Дикарь

Пятнадцать

Ближе к вечеру Влад с Евой и их сыном Андрюхой уехали в город. У меня сложилось такое впечатление, будто мы их своим приездом деликатно так выдворили. Но Ева убедила меня в том, что этот загородный дом — общее имущество Влада и Дикаря, поэтому попеременно здесь бывают то одни, то другие владельцы. Это меня немного успокоило, потому что не хотелось выставлять себя какой-то наглой дурой, которая появилась здесь ни с того, ни с сего.

Всё вроде бы хорошо было: меня вкусно накормили, пацанёнок показал какую-то смешную игру на своем планшете, даже Влад этот, пусть и грозный с виду мужик, но пару удачных шуточек отпустил и сказал, чтобы я не горбилась и не хмурила брови. Типа красивая я, поэтому не должна стесняться себя.

Я смотрела на этих людей, смотрела на Дикаря и абсолютно точно поняла, что они — одна большая семья. Пусть они и не кровные братья, но между Дикарем и Владом ощущалась такая мощная связь, которую вряд ли получится вот так просто разрушить. Их что-то связывало, что-то давнее и определённо очень серьёзное. Дикарь с этим пацаненком носился как с родным, смеялся вместе с ним, дурачился. Как я поняла, Андрюха — его крестник. Это было так странно, черт подери! Я уже настолько привыкла к тому, что этот мужчина постоянно хмурый, грубый ходит, а тут на тебе… Оказывается, на дне души осталось что-то светлое и вменяемое.

Мы распрощались с семьей Влада и вернулись в дом. Прежняя атмосфера напряжения и отчужденности между нами тут же стала на свое законное место. Ну я же не дура, понимала, что что-то происходит, но меня всё равно никто не спешил посвящать в детали. Тогда на кой черт мне вообще здесь находиться?

Уже немного зная Дикаря и его эту дурацкую привычку не особо разглагольствовать в моем присутствии, я решила ключевую роль взять на себя. Он сидел в гостиной. На низкой деревянной тумбочке у дивана стоял недопитый стакан с виски. Пиджак уже давно сброшен, а ворот рубашки расстегнут. Дикарь отдыхал… Вроде бы… Но я видела, что его плечи всё равно напряжены, а челюсти плотно сжаты, будто удерживают рвущуюся зубную боль.

Я несколько секунд временила со своим наступлением. Всё же, несмотря на то, сколько всего я уже позволила себе сказать и сделать в сторону Дикаря, а страх временами в моей душе тенью проскальзывал. По тонкому льду хожу, так сказать, на самом кончике ножа застыла и когда-нибудь я точно доиграюсь и познаю Дикарский гнев во всей его красе.

— Почему мы здесь? — я скрестила руки на груди, будто уже готовясь защищаться.

— Потому что, так надо, — ответил Дикарь, не поднимая на меня взгляда.

— Почему?

— Потому.

Очень содержательно! Ну и как с этим непробиваемым мужиком вообще можно разговаривать?!

— А конкретней? — я нахмурилась.

— Тебя это не касается, — Дикарь ответил таким тоном, что ясно давал понять — со мной не особо хотят говорить.

— Нет уж! Раз я здесь, значит, касается. Что происходит? Мы ведь приехали сюда не для того, чтобы весело провести выходные.

— И почему от баб постоянно столько проблем? — обратился сам к себе Дикарь.

— А что ты думал? — я потихоньку начинала закипать. — Взял себе игрушку и думаешь, что она даже рта раскрыть не сможет? Да? Не с той связался, Дикарь.

— Как-как? — он выпрямился и с прищуром посмотрел на меня. — Дикарь? Оригинально. Но лучше не выноси мне мозги, вон вруби телек и займи себя чем-нибудь.

— Это я мозги выношу? — такая наглость уже просто поражала. — А что, позволь спросить, тогда делаешь ты? Говоришь одно, делаешь другое. Везешь непонятно куда, даже не сказав, что в этом доме еще будут люди. Я-то подумала, что Ева — твоя жена. Так нежничал с ней. А как насчет того ужина, когда мне пришлось сидеть за одним столом с твоей любовницей? М? Этим ты мне мозг не выносишь? Мне всё это надоело! — я неопределённо развела руками. — Хватит! Мне не нужна твоя помощь! Просто отвяжись! У меня уже мозг вскипает оттого, как ты себя ведешь! Я постоянно только то и делаю в последнее время, что думаю, пытаюсь понять тебя, твои поступки. Нахрен оно мне надо?!

Дикарь с мрачным выражением лица выслушал всю мою тираду. Эта его непробиваемая уверенность в себе сейчас меня просто до ужаса бесила. Я тут распинаюсь перед ним, а он…

— Всё сказала? — Дикарь медленно встал с дивана и подошел ко мне.

— А толку-то еще что-то говорить? — уже немного спокойней проговорила я.

— Ну чё ты вечно ерепенишься? Пока подо мной, никакая хрень с тобой не приключится. Если тебя это волновало, то тупая затея была. Мои проблемы — это мои, а ты здесь, чтобы напряжение снимать, так что расслабься, — он говорил на удивление спокойно, без угрожающих ноток в голосе.

— В очередной раз поражаюсь твоей непробиваемости, — меня опять начало накрывать. — Ну что ты за человек такой? Откуда на мою голову вообще взялся? Ни поговорить с тобой, ни понять тебя. Надоел!

Дикарь хмуро посмотрел на меня, а я уже мысленно с жизнью прощалась. Ну всё, Дашка, допрыгалась. Но то, что произошло в следующую секунду, окончательно выбило почву из-под моих ног и запутало еще больше. Дикарь сгреб меня всю такую злую и раскрасневшуюся в охапку своих здоровенных ручищ и впился мне в губы жестким поцелуем. Я, кажется, даже отбиваться первое время пыталась, потому что действительно злилась, а потом, что-то… как-то… И на нет сошло.

— Мелкая неугомонная ведьма, — прошептал мне в губы Дикарь, а после закинул к себе на плечо и понес куда-то наверх, я полагаю туда, где была кровать.

Утром я проснулась уже со знакомым ощущением полнейшей разбитости, что скрашивалась физическим и эмоциональным удовлетворением. Немного тянуло с внутренней части бедер и коленки саднило, потому что меня ночью бесцеремонно поставили в коленно-локтевую позу и отодрали так, будто в последний раз. Но я была довольной и абсолютно спокойной. Вчера как заведенная ходила, готовая любому в глотку вцепиться, а теперь мне и дела до этого нет.

Естественно, Дикаря я рядом с собой не обнаружила. Вообще не уверена, что он спал в одной постели со мной. И всё-таки какой же этот человек сложный и трудный для моего восприятия. Понятное дело, что мы все по-своему бываем непонятными, но Дикарь в этом деле очевидно многих превзошел.

Я встала с кровати и немного поморщилась от легкой боли внизу живота. Думала, что рано или поздно смогу привыкнуть и подстроиться под габариты Дикаря, но нет. И в этом даже что-то было — боль идет об руку с удовольствием, ровно, как и поступки моего невыносимого мужчины. И всё-таки угораздило же меня так вляпаться. Наверное, это самое затяжное приключение из всех, которое только смогла найти моя задница.

Поискав свои вещи, которые Дикарь привык раскидывать в порыве одержимой страсти, я хотела одеться, но остановилась. Мне бы помыться, потому что… Вся моя спина и бедра были в засохшей сперме. У меня это не вызывало отвращения, вообще я начала ловить себя на мысли, что много чего в Дикаре меня больше не раздражает, за исключением его немногословности и отстранённости. Но помыться бы всё равно не мешало.

На глаза попалась скомканная рубашка Дикаря. Я хитренько улыбнулась и быстро натянула ее. Ну а что? Не стану же я свои вещи пачкать. Еще чего! Потом стирай их, суши. Оно мне надо? Облачившись в рубашку, которая так охренительно пахла сигаретами и резковатым ароматом мужского одеколона, я вышла из спальни. Вокруг стояла тишина. Неужели меня в чужом доме оставили одну? Перспектива была не самая веселенькая, но что поделать.

Ванную я нашла практически сразу же. Вошла и тут же застыла на месте, потому что здесь уже было занято. В прозрачной душевой кабине возвышалась исполинская фигура Дикаря. Он стоял ко мне спиной, опустив голову. Стеклянные стенки были запотевшими и поэтому контуры дюжего тела немного размазывались. Я ведь и раньше Дикаря видела голым, но сейчас почему-то зависла. Может потому, что прежде не рассматривала его под таким ракурсом? Сейчас Дикарь выглядел немного иначе… уязвимей, что ли или расслабленно. Нет, скорей, не угрожающе.

По-хорошему было бы лучше выйти и дождаться, когда освободится ванная, но я же ведь уже определила, что редко умею вести себя как хорошая девочка. А учитывая, что меня уже нещадно начало тянуть к этому толстокожему нахалу, я переставала отдавать отчет своим действиям. Сбросила рубашку, подошла ближе к душевой кабине. Шум воды заглушал мои шаги, а, может, Дикарь и услышал, но не подал виду. Черт его разберет. Я аккуратно приоткрыла створки и скользнула в душное пространство кабины. Места здесь для двоих было предостаточно.

— Что ты здесь забыла? — Дикарь быстро повернулся ко мне и схватив за плечи, вжал в кафельную стенку. Из меня даже воздух со свистом вылетел. Я испугалась такой резкой, практически агрессивной реакции.

— Просто захотелось, — я во все глаза смотрела на Дикаря, в особенности мне нравилось смотреть на то, как капельки воды собирались на его волевом подбородке, а затем срывались вниз, а за ними собирались уже новые.

Дикарь не спешил отпускать меня, даже наоборот — сжал только сильней. А еще смотрел, расстраивал меня так, будто, что-то искал или хотел ответить на свои мысленно заданные вопросы. Горячая вода уже намочила мне волосы, а плитка на стенке холодила лопатки. Я, будто была поделена на две части: холодное и горячее, белое и черное, порочное и чистое.

— Просто, — повторил Дикарь, скользя по мне взглядом. Черт! Мои соски тут же затвердили, а между ног сладко запульсировало. Один взгляд… Один взгляд, и я уже вся заведенная и готовая отдаться. Да у меня ведь еще после ночного секса силы до конца не восстановились, а тело уже требует, чтобы Дикарь им овладел так, как умеет только он. — С тобой не бывает просто, девочка.

Я сглотнула и поджала губы, чтобы скрыть довольную улыбку. Дикарь тоже заводился и если я еще могла хоть как-то скрыть своей возбуждение, то он уж точно нет. Его член наливался кровью и через несколько секунд уперся каменным стояком мне в живот. Воздуха катастрофически стало не хватать. Мне было мало близости с Дикарем. Хотелось еще, еще и так до бесконечности. Рядом с ним я узнавала, что такое секс, всего прелести, достоинства и недостатки. А учитывая, что я всегда была голодна к новым знаниям, этот аспект моей жизни не стал исключением.

— С тобой тоже, — прошептала я, слизывая воду с губ.

Дикарь медлил, будто испытывал себя, боролся с собой. Неужели пытался сопротивляться своему притяжению ко мне? Его хватило совсем на чуть-чуть.

— Блять, — прорычал он, вжимая меня в проклятую стенку. — Как же я тебя хочу, — Дикарь склонился надо мной, впился поцелуем в губы. Я тут же ответила, обхватив его за талию, потому что до плеч просто бы не дотянулась. — Ты охереть как заводишь меня, — прошипел Дикаря, кусая мою нижнюю губу. — Я член свой так нахрен сотру, — он подхватил меня под попу.

Я обивал поясницу Дикаря ногами. Дыхание сбилось, а вода нещадно заливала уши и глаза. Я ничего не видела, только чувствовала требовательные и жесткие губы на своей груди, потом шее. Сердце больно стучало о ребра, а между ног уже стало совсем невыносимо горячо.

— Просто возьми меня, — прошептала я, умоляя.

— Скажи это еще раз, — я уже по голосу научилась распознавать, когда Дикарь не на шутку возбужден. Тембр меняется, становится грубее. — Скажи это еще раз, мать твою, — сильные ладони больно сжали мои ягодицы.

— Возьми меня, — тяжело дыша, проговорила я.

— Еще, скажи еще, — голос Дикаря превратился в настоящее рычание. Он стиснул мою задницу сильней, касаясь кончиками пальцев ануса.

У меня от желания уже темнело в глазах. Наверное, такого перевозбуждения у нас еще никогда не было. Это ведь пытка! Быть так близко, касаться друг друга, но при этом не переходить к самому основному.

— Возьми меня. Я хочу, чтобы ты взял меня, — я обвила руки вокруг крепкой шеи Дикаря и укусила его за мочку.

— Блять, — простонал он и одним резким движением натянул меня на свой твердый большой член.

Я выгнулась и застонала, потому что ту бурю эмоций, которую во мне поднимал Дикарь, было невозможно подавить в себе. Он целовал меня как одержимый, как сумасшедший и это только сильней возбуждало, хотя, казалось бы, куда дальше?

— Господи, — бормотала я, чувствуя, что кончу быстрей, чем когда-либо.

Дикарь жестко вбивался в меня, растягивая своим членом и выцеловывая мои затвердевшие влажные соски. Меня выгибало от остроты ощущений, от приближающегося оргазма.

— Смотри на меня, — приказал Дикарь, облизывая мою нижнюю губу. — Смотри на меня, я хочу видеть, как ты кончишь.

Это было сложно, потому я временами просто не могла выдержать Дикарского взгляда.

— Давай, девочка, — он вошел в меня до упора и остановился, переместив одну руку мне на горло и сдавив его.

Я открыла глаза, ловя ртом воздух. Боже… Дикарь рассматривал меня, тяжело дыша. Мне так жутко захотелось его поцеловать, но он не дал. Почти вышел из меня, затем сделал новый толчок, вновь набирая темп. Мы смотрели друг другу в глаза и в этом рождался какой-то новый опыт, новая плоскость ощущений. Я на пределе, Дикарь на пределе, теряясь в отражениях нашего общего возбуждения.

— Давай, — Дикарь сжал мое горло, тело не могло больше испытывать этого напряжения. Оргазм охватил меня, вознес до небес и заставил сгореть в этом сумасшедшем наслаждении.

Дикарь не останавливался, продлевая своими безудержными толчками мой оргазм. Я стонала, практически кричала и царапала его шею.

— Блять, — он прижался губами к моему виску и быстро выйдя, кончил.

Шум воды заглушил собой тишину. Я не могла открыть глаза, не могла вернуться в реальность, потому что мне было слишком хорошо. Дикарь не выпускал меня из своих рук. Он прижал лоб к стенке и тяжело дышал, тоже пытаясь прийти в себя. Мы оба пытались, то от этого безумства, что по какой-то неведомой причине рождалось между нами, невозможно оправиться.

Я всё еще дрожала, ощущая отголоски оргазма. Каждая мышца расслабилась, даря офигительную легкость.

— У меня здесь в гараже стоят мотоциклы, — вдруг проговорил Дикарь, помогая мне стать на ноги.

Причем здесь вообще мотоциклы? У нас такой секс только что был, а он про мотоциклы.

— И? — откашлявшись, кратко спросила я.

— Могу покатать тебя. Погода, вроде, в поряде.

Я охренела, потому что иначе назвать свое состояние не могла. Мы ведь не пара и всё такое, какие могут быть покатушки? Разве это не удел влюбленных парочек?

— Или ссышь? — Дикарь насмешливо посмотрел на меня.

— Ничего не ссу, — тут же возмутилась я. — Хорошо, мотоцикл, так мотоцикл.