходимым приложить все старание к прекращению и уничтожению этого излишнего словопрения, и написали к неоднократно упомянутому святейшему александрийскому патриарху, чтобы он, после того как при помощи Божией устроил соединение с теми, которые прежде были в разделении, уже не позволял никому проповедовать об одном или двух действиях во Христе Боге нашем, а лучше внушал бы исповедовать, как предали святые и вселенские соборы, что один и тот же Сын единородный, Господь наш Иисус Христос, истинный Бог, действует и по божеству и по человечеству, и что всякое богоприличное и человекоприличное действие происходит нераздельно от одного и того же воплощенного Бога Слова и одному и тому же приписывается, исповедовать так ради того, что выражение «одно действие», хотя оно и употребляется некоторыми из святых отцов, странно и возмутительно звучит в ушах некоторых, предполагающих, что оно произносится в смысле уничтожения двух естеств, соединенных во Христе Боге нашем неслитно и ипостасно, — чего отнюдь нет, и да не будет, равно как соблазняет многих и выражение «два действия», как не употребляющееся ни у кого из божественных и достославных тайноводителей Церкви, следовать которому притом же значило бы предпочитать две противоположные одна другой воли, напр. волю Бога Слова, желающего совершить спасительное страдание, и волю Его человечества, противящуюся Его воле, и так. обр. вводить двух, желающих противоположного друг другу, — что нечестиво. Не возможно, чтобы в одном субъекте находились вместе две противоположные одна другой воли. Спасительное учение богоносных отцов ясно внушает, что одушевленная духом плоть Господа никогда не делала своего естественного движения сама по себе и по собственному стремлению вопреки мановению соединенного с ней ипостасно Бога Слова, но делала движение, когда, какое и сколько хотел сам Бог Слово; говоря яснее, как наше тело управляется, украшается и упорядочивается духовной и разумной нашей душой, так и в Господе Христе все человеческое Его смешение руководилось всегда и во всем божеством Его Слова, было богодвижимо, по слову Григория нисского, говорящего в книге против Евномия так: «посему Бог Сын есть совершенно безстрастен и безсмертен. Если же в евангелии говорится в отношении к Нему о каком-либо страдании, то конечно Он совершил таковое посредством человеческого естества, получавшего страдание. Ибо поистине божество соделывает спасение каждого посредством плоти, которою оно обложено, так что страдание принадлежит плоти, а действие Богу». Итак, видя, что начинает возгораться любопрение, мы сочли необходимым лучше последовать во всем употребительным выражениям святых отцов и определенным соборно, и не вводить в правило и догматический закон того, что изредка высказывается некоторыми из отцов и — без цели изложить ясное и несомненное учение об этом предмете, ни выдавать за церковный догмат того, чего вовсе не говорится у знаменитейших отцов, а что ныне проповедуется некоторыми, говорю о двух действиях. Наконец решили и остановились на том, чтобы упомянутому преподобному Софронию не заводить более речи об одном или двух действиях, а довольствоваться приведенным выше ясным и употребительным православным учением святых отцов. Успокоившись на этом, часто упоминаемый преподобный муж попросил нас дать ему ответ об этом чрез послание, для того, чтобы ему можно было показать это, как говорил он, послание тем, кто, быть может, захотел бы спросить его об упомянутом вопросе; что мы охотно и сделали. С этим он и отплыл отсюда. Недавно благочестивый и богохранимый наш государь, находясь в Едессе, удостоил нас благочестивейшим повелением выбрать отеческие свидетельства, заключающиеся в упомянутом выше догматическом сочинении святой памяти Мины, представленном святейшему Вигилию, об одном действии и одной воле, что мы и привели в исполнение. Но, помня случившееся и зная, что от этого началось волнение, мы довели до сведения его благочестивейшей светлости, чрез свое смиренное доношение и посредством письма к славнейшему императорскому сакелларию, о всех подробностях дела в том порядке, как оне у нас были, и о том, что не нужно разыскивать о настоящем вопросе, а следует довольствоваться общеупотребительным и согласно всеми отцами исповедуемым отеческим учением о сем вопросе и исповедовать, что единородный Сын Божий, который есть истинный Бог и вместе человек, один равно действует и по божеству и по человечеству, и что от одного и того же воплощенного Бога, как мы сказали выше, происходит нераздельно и неразлучно вечное божественное и человеческое действие. Ибо этому научает нас богоносный Лев, ясно говоря: тот и другой образ производит, что имеет собственного, сообща с другим. В ответ на это мы получили от его кротчайшей державы благочестивейшее повеление, достойное его богохранимой светлости. После того, как совершилось так. обр. все от начала, мы сочли разумным и вместе необходимым доставить вашему братскому и единодушному блаженству сведение о том, что отчасти упомянуто, посредством посланных вам копий, и просим ваше святейшество прочитать все это и, если найдете какой недостаток, восполнить по дарованной вам от Бога благодати, следуя и в настоящем случае присущей вам боголюбезной и обильнейшей любви, и выразить с желательною твердостию в своих почтенных строках то, что вам думается о сем».

Потом было прочтено из того же кодекса ответное послание Гонория, папы римского, к тому же Сергию, следующего содержания:

«Мы получили писания вашего братства, из которых узнали, что каким-то Софронием, бывшим монахом, а ныне, как слышим, поставленным в епископа города Иерусалима, подняты какие-то любопрения и новые изыскания относительно выражений против нашего брата, предстоятеля города Александрии Кира, проповедовавшего обратившимся из ересей одно действие Господа нашего Иисуса Христа. Этот Софроний, прибывши к вашему братству, и после многоразличных наставлений оставивши это прение, просил вас письменно разъяснить ему то, о чем он слышал от вас устно. Получив от вас копии с этих писаний, посланных к упомянутому Софронию, и прочитав их, хвалим ваше братство за то, что оно написано с великою предусмотрительностью и осторожностью, и устраняет новые названия, могущие ввести в соблазн людей простых. Мы же должны шествовать так, как приняли. Под водительством Божиим мы достигли меры правой веры, которую распространили апостолы светом истины божественного Писания, исповедуя, что Господь Иисус Христос, посредник между Богом и людьми, производил божественное при посредстве человечества, соединенного с самим Богом Словом ипостасно, и Он же производил человеческое, так как плоть неизреченно и особенным образом воспринята божеством, нераздельно, неизменно, неслиянно, совершенно. Тот, кто проявлял совершенное божество во плоти чудесами, тот же есть производитель и состояний плоти в поношениях страдания, совершенный Бог и человек, один посредник между Богом и людьми в обоих естествах; Слово стало плотию и вселилось среди нас, Он же Сын человеческий, сошедший с неба, один и тот же, как написано, распятый Господь славы, хотя и известно, что божество отнюдь не может подлежать каким-либо человеческим страданиям, плоть воспринята не с неба, а от святой Богородицы, ибо сама истина говорит в евангелии: никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе Сын человеческий, сый на небеси (Иоан. 3, 13), ясно наставляя нас, что с божеством неизреченно и совершенно особенным образом соединилась способная к страданию плоть неслитно, а также и нераздельно.

«Как представить изумленному уму несомненным соединение двух естеств с сохранением их особности? Согласно с этим и апостол сказал в послании к коринфянам: премудрость глаголем в совершенных, премудрость же не века сего, ни князей века сего престающих, но глаголем премудрость Божию в тайне сокровенную, юже предустави Бог прежде век в славу нашу, юже никтоже от князей века сего разуме: аще бо быша разумели, не быша Господа славы распяли (1 Кор. 2, 6—8). Так как, очевидно, божество не могло ни распяться, ни испытать человеческих страданий, то и говорится: «Бог страдал», «человечество сошло с неба с божеством», только по причине неизреченного соединения божественного и человеческого естества. Отсюда мы исповедуем в Господе Иисусе Христе и одну волю; ибо ясно, наше естество принято божеством, не греховное, не то, которое повреждено после падения, а естество, созданное прежде грехопадения. Христос Господь, пришедший в подобии плоти греха, упразднил грех міра, и от полноты Его мы все приняли; и, приняв зрак раба, образом обретеся якоже человек. Поелику Он был зачат без греха от Святого Духа, поэтому и Его рождение от святой непорочной Девы и Богородицы было без греха, непричастное обычаю природы согрешившей. Слово: плоть, как мы знаем, употребляется в свящ. Писании в двояком смысле, хорошем и худом. Так напр. написано: не имать Дух мой пребывати в человецех сих во век, зане суть плоть (Быт. 6, 3). И у апостола: плоть и кровь царствие Божие не наследят. И опять: умом моим работаю закону Божию: плотию же закону греховному. Вижду ин закон во удех моих противу воюющь закону ума моего, и пленяющь мя законом греховным, сущим во удех моих (Рим. 7, 25. 23). И много других мест, в которых понимается или употребляется слово плоть в худом смысле. В хорошем же смысле, напр. у пророка Исаии в след. словах: приидет всяка плоть поклонитися предо мною во Иерусалим (Исаии 66, 23). И у Иова: в плоти моей увижу Бога (19, 26). И в другом месте: узрит всяка плоть спасение Божие (Лук. 3, 6), и во многих других местах. Итак Спасителем воспринято, как мы сказали, не согрешившее естество, противувоюющее закону ума, но Он пришел взыскати и спасти погибшее, т. е. согрешившее естество человеческого рода. В Спасителе не было иного закона в членах, или воли различной или противоречущей, поелику Он и родился превыше закона естества человеческого. Хотя и написано: не приидох творити волю мою, но пославшего Мя Отца, и: не якоже Аз хощу, но якоже Ты хощеши, Отче, и прочее тому подобное: но это говорится не о воле различной, а о домостроительстве воспринятого человечества. Это сказано ради нас, которым Учитель благочестия дал пример, чтобы мы следовали по стопам Его, научая учеников, чтобы не по своей воле поступал каждый из нас, но предпочитал бы во всем волю Господа. Итак, шествуя царским путем, избегая сетей ловчих, расставленных справа и слева, не преткнем о камень ногу свою, оставляя идумеям, т. е. земным еретикам, свойственное им; и ни на пядь пусть не касаются земли, т. е. ложного их учения, наши помышления, чтобы мы могли достигнуть пределов отечества, шествуя по стезям предводителей. Если некоторые, так сказать, косноязычные вздумали выдать себя за учителей и публично проповедовать, чтобы произвести впечатление на умы слушателей, то не должно обращать в церковные догматы того, чего не изследовали соборы, ни заблагорассудили разъяснить законные власти, чтобы кто-нибудь осмелился проповедовать в Господе Иисусе Христе одно или два действия, о чем не решили ни евангельские, ни апостольские Писания, ни соборные определения, а разве учили что-то какие-то, как мы сказали, косноязычные, нисходя к понятиям и мыслям младенчествующих; не должно относить к церковным догматам того, что каждый выдает как собственную мысль по собственному разумению. Божественное Писание ясно показывает, что Господь наш Иисус Христос, Сын и Слово Божие, чрез которого все произошло, один действует по божеству и по человечеству. А как нужно говорить или мыслить, одно или два действия должны происходить ради дел божества и человечества, это нас не касается, мы предоставляем это грамматикам или писателям по ремеслу, которые в своих произведениях для детей имеют обыкновение выставлять напоказ обретающиеся у них имена. Мы знаем из свящ. Писания, что Господь наш Иисус Христос и Его Святый Дух действует не одним или двумя действиями, но многообразно. Ибо написано: аще кто Духа Христова не имать, сей несть Егов (Рим. 8, 9). И в другом месте: никтоже может рещи Господа Иисуса, точию Духом Святым. Разделения же дарований суть, а тойжде Дух; и разделения строений суть, а тойжде Господь; и разделения действ суть, а тойжде есть Бог, действуяй вся во всех (1 Кор. 12, 3—6). Если разделений действий много, и все их производит Бог во всех членах целого тела, то тем более это может устроиться самым полным образом во главе нашем Христе Господе, дабы и глава и тело было одно совершенное, чтобы т. е. достигло, как написано: в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Еф. 4, 13). Если в других, т. е. в своих членах, Дух Христов действует многообразно, так как в Нем они живут и движутся и существуют; то не гораздо ли полнее и совершеннее, многообразнее и неизреченнее, нам следует исповедовать, Он действует чрез Себя самого, посредника между Богом и людьми, при общении того и другого естества Его? Нам следует думать и воздыхать по поведениям божественных заповедей, отвергая то, что по новости выражения признается рождающим соблазн в святых Божиих церквах, чтобы мдаденчествующие, преткнувшись о название «два действия», не подумали, что мы сочувствуем несторианскому безумию, или, если бы опять мы стали исповедовать одно действие Господа нашего Иисуса Христа, не показаться для дебелого слуха исповедующими глупость евтихиан, — остерегаясь, чтобы пепел тех, чьи тщетные и пустые орудия были сожжены, не возжег снова огней пламененосных вопросов, — в простоте и истине исповедуя Господа нашего Иисуса Христа одного действующего в божественном и человеческом естестве, — считая лучшим, чтобы пустые естествоиспытатели, праздные и надутые философы разражались против нас возгласами лягушек, чем чтобы простые и смиренные духом народы христианские могли остаться голодными. Никто не увлечет философией и пустой лестию учеников рыбаков, следующих учению сих; ибо всякое крепкое и отличающееся тонкостию суждения доказательство сокрушено в прах в их сетях. Сие будет проповедовать ваше братство вместе с нами, как и мы будем проповедовать сие единодушно с вами, увещевая вас, чтобы вы, избегая нововведенного выражения «одно, или два действия», проповедовали в духе православной веры и кафолического единства, что один Господь наш Иисус Христос, Сын Бога живаго, Бог истинный, действует в двух естествах по божеству и по человечеству. Подпись. Бог да сохранит невредимым тебя, возлюбленный и святейший брат».

Славнейшие сановники и святой собор сказали: «нужно принести к нам реестры и догматические письма, составленные Сергием, бывшим патриархом сего царствующего города, к Гонорию, к Киру, к Софронию, или к другому лицу, или от Гонория к Сергию, по настоящему догматическому вопросу, находящиеся в книгохранилище славного здешнего патриаршего дома, для сравнения их с кодексами, поданными Макарием благочестивейшему нашему императору, и сейчас прочтенными. Пусть Георгий, боголюбезный диакон и хартофилакс здешней святейшей великой церкви, со всею поспешностию отправится в книгохранилище славного патриаршего дома и принесет упомянутые реестры и сочинения».

Георгий, боголюбезный диакон и хартофилакс, сказал: «как повелели и ваша именитость и святой и вселенский ваш собор, я тотчас отправляюсь, и принесу с собой, что смогу найти».

Славнейшие сановники и святой собор сказали: «обещанное благочестивым диаконом и хартофилаксом Георгием пусть будет приведено в исполнение. А заведующие делами на нашем святом соборе пусть идут, вместе с Иоанном, боголюбезнейшим епископом города Ригия, Георгием, боголюбезнейшим епископом кизическим, и Дометием, боголюбезнейшим епископом города Прусиада, к Макарию и покажут ему те две книги и бумажную тетрадь, которая с ними; и пусть узнают от него, действительно ли это произведения Макария. Также пусть покажут ему и три кодекса и одну бумагу, ныне прочитанные при нас, и спросят, подавал ли он их благочестивейшему нашему государю и великому императору, и пусть тотчас доведут до нас ответ, который он даст». И на некоторое время вышли упомянутые боголюбезнейшие епископы, вместе с Павлом и Иоанном, знатнейшими чиновниками особых поручений и секретарями императорскими, и Агафоном, почтенным чтецом и нотарием святейшего патриарха константинопольского, пошли к Макарию и, возвратившись, сказали: «по повелению вашей именитости и святого и вселенского вашего собора, мы сходили в честный патриарший дом и, вошедши в одну келлию, где находится Макарий, спросили его, как вы приказали, признает ли он две книги, надписанные его именем, и бумажную тетрадь, которая с ними, и составляют ли они его произведения. Макарий взял их, развернул, осмотрел и сказал: да, господин, действительно, это мои труды, я признаю их. Таким же образом показаны были ему и три кодекса и одна бумага, которые были прочтены сегодня. Осмотрев их, он сказал: да, господин, признаю их; в прошедшем году я представил их государю, и действительно узнаю их».

Благочестивый диакон и хартофилакс Георгий, вошедши на средину святого собора, сказал: «согласно повелению вашей именитости и святого и вселенского собора, я ходил в книгохранилище честнаго патриаршего дома, и какие кодексы или списки мог найти, представляю их на ваше благоусмотрение».

Славнейшие сановники и святой собор сказали: «пусть благочестивый диакон и хартофилакс Георгий передаст кодексы или списки, которые он принес с собой, для прочтения или сравнения с кодексами, представленными Макарием благочестивейшему нашему императору». И почтенный чтец и нотарий Георгия, святейшего архиепископа константинопольского, Антиох, взявши кодекс или список различных посланий Сергия, бывшего патриарха константинопольского, прочел послание Сергия к Киру, бывшему епископу Лазов. И сравнено было оно с кодексом Макария, принесенным славнейшим квестором Иоанном, и оказалось во всем согласным.

Потом предложен был другой кодекс или список, прочтенный также почтенным Антиохом, заключающий в себе послание Сергия, бывшего патриарха константинопольского, к Гонорию, бывшему папе римскому, был сличен с кодексом, поданным Макарием благочестивейшему императору, и оказался во всем согласным. Подобным же образом предложено было благочестивым диаконом и хартофилаксом Георгием подлинное латинское послание Гонория, бывшего папы римского, к Сергию, патриарху константинопольскому, вместе с его переводом, и было сличено это самое латинское послание Иоанном, боголюбезнейшим епископом города Порта, единственным находившимся на лицо членом собора древнего Рима, и оказалось во всем согласным.

Славнейшие сановники сказали: «святой и вселенский ваш собор, познакомившись с прочитанным ныне и сличенным относительно Сергия, бывшего патриарха сего царствующего города, и Гонория, бывшего папы римского, и Софрония, бывшего патриарха иерусалимского, пусть выскажет, что ему представляется».

Святой собор сказал: «по заявлению вашей именитости относительно прочтенного нам из списков написанных Сергием посланий и подлинного латинского послания Гонория, потом относительно соборных посланий Софрония, уже прочтенных нам, мы тщательнее рассудим об этом и скажем вашей именитости, что должно, в следующем собрании».

Славнейшие сановники сказали: «пусть делает так святой ваш собор. А благочестивейший и богопоставленный наш государь и великий император, подражая при всяком случае в человеколюбии венчавшему Его Богу, и ожидая обращения Макария, спрашивает чрез нас, недостойных его рабов, ваш святейший и вселенский собор, будет ли он возстановлен на своем престоле, если обратится после низложения его святым вашим собором».

Святой собор сказал: «божественное правило отнюдь не позволяет сидеть на учительском престоле Макарию, состарившемуся в догматах нечестия, и не только напоившему подпольным извращением весь христолюбивый народ, живущий в сем богохранимом и царствующем городе, и подделавшему свидетельства святых и славных отцов, одни урезавшему, к другим прибавившему, и посредством представленных им кодексов увлекшему на ложный путь вслед за своим мнением благочестивейшего и боговенчанного нашего императора, но и возмутившему, посредством своих писем и посланных людей, всех от востока солнца до запада и отвратившему от истинной веры, и справедливо и законно лишенному святительского облачения, дабы чрез это еще более не ожило помышление о собственной его ереси, и дабы не было, по написанному, последнее человека того хуже первого, особенно же в виду того, что он в присутствии благочестивейшего нашего государя и великого императора и всего нашего собора неоднократно был спрашиваем, следует ли и исповедует ли вместе со всеми в Господе нашем Иисусе Христе как два естества, так и две естественные воли и два естественные действия, и отнюдь не признал, а подтвердил свое прежнее нечестивое определение, и сказал в след. словах: «если меня рассекут на части и бросят в море, я не признаю ни двух воль, ни двух действий в Господе нашем Иисусе Христе, едином от святыя Троицы». Поэтому святой наш собор, как выше сказано, отнюдь не примет на святительский престол сего Макария, как сказано, соборно низложенного и анафематствованного, а еще просит удалить его за пределы сего богохранимого и царствующего города вместе с его единомышленниками».

Боголюбезнейшие епископы и почтенные клирики, подчиненные престолу города Антиохии, приступивши к славнейшим сановникам, сказали: «просим вашу именитость доложить благочестивейшему и боговенчанному нашему государю и великому императору о том, чтобы произвести на святительский престол Антиохии другого вместо Макария, бывшего нашего архиепископа, дабы не был праздным такой престол».

Славнейшие сановники сказали: «будем действовать согласно тому, что рассуждено святым и вселенским вашим собором, и о чем просили боголюбезнейшие епископы и почтенные клирики, подчиненные престолу города Антиохии, между тем как ваш святой собор в следующем собрании на деле исполнит обещанное — относительно Сергия, Гонория и Софрония».

ДЕЯНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ.

Во имя Господа и Владыки Иисуса Христа, Бога и Спасителя нашего, в царствование боговенчанных и светлейших наших владык флавиев, благочестивейшего и богопоставленного Константина, великого императора, постоянного августа и самодержца, в двадцать седмый год, и консульства его мудрой кротости в тринадцатый год, и богохранимых его братьев Ираклия и Тиверия в двадцать второй год, в двадцать второй день месяца марта, индиктиона девятого.

В судебной палате императорского дворца, так называемой Трулле, пред священным седалищем благочестивейшего и христолюбивого великого императора Константина, и по повелению его же богомудрой светлости, от лица его присутствовали и слушали: Константин, славнейший бывший консул, патриций и куратор императорского дома Ормизды; Анастасий, славнейший бывший консул, патриций и исправляющий должность начальника императорской стражи; Полиевкт, славнейший бывший консул, и Петр, славнейший бывший консул.

Собрался также и святой и вселенский собор, созванный по императорскому повелению в сем богохранимом царствующем городе, а именно: почтеннейшие пресвитеры Феодор и Георгий и почтеннейший диакон Иоанн, занимающие место Агафона, блаженнейшего и святейшего папы древнего Рима; блаженнейший и святейший Георгий, архиепископ сего великоименитого Константинополя, нового Рима; боголюбезнейший пресвитер и инок Петр, местоблюститель престола великого города Александрии; благочестивейший пресвитер и инок Георгий, апокрисиарий блаженнейшего местоблюстителя престола иерусалимского Феодора; Иоанн, епископ города Порта, Абунданций, епископ города Патерна, Иоанн, епископ города Ригия, представители честнаго в древнем Риме собора 125-ти боголюбезных епископов, обозначенных собственными их подписями в их преставлении к благочестивейшему императору Константину; благочестивейший пресвитер Феодор, местоблюститель боголюбезнейшего архиепископа равеннского Феодора; Иоанн, епископ фессалоникский; Василий, епископ города Гортины на острове Крите; Филалет, епископ Кесарии каппадокийской; Феодор, епископ ефесский; Сисинний, епископ Ираклии фракийской; Платон, епископ Анкиры галатийской; Георгий, епископ кизический; Марин, епископ сардийский; Петр, епископ никомидийский; Фотий, епископ никейский; Иоанн, епископ халкидонский; Иоанн, епископ сидский; Феодор, епископ мелитенский; Иустин, епископ тианский; Алипий, епископ гангрский; Киприан, епископ клавдиопольский; Полиевкт, епископ Мир ликийских; Феодор, епископ Ставрополя карийского; Тиверий, епископ Лаодикии фригийской; Косма, епископ синадский; Стефан, епископ Антиохии писидийской; Иоанн, епископ пергский; Феопемпт, епископ Юстинианополя или Мокиса; Исидор, епископ родосский; Сисинний, епископ Иераполя фригийского; Феодор, епископ тарсский; Макровий, епископ Селевкии исаврийской; Георгий, епископ Визии фракийской; Захария, епископ Леонтополя исаврийского; Григорий, епископ митиленский; Георгий, епископ милетский; Сергий, епископ силимврийский; Андрей, епископ мефимнский; Феогний, епископ кийский; Епифаний, епископ евхаитский; Петр, епископ месимврийский; Петр, епископ Созополя фракийского; Иоанн, епископ нисский; Феодор, епископ императорских Ферм; Георгий, епископ камулианский; Зоит, епископ Хрисополя асийского; Патрикий, епископ магнезийский; Антоний, епископ ипэпский; Феодор, епископ пергамский; Генесий, епископ анастасиопольский; Платон, епископ киннский; Стефан, епископ веринопольский; Андрей, епископ мнизский; Иоанн, епископ мелитопольский; Иоанн, епископ филаделфийский; Феодор, епископ прэнетский; Иоанн, епископ даскилийский; Феодор, епископ Юстинианополя гордского; Мина, епископ Караллии памфилийской; Каллиник, епископ Колонии арменийской; Феодор, епископ вериеский; Тиверий, епископ амисский; Сергий, епископ синопский; Георгий, епископ юнопольский; Стефан, епископ Ираклии понтской; Лонгин, епископ тиосский; Дометий, епископ прусиадский; Георгий, епископ кратийский; Платон, епископ адрианопольский; Соломон, епископ кланейский; Иоанн, епископ еризский; Иоанн, епископ миндский; Патрикий, епископ илузский; Петр, епископ аппийекий; Александр, епископ наколииский; Дометий, епископ примнисский; Константин, епископ варатский; Феодосий, епископ псивилский; Павел, епископ Созополя писидийского; Плусиан, епископ силлейский; Феодор, епископ назианзский; Георгий, епископ косский; Димитрий, епископ тинский; Стефан, епископ паросский; Григорий, епископ кантанский; Иоанн, епископ Лаппы; Евлалий, епископ зенонопольский; Константин, епископ далисапдский; Феодор, епископ олвийский; Феофан, благочестивейший пресвитер и игумен святого монастыря в Сицилии, именуемого Байя; Георгий, пресвитер и инок находящейся в древнем Риме обители Рената; Конон и Стефан, пресвитеры и иноки находящейся в том же древнем Риме обители, именуемой Арсикийский дом.

Когда славнейшие патриции и консулы и все блаженнейшие и боголюбезные епископы сели по чину в той же судебной палате Трулле, и когда положено было на средине святое и непорочное евангелие Христа Бога нашего, Константин, благочестивейший архидиакон здешней святейшей Божией кафолической и апостольской великой церкви и первенствующий из благочестивейших нотариев святейшего патриарха сего богохранимого царствующего города Георгия, сказал:

«Святой и вселенский ваш собор помнит, что в предыдущем заседании предложено было ему со стороны славнейших сановников объявить свое мнение о Сергие, Гонорие и Софроние, бывших патриархах, и он обещал это сделать в следующем собрании, и что после того, что было определено вашим святым собором произвесть и утвердить над Макарием, боголюбезные епископы и почтенные клирики, подлежащие престолу города Антиохии, просили доложить благочестивейшему и светлейшему нашему государю и великому императору о том, чтобы произвести другого на престол города Антиохии. О чем и докладываем на благоусмотрение».

Славнейшие сановники и святой собор сказали: «пусть будет прочтено уже сделанное». И было прочтено.

Славнейшие сановники сказали: «пусть святой и вселенский ваш собор исполнит обещанное им в предыдущем собрании». Святой собор сказал: «согласно обещанию, данному нами вашей именитости, мы рассматривали догматические послания, написанные Сергием, бывшим патриархом сего богохранимого царствующего города, к Киру, бывшему тогда епископом фасидским, и Гонорию, бывшему папе древнего Рима, а также ответное послание сего последнего, т. е. Гонория, к тому Сергию, и, нашедши, что они совершенно чужды апостольскому учению и определениям святых соборов и всех славных святых отцов, а следуют лжеучениям еретиков, совершенно отвергаем их и гнушаемся как душевредных. Нечестивых догматов их мы отвращаемся, а имена их присудили исключить из святой Церкви Божией, именно имена: Сергия, бывшего предстоятеля сего богохранимого и царствующего города, начавшего переписку о сем нечестивом догмате, Кира александрийского, Пирра, Павла и Петра, тоже предстоятельствовавших на престоле сего богохранимого города и бывших единомышленниками тех, потом Феодора, бывшего епископа фаранского. О всех этих вышеупомянутых лицах упомянул святейший и треблаженнейший Агафон, папа древнего Рима, в докладе к благочестивейшему и богопоставленному нашему государю и великому императору, и отверг их, как мысливших противно православной нашей вере; и мы определяем подвергнуть их анафеме. Кроме того мы находим нужным вместе с ними извергнуть из святой Церкви Божией и предать анафеме и Гонория, бывшего папу древнего Рима, потому что из писем его к Сергию мы убедились, что он вполне разделял его мнение и подтвердил его нечестивое учение. Разсматривали мы и соборные послания блаженной памяти Софрония, бывшего патриарха святого города Христа Бога нашего иерусалима, и, нашедши их согласными с истинной верой и сообразными с учением апостолов и святых славных отцов, признали их за православные и приняли за полезные святой кафолической и апостольской Церкви, и признали справедливым внести имя его в священные диптихи святых церквей».

Славнейшие сановники сказали: «святой и вселенский ваш собор, сделавши надлежащий ответ на вопрос относительно предложенных нами ему лиц, бывших патриархов Сергия и Гонория, и еще блаженной памяти Софрония, бывшего архиепископа иерусалимского, высказавшись и о Пирре, Павле и Петре, бывших предстоятелях сего богохранимого и царствующего города, а сверх сего о Кире, бывшем папе Александрии, и Феодоре, бывшем епископе города Фарана, пусть скажет Георгию, благочестивому диакону и хартофилаксу здешней святейшей Божией великой церкви, чтобы он представил для прочтения в собрании находящиеся в честном патриаршем доме соборные или догматические сочинения или послания упомянутых лиц, чтобы и нам иметь об них понятие. А о просьбе боголюбезных епископов и почтенных клириков, подведомых престолу великого города Антиохии, относительно производства предстоятеля на престол города Антиохии, мы довели до богомудрого слуха державнейшего и богохранимого нашего императора, и его светлость повелел произвести по обычному чину выбор боголюбезным епископам и клирикам, подчиненным упомянутому престолу, и представить этот выбор его кротчайшей державе».

Святой собор сказал: «требование вашей именитости, чтобы благочестивый диакон и хартофилакс здешней святейшей великой церкви Георгий принес в собрание догматические послания или другие догматические сочинения, написанные Пирром, Павлом и Петром, бывшими патриархами сего богохранимого и царствующего города, также Киром, бывшим папой александрийским, и Феодором, бывшим епископом города Фарана, для того, чтобы обсудить их, мы считаем излишним исполнять, потому что всем известно их мнение об одной воле и одном действии, да потом и святейший предстоятель древнего Рима Агафон своим докладом открыл их заднюю мысль, или, лучше, разъяснил, что они мыслили подобно Сергию, начавшему вводить во вселенской Церкви новые выражения или злославное и богохульное учение, почему и отверг их с их сочинениями упомянутый святейший папа».

Славнейшие сановники сказали: «пусть доклад святейшего и треблаженного папы Агафона и во всем православен и согласен с истиною, но, согласно прежнему нашему заявлению, настоит крайняя необходимость представить собранию сочинения упомянутых лиц для большего обнаружения мнения этих лиц».

Святой собор сказал: «так как ваша именитость настаивает на обстоятельном исследовании дела Пирра, Павла и Петра, Кира, бывшего папы александрийского, Феодора, бывшего епископа фаранского, то пусть благочестивый диакон и хартофилакс здешней святейшей великой церкви Георгий принесет в собрание догматические писания упомянутых лиц, для того, чтобы все вполне удостоверились, что и они во всем следовали зломнению Сергия».

Благочестивый диакон и хартофилакс Георгий сказал: «по заявлению, сделанному вашим святым и вселенским собором уже в предыдущем собрании, я выходил тогда и отыскивал то, что вы приказали. И сверх того, что уже мною принесено, я нашел в книгохранилище честнаго патриаршего дома прежде всего послание Кира, тогда епископа фасидского, посланное к Сергию, бывшему патриарху сего богохранимого и царствующего города, назад тому пятьдесят шесть лет по четырнадцатому индикту прошедшего круга, в котором он спрашивал упомянутого Сергия относительно вопроса о действиях; также другое послание, посланное тем же Киром к упомянутому Сергию после того, как первый был переведен из епископии фасидской на престол великого города Александрии, извещающее о присоединении так называемых феодосиан, с приложением копии с удостоверения в соединении, произшедшем между феодосианами и упомянутым Киром; равным образом разные книги Феодора, бывшего епископа фаранского, взятые из библиотеки честной патриархии, в которых содержится послание его к Сергию, епископу арсинойскому, об одном действии, а также переводы различных отеческих свидетельств. Взял я из библиотеки и шесть других книг, содержащих в себе сочинения Пирра, бывшего после Сергия патриархом сего богохранимаго и царствующего города, и многие собственноручно писанные об одной воле и действии и о другом кое о чем. Также взял я из книг хранилища упомянутого честнаго патриаршего дома список различных посланий Павла, бывшего после Пирра патриарха сего царствующего города, в котором находится послание, писанное тем же Павлом к святой памяти Феодору, бывшему папе римскому, об одной воле; взял и три приветственные тома того же Павла к блаженной памяти бывшему нашему императору и отцу благочестивейшего нашего государя и великого императора, об одной воле и действии. Еще я взял список разных посланий Петра, тоже бывшего после упомянутого Павла патриархом сего царствующего города, в котором находится догматическое послание, писанное им к блаженной памяти Виталиану, бывшему папе римскому. И то и другое у меня в руках, на ваше благоусмотрение».

Святой собор сказал: «пусть заведующие делами при нас возьмут и по порядку прочитают книги, списки и бумаги, которые в руках у Георгия, благочестивого диакона и хартофилакса здешней святейшей великой церкви». И Антиох, почтенный чтец и нотарий, взявши два послания, написанные Киром к Сергию, вместе с упомянутой копией с удостоверения, прочитал буквально так:

«Богопочтенному господину, доброму архипастырю, отцу отцов, вселенскому патриарху Сергию, от вашего нижайшего Кира. Когда я был готов отправить богопочтенному моему господину настоящий доклад, у меня явились различные помышления, и душа разделилась между двумя мнениями. Быть ли мне, говорю, в послушании поучающего: высших себе не ищи и крепльших себе не испытуй, и, наложивши на уста запор, упражняться в молчании? Или послушать говорящего: взыскуя взыщи, и пребуди у мене? После довольного испытания себя в этом смысле, я тогда и отваживался писать, когда взял в ум богодухновенное учение вашего треблаженства, убедившись, что мне удастся одно из двух, или же то и другое. Или, говорю себе, меня примут, или совершенно поправят в том, о чем докладывается. А доклад в следующем. Будучи допущен, богопочтенные, к всечестным стопам богопоставленного нашего государя, и вместе с тем удостоившись его богоподобного снисхождения, я взял смелость прочитать священное повеление его кротости к Аркадию, святейшему архиепископу Кипра, против Павла, главы безъепископлян, весьма богоприлично составленное. Как ни похвально и ни боголюбезно поистине все направление повеления, благочестиво почтительное к непорочному нашему православию, но, нашедши, что оно запрещает говорить о двух действиях в Господе нашем Иисусе Христе после соединения, я отклонился от него и попытался предложить всечестное послание блаженного Льва, ясно провозглашающее два действия с их взаимным общением, как учит всесвятой мой владыка. Когда таким образом наконец зашла у нас речь, мне было приказано взять для чтения всечестное отношение вашей богодухновенности, называвшееся и слывшее ответом на упомянутое благочестивое повеление; ибо оно упоминало об оном презренном Павле, также о копии с повеления, и допускало смысл, заключенный под ея буквой. Тогда я уразумел, что следовало молчать и нисколько не противоречить, и научился прибегать к вашему внушенному Богом учению, прося удостоиться честных его высот, на далекое пространство освещающих, как, отказываясь говорить о двух действиях после соединения, мы можем во всех местах Писания совместить в одно, лучше, единственное действие и страстное и безстрастное неизреченного домостроительства Спасителя нашего Иисуса Христа, чтобы наше невежество, просвещенное вашею богопросвещенною ученостию, хотя бы в этом уподобилось тучной плодоносной земле и, легко приняв бросаемое семя слова, произрастило добрый плод. Да удостоит добрый мой владыка обычно отправлять богоприятные свои молитвы о моей малости и сущих со мной. Подпись. Нижайший Кир, молящийся о всечестном благоденствии богопочтенного моего владыки, подписал».

Другое послание того же Кира, писанное из Александрии. «Во всем богопочтенному своему владыке и треблаженному отцу отцов, вселенскому патриарху Сергию, ваш нижайший Кир. И ныне честь имею принести треблаженному моему владыке начатки благоплодия и опять духовного, возделанного благоприятными молитвами блаженства богопочтенного моего владыки, соответствующего и научению и всечестным временам богохранимых и поистине христолюбивых наших государей. Извещаю, что все клирики, держащиеся учения так называемых феодосиан в сем христолюбивом городе Александрии, вместе с блистающими в достоинствах и войсках, а также с принадлежащими к народу, тысячами присоединились в третий день июня к нашей святейшей кафолической Божией Церкви и причастились вместе с нами непорочных Божиих таин, будучи приведены к тому, конечно, под руководством благоволения всемогущего Бога, научением, сообщенным мне от благосклонных и добропобедных наших государей и от богодухновенной всесвятости владыки моего; так что составился так. обр., по написанному, праздник во учащающих до рог олтаревых (Псал. 117, 27), а если сказать правдивее, то не в учащающих только, и не до рог олтаревых, но по всему христолюбивому городу Александрии и в сопредельных местах, даже до самых облаков и за облаками до небесных чинов, радующихся о мире святейших церквей и об обращающихся к нему. А как совершилось это соединение, о том до самых мелких подробностей я дерзнул вложить во всечестные уши непобедимых и светлейших наших государей чрез сослужителя моего, боголюбезнейшего диакона Иоанна, присутствовавшего при всех этих движениях. И я убежден, что всесвятой мой владыка и в этом одобрит своего нижайшего раба. Итак прошу треблаженного моего владыку, чтобы, будучи обо всем в известности, он удостоил исправить своего нижайшего раба, если у меня что-нибудь опущено по настоящему движению против надлежащего, или сделана какая-нибудь погрешность по незнанию должного. Это дело принадлежит вам богопочтенным, украшенным всеми божественными писаниями и усовершенным силами свыше. Подпись. Кир, нижайший епископ, молящий о богопочтенном благоденствии треблаженного моего владыки, подписал».

Копия с удостоверения, совершенного между Киром, бывшим папою Александрии, и последователями секты феодосиан.

«Пред лицем Госноца Христа, истинного Бога. нашего, всех просвещающего, всех направляющего к спасительной и истинной вере в Него, и собирающего в одну и ту же святую Его Церковь, мы совершили настоящее удостоверение в соодинении святых Божиих церквей, в четвертый день мая, индиктиона шестого.

«Удостоверение, совершенное Киром, Божиею милостию епископом, занимающим, по священному изволению благих и добропобедных наших государей, место апостольского престола сего христолюбивого города Александрии.

1) «Если кто не исповедует Отца и Сына и Святаго Духа, Троицу единосущную, одно Божество в трех лицах, да будет анафема».

2) «Если кто не исповедует, что один от святыя Троицы, Бог Слово, прежде веков безвременно родился от Отца, и сошел с небес, и воплотился от Духа Святаго и Владычицы нашей, святыя славныя Богородицы и приснодевы Марии, и вочеловечился, пострадал в собственной плоти, и умер, и был погребен и воскрес в третий день по Писаниям, да будет анафема».

3) «Если кто исповедует, что не одному и тому же Господу нашему Иисусу Христу, истинному Богу, принадлежат и страдания и чудеса, а одни одному, другие другому, да будет анафема».

4) «Если кто не исповедует, что Бог Слово посредством самого тесного соединения в утробе пресвятой Богородицы и приснодевы Марии принял на Себя посредством соединения плоть от самой святой Богородицы, единосущную нам, одушевленную разумной и духовной душей, (принял) в соединение физическое и ипостасное, и таким образом произошел из нее один неслитный и нераздельный, да будет анафема».

5) «Если кто не исповедует, что святая Владычица наша и приснодева Мария подлинно и поистине есть Богородица, как носившая во чреве и родившая Бога Слова воплощенного, да будет анафема».

6) «Кто не исповедует, что из двух естеств, т. е. божества и человечества, стал один Христос, один Сын, одно естество Бога Слова воплощенное, по выражению св. Кирилла, неслитно, непреложно, неизменно, или одна составная ипостась, что и есть сам Господь наш Иисус Христос, один от святыя единосущныя Троицы, тот да будет анафема».

7) «Если кто, говоря, что Господь наш Иисус Хрисгос созерцается в двух естествах, не исповедует, что один от святыя Троицы есть один и тот же, и от вечности рожденный от Отца Бог Слово, и в последние дни воплотившийся и рожденный от всесвятой и непорочной Владычицы нашей Богородицы и приснодевы Марии, но признает, что сей есть другой и тот другой, а не один и тот же, по выражению мудрейшего Кирилла, совершенный по божеству и совершенный по человечеству, и посему только созерцаемый в двух естествах; (кто не исповедует), что один и тот же страдал тем и другим (естеством), как сказал тот же святой Кирилл, страдал по-человечески плотию как человек, Бог пребывал бесстрастным в страданиях собственной плоти, что один и тот же Христос и Сын производил и богоприличное и человеческое одним богомужным действием, по выражению св. Дионисия, — в одном созерцании различая то, из чего произошло соединение, и рассматривая это в уме пребывающим непреложно и неслитно после его естественного и ипостасного соединения; а с другой стороны, (если кто) признает нераздельно и неразлучно одного и того же Христа и Сына, но когда созерцает умом два (естества), неслитно одно с другим соединившиеся, совершая действительное созерцание их, а не в обманчивой фантазии и праздных измышлениях ума, нисколько не отделяет, как будто после неизреченного и непостижимого соединения совсем уже изчезло разделение на два (естества), говоря по святому Афанасию: вместе плоть, вместе плоть Бога Слова; вместе одушевленная разумная плоть, вместе одушевленная разумная плоть Бога Слова, между тем как употребляет такое выражение при разделении на части, — да будет анафема».

8) «Если кто не анафематствует еретиков: Ария, Евномия, Македония, Аполлинария, Нестория, ненавистного Евтихия, эгеотов Кира и Иоанна, и всех, каким бы то ни было образом противоречивших двенадцати главам святейшего Кирилла, и не покаявшихся, а умерших в сем заблуждении, и мудрствовавших или мудрствующих подобно им, да будет анафема».

9) «Если кто не анафематствует сочинения Феодорита, противные правой вере святого Кирилла, и так называемое послание Ивы, и Феодора мопсуестского с его сочинениями, и если кто не принимает сочинений святого Кирилла, и в особенности тех, которые направлены против Феодора, и Феодорита, и Андрея, и Нестория, и мудрствовавших или мудрствующих согласно и заодно с ними, да будет анафема».

Потом тот же почтенный Антиох, взявши книгу Феодора, бывшего епископа фаранского, прочитал слово его к Сергию, бывшему епископу арсинийскому, в египетском диэцезе, в котором содержится следующее:

«Все, что ни говорил, ни делал Господь, по истории, Он говорил и делал посредством ума, чувства и чувственных органов. И таким образом у Него, как у целого и одного, все должно быть названо одним действием слова, ума, чувственного и огранического тела».

Его же из того же слова:

«Поелику Он (Слово) по высшим соображениям ради некоторого божественного и премудрого домостроительства допускал сон, утомление, голод и жажду, когда хотел, то мы имеем полное право приписать всемогущему и премудрому действию Слова возбуждение и прекращение этих (состояний); отсюда мы проповедуем одно действие одного и того же Христа».

Его же из того же слова:

«Думаю, настоящее слово достаточно показало нам посредством исследования, что все, что рассказывается о Господе Христе, о Боге ли, о душе ли, о теле ли, или о том и другом, разумею, о теле и душе вместе, делалось единолично и нераздельно, начинаясь и, так сказать, истекая из премудрости и благости и силы Слова и проходя чрез посредство разумной души и тела. Поэтому все это есть и названо одним действием целого, как одного и того же Спасителя нашего».

Его же из того же слова:

«Итак из сего ясно для нас, что дело Божие — все, что мы слышим о Христе, или во что веруем, относится ли то к божественной природе, или к человеческой. Поэтому благочестиво наименовано одним действием все, относящееся до Его божества и человечества».

Его же из того же слова:

«Так что все вочеловечение от начала до конца и все, что есть в нем малого и великого, поистине есть высочайшее и божественное действие».

Его же из слова, составленного на переводы отеческих свидетельств.

«Божественная воля, которая есть воля самого Христа; ибо у Него воля одна, и именно божественная».

Ею же из того же слова:

«Итак чрез это мы убеждаемся без всякого сомнения, что все, что ни рассказывается божественного ли то, или человеческого о Спасителе нашем Христе в спасительном домостроительстве, первоначально, так сказать, получало толчок и начало от божественного, а потом довершалось телом при посредстве духовной и разумной души, скажешь ли о какой-либо чудодейственной силе, или о каком-либо естественном движении человека, напр. желании пищи, сне, утомлении, получении неприятностей, скорби и печали, которые и называются страданиями по привычке, из снисхождения к названиям, собственно же происходят из естественного движения посредством одушевленного и чувственного животного. Да и то, что есть и называется страданиями в собственном смысле, крест, умерщвление, побои, раны и прободение, заплевания и заушения, все это было бы правильно и справедливо назвать одним действием одного и того же Христа».

Его же из того же слова.

«Итак для нас должно быть совершенно понятно, что все, относящееся к вочеловечению Спасителя Христа, есть по существу дела одно божественное и спасительное действие».

Его же из того же слова.

«На основании всего этого и тому подобного весьма справедливо считать и называть одним действием Божиим все, свойственное вочеловечению».

Его же из того же слова:

«Наша душа не получала от природы такой силы, чтобы устранять физические свойства тела от него и от себя, и никогда не оказалась разумная душа настолько господствующею над собственным телом, чтобы восторжествовать над свойственными и прирожденными ему массивностью, сыростью и цветом и поставить его вне их. А все это по домостроительству Спасителя нашего Иисуса Христа рассказывается и было в божественном и животворящем теле. Ибо оно без тяжести и, так сказать, безтелесно без задержки проходило из утробы Матери, из гроба и сквозь двери, и ходило по морю, как по суше»,

Его же из того же слова:

«Нам нужно думать и говорить так, что все, повествуемое относительно вочеловечения Спасителя Христа, знает одно действие. Производитель и творец его есть Бог, а орган — человечество. Итак все, что говорится о Нем как приличное Богу и как приличное человеку, есть действие Божества Слова».

Потом тот же почтенный Антиох, взяв книгу с надписью: «Пирра, смиренного епископа, о воде и действии», прочитал догматическую статью того же Пирра, в которой содержится следующее:

«Достопочтенный Софроний напал на один пункт, как извративший посредством перемены одного слова свидетельство богоносного учителя Дионисия. Видите, этот муж, говоря в этом месте весьма уместно и благонадежно, между прочим сказал: но навязывающий нам какое-то новое богомужное действие возмужавшего Бога. В бумаге, действительно, поставлено вместо слова «новое» слово «одно»; но такое слово вставлено святейшим Киром не в виде подлога, да не будет, мое честное слово, но так, как будто слово «новое» не иначе могло быть понято, как в смысле «одно». Ибо, говорит он, посредством отрицания крайностей сделавши одно утверждение и его единственно высказавши, что другое, очевидно для всякого, преподал божественный учитель, как не исповедовать одно действие Христа тоже единого».

Потом была прочтена из списка различных посланий копия с послания Павла, бывшего предстоятеля сего богохранимого и царствующего города, писанного к Феодору, бывшему папе римскому, которое начинается так: «Се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе» (Псал. 132, 1). Спустя несколько (после начала) это послание говорит так: «мы проповедуем и чудеса единого и того же Бога Слова воплощенного, признаем и страдания, которые Он добровольно претерпел за нас плотию. Поэтому и говорится, что Бог страдал и Сын человеческий сошел с небес, ради превышающего ум и ипостасно нераздельного соединения двух естеств. Посему мы мыслим в Господе и Владыке нашем Иисусе Христе и одну волю, чтобы не приписать одному и тому же лицу Господа нашего Иисуса Христа противоположности или разности воль, или не учить, что Он борется сам с собой, или не вводить двух хотящих. Мы произносим такое выражение «одна воля» не в смысле полного смешения или слияния двух естеств, созерцаемых в Нем, не проповедуем, что бы было одно из двух естеств с уничтожением другого: мы выражаем таковым словом только то, что разумно и духовно одушевленная Его плоть, от самого тесного соединения неизреченно обогатившаяся божественным, приобрела от соединившего ее с собою ипостасно божественную, а не различную волю».

Потом было прочтено из другого списка послание Петра, тоже бывшего предстоятеля сего царствующего города, к блаженной памяти Виталиану, бывшему папе римскому, начинающееся так: «Письмо вашего единодушного и святого братства доставило нам духовную радость». Во время чтения этого послания, заключающего разные отеческие свидетельства, занимающие место Агафона, святейшего папы римского, сказали: «поставляем в известность вашу именитость, что отеческие свидетельства, заключающиеся в настоящем и сейчас читаемом послании Петра, приведены тем же Петром отрывочно, потому что он хотел подтвердить свою заднюю мысль об одной воле и одном действии».

Славнейшие сановники сказали: «точно знаем после сказанного вами, боголюбезнейшие, что эти свидетельства, содержащиеся в настоящем послании, приведены отрывочно. И если угодно святому и вселенскому собору, пусть не продолжается далее чтение такого послания».

Святой собор сказал: «согласно сказанному сейчас вашею именитостию довольно читать настоящее послание. Так вот, когда, по вашему, славнейшие, заявлению или желанию, доложены собранию бывшие догматические послания и сочинения Пирра, Павла и Петра, бывших патриархов сего царствующего города, и Феодора, епископа фаранского, и Кира, бывшего папы александрийского, и прочтены вслух нам и вашей именитости, и ясно обнаружили, что они нечестиво признавали одно действие и одну волю в домостроительстве воплощения Господа нашего Иисуса Христа, истинного Бога нашего, ваша именитость должна была вполне убедиться, как хорошо и справедливо их отверг уже Агафон, святейший папа древнего Рима, в докладе, сделанном им благочестивейшему и добропобедному нашему императору. Согласно с ним и мы присудили их, как мудрствовавших противно правой вере, исключить из священных диптихов и подвергнуть анафеме; а сочинения их, как наполненные нечестием, проклинаем и объявляем подлежащими уничтожению».

Славнейшие сановники сказали: «если окажется, что епископствовавшие после Петра в сем богохранимом и царствующем городе, именно: Фома, Иоанн и Константин, писали послания, или составляли слова о новом выражении, ныне нечестиво введенном в кафолическую Церковь, то пусть благочестивейший диакон и хартофилакс Георгий предложит собранию экземпляры их в списках или в подлиннике, дабы ваш святой собор, получивши сведение и о них, произнес суждение, сообразное со справедливостию. Равным образом, если окажется, что епископы, или клирики, или монахи, или другие кто-нибудь просили у епископствовавших в сем богохранимом и царствующем городе книжек об одном действии и одной воле, то предлагаем упомянутому благочестивейшему диакону и хартофилаксу Георгию доложить собранию неопустительно и о сем, для того, что-бы и это предать уничтожению по решению святого собора».

Благочестивейший диакон и хартофилакс Георгий сказал: «господа, у меня здесь есть кодекс или список, содержащий экземпляры соборных посланий, составленных блаженной памяти Фомой, Иоанном и Константином, бывшими патриархами сего царствующего города. Кроме того подлинные соборные послания с печатями, приготовленные блаженной памяти Фомой, бывшим патриархом, для блаженной памяти Виталиана, бывшего папы римского, которые он, несмотря на свое желание, не мог переслать к нему по причине нападения и вторжения безбожных сарацын, как знаете, постоянно угрожавшего в течении двух лет, в продолжение которых он епископствовал, и их я сейчас представлю, если вы прикажете. Я сделал также тщательное розыскание о книжках, составленных различными епископами, монахами, клириками, или мірянами, о воле и действии, и выбрал их; они находятся в книгохранилище до вашего распоряжения».

Славнейшие сановники и святой собор сказали: «списки соборных посланий, писанных Фомой, Иоанном и Константином, епископствовавшими в сем богохранимом и царствующем городе, о которых богопочтенный диакон и хартофилакс Георгий сказал, что они у него в руках, а потом подлинные соборные послания, которые, говорит он, писал Фома к блаженной памяти Виталиану, бывшему папе древнего Рима, пусть он предложит собранию, и заведующие делами при нас пусть, взявши их, прочтут в слух всех нас». — И благочестивый чтец и нотарий святейшего патриарха константинопольского Агафон взял подлинное соборное послание блаженной памяти Фомы за печатию и, снявши при всех лежавшую на нем печать, прочитал в надписи следующее: «Всесвятейшему и блаженнейшему брату и сослужителю Виталиану Фома, недостойный епископ, о Господе желает спасения». Начало его: «Приведший все из небытия в бытие». Это соборное послание было сверено со списком, принесенным благочестивейшим диаконом и хартофилаксом Георгием, и оказалось вполне сходным от начала до конца.

Потом были прочтены из того же кодекса или списка экземпляры соборных посланий блаженной памяти Иоанна, также бывшего патриарха сего царствующего города, надписанные так: «Всеблаженнейшему и святейшему брату и сослужителю Макарию недостойный епископ Иоанн», а начинающиеся так: «Кто возглаголет силы Господни» (Псал. 105, 2).

Потом были прочтены из того же кодекса или списка экземпляры соборных посланий блаженной памяти Константина, бывшего патриарха сего царствующего города, надписанные так: «Всеблаженнейшему и святейшему брату и сослужителю Макарию недостойный епископ Константин», начинающиеся так: «Другие, быть может, по скромности большой увлечения многих». — По прочтении их сполна от начала до конца, святой собор сказал: «выслушавши соборные послания, написанные Фомой, Иоанном и Константином, бывшими патриархами сего царствующего города, и нашедши что они ни думали ни писали ничего противного правой вере, мы находим нужным, чтоб Георгий, благочестивый диакон и хартофилакс здешней святейшей великой церкви, в глазах наших пред предлежащим пречистым словом Божиим удостоверил нас, что после всевозможных розысков он не нашел, чтобы кем-либо были написаны книжки и представлены упомянутым трем патриархам Фоме, Иоанну и Константину, книжки, провозглашающие одну волю и одно действие в домостроительстве воплощения одного от святыя Троицы, Господа нашего Иисуса Христа, истинного Бога нашего».

И благочестивый диакон и хартофилакс Георгий, прикоснувшись к предлежащему непорочному слову Божию, произнес следующую клятву: «Клянусь сим святым Писанием и говорившим чрез него Богом, что после всех поисков я не нашел, чтобы кем либо были составлены и переданы упомянутым трем святейшим патриархам Фоме, Иоанну и Константину книжки об одной воле и одном действии».

Святой собор сказал: «так как благочестивым диаконом и хартофилаксом здешней святейшей великой Божией церкви Георгием произнесена в слух нас и присутствующих вместе с нами славнейших сановников телесная клятва, и эта телесная клятва доставила нам полное удостоверение в том, что те же самые блаженной памяти Фома, Иоанн и Константин отнюдь не требовали каких-либо книжек о действии и воле, то постановляем оставить этих трех блаженной памяти мужей, т. е. Фому, Иоанна и Константина, в их прежнем сане, и так как они найдены нисколько неопороченными и непогрешившими в нашей православной христианской вере, внести их в священные диптихи святейших церквей. А книжки, составленные разными лицами при Сергие, Пирре, Павле и Петре, о которых говорил благочестивый диакон и хартофилакс Георгий, пусть он тотчас принесет к нам, чтобы кстати совершить их уничтожение». — Благочестивый диакон и хартофилакс Георгий, тотчас отправившись и немного спустя возвратившись с разными бумагами в руках, сказал: «по воле вашего святого собора, я собрал все прежнего времени книжки и исповедания и другие бумаги, относящиеся к настоящему догматическому движению и найденные в книгохранилище честнаго патриаршего дома; в числе их находится другое послание Гонория, бывшего папы римского, кроме прочитанного уже его послания, на латинском языке с переводом. Также у меня в руках книга на кожах, содержащая списки разных посланий догматических, в которой находится догматическое послание Пирра, бывшего архиепископа сего богохранимого и царствующего города, написанное к блаженной памяти Иоанну, бывшему папе римскому. И все это представляю на ваше распоряжение».

Святой собор сказал: «книги и другие бумаги, относящиеся к настоящему догматическому движению, о которых говорил Георгий, благочестивый диакон и хартофилакс здешней святейшей великой церкви, пусть он представит в собрание для того, чтобы нам, если по рассмотрении найдем их противными православию, предать их надлежащему уничтожению. А латинское послание Гонория, бывшего папы римского, с его переводом, о котором тот же благочестивый хартофилакс Георгий сказал, что нашел его сейчас и имеет под руками, а также и книгу, в которой содержится послание Пирра к Иоанну, бывшему папе римскому, пусть передаст для чтения, чтобы нам получить о них сведение». — И вынесено было это латинское послание Гонория с его переводом, имеющее в заглавии: «Возлюбленному брату Сергию Гонорий», а начинающееся так: «Писанное возлюбленным нашим сыном диаконом Сириком». Спустя несколько то же послание говорит так: «и к Киру, брату нашему, предстоятелю города Александрии, чтобы уничтожить новоизобретенное название «одно» или «два действия», так что ясной проповеди церквей Божиих не должно облекаться или погружаться во тьму туманных любопрений, а нужно совсем удалить из проповеди веры слово вновь введенного одного или двойного действия. Ибо говорящие сие что другое подразумевают, как не одно или два действия в параллель названию одно­го или двух естеств во Христе Боге нашем? О последнем ясно выражается божественное Писание. А с одним ли действием или двумя есть или был посредник между Богом и людьми Господь Иисус Христос, об этом совсем неуместно раздумывать или говорить». В конце того же послания говорится так: «мы заблагорассудили сделать сие известным вашему святейшему братству посредством настоящего письма для устранения и ведения сомнений. А что касается церковного догмата и того, что нам следует содержать или проповедовать ради простоты людей и для того, чтобы обойти трудные извития вопросов, то, как мы выше сказали, мы не должны угверждать ни одного ни двух действий в посреднике между Богом и людьми, но должны исповедовать, что то и другое естество, соединенные в одно в одном Христе, действовали и производили каждое в общении с другим, научая, что божественное естество производило то, что свойственно Богу, а человеческое совершало свойственное плоти, нераздельно и неслитно, так что ни естество Божие не обращалось в человека, ни человеческое в божество, но признавая неприкосновенными различия естеств. Ибо один и тот же есть смиренный и высокий, равный Отцу и меньший Отца, рожденный прежде веков родился во времени, Тот, чрез которого произошли веки, произошел в известном веке, давший закон стал под закон, чтобы искупить подзаконных; Он был распят, Он восторжествовал, исторгнув на кресте у начал и властей рукописание, которое было против нас. Итак, как мы сказали, во избежание соблазна от нового изобретения нам не нужно определять или проповедовать одно или два действия, но вместо одного, как некоторые называют, действия нам нужно исповедовать поистине, что в обоих естествах действовал один Христос Господь, и вместо двух действий лучше, устранив название двоякого действия, проповедовать, что сами два естества производили свойственное себе, при соединении божества и плоти в одном лице единородного Сына Бога Отца неслитном, нераздельном, непреложном. Мы заблагорассудили сделать сие известным вашему блаженнейшему братству, чтобы предложением одного исповедания показать себя единодушными с вашею святостию, т. е. согласными духом в равном проповедании веры. Писали мы и общим братиям нашим, Киру и Софронию епископам, чтобы они не оказались настаивающими или остановившимися на новом слове, т. е. на названии одного или двойного действия, но, отвергнув употребление такого рода нового слова, проповедовали вместе с нами, что один Христос Господь производил и божественное и человеческое в том и другом естестве, хотя и тех, кого посылал к нам упомянутый брат и соепископ наш Софроний, мы убедительно просили, чтобы он не продолжал более употреблять в проповеди название «два действия», и они обещали, что упомянутый муж сделает это, если даже брат наш и соепископ Кир откажется от приглашения говорить в проповеди: «одно действие». — Также была передана и книга, в которой содержалось послание Пирра, бывшего предстоятеля сего царствующего города к блаженной памяти Иоанну, бывшему папе римскому, начинающееся так: «Господь наш и Бог Христос, намереваясь взойти на небеса». Спустя несколько это послание говорит: «кто из тех, смотря на нас, так неприязненно настроенных, и видя, что получившие священство подвергаются укоризнам от стоящих в чине пасомых, не посмеется и не отвернется от нашего учения, и не сделает нашего неустройства поводом к своему нечестию? Еще не затихла война из-за двух естеств, а мы затеваем новую смуту». — Подобным образом были принесены и прочтены и упомянутые выше книжки и другие бумаги.