Дочь короля

Тайна рождение в Брабанте

Рождение старшей дочери короля Людовика XI и его второй жены, королевы Шарлотты Савойской, окутано тайной. Нет никакой уверенности в том, когда и где она родилась. Некоторые хронисты указывают на брабантский городок Женап, куда её отец, тогда ещё Дофин, бежал, не покорившись воле своего отца Карла VII, которого он вполне обоснованно подозревал в шпионаже за собой.

После этого Дофин стал проводить "агрессивную дипломатию"[5], неоднократно провоцируя отца, недовольного браком наследника с Шарлоттой Савойской, заключенного без королевского одобрения. Дофин Людовик женился на дочери герцога Людовика Савойского и герцогини Анны Лузиньян, сначала 7 марта 1451 года в Шамбери по доверенности, а затем в Гренобле 2 апреля. Невесте было около одиннадцати лет, что объясняет, почему брак не был консумирован до 1457 года. Чтобы избежать королевского гнева, Людовик попросил убежища у герцога Бургундского Филиппа III Доброго, предоставившего в распоряжение принца свой замок в Женапе.

В 1459 и 1460 годах у супругов родились двое детей, которые умерли в младенчестве: Иоахим и Луиза. Анна, вероятно, родилась 3 апреля 1461 года, за несколько месяцев до восшествия Людовика XI на королевский престол в июле того же года. Малышке было всего несколько недель от роду, когда 24 июля 1461 года стало известно о смерти Карла VII. Людовик XI сразу же поспешил в Сен-Дени, чтобы присутствовать на похоронах отца, а 15 августа был коронован в Реймсе. Шарлотта Савойская, оставшаяся в Брабанте, на этой пышной церемонии не присутствовала. Только в конце лета 1461 года она покинула владения герцога Бургундского, чтобы присоединиться к своему мужу обосновавшемуся в долине Луары. Людовик XI, поселил свою семью в дорогой его сердцу Турени, где родились ещё одна его дочь, Жанна (в Ножан-ле-Руа) и Дофин (в Амбуазе), будущий Карл VIII. Все трое находились под опекой матери. Как свидетельствуют счета королевского двора, к принцессе Анне были приставлены несколько кормилиц, няня, две горничные и фрейлина[6].

Пешка на европейской матримониальной шахматной доске

Благодаря своему уму Анна, безусловно, была любимым ребёнком своего отца, но это не помешало юной принцессе уже через несколько месяцев после рождения стать объектом политических интриг, пешкой на европейской дипломатической и матримониальной шахматной доске, как и все маленькие девочки её статуса.

Будучи всего несколько месяцев от роду дочь Людовика XI была обручена со своим кузеном Николя, титулярным герцогом Калабрийским, сыном герцога Иоанна Лотарингского и Марии Бурбонской. Анжуйский дом, к которому принадлежал Николя, в то время был очень влиятелен и дорог Людовику XI, который сам происходил из него по своей матери Марии Анжуйской. По случаю обручения Людовик XI подарил своей дочери виконтство Туар, а также сеньории Маран и Берри.

Впоследствии Николя отказался от союза с королем Франции, предпочтя сближение с герцогом Карлом Бургундским, к тому времени уже ставшим врагом Людовика XI, и пообещавшим ему в жены свою дочь и единственную наследницу Марию. Внезапная смерть Николая в 1473 году формально поставила крест на планах женить его на Анне. Если верить сеньору де Ла Вогийону, который на протяжении многих лет ревностно служил принцессе и хорошо её знал, Анна была глубоко опечалена смертью своего предполагаемого жениха. В траурном Плаче по поводу смерти Анны Французской, который он посвятил принцессе после её смерти, Ла Вогийон выразился следующим образом:

Анна была помолвлена с Пьером де Божё, за которого и вышла замуж в возрасте тринадцати лет. Брачный договор был подписан в Жаржо в ноябре 1473 года, а свадьба отпразднована в Монришаре в следующем году.

Брак с Пьером де Божё, опорой королевской власти

Вопреки всем ожиданиям, это стало началом долгого, счастливого и плодотворного в политическом плане брака. Родившийся в 1439 году, самый младший из пяти сыновей герцога Карла I Бурбонского и герцогини Агнессы Бургундской, Пьер был старше своей жены на двадцать один год, и уже обладал большим опытом в политике. Поначалу, Пьер как и два его старших брата, герцог Иоанн II Бурбонский и кардинал Карл Бурбонский, был настроен к Людовику XI откровенно враждебно. Иоанн II в прошлом был верным сторонником Карла VII, что объясняло недоверие к нему Людовика XI. Король умело держал его в своём окружении, но никогда не предлагал ему желанных наград, в частности, должности коннетабля. Отношения между этими двумя людьми были сложными, неоднозначными и полными недоговоренностей[8]. Не намного лучше были взаимоотношения короля и кардинала Карла Бурбонского.

Хотя Пьер происходил из рода, относительно лояльного к королевской власти, он, как и его братья, принял участие в Войне лиги общественного блага, мятеже принцев крови против Людовика XI в 1465 году. Но это не помешало королю уже в следующем году проявить к Пьеру интерес и как это было в привычке Людовика, видя в нём пешку на своей политической шахматной доске, он попытался привлечь принца на свою сторону и сделать своим союзником. Это было достигнуто обещанием заключить брак между ним принцессой Анной:

Этот удачный политический ход позволил Людовику XI заодно помешать запланированному браку между Пьером и Марией Орлеанской, который скрепил бы потенциально опасный для королевской власти союз двух могущественных семей. Вскоре был заключен брак другой дочери короля, принцессы Жанны Французской, с Людовиком II Орлеанским. Если верить показаниям, данным на бракоразводном процессе супругов, Людовик XI надеялся, что этот брак будет бесплодным. Таким образом, опасность, которую представлял для короны Орлеанский дом, была временно предотвращена.

В 1474 году, когда Пьер женился на Анне, он был лишь младшим сыном в семье. Ничто не предвещало, что однажды он станет могущественным герцогом Бурбонским и Оверньским, обладавшим огромными владениями в самом сердце королевства. Это могло произойти только в случае отсутствия наследника у его старшего брата Иоанна, поскольку средний из братьев, Карл, был священнослужителем и хоть и имел многочисленных детей, но все они считались бастардами. Несомненно, эти нюансы не ускользнули от зоркого глаза проницательного и хитрого "короля сватовства" Людовика XI[10], поэтому брак Анны и Пьера был политически просчитанным решением.

К концу 1460-х годов Пьер де Божё, поклявшийся в непоколебимой верности королю, стал его близким другом, что послужило назначению принца на многочисленные должности и поручению важных миссий, не говоря уже о землях, переданных ему во владение. Такие преимущества и близость к государю не понравились его старшим родственникам, ревностно смотревшим на то, как их младшего брата продвигают по службе. Королевские поручения лились на Пьера рекой, и сеньор де Божё быстро стал для короля опорой в проведении политики, заключавшейся, в частности, и в том, чтобы привести к повиновению склонных к мятежу великих принцев. В 1472 году Пьер был назначен губернатором Гиени с поручением приструнить графа Арманьяка и добиться его капитуляции, что и произошло 15 июня того же года. В следующем году сеньор де Божё стал главой Совета своего будущего тестя. В 1476 году король поручил Пьеру осаду замка Шарля, герцога Немурского, закончившейся 9 марта капитуляцией последнего. За это Пьер получил от короля графство Ла-Марш, сеньорию Монтегю-ан-Комбре, а также графства Клермон-ан-Бовези и Божоле, которые Иоанн II Бурбонский, под давлением короля, был вынужден уступить младшему брату. Таким образом, Людовик XI сделал Пьера одним из великих принцев королевства. Король отдавал предпочтение своему зятю практически во всём, и со временем это только усиливалось, вплоть до смерти Людовика в 1483 году, хотя историк и политик Филипп де Коммин упоминает о некотором недоверии короля к Пьеру в конце жизни монарха. Благодаря своим успехам на службе короне, сеньор де Божё в 1481 году был назначен губернатором Лангедока, а Людовик XI приказал Дофину подчиняться Пьеру во всех обстоятельствах.

Более десяти лет сеньор де Божё добросовестно проводил в жизнь политику Людовика XI, направленную против великих принцев королевства, некоторые из которых затаили на Пьера лютую обиду. Когда 31 августа 1483 года король скончался, Пьер де Божё оказался в чрезвычайно выгодном положении, чтобы помочь ещё несовершеннолетнему Карлу VIII в управлении государством.

Любимая дочь Людовика XI: привязанность и политические пристрастия

Привязанность Людовика XI к Пьеру де Божё, несомненно, не была связана с его положением мужа любимой дочери короля. То, что Анна в глазах своего отца была лишь пешкой на политической шахматной доске не вызывает сомнений. Тем не менее, похоже, что между ними были теплые отношения, о чём свидетельствуют письма, которыми они обменивались в 1470-х годах. Отец называл её "дорогой и горячо любимой старшей дочерью Анной"[11], чего он в общем-то делать не привык.

Хронисты отмечают, что король отдавал предпочтение старшей дочери, которая напоминала ему его самого по политической расчетливости и уму. Хотя Людовик XI редко виделся со своим сыном Карлом, безвыездно проживавшим в хорошо укрепленном Амбуазе, и не проявлял интереса к своей второй дочери Жанне, несчастной хромоногой жене герцога Людовика II Орлеанского, будущего Людовика XII, он регулярно общался с Анной и её мужем Пьером. Об этом свидетельствует одно из немногих сохранившихся писем принцессы к отцу:

Принцесса часто посещала отца, почти безвыездно проживавшего в своей любимой резиденции, замке дю Плесси-ле-Тур, ныне лежащем в руинах. В счетах есть запись о том, что камергеру короля в 1481 году заплатили семь ливров "за то, что он привёз восемь лодок в Плесси-дю-Парк […] для монсеньора, мадам де Божё, всех служащих двора и ещё нескольких человек, которые находились в упомянутом Плесси, когда вода в реке поднялась […]"[13]. В 1481 году двадцатилетняя Анна постоянно находилась вместе мужем в резиденции государя, максимально ограничившим доступ к своей персоне. В том же году король подарил своей дочери графство Жьен[14].

Характер принцессы Анны и то, как она подходила к вопросу осуществления власти и пользовалась ею, полностью соответствовали нравам короля. Многочисленные качества, которыми была наделена принцесса, не остались незамеченными её отцом, очень рано распознавшим в своей дочери тонкий ум. Людовик всячески стремился развить его, дав дочери прекрасное, по тем временам, образование. В своём Плаче сеньор де Ла Вогийон упоминает о внимании, которое Людовик XI уделял образованию своей дочери и её верности делу "своего отца". Автор утверждает:

Несомненно, принцесса читала Розу войны (Rosier des guerres), зерцало, написанное по просьбе Людовика XI для Дофина. Возможно, это чтение пошло Анне на пользу, и она почерпнула из него правила проведения государственной политики и этику власти, что обеспечило подлинную преемственность правления[16].

Похоже, что прежде всего, Анна унаследовала от короля пристрастие к большой политике. Авторы эпохи Возрождения настаивают на полном духовном родстве отца с дочерью. Венецианский посол Джироламо Зорци, находившийся при французском дворе с 1485 по 1487 год, описывал Анну как "женщину очень серьёзную и умную, пошедшую по стопам своего отца"[17].

Культурная принцесса: по стопам королевы Шарлотты Савойской

Однако, отношения с матерью были куда менее теплыми. Как мы уже видели, Анна выросла в долине Луары, столь ценимой королями и их двором. Там она под присмотром своей матери, Шарлотты Савойской, получила начальное образование. Хотя королева была относительно не амбициозной и мало принимала участия в управлении королевством, к которому Людовик XI гораздо охотнее привлекал свою дочь, Шарлотта, была очень культурной женщиной, имела в своей библиотеке множество произведений и "питала большую любовь к чтению и книгам"[18]. Таким образом, несомненно, что именно мать, сыграла ключевую роль в интеллектуальном воспитании своей дочери.

Анна обладала солидной начитанностью, что стало результатом частого посещения библиотек её родителей. Точное содержание библиотеки короля неизвестно, поскольку не сохранилось ни одной её описи, но мы знаем, что она была чрезвычайно обширна. Библиотека же Шарлотты Савойской стала предметом весьма полной инвентаризации, дающей нам существенную информацию о вероятных читательских предпочтениях Анны[19]. Наряду с многочисленными благочестивыми опусами, составлявшими большинство книг, в королевской библиотеке были и достойные внимания принцессы светские произведения. Более того, они, несомненно, повлияли на её представление об осуществлении власти и побудили задуматься о месте женщины в мире, где управлением и политикой занимались только мужчины. Важное значение, которое придавалось работам о практике управления и о женщинах во власти, свидетельствует о явном интересе к этим двум вопросам, в том числе и со стороны королевы Шарлотты, которую обычно воспринимали как даму далёкую от политики.

Важную роль играли произведения Джованни Боккаччо, в частности, его книга О случаях с знатными мужчинами и женщинами (Des cas des nobles hommes et femmes), в которой было представлено много волевых и целеустремленных женщин. Однако Кристина Пизанская превосходила своего знаменитого соотечественника по количеству произведений в библиотеке королевы, среди которых были Книга о Граде женском (Le Livre de la Cité des dames), Книга о трех добродетелях для обучения дам (Le Livre des trois vertus à l'enseignement des dames) и Послание Офеи Гектору (L'Épistre de Othéa a Hector). Кристина Пизанская, автор многочисленных произведений о реальной политике, посвященных королям Карлу V и Карлу VI, а также королеве Изабелле Баварской, стала нравственным ориентиром для всех принцесс позднего Средневековья. Хотя Кристина жила на несколько десятилетий раньше Анны, труды писательницы представляли собой источник, из которого можно было почерпнуть эталон этичного поведения в области политики. В XV веке Кристина Пизанская утвердилась в качестве ведущего политического теоретика. Её влияние на дочь Людовика XI неоспоримо, особенно в плане видения женщины во власти, которое она развивала и пропагандировала в своих книгах.

Одно из главных мест в библиотеке занимала Книга для обучения своих дочерей (Le Livre pour l’enseignement de ses filles) шевалье де Ла Тур Ландри, а также Зерцала принцев и книги об осуществлении власти, такие как Наставление молодому принцу (L’Instruction d’un jeune prince) и Книга о правлении королей (Livre du gouvernement des rois). Зерцала предназначались для морального и духовного воспитания принцесс, особенно тех, кому суждено было стать королевой или регентшей. В Средние века такие наставления были очень популярны среди элиты.

После смерти королевы Шарлотты в 1484 году, именно Анна унаследовала большую часть библиотеки своей матери. Эти книги впоследствии пополнили прекрасную библиотеку герцогов Бурбонских, унаследованную Пьером де Божё, когда в 1488 году он стал герцогом. Об этом свидетельствует опись, составленная в 1523 году, когда герцогство Бурбонское отошло к короне[20].

Став в 1488 году герцогиней Бурбонской и Оверньской, Анна смогла значительно разнообразить и обогатить своё чтение. В герцогской библиотеке хранилось множество книг по истории: четыре тома Хроник Франции (Chroniques de France), три тома Хроник Англии (Chroniques d’Angleterre) Фруассара, Хроника Нормандии (Chroniques de Normandie), а также Хроника монсеньора Святого Людовика, короля Франции (Croniques de Monseigneur Sainct Loys, roy de France), Хроника доброго герцога Людовика Бурбонского (Croniques du Bon duc Loys de Bourbon) и книга Берты Большеногой (Berthe au grand pied), которая до наших дней не дошла, но могла повествовать о женщине-правительнице.

Зерцала принцев и другие произведения, посвященные управлению государством, были очень многочисленны. В герцогской библиотеке хранились четыре экземпляра Правления государей (Le Régime des princes), справочника по практике управления государством. Хотя эти книги были адресованы мужчинам, они могли найти в лице принцессы Анны внимательного читателя.

Литература для женщин и о женщинах была представлена в герцогской библиотеке пятью произведениями Боккаччо и пятнадцатью — Кристины Пизанской: три экземпляра Книги о Граде женском (Livre de la Cité des Dames), четыре экземпляра Послания Офеи Гектору (L'Épistre de Othéa a Hector), два экземпляра Пути долгого учения (Chemin de longue estude), четыре экземпляра Книги о трех добродетелях для обучения дам (Livre des trois vertus à l’enseignement des dames), Послание королеве Франции (L’Epistre à la reine de France) и Ди о Пуасси (Dit de Poissy). Среди сочинений о женщинах написанных итальянцами бросается в глаза преобладание названий, специально посвященных пропаганде женской силы воли и защите женщин. Легко заметить их влияние на Анну в её политической практике и в Наставлениях, которые она написала для своей дочери вскоре после 1500 года и к которым мы вернёмся позже. Таким образом, количество книг, на которых основывалась литературная, историческая и политическая подготовка принцессы, было весьма обширно.

Первые шаги Анны в политике

До 1480-х годов Анна оставалась в стороне от политических дел и была скорее их наблюдателем, чем участником. С момента своего замужества, когда ей было едва ли больше десяти лет, принцесса жила при королевском дворе, где за ней присматривали бдительные, внимательные и даже подозрительные глаза. Нет никаких сомнений, что она с ранних лет была хорошо знакома с тайнами, интригами и двуличием двора. Анна узнала, что это зачастую безжалостный мир, где сказанное редко совпадает с задуманным, а увиденное также редко совпадает с действительностью. Несомненно, отец рассказывал ей о своём недоверии к великим принцам королевства и тем, кто часто посещал его двор. Она, несомненно, понимала, почему король предпочитал окружать себя выходцами из городской буржуазии и дворянства мантии, такими как Жан Бурре и Юмбер де Батарне, а не принцами крови, которые на его взгляд были слишком склонны к мятежам. Эти новые, возвеличенные королем, государственные деятели, были по своему происхождению очень незначительными людьми, и поэтому Людовик XI был уверен, что может рассчитывать на их благодарность и неизменную преданность, а не на лояльность дворян, постоянно жаждавших новых почестей. Поэтому Анна очень рано поняла, на кого можно положиться, а кого следует опасаться.

Её первые шаги в политике были весьма незначительными и незаметными для посторонних глаз. Когда же Анна стала принимать участие в делах королевства? Ответить на этот вопрос сложно, поскольку она была женщиной замужней и все миссии официально поручались не ей, а её опытному в политике мужу.

Чувствуя приближение своего конца, Людовик XI стал беспокоиться о том, как без сопротивления со стороны принцев крови передать корону своему наследнику. По этой причине король сопроводил написанное по его просьбе зерцало Роза Войны устными наставлениями, которые он 21 сентября 1482 года в присутствии многочисленных свидетелей дал Дофину Карлу лично. Эти наставления вскоре были обличены в форму ордонанса, зарегистрированного Счетной палатой и Парламентом 7 и 12 ноября того же года[21].

В компании самых влиятельных дворян и советников королевства Людовик XI посетил Карла, проживавшего под присмотром верного Жана Бурре, в замке Амбуаз. Королеву Шарлотту на эту важную церемонию не пригласили, а вот старшая дочь короля была рядом с отцом, и видела как Дофин в присутствии Этьена де Веска и сеньора де Майе выслушал рассказ отца о положении дел в королевстве. Король дал сыну множество советов, призванных избавить его от бед, с которыми он сам столкнулся в начале своего царствования: междоусобиц, заговоров и мятежей знати. Чтобы сохранить мир в королевстве (политический идеал, к которому должны стремиться все правительства), юный король должен был сохранить в должностях всех королевских чиновников и уделить внимание советам принцев крови и своего рода, чего Людовик XI при восшествии на престол в 1461 году старался не делать. Основные наставления, зафиксированные в ордонансе, гласили следующее:

Царствование Карла VIII должно было стать продолжением предыдущего, и Людовик XI, чтобы сохранить стабильность в королевстве, советовал сыну продолжать политику которую проводил сам, что соответствовало идеалу мудрости, как его представляли себе различные средневековые политические теоретики. В соответствии с традицией, король выбрал для руководства опытных и верных советников из своего рода. Более того, отец заставил Дофина поклясться соблюдать эти рекомендации перед "монсеньором де Божё, графом де Марле, маршалом Франции, архиепископом Нарбонским, сеньорами дю Бюшаж, де Пресиньи, дю Плесси-Бурре, де Солье, Жаном де Дуа, губернатором Оверни и Оливье Гереном, магистром двора"[23].

В ордонансе первым назван Пьер де Божё, единственный из принцев крови, подписавший документ. Большинство других свидетелей были креатурами Людовика XI, недавно им облагодетельствованными или представителями буржуазии. Особое место, отведенное зятю короля, свидетельствует о его главенствующем положении в королевском Совете.

Возникает вопрос: кто же эти "родственники и принцы нашей крови и рода", которых новый король "должен считать добрыми и верными"? Для современников ответ был очевиден: это супруги де Божё, прямо указанные как люди будущие осуществлять власти и естественные советники Карла. Весьма вероятно, что 21 сентября 1482 года король устно назвал их своему сыну, поскольку в большинстве источников этот выбор объясняется как само собой разумеющийся. Надо сказать, что родственников которым Людовик XI действительно доверял было немного, и все при дворе знали о его недоверии к Людовику Орлеанскому, другому своему зятю. Несколько лет спустя в письмах Карла VIII, ордонансах и союзных договорах, подписанных супругами де Божё, упоминается решение Людовика XI поручить им опеку над королем, а также неоспоримость этого назначения.

Клод де Сейссель пишет:

Подтверждая мнение современников, Ален Бушар писал, что Людовик XI "приказал доверить опеку над своим сыном во время его молодости своей дочери мадам де Божё"[25], назначив принцессу фактическим главой государством ещё до своей смерти.

В конечном счете, свидание в Амбуазе стало частью общей политической линии, направленной на подготовку плавного перехода власти под контролем супругов де Божё. Этот эпизод рассматривался как основание для их верховной власти в королевстве, проистекавшей из авторитета и воли покойного короля.

Филипп де Коммин также сообщает, что несколько месяцев спустя Людовик XI доверил бразды правления Пьеру де Божё:

А сеньор де Ла Вогийон, о близком знакомстве которого с принцессой мы уже упоминали, добавляет:

В последние годы правления Людовика XI Пьер де Божё прочно утвердился во главе государства и был готов верно служить юному Карлу VIII.

Приём маленькой Маргариты Австрийской (июнь 1483 года)

1483 год стал особенным, поскольку это был год перехода власти от одного короля к другому. В конце весны того же года Анна получила от отца первое, выведшее её из тени, официальное поручение ― встретить и сопроводить ко двору Маргариту Австрийскую. После многолетней войны Людовик XI недавно заключил мир со своим давним врагом герцогом Максимилианом Австрийским. В 1482 году два государя подписали Аррасский договор, один из пунктов которого предусматривал брак Дофина Карла с Маргаритой, дочерью Максимилиана и наследницей герцогства Бургундского, доставшегося ей от матери Марии Бургундской. Это была политическая победа Людовика XI, поскольку герцогство Бургундское, которое он так долго стремился присоединить, после заключения брака, должно было стать неотъемлемой частью королевства.

Родившаяся в 1480 году, маленькая Маргарита уехала из родной Фландрии во Францию, чтобы выйти замуж за Дофина и воспитываться при королевском дворе, в ожидании, когда она станет королевой. Путешествию Маргариты в королевство флер-де-лис сопутствовали три важные официальные церемонии: пересечение границы в маленьком городке Эден, въезд в Париж и, наконец, помолвка с Карлом в Амбуазе. По прибытии в Эден юную Маргариту встретила принцесса Анна, назначенная её отцом для этой важной дипломатической миссии. Для Анны же это стало возможностью продемонстрировать свою власть и статус старшей дочери короля Франции.

Выехав из долины Луары, которую Анна почти не покидала с детства, она по пути в Эден сделала остановку в Париже. Торжественный въезд дочери короля в столицу состоялся 19 апреля 1483 года. По случаю своего первого визита в Париж Анна потребовала предоставить ей исключительное право на помилование, чтобы освободить некоторых заключенных, содержавшихся в тюрьме Консьержери. Однако Парижский Парламент ей отказал, сославшись на то, что эта прерогатива принадлежит только королю, королеве или Дофину. В постановлении Парламента, датированном 28 апреля 1483 года, говорилось, что "было решено, что эта дама не может освободить указанных заключенных без специального распоряжения короля"[28]. Хотя требование принцессы не было удовлетворено, оно говорит о том, что Анна, не занимавшая никаких государственных должностей, считала, что у неё, как у дочери короля Франции есть прерогативы равные прерогативам королевы Шарлотты. Похоже, что Анна самовольно пыталась присвоить суверенные права своей матери.

Однако источники свидетельствуют, что Анна в этом вопросе проявила настойчивость и через несколько дней, добравшись до Эдена, повторила свои требования, которые были удовлетворены. О том, что во время первого визита в город ей было позволено освободить заключенных, свидетельствует грамота с её титулом:

Это знаменательное событие свидетельствует о стремлении Анны, как и подобает христианской принцессе, проявлять милосердие и пользоваться как и её мать правом на помилование, которое Парижский Парламент отказался ей предоставить. Несомненно, что она сделала это при негласной поддержке отца, и таким образом, как "старшая дочь короля Франции", впервые прикоснулась к частичке королевского суверенитета и политической власти.

Анна также официально воспользовалась символической властью, принадлежавшей ей по праву королевского происхождения, официально приняв во Франции юную Маргариту Австрийскую, что было беспрецедентным случаем. По этому случаю принцесса получила подарки, воздававшие ей честь, поскольку она олицетворяла собой зарождающиеся политический авторитет, имевший право на власть как дочь короля Франции[30].

Судя по источникам, в течение всей весны 1483 года супруги де Божё, были полностью заняты подготовкой к обручению Карла и Маргариты. Дочь Людовика XI, как вторая по значимости, после Дофины, женщина в королевстве, взяла на себя организацию торжественных церемоний. К тому же представив парижанам Маргариту, при её въезде в город, как будущую Дофину, Анна проявила себя гарантом преемственности монархии.

Наконец, спустя несколько недель Анна заняла главное место на церемонии обручения Карла и Маргариты, которую она провела вместо Людовика XI, уже слишком ослабевшего, чтобы присутствовать на этом событии:

Таким образом, в отсутствие короля супруги де Божё выступили в роли гарантов и свидетелей, только что произошедшего в Амбуазе, обручения детей двух монархов.

Это событие имело для Анны очевидное символическое значение, но оно также стало её первым участием в политическом действе. Отец постепенно выдвигал её на передний план вместе с мужем, и таким образом супружеская пара была готова взять на себя ответственность и поддержать молодого Карла VIII, когда 30 августа 1483 года после продолжительной болезни король Людовик XI скончался. Анне и Пьеру теперь оставалось только утвердить себя во главе государства.