Джунгли Вечного Сумрака (СИ)

Глава 19(1). Главное — не заразится

Только когда понимаю, что эти крепкие карлики меня не убивать ринулись, а обнимать, сразу же вырубаю разряд.

Хоббиты освобождают из объятий. Но продолжают смотреть на меня с глупыми улыбками. Пытаются что-то сказать, раскрывая в попытке рот, но не решаются. Мда…

Лица мужчин средних лет с вздыбленными курчавыми волосами испачканы сажей. Их счастливые глаза рассматривают меня.

— Это не он, — замечает за их спиной Буги.

Писс-Дум и Гон-Донн с недоумением оборачиваются на него. А еще их лица выражают: «ты чего, дебил, несешь? Как не он, когда он?»

— Не, так-то он. Просто внутри не он, — исправляет друга Закко.

На полудроу хоббиты глядят с жалостью, как на совсем полоумного.

— Только тело родное, — подтверждает слова товарищей Леха.

Хоббиты, переглядываясь, вновь поворачиваются ко мне.

— Мы конечно же в глубине души надеялись, что ты, Макс, несмотря на то, что пропал на столько лет, появишься и всех спасешь. Но… — недоговаривает Писс-Дум, подбирая слова.

За него заканчивает Гон-Донн.

— Но какого хрена ты с собой этих малолетних дегенератов таскаешь? Решил сжалиться над убогими и прокачать их?

— Предлагаю их снова засунуть в ту темную жопу, из которой мы их выпустили, и запереть люк, — говорит Буги голосом, не предвещающим для хоббитов ничего хорошего.

— Так и сделаем, — соглашается Закко. — Плевать, что герои прошлого и друзья Неназываемого.

— То есть, это друзья моего отца? — удивляется Леха.

Удивляются и хоббиты, что хотели уже было навалять парням. Они снова недоуменно переводят взгляд то на меня, то на Леху. Чешут затылки.

— Этот шкет о чем говорит? — спрашивает меня Писс-Дум. — Чей он сын?

Я, тоже почесав затылок, отвечаю:

— Мой.

Хоббиты в который раз переводят взгляд с меня на Леху.

И я тут же добавляю:

— Вернее, не совсем мой…

Головы поворачиваются в мою сторону. Чуть ли не со скрипом. Блин, как бы они у них совсем не открутились.

Лица их мне знакомы. Словно очень и очень давно не виденные мной и позабытые соседи, что вызывают в душе некое родное чувство. Ностальгию. И будто бы меня эти личности когда-то сильно раздражали и бесили.

— Сын от моего тела, но не мой, — пытаюсь пояснить. — Ведь, я не совсем я. Вернее, я это я, а тело не мое.

На этот раз Писс-Дум и Гон-Донн снова переглядываются.

— Брат, — обращается один к другому, — тебе не кажется, что Повелитель писцов заразился от малолеток какой-то болезнью, что повышает уровень дебилизма?

— Кажется, брат. И меня это очень беспокоит. Нужно что-то делать. Как-то выручать. И всех этих больных детишек тоже.

— Предлагаю найти одноглазого.

— Точно, Хранитель должен помочь.

— Ага. Откажется, повторим подвиг Птица.

— Блин, до сих пор обижаюсь на эту курицу за то, что не отдала нам тот глаз.

— Согласен. Он же его просто сожрал. А мы собирались крутой амулет замутить. Не каждый день в руки попадает глаз Хранителя.

— Мы вам не мешаем? — спрашивает хоббитов Леха.

Те поворачиваются к ребятам.

— Не беспокойтесь, малыши, — обращается к ним Писс-Дум. — Мы отыщем Хранителя и найдем способ вылечить вас.

— А мы сами, случаем, не заразимся? — спрашивает Гон-Донн. — Не хочу заразиться такой страшной болезнью.

Хоббиты, опасливая поглядывая на нас, начинают отступать.

— Дебилизм таких как вы точно не возьмет, — качает головой Закко. И тихо шепчет Буги. — там ему брать уже нечего. Все давно взято.

Тот хихикает в ответ.

— Мы и сами уже направляемся к Хранителю, — сообщает хоббитам Леха. — По пути будет интересно послушать о ваших совместных приключениях с моим отцом.

— Ну, так батю спроси, — удивляется такому пожеланию Гон-Донн. И уже мне. — Точно твой сын? Так-то похоже внешне. Но вы, люди, на одно лицо. И все такие дылды.

Вздыхаю. Вздыхаю еще раз.

— В общем так… — начинаю подбирать слова, чтобы правильней и понятней все объяснить.

Через некоторое время…

— Ты извини, Лех, — Писс-Дум дотягивает свою руку до плеча парня для дружеского хлопка, — что не сразу поверили и не восприняли всерьез. Зал бы ты, как много твой отец для нас значит.

— Да, — соглашается с другом Гон-Донн. — А хочешь, мы как-нибудь так отпинаем этого самозванца, чтобы он покинул тело Макса? Есть же шанс, что тогда твой папа вернется в освободившееся тело.

Закатываю глаза.

Мы уже спустились с пирамиды. Идем через поселение обезьянолюдов. Те расступаются и даже не смеют к нам подходить близко. Тем более, проявлять агрессию. А за спиной, у подножия пирамиды, огромная толпа обезьяньих женщин пинает худое тело главного шамана. Вернее, бывшего шамана. Больше он колдовать не способен. А женщины, как я понял, вымещают на нем свое недовольство за то, что убил об нас большую часть мужского населения, а заодно вел себя совсем неправильно.