Джунгли Вечного Сумрака (СИ)

Глава 25(1). Я в эту хлеборезку не полезу!

И мы бежим.

Кстати, забавно наблюдать за перемещением и метаморфозами Совершенства.

Сначала это происходит за счет хаотичных и стремительных движений нитей и отростков. Бежит тут рядом с тобой такая вот непонятная блямба, и ты офигеваешь.

Затем, в скоплениях этого нечта угадываются сплетенные из тех же нитей и отростков четыре лапы. Звериные, похожие на лисьи, только гипертрофированные. Но они пустотелые внутри. Причем, то образуются эти лапы, то расплетаются, то двигаются как-то не так, как должны. Но постепенно Лиси удается настроить их работу так, что они двигаются гармонично, как у настоящего зверя. И за счет этого Совершенство довольно легко начинает разрывать между нами дистанцию.

Шустрая зараза.

Поняв, что может бежать со слишком для нас большой скоростью, возвращается и начинает наворачивать круги вокруг всей группы, постепенно формируя некий пустотелый каркас, напоминающий тело лисицы. Только это все из нитей и отростков темно-серебристого вещества.

Дальше Лиси экспериментирует с количеством и формой хвостов. А потом ей, видимо это надоедает, и она снова начинает меняться.

Вместо четырех звериных лап, появляются две ноги и формируется что-то похожее на человеческое тело.

— Так эстетичней и вам привычнее, — проговаривает довольно правильными и оформленными губами, в отличие от остального тела, эта гуманоидноподобная несуразность.

— Не знаю что там на счет эстетичности. Ты сейчас пока похожа на подделку рассеянной и криворукой швеи, которая вообще непонятно что хотела сделать из клубков ниток и ленточек, — заявляет ей Гон-Донн. — Но очертания куклы в человеческий рост проглядываются.

— Быстро воссоздать подобие человеческого тела не получается. Но я стараюсь, — на бегу отвечает Лиси.

Бег у нее тоже поначалу не совсем задается. Несколько раз она кубарем катится, но не поднимаясь, перетекает обратно в человеческую фигуру. С каждым новым шагом, движения ее становятся уверенней. Да и тело становится более отчетливым.

— Я из кадров воспоминаний моих отцов пытаюсь воссоздать женщину, — в движении, уже больше похожим на бег, проговаривает Лиси.

— Про сиськи не забудь, — говорит ей Писс-Дум.

— Сиськи для бабы это важно, — умозаключает Гон-Донн. — Особенно большие.

— Да, — соглашается с ним брат. — Нужны большие сиськи.

— А насколько большие? — интересуется Совершенство.

При этом пузыреобразные выпуклости в районе ее груди начинают то резко увеличиваться, то сдуваться.

— Идеальная женская грудь должна помещать на своей поверхности пару мужских ладоней, — советует ей Писс-Дум. — И еще место должно оставаться.

— Не слушай их! — вклиниваюсь я в разговор, глядя как цельный крупный шар надувается на груди гуманоидноподобного существа. — Все части тела должны гармонично сочетаться. Смотри на те образы, которые, как ты говоришь, у тебя есть от отцов.

Чуть подумав добавляю:

— Ну, конечно, прикольно будет, если грудь все же будет покрупнее, но это не так важно, как говорят хоббиты.

— Да ты просто ненастоящий мужик! — возмущается Гон-Донн. — Настоящие мужики никогда не отказываются от огромных дынек! Тьфу!

— Тьфу на тебя! — добавляет его брат.

— Ну так к троллям валите! — не выдерживаю я. — У них по-любому большие!

— А то! — соглашается Писс-Дум. — Это только Молчуну, деду Буги, подфартило. А мы в пролете! Вот зачем ты по больному месту⁈

— Умеешь в душу насрать! — бурчит Гон-Донн — Настоящий Макс бы так не сделал.

Я хоббитам больше ничего не говорю. И сами они молчат. Обиженки, блин!

Лиси, тем временем, не теряет время зря. На бегу совершенствует пустотелую оболочку. Хотя, не совсем пустотелую. Иногда в прорехи заметны внутренности. Там куча всевозможных перемычек и дополнительных скоплений и узлов из нитей и отростков.

Конечности гуманоиднообразного тела утончаются. Постепенно в них проглядывают женственные черты. В остальных частях тела тоже. Даже в лице. Из-под слишком длинных колышущихся на ветру ресниц выглядывают хитрые глаза. По форме они немного напоминают лисьи. А вот их цвет плавно перетекает из темно-коричневого в золотисто-желтый и далее в ярко-зеленый. А потом обратно чуть ли не до черного цвета. Зрачок тоже меняется. То он обычный, круглый. То вертикальный, узкий, звериный.

Нити и ленты, что изображают волосы, тоже меняют длину и даже, немного, оттенок.

Ох, уж это женское непостоянство!

Зато, Лиси не нужны ни парикмахеры, ни косметологи, ни всякие пластические хирурги. Когда захотела, тогда и поменялась. Не зря ее некий Псих Совершенством назвал.

Через некоторое время мы добегаем до места, к которому вел нас Леха.

Теперь стоим на полянке и смотрим, оцениваем…

Первым тишину нарушает Гон-Донн, что, видимо, уже насмотрелся на то, что тут происходит.

— Я в эту хлеборезку не полезу!