Дочь врага. Невинность в расплату

Глава 21

— Зачем ты привёз меня на кладбище? — спрашиваю взволнованно у Камиля, когда он останавливает машину у больших ворот.

— Здесь лежит человек, которого я любил, — шокирует он меня ответом. — Пойдём, я вас познакомлю.

Он первый выходит из машины, я же иду следом за ним.

Нам приходится идти около десяти минут в самый конец, а после он останавливается у одинокой могилы около большого дерева и по моему телу проносятся мурашки, когда я вижу на ней имя и знакомую фамилию.

— Это… — выдыхаю я, понимая, кто лежит под землей.

— Это моя родная сестра, — говорит тихо Камиль, нежно касаясь пальцами креста. — Моя Олесенька. Как ты родная? Прости, что меня так долго не было. Подожди и мы скоро увидимся с тобой.

О, господи.

Меня неожиданно пронзает осознанием, что его сестра умерла около семи лет тому назад, как раз в то время, когда он меня оставил.

— Я немного ее помню. В основном по твоим рассказам. Она старше же тебя?

По-моему на два года.

— Да, — кивает он, не отрывая взгляда от маленькой фотографии.

Красивая брюнетка с темными глазами, так похожа на Камиля.

Тяжело сглатываю, еле сдерживая слезы.

Я прямо чувствую его боль. Чувствую, как сильно он скучает.

— Что случилось с ней? — спрашиваю тихо.

Сейчас мне откроется огромная тайна и я даже не знаю правда ли я готова ее услышать.

— А случилось то, что твой отец, этот урод, всегда был с неё влюблён, — сообщает он шокирующую для меня новость.

— Но…

— Да, даже, когда женился на твоей матери, — перебивает он меня, меняя тон на более жёсткий. — Ты знала, что твоя умершая бабка брала меня с Олесей под свою опеку?

Хмурюсь.

— Нет. Я не знала. Но как так получилось?

Бабушка у меня была серьёзной женщиной, очень строгой бизнесвумен.

Камиль тяжело вздыхает, его огромное тело вздрагивает и он от меня отворачивается, не желая смотреть в мою сторону.

— Наша с Олесей мать была наркоманкой, не быстро, но нас с сестрой забрали в детский дом. Олеся была хорошей девушкой, не по годам умной, ее бы быстро забрала другая семья, но я не позволил. Каждый кто хотел ее у меня отнять очень сильно об этом жалел. Из-за моего хренового поведения, нас часто переводили от одного детского дома в другой. Если бы я только позволил ей найти хороших родителей…

Мне больно слышать его историю, не думала, что она настолько тяжелая. Отец про своего друга мало мне рассказывал.

Я делаю шаг по направлению к мужчине, чтобы быть ближе, но коснуться его пока боюсь. Мне нужно услышать всю историю.

— Камиль… Мне жаль…

— Я не был эгоистичен, она просто была единственным светом в этих поганых местах. Хоть она и была старше, но я хотел о ней заботится. Я пытался. Все, что я делал, было ради неё.

Он говорит откровенно и я ему верю. Около минуты он молчит, продолжая смотреть на фотографию своей ушедшей сестры.

— Что ты делал?

— Связался с плохой компанией будет неправильно сказано, — произносит он с усмешкой. — Я собрал около себя таких же отчаянных, озлобленных на жизнь пацанов, которые за хорошую жизнь, готовы были грызть глотки. Я собрал свою банду. В то время законом была улица. Мы творили, что хотели. Все ради денег. Грабежи, беспредел, торговля запрещённым. Мы отлично поднимались. Кто-то сейчас даже занимает высокий пост. Мы выбивались из грязи.

Не сложно догадаться, что именно такой и была его жизнь. Он делал это из-за отчаяния, чтобы обеспечить себя и сестру. Я не могу его осуждать, это его выбор.

— А мой отец? Он из обеспеченной семьи.

Как же они подружились? И главное, как же стали врагами…

— Все верно. Однажды я спас ему жизнь. Мы были молодыми, вместе пили в одном баре, я только начинал свою разбойную жизнь. Твоего отца ограбили за баром, чуть не зарезали, я этому не позволил случиться. Он тогда был под чем-то попросил не везти в больницу, а проводить до дома, — рассказывает он то, что я так давно желала узнать. — Так я познакомился с твоей бабкой, которая хоть и была стервой, но узнав о нашей с сестрой судьбе, взяла на нас опеку и позволила жить в одном из своих домов.

Ого! Вот этого я не ожидала. Это не похоже на мою уже умершую бабушку. Она никогда не была ко мне добра. Ей было на меня все равно, это я хорошо помню.

— Я этого не знала, отец не рассказывал…

— Конечно не рассказывал. Этот урод бегал за моей сестрой как ненормальный, выслеживал ее, запрещал с кем-либо встречаться, хотя у самого уже была жена. Олеся любила его и о многом мне не рассказывала. Она была такой несчастной, но я не придавал этому значения, — говорит он сквозь зубы, проводя пальцами по ее фотографии. — Прости меня, родная…

Как же ему тяжело…

Я уже не могу сдерживать слез, потому что поминаю, что у неё была тяжелая судьба и ужасный конец, если она здесь. Такая красивая и молодая…

— Что было дальше? — спрашиваю я, уже дрожащим голосом.

— Я догадывался, что у них все же что-то есть много лет, но не знал наверняка. Они хорошо это пытались скрывать. Она просила не лезть в их отношения. А я продолжал с ним общаться, приходить к вам домой, играть с тобой, есть с вами за одним столом. Я считал вас своей семьей, пока…

— Пока, что?

Господи, что же могло произойти?!

— Пока мой друг Давид, не откопал одну видеозапись… — уже рычит он. — Твой отец хватался, показывая всем свою игрушку.

У меня просто нет слов. Отец не мог так поступить с той, которую любил. Или же она и правда была для него лишь развлечением. Он был с ней, а после возвращался домой к моей матери. Это отвратительно.

— Что на ней было?

Правда куда страшней, чем я думала.

— Подвал, наручники, моя избитая, изнасилованная сестра. Он любил над ней издеваться, а она молчала! Я даже не представляю сколько лет это длилось! Пришёл к ней, чтобы выяснить, что между ними происходит, но я не успел, — срывается он на крик и падает перед могилой на колени. — Прости меня, Олеся, я должен был приехать на день раньше… Моя родная…

Он прислоняется лбом к кресту и его тело начинает дрожать. Такой большой, опасный мужчина начинает плакать и у меня тоже в этот момент все внутри сжимается, даже дышать становится тяжелее.

— Что ты обнаружил? — спрашиваю тихо, когда он немного успокаивается.

— Ее холодное тело и записку в которой было сказано, что она потеряла ребёнка и решила, что больше не хочет любить, быть его вещью и страдать.

Я не выдерживаю и подхожу ближе. Кладу руку на его плечо и несильно сжимаю. Я так хочу его поддержать, но просто не знаю, как правильно это сделать. Я даже и представить не могла, что ему настолько тяжело.

— О, Боже… Камиль, это ужасно…

— Я так ее любил, я бы смог ее защитить! — срывается он на хриплый стон. — Я бы ее спас, если бы она только меня попросила! Я бы не позволил ей быть грязной шлюхой твоего отца. Он убил ее! Ее и ребёнка! Он отнял у меня единственного человека, которого я любил больше жизни! Мою прекрасную, добрую сестру. Ты даже не представляешь какой хорошей она была. Она должна была жить, должна была выйти замуж за достойного мужчину, должна была родить мне племянника. Должна была прожить до самой старости. А оказалась в лапах извращенца, который годами ее уничтожал, а в глаза мне улыбался.

Камиль разворачивается ко мне, смотря на меня покрасневшими глазами и мне передаётся вся его скорбь, вся боль.

Не сдерживаюсь и обнимаю его, прижимаясь к сильному телу, такого раненого жизнью мужчины.

— Камиль, ты не виноват… — шепчу ему на ухо, чувствуя как он обнимает меня в ответ.

Мы стоим так всего пару мгновений, после он отрывает меня от себя и резко поднимается, но теперь берет меня за шею и немного приподнимает из-за чего мне становится труднее дышать.

— Поехали домой, пока я прямо сейчас тебя не придушил, — неожиданно выдает он, смотря на меня со всей яростью на которую он только способен.