Дикарь

Девять

Я стояла под соседним подъездом и изнывая от жары, ожидала, когда за мной придет Иван. Иван — водитель Дикаря и неизменный хозяин Гелика. Мне не особо хотелось, чтобы бабульки из моего подъезда наблюдали за всем, что происходит в моей личной жизни, поэтому я предпочла отойти немного в сторону. Маме пришлось уже в который раз соврать. Ненавижу это делать! Особенно ненавижу так подло поступать по отношению к собственной матери. Но как бы мне хотелось или нет, а я всё-таки приняла навязанные Дикарем правила. Единственное, что меня успокаивало так это лишь частичность сказанной лжи.

У мамы, наверное, просто очень обострена интуиция и она как-то с утверждением заявила, что у меня появился молодой человек. Не знаю, может, это у меня на лбу было написано? Бред какой-то! Я не вела себя как влюбленная идиотка, хотя бы потому, что таковой и не являлась. По телефону с Дикарем не общалась, даже имени его ни разу не произнесла. Но, видимо, материнское сердце не обманешь.

Пришлось согласиться с выдвинутым утверждением. Мама не имела привычки на всех порах влезть в мою личную жизнь, слишком доверяет. Всё думает, что я благоразумная и послушная. Мне бы хотелось быть для мамы такой, но это сродни еще одной лжи. Ну не могла же я ей сказать, что мне непреодолимо тянет к взрослому мужику. Вот вроде бы и не люблю его, даже больше того, боюсь причем иногда настолько сильно, что всё в груди дрожит и словно переворачивается. А дыхание, проклятое, всё равно перехватывает, когда я ощущаю присутствие этого мужчины. Ну что я могу сделать? Не знаю. Похоже, дикарское абсолютно неповоротливое обаяние и на меня подействовало. Хотя, может, дело даже не в этом. Я просто хотела подчиняться, но при этом же не менее сильно хотелось сопротивляться, протестовать, бунтовать. Походу, я, действительно, не умею жить без приключений. Нужен постоянный приток адреналина.

Сегодня должна была состояться наша первая встреча после того неудачного похода в клуб. Кстати, с Алёнкой я так больше и не пересекалась. Если честно, то мне этого сейчас меньше всего хотелось. Не то что бы Дикарь мне глаза открыл на нее, я всегда знала, какая Алёнка. Просто… Не знаю. Она ведь и с ним была, мне до сих пор неприятно вспоминать ту ситуацию в коморке бара. А потом Алёнка зажималась с Женей и была готова вскочить на его член, несмотря на толпу. Хотя, чем я лучше? Я-то ведь вскочила, причем в общественном, мать его, туалете! Кажется, я превращаюсь в Алёну и такие метаморфозы — вот вообще мне не нравились.

Золотая кредитка Дикаря лежала в маленьком кармашке моего рюкзачка. Я ею так ни разу и не воспользовалась. Вот всю эту неделю даже не подумала вынуть и где-нибудь в супермаркете расплатиться. Да, туго сейчас приходится, но мы справимся. Туда-сюда и опять стипендия, а там, может, всё-таки удастся устроиться куда-нибудь.

Наконец-то, во двор въехал Гелик и остановился прямо рядом со мной. Иван вышел, кратко поздоровался и открыл дверцу. Не стану скрывать, мне нравилось то, что за мной ухаживали. Я чувствовала себя не куском мяса, которое Хозяин хочет сожрать на ужин, а всё-таки была девушкой и это чувство казалось дико лишним во всей этой ситуации.

— Мы в апартаменты? — поинтересовалась я, хотя наперед уже знала ответ.

— Да. Павел Олегович сейчас на работе, но в скором времени должен освободиться. Просил, чтобы я проконтролировал ваш обед. Что предпочитаете? Рыбу? Мясо?

Дикарь? И вдруг просил? Не верю. Небось в приказном тоне всё расставил по полочкам Ивану и если я не дай бог не послушаюсь, то и мне, и несчастному водителю не поздоровиться. Вот вроде бы и пошутить хочется, а ведь это реальность, учитывая, что у Дикаря разговор короток с теми, кто ему не подчиняется.

— Я, надеюсь, мы ни в какую кафешку не поедем?

— Нет. Я сделаю заказ на дом.

— А мне обязательно есть?

— Павел Олегович считает, что вы слишком худая и вам надо нормально питаться.

Тоже мне нашелся, блин! Пусть лучше за своей массой следит! Я немного зависла, уставившись в окно и рассматривая машины, что ехали рядом с нами. Если честно, то я не совсем понимаю, почему Дикарь вдруг решил подмять меня под себя. Честное слово, не понимаю. В ошеломительную любовь с первого взгляда я не верю и в свою какую-то притягательную особенность — тоже. Тогда почему ту же Алёну Дикарь даже видеть не хочет, а со мной всё иначе? Мы ведь тоже сексом занялись, а значит, он должен был и меня прогнать, но этого не случилось. А, может, Дикарь и с той рыжей девушкой, которую я встретила в уборной комнате клуба, тоже носится? Да и какая мне вообще разница?

— Так что решили? — поинтересовался Иван.

— Рыбу, — особо не раздумывая, ответила я.

— Жаренную? На пару? Запеченную?

— Без разницы.

— Гарнир?

— Любой.

Когда мы прибыли в апартаменты, я уселась у окна. Разулась, конечно, затем прошла вглубь комнаты и просто села на пол. Единственное в чем бы я могла похвалить Дикаря, так это в его выборе квартиры. Вид по-настоящему потрясающий и такой неожиданно успокаивающий.

Иван дождался курьера, расплатился с ним и настоятельно порекомендовав мне пообедать, тихонько ушел. Я хотела кушать, но долго противилась. Из вредности. Но потом всё-таки сдалась. Взяла рыбу с какой-то причудливой кашей, которая пахла просто невероятно вкусно, вернулась в гостиную, притянула тяжеленное кресло ближе к окну, уселась и начала обедать.

Неприятно ощущение, что я собачонка, которая терпеливо ждет возвращения хозяина, тенью скользнуло в сознание, царапая его. Жуя рыбу, я непроизвольно прислушивалась к любому шороху, ожидая, что сейчас придет Дикарь. Всё повторялось, как и в нашу первую ночь. Сердце только от одной микроскопической мысли о том, что Дикарь через секунду появится на пороге апартаментов, уже барабанило как ненормальное. Но не от страха, а от какого-то болезненно-приятного томления.

Покончив с обедом, я вымыла тарелку и оставила ее на столе, потому как не знала, куда и что нужно складывать, вернулась в кресло. Свернулась в нем калачиком, так и заснула под медовыми лучами заходящего солнца.

Из дрёмы выдернул щелчок дверного замка. Я прям подскочила и чуть не упала. Уже стемнело, но еще не так сильно, чтобы небо напиталось ночной чернотой. Дикарь включил в коридоре свет и вошел в гостиную. Я сразу ощутила, что он какой-то уставший, такие вещи трудно не распознать. Он стянул с плеч пиджак, бросил на спинку дивана и уселся сам, вытянув ноги. Я же не шевелилась и вообще вела себя как испуганная мышка. Одно только присутствие этого мужчины заставляло меня всю съёжиться и затаить дыхание.

— Иди сюда, девочка, — Дикарь помассировал переносицу, а затем похлопал себя по колену, будто, действительно, подзывал собаку. Но самое ведь смешное в том, что я послушалась.

Подошла, остановилась в шаге. Дикарь усадил меня к себе на колени и расположил свою горячую широкую ладонь на моей спине, прямо по центру, между лопаток. От этого прикосновения, которое вряд ли носило в себе какой-то особый подтекст, у меня неожиданно перехватило дыхание и показалось, что жар чужой кожи перекочевал куда-то в область моего солнечного сплетения.

Я опасалась таких вот неконтролируемых реакций собственного тела, потому что подсознательно начала понимать, к чему всё это в один прекрасный день может привести. Но одёрнуть Дикаря я не посмела. По-дурацки это будет и глупо. Я ведь здесь для чего? Чтобы отвечать за свои слова. Дикарь ведь убежден, что я малолетняя идиотка, которая за языком следить не умеет. Может, это и так, но уж точно не в том количестве, в котором меня представляет этот мужчина.

— Почему картой не пользуешься? — вдруг спросил Дикарь, откинув голову на спинку дивана и прикрыв глаза.

— Мне не нужны ваши деньги, — странно было говорить с этим человеком в относительно спокойной обстановке.

— Я тебя не спрашивал: нужны или нет. Я сказал, чтобы ты пользовалась. Так что не брыкайся, понятно? — тон немного посуровел, а между бровей возникла вертикальная глубокая складка. — Ела? — снова спокойно.

— Да.

Молчание. Дикарь гладил меня по спине, вырисовывая пальцами какие-то узоры. Я же сидела неподвижно, сложив руки на коленках. Было странно. Всё это. Покусывая щеку изнутри, я вслушивалась в тишину и пыталась задушить тревогу в себе. Очевидно, что я здесь только для секса, тогда почему Дикарь медлит? Раз-два и разошлись. Так ведь проще и значительно легче.

— Выпить не хочешь? — вдруг спросил мужчина, открыв глаза.

— Не пью.

— Правильно. Нехер всякую дрянь в себя вливать, а я вот не откажусь, — он меня, как ребенка, усадил на диван, а сам ушел на кухню.

Я сцепила пальцы в замок и просто ждала, что же будет дальше. Дикарь вернулся с бутылкой виски и одним стаканом. Сел рядом. Налил. Выпил залпом раз, потом еще раз. Занюхал кулаком и снова откинулся на спинку дивана. Я чувствовала, как мягкая обивка мебели, обтянутая кожей, прогибается под весом Дикаря. Фигня, а внимание почему-то обратила.

— Сколько тебе?

— Двадцать, — послушно ответила я.

— Почему нетраханной была?

Такого рода вопросы заставили мои щеки гореть. Хорошо, что в комнате было не настолько светло, чтобы увидеть отразившееся на моем лице смущение.

— Не знаю. Получилось так, — осторожно проговорила.

— Пацаны что ли не нравились?

— Нравились, только вот я им, кажется, не очень.

— Сопляки безмозглые, — констатировал Дикарь. — Значит с Колей не трахалась?

Боже, да что же он привязался к этому Коле? Отлупил же его, что еще нужно? Даже я уже не думала о том вечере в клубе, а Дикарь по каким-то причинам не выбрасывал этот вечер из головы.

— Нет, — немного помолчав ответила я. — У меня ни с кем ничего не было, после, — я осеклась.

— Это хорошо и не будет, пока я не разрешу, — Дикарь налил себе еще и так же одним глотком всё выпил. — Иди-ка сюда, — он усадил меня сверху, вынудив широко развести ноги.

Наши лица находились на одном уровне. Глаза в глаза. От этого уставшего, но бесконечно одержимого и похотливого взгляда мороз скользнул по коже. Дикарь крепко сжал мою талию двумя руками и не спрашивая разрешения, впился болезненным поцелуем мне в шею. Во рту моментально пересохло. Я схватилась за широкие твердые плечи, не давая себя отчета в том, что добровольно подставляю свою шею Дикарю, буквально требуя, чтобы он продолжал терзать.

Моя тонкая футболка через несколько секунд уже валялась на полу. Мужчина нетерпеливым движением рук расстегнул лифчик и тоже швырнул его куда-то. Да что же это за привычка такая — бросаться вещами? Набухшие соски тёрлись об ткань белой рубашки, вынуждая меня медленно, но верно возбуждаться.

Рука Дикаря протиснулась ко мне в джинсы, стремясь проникнуть в трусики.

— Блять. Чтобы я больше тебя в пацанячих тряпках не видел, — нервно прошипел мне на ухо, а затем резко проник двумя пальцами во влагалище.

Я выгнулась и задушено застонала, царапая ткань мужской рубашки. Хотелось свести ноги, но моя поза не позволяла этого сделать. Дикарь игрался с моими сосками, крутил их, щипал, принуждал сильней твердеть, в то время, как его рука медленно трахала меня, отчего я чувствовала, что начинаю безбожно течь.

— Блядские брюки, — выругался сквозь зубы и быстро опрокинул меня на диван.

Теперь я была под Дикарём. Он снял с меня джинсы и особенно усердно швырнул их куда-то к окну. Мои трусики тоже долго не задержались на своем законном месте. Раздев, Дикарь снова усадил меня сверху и с силой сжал ягодицы.

— Так уже лучше, — лихорадочный блеск его глаз немного напугал меня. — Опять горбишься, — мужчина нахмурился и, кажется, даже разозлился. Я машинально выпрямилась. — Как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? М? — Дикарь откинулся на спинку и склонив голову набок, принялся хищно рассматривать меня. Его опьянённый взгляд скользил по моей обнаженной коже, цепляясь за ключицы, соски и мою промежность. — Я уже убедился в том, что ты не шалава. Чистый лист. Скажи, чего ты хочешь?

Я сглотнула. После того раза в клубе, я часто ловила себя на мысли, что хочу кончить. Дикарь ведь не позволил мне тогда, более того, запретил. А я не ничего не умея делать со своим телом, испытывала только страдания. Мне даже всякие пошлые сны начали сниться, после которых между ног было всегда влажно и липко. Более того, мне хотелось, чтобы это удовольствие, к которому я только раз умудрилась прикоснуться, принёс именно этот мужчина. Жесткий, грубый и эгоистичный. Я отдавала себе отчет в том, что Дикарь — не принц из сказок, но это не мешало мне думать о нашем возможном сексе.

— Давай. Не стесняйся. У меня уже скоро член взорвётся, — мужчина расположил мою руку у себя на паху. Я чувствовала твёрдую мужскую плоть и понимала, что она возбуждена из-за меня.

— Я хочу удовольствия, — признаться в этом оказалось жутко стыдно, тем более, кому я это говорила? Мужчине, который почему-то наотрез отказался меня отпускать. И это «почему-то» не связанно с любовью или нежным ко мне отношением.

— Сегодня ты это заслужила, — затуманенный взгляд Дикаря, который я уже встречала у него раньше, задержался на моей яремной впадине. — Ты у меня хорошая девочка, — он коварно заулыбался и поменяв наши позиции, неожиданно сел на пол.

Я растерялась, даже запаниковала. Дикарь резко притянул меня к самому краешку дивана и закинув мои ноги себе на плечи, неожиданно лизнул, а затем поцеловал набухший влажный клитор. От новизны ощущений, которые не влекли за собой боль, я учащенно задышала и откинула голову назад.

Дикарь терзал меня своим языком, доводил до исступления. Я кричала, стонала и царапала вечно искусанными ногтями обивку дивана. Опытный язык выводил некие замысловатые узоры на моем клиторе и половых губах. Я задыхалась и что-то бессвязно бормотала между стонами. Контролировать себя не удавалось и в этом присутствовало нечто великолепное. Я была собой. Без стеснения и страха. Беспечно поддавалась умелым и грубым рукам Дикаря, которые властно и больно сжимали мою грудь. Я остро ощущала, что подхожу к самому краю, мое тело готовилось получить то самое незримое удовольствие, к которому, оказывается, привыкания вырабатывается с первого раза.

Я вся дрожала и выгибалась, моля, то остановиться, то не прекращать. Это было что-то за гранью моего понимания. Ты живешь, анализируешь реальность, которая тебя окружает, а потом раз и рассудок, словно отключается, уступая место инстинктам. Необузданным. Первобытным. Сексуальным.

Когда казалось, что хватит еще секунды, чтобы я окончательно потеряла связь с внешним миром, Дикарь резко прекратил свою пытку. Я готова была расплакаться. Честное слово. Он издевается? Если да, то это слишком жестоко. Во второй раз! Я глянула на Дикаря и заметила, что на его губах блестит моя влага. Эта картина неожиданно заставила меня возбудиться еще сильней. И ведь не побрезговал, а мог. Или он не смущается таким методом ублажать и других женщин? Об этом вообще не хотелось думать, слишком уж как-то неприятно и… больно?

— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, что между ног всё начинает ныть.

Дикарь хищно ухмыльнулся, убрал моих ноги со своих плеч и быстро перевернул меня на живот. Ладонь легла мне на затылок и бесцеремонно щекой впечатала в диван. Несколько мгновений задержки и горячий твердый член ворвался в меня, всю такую готовую, влажную и развратную, одним резким сильным толчком. Я вскрикнула и зажмурилась. Пальцы на затылке запутались в моих волосах и с силой сжали их. Мои руки прижали к пояснице. Теперь я была в ловушке.

Уже на второй глубокий толчок я кончила. Оргазм заставил мое тело сильно задрожать. Я протяжно застонала. Мне нужна была передышка, потому что… Снова толчок, за ним еще и еще. Дикарь вбивался в меня как одержимый, рыча, будто животное. Это был не просто секс, а какое-то целое наказание, когда удовольствие становится уже болезнью. Я боялась, что могу потерять сознание. Мне было жарко, больно и приятно, а еще никак не получалось нормально дышать.

Дикарь вдруг убрал ладонь от моего затылка и резко ухватив за плечи, прижал к своей груди. Я едва могла устоять на коленях, пока он вбивался в меня, щипая соски и кусая кожу на шее. Дикарь словно пожирал меня, превращал в еще одну свою добычу, с которой еще не был готов так просто проститься.

— Как же ты меня заводишь, — прошипел между толчками Дикарь, сильней сжимая мою грудь. — Блядь, — он быстро вышел из меня, и горячая струя спермы скользнула между моих бедер. Мужчина зарычал и уперся влажным от пота лбом мне в плечо.

Мы оба еще очень долго тяжело дышали и возобновляли наше возвращение в реальность. Я никогда не могла подумать, что близость с мужчиной может быть настолько великолепной. Сил никаких не осталось, ровно, как и мыслей. Я чувствовала себя абсолютно удовлетворенной и какой-то невероятно легкой. Подсознание нашептывало, что меня использовали и я это понимала. Но сейчас мне было совершенно всё равно. Просто хотелось прилечь и отдохнуть.