Дикарь

Шестнадцать

Я чувствовала себя ущербной. Так сложилось, что в моде я ничего не смыслила, в отношениях тоже особых успехов не добилась, так еще и в мотоциклах мало что понимала. И вроде бы какая разница, что ты понимаешь, а что нет? А меня это вдруг так задело. Дикарь открыл гараж и показал целых три здоровенных мотоцикла, которые круто блестели в свете электрических ламп. Единственное, что я смогла брякнуть — вау. Всё. И трагедия ведь для меня была не в том, что я профан в мужских увлечениях. Нет. Я просто в очередной раз поняла, что между мной и Дикарём нет ничего общего. Мы совершенно разные люди. Две различные планеты. Целые Вселенные! Две параллельные линии, которые никогда не пересекутся. Не знаю, почему вдруг зарефлексировала по этому поводу, но так тяжко на душе стало. Воздушных замков не строила, даже как-то свыклась с мыслью, что в один момент мои недоотношения с Дикарём прекратятся. Ну и чего тогда сопли тягать?

— На этом поедим, — обозначил Дикарь, похлопав ладонью по кожаному сидению самого массивного мотоцикла угольно-черного цвета.

Я смотрела на этого мужчину, одетого в джинсы и в обычную белую футболку, который любовно поглаживал свою дорогую игрушку. Ну не урод же, очень даже красивый, в смысле, красивый настолько, насколько это может позволить его брутальная внешность. Сказать, что он прям тиран или деспот — не могу. И всё же было что-то в Дикаре такое, до чего я никак не могла дотянуться, к чему не могла прикоснуться и пощупать. Может, всё дело во взгляде? Я такой же взгляд у его друга заметила. У Влада. Это нечто в глазах не похоже на злость или ненависть. Нечеловеческая усталость и даже какое-то глубокое разочарование. Поразительно, как я раньше этого не увидела.

— Хорошо, — рассеянно ответила я. — А что это за мотоцикл? Какая марка?

— Харлей-Дэвидсон. Лучший стальной конь лично для меня, — мне показалось или Дикарь как-то оживился? — С пацанских лет мечтал купить себе хороший мотоцикл.

— Мечта сбылась, и ты купил сразу три? — я позволила себе улыбнуться.

— Если бы ты знала, девочка, как я долго шел к этой мечте, — опять эта тень усталости и какой-то невыраженной боли скользнула по лицу Дикаря, ловко прячась в его взгляде.

— Почему девочка? — вдруг спросила я. Вот честное слово, не понимаю, почему он не обращается ко мне по имени?

— Ну не пацан же ты, хотя опять в эти пацанских шмотках, — Дикарь недовольно посмотрел на меня.

А что он думал? Что я загородом буду в платьях щеголять и еще на каблуках? Делать мне больше нечего.

— Логично, — хмыкнула я и сама себя словила на встречном вопросе, а почему Дикаря называю Дикарем даже в собственных мыслях?

Если он отшутился и не дал чёткого ответа, то у меня этот ответ как ни странно был. Потому что так проще. Нет этой внутренней привязанности к человеку. Он в мыслях не больше, чем просто Дикарь. А что? Таких как это человек больше нет? Очевидно, что есть много мужчин с дикарскими замашками. А вот имя… Паша… Носителей этого имени много, но, если однажды с таким вот Пашей встретишься, сложно будет воспринимать это имя на другом человеке. Во всяком случае, у меня именно так происходит.

И если можно быть честной только с самой собой, то я уже как-то за лето приросла к этому мужчине. Не в прямом смысле слова и не так, чтоб вишу на его шеи. Нет. Этот «прирост» эмоциональный. Мои глаза сами ищут Дикаря, когда он должен вот-вот появиться, а сердце само учащает свой темп, когда я чувствую знакомый запах сигарет, смешенный с одеколоном. Я никогда Дикарю в этом не признаюсь, потому что он уже вдолбил мне в голову — ему подобная хрень не нужна. Но чтобы и себя не потерять, я продолжаю мысленно называть его Дикарем. Это последняя ниточка, которая не позволяет мне свалиться в пропасть.

Вот так-то то. Жила себе жила, а потом бац! Появляется человек и неважно какой он: хороший, плохой, грубый или нежный. Это не имеет никакого значения. Тебя просто накрывает, уносит куда-то и всё. Хочешь не хочешь, а к человеку уже прирос, даже сложно представить себя без него.

— Надевай, — Дикарь всучил мне мотоциклетный шлем.

— Зачем? — ну разве это не идиотский вопрос? Настолько задумалась, что всё еще не могу вернуться в реальность.

— Я, конечно, хорошо управляю мотоциклом, но мне проще, если твоя голова будет защищена, — по серьёзному выражению лица мне стало понятно, что Дикарю было тяжеловато произнести эти слова. Хотя что он такого сказал? Или боится, что я неправильно его пойму и нарисую себе всеобъемлющую любовь? Не нарисую.

— Хорошо, — я покрутила шлем в руках. — Вообще-то раньше я ни разу не каталась на мотоциклах.

— Не ссы, девочка, твое боевое крещение пройдет как надо, — Дикарь подошел ко мне, забрал шлем и помог надеть. Застегнул ремешок под подбородком и поднял визор, чтобы я могла лучше видеть. — Ну как? Пойдет?

— Пойдет, — эхом отозвалась я.

— Тогда заскакивай, — Дикарь тоже надел шлем.

Мне было немного страшновато, но я старалась этого не показывать. Я не ссу, пусть Дикарь зарубит это себе на носу. Села и уже ждала, когда смогу встать. Мне куда проще на велике погонять, там даже, если и упадешь, не так страшно будет. Ну ладно… Я не ссу… Я не ссу.

— Чё ты как неродная? — слышу насмешливое Дикаря. — Обхвати меня руками, а то вдруг еще свалишься.

А я как заторможенная посмотрела на широченную спину Дикаря. Всё это было странно. Ведь в основном, мы касались друг друга только когда… Короче, когда сексом занимались, а так, наш тактильный контакт всегда сводился к минимуму. Господи, Даша! Просто обхвати Дикаря руками, иначе точно по дроге свалишься.

Мне банально не хватило рук, чтобы полностью обхватить торс Дикаря. Только кончики средних пальцев едва-едва могли соприкоснуться. Поэтому я покрепче сжала ткань футболки. Дикарь на секунду повернулся ко мне, опустил мой визор, затем свой и завел мотоцикл.

Рёв двигателя предостерегающе прокатился по гаражу. Я плотней прижалась к Дикарю, чувствуя, что он смеется. Засранец! Думает, что я боюсь? Ничего подобного! А даже если и так, нечего над слабыми смеяться! Неандерталец!

Мы плавно выехали из гаража. Ворота автоматически открылись и через пару секунд мы уже были далеко за пределами загородного дома. В целом, как оказалось, с Дикарем достаточно безопасно кататься. Пусть он и гнал на приличной скорости, но управлял мотоциклом мастерски. Несмотря на то, что от жуткого прилива адреналина мое сердце ненормально ухало в груди, мне понравился такой вид отдыха. Немного на грани в эмоциональном плане, но всё равно круто.

Наша поездка продлилась недолго, зато впечатлений у меня останется на год вперед. То ли это я так податлива эмоциями, то ли всё дело в том, с кем именно ты разделяешь эти самые эмоции, но обычная поездка пусть и на крутом мотоцикле, как-то по-особенному запечатлелась в моей памяти.

Мы остановились всего раз и то, только потому, что Дикарь хотел поинтересоваться хочу ли я есть. Конечно, хочу! С утра во рту крошки не было. Было решено возвращаться. Но возвращались мы совершенно другим путем. Не то что бы для меня это было принципиально, но я невольно насторожилась. Мы даже не успели выехать на дорогу, которая вела прямо к дому, как Дикарь резко сменил маршрут. Я вообще ничего не поняла. Разве мы не на дачу должны были вернуться?

Скорость ощутимо увеличилась, вынуждая новую волну адреналина разлиться по венам. Я до онемения в пальцах сжала футболку Дикаря, зажмурив глаза. Когда мы выехали с проселочной дороги на трассу, у меня в голове мелькнула мысль, что теперь наша поездка больше напоминает попытку скрыться от кого-то. Но от кого? И зачем?

Во время всего этого тревожного пути, я сидела и не шевелилась. Пальцы уже давно онемели оттого, с какой силой я стискивала футболку Дикаря. Я даже вдохнуть лишний раз боялась, потому что казалось, это вот-вот может привести к каким-нибудь плачевным последствиям. Тело Дикаря будто налилось свинцом, я грудью ощущала рельеф его напряженных мышц. И это начинало пугать меня. Если уж и Дикарь как сжатая пружина, то ситуация, наверное, жутко серьезная и опасная.

Мотоцикл гнал по трассе на приличной скорости. Я, зажмурив глаза, видела жуткие картинки, которые рисовала моя фантазия. А вдруг сейчас начнется самая настоящая погоня? Вдруг по нам стрелять станут? А что? Может, мои предположения были бредовыми, но я мысленно готовилась ко всему. К счастью, до апартаментов Дикаря мы добрались без происшествий.

Заехали на подземную парковку, где уже был Иван и еще несколько незнакомых мне мужчин. Дикарь заглушил двигатель, снял шлем и быстро подошел к своей охране. Пока я пыталась слезть и справиться со своим шлемом, они уже успели что-то обсудить. Все согласно кивали и задумчиво терли подбородки. Да что тут, мать твою, происходит?!

— Ее ко мне, — сухо проговорил Дикарь Ивану, кивая в мою сторону.

Я подошла ближе. Мне было немного не по себе. И дело здесь даже не в том, что ситуация явно небезопасная. Мне было жутко оттого, что я ничего не знала и могла только догадываться о причинах этой суеты. События разворачивались рядом со мной, но я никак не могла повлиять на их ход. Это выбивало из колеи, ведь я привыкла к тому, что всегда многие решения зависят от меня. А еще меня обезоруживал страх… Страх, что что-то может случиться с Дикарём.

— Идемте, — вежливо обратился ко мне Иван.

— А ты? — я упрямо посмотрела на Пашу. Его лицо было крайне серьезным и даже немного злым.

— Иди, — он подтолкнул меня к своему водителю.

— Нет. Скажи, что происходит? Почему я должна идти к тебе в апартаменты? Может, мне лучше к матери?

— Нельзя, — Дикарь хмуро посмотрел на меня. — Иди уже.

— Можно, хотя бы ей позвонить? Я даже телефон не взяла.

— Нет! — рявкнул он, отчего я невольно дёрнулась. — Ты будешь сидеть у меня в апартаментах столько, сколько я скажу! Это не обсуждается!

— Но…

— Девочка, — Дикарь больно сжал мой подбородок. — Не вынуждай меня делать тебе больно. Быстро поднялась за Иваном, и чтобы я даже твоего писка не слышал, усекла?

Я будто крышей поехала, хотела еще что-то сказать и, наверное, Дикарь это уловил, потому что сжал мой подбородок еще сильней. Стало больно. Меня просто шок накрыл, вот я и не могла собой нормально управлять. Всё думала, что это шутка такая и нет никакой опасности.

— Иди, иначе ремнем выпорю прямо здесь, — Дикарь буквально испепелял меня своим тяжелым сосредоточенным взглядом.

Понимая, что сейчас со мной не шутят, я всё-таки послушно поплелась за Иваном. Он впустил меня в апартаменты, но сам заходить не стал. Молча закрыл дверь и ушел. Я осталась одна. В голове творился такой сумбур, что я никак не могла найти себе места. Села, встала, пошла в один угол, затем в другой. Хотела позвонить матери с домашнего телефона, но он оказался нерабочим. Только спустя полчаса я додумалась проверить свет, но и его не было. Этот факт заставил меня напрячься.

Я замкнута в бетонно-стеклянной коробке без возможности выйти наружу. У меня никогда не было приступов клаустрофобии. Знаю, что у мамы такое в детстве бывало. Она рассказывала, что стоит раз задуматься, поддаться страху, будто тебе не хватает воздуха и всё, обратный отсчет уже пошел. Вот со мной случилось что-то в этом роде. Апартаменты сами по себе крупные, я даже не каждый их уголок знаю. Большое панорамное окно визуально добавляет пространства, позволяет солнечному свету свободно проникать и стелиться по полу гостиной. Но меня это вдруг перестало спасать. Будто кто-то перекрыл мне кислород. Это была смесь из удушающей паники, страха и колючего желания выкурить гребанную сигарету.

Меня выкручивало оттого, что страхи заполонили все мои мысли. Скрючившись на кожаном диване в гостиной, я пыталась отогнать от себя любую жуть. Ну что же это такое? Почему нельзя просто сесть, успокоиться, съесть что-нибудь и отдохнуть? Да это невозможно, когда страх за человека, которого ты вроде бы не до конца подпустила к себе, разъедает твою кожу! Ровно до этого момента я еще как-то умела справляться с собой. А что? Я даже позволяла себе некоторую самоуверенность, типа я не такая как все остальные бабы и могу управлять своими эмоциями. Потом, конечно, всё равно испытывала тоску и ревность, но всё еще твёрдо стояла на своем.

А сейчас… Когда я начала в мыслях собирать воедино ужин в ресторане, поездку в загородный дом, резкий приезд обратно в апартаменты… Охрана… Сердитый и напряженный Дикарь… Что-то начало происходить задолго до того, как я собственными ушами услышала про «небезопасную обстановку». И вот это маленькое «открытие» вообще сбило меня с ног.

Никогда не думала, что я могу настолько сильно паниковать. Я все губы себе искусала, несчастный телефон смела с тумбочки, потому что он никак не хотел выполнять свою основную функцию. Мне просто хотелось, чтобы Дикарь поскорей вернулся. Пусть он будет как всегда злым, недовольным, грубым, пусть держит меня на расстоянии, пусть даже скажет, что больше наши недоотношения существовать не могут. Плевать. Главное, чтобы я увидела его целым и невредимым.

Я находилась в убийственном одиночестве больше суток. Моя нервная система всё это время находилась на подъеме, на пике негативных эмоций, отчего я растратила остатки любых сил. Я физически не могла думать о том, как стану оправдываться перед матерью за свое очередное отсутствие. Уже столько много лжи я ей сказала, что вряд ли осмелюсь продолжить вести такую грязную словесную игру.

Уже вечерело. Телефон всё так же не работал, электричества по-прежнему не было. Я валялась на полу. Как бы тупо это не звучало, но именно на полу мне почему-то становилось немного легче. Валялась, пялилась в высокий потолок, раскинув руки и ноги в разные стороны. Я молилась про себя, просила, чтобы с Дикарем всё было хорошо. Повернула голову в сторону. Мой взгляд неожиданно зацепился за пачку сигарет, валявшуюся под диваном. Ага. Значит тётенька, которая убирается здесь, выполняет свою работу недобросовестно.

Я подползла к дивану и достала пачку. В ней помимо двух сигарет лежала еще и зажигалка. Я рвано вздохнула, ощущая слабое чувство облегчения. Оно продлилось ровно секунду, пока я не закурила, потом стягивающий страх и острое волнение вернулись на свои места.

Кажется, я успела сделать всего лишь пару глубоких затяжек, когда послышался шум со стороны входной двери. Я даже не поверила, подумала, что всё, окончательно поехала крышей. Но когда раздался звук приближающихся шагов, я резко вскочила на ноги. Дикарь скользнул по моей фигуре уставшим взглядом. Одетый в черные джинсы и черную футболку. А прошлая одежда где?

Я зависла, рассматривая его так, будто видела впервые.

— Блять, что это такое? — Дикарь перевел сердитый взгляд на сигарету, что тлела у меня между пальцев.

— Успокоительное, — я не знаю, почему выдала эту дебильную несмешную шутку. Ситуация совсем неподходящая и настроение у Дикаря тоже не самое лучшее.

— Какое нахуй успокоительное?! — он резко подошел ко мне и буквально выбил сигарету из моей руки. — Вообще страх потеряла?!

— Не кричи на меня.

— Так тогда не выводи! — Дикарь нервно передернул плечами и затоптал сигарету.

— Что случилось? — я постаралась успокоиться, понимая, что гнев Дикаря явно вызван той напряженной ситуацией, в которую попал и он, и косвенно я.

— Ничего! — гремит.

— Неправда, — рассматриваю Дикаря, будто одержимая, всё боюсь увидеть на нем следы этой блядской «небезопасной обстановки».

— Я перед тобой отчитываться не собираюсь. Марш в спальню, мне сбросить напряжение надо.

— Что? Это всё, что ты можешь мне сказать?

— А ты другого ожидала?

— Либо ты мне скажешь, что произошло, либо я ухожу.

На секунду между нами повисла тишина. Затем Дикарь медленно развернулся, прошел к входной двери и открыл ее.

— Иди, — безразлично ответил он.

Я не верила. Не верила этому подонку. Сначала запирает меня здесь, явно опасаясь, что и до меня может добраться «небезопасная обстановка», а теперь вот так просто выпроваживает. То отпускать не хотел, хотя я просила, то теперь вот так? Это было больно, но я не показала своих чувств. Швырнула пачку сигарет на диван и быстро вышла из квартиры, не сбавляя темп. Вот и всё.