Долг человечества

Глава 16

— Это зомби? Скелет! — Пятилась назад ошарашенная и испуганная Женя.

Лучник застыл столбом и пялился на облезающую плотью руку, торчащую из кустов.

— Шеф, что это? Как мы не заметили днем? Откуда… — С надломленным голосом вопрошал Дима.

— Дайте посмотреть. — Смело шагнула к кустам Катя. — Это же дохляк, он не двигается, чё паникуете?

Я настойчиво остановил ее ладонью и отодвинул назад. Может статься, что труп этот — не труп вовсе. Ну, в привычном понимании трупов. И от зомби-восстания мы сейчас в одном неудачном шаге.

— Дим, топор. Будь наготове, мало ли что. — Сказал я и присел на корточки, осторожно раздвигая острые шипы веток, так похожих на куст шиповника.

Дима послушно приготовился рубить «нечто», а Боря, которого я ненароком поймал краем глаза, вновь наклонился за каким-то камнем.

Итак, что у нас тут? Преющий и вздувшийся труп, от которого смердело так сильно, что в глаза навернулись слезы. Двигаться он не будет, ну или по крайней мере ходить, потому что ног у него не было. На первый взгляд кажется, что это либо подросток, либо молодая девушка. Сказать точнее сложно, потому что лицевая часть долгое время соприкасалась с землей и изрядно подгнила.

— Это девочка. Боже… — Прошипела Женя.

— С чего ты решила? — Удивленно спросил ее муж.

— Ногти… гляньте, аккуратные такие, длинные. — Всхлипнула она.

И действительно, я обратил внимание на выступающую из куста руку. Несмотря на естественный процесс гниения, ногтевые пластины сохранились хорошо, и как сказала Женя, рука у погибшей была ухоженной. Но меня встревожил другой вопрос: а что, собственно, этот труп тут делает, кроме разложения?

Пора собрать факты воедино. Несколько дней от начала испытания. А перед нами абсолютно точно наш человек, никак не сканируемый, одетый в стартовую экипировку лучницы, но ни колчана, ни лука при ней не было. Я отличил именно эту спецификацию по ремню на плече — такой был только у Антона.

Выходит так, что тело лежит здесь уже давно. Но это совершенно не бьется с тем, что времени мы в испытании провели всего-ничего. Тогда другой вопрос, который засвербил какой-то особенной назойливостью — я припоминаю, что стоило нашему испытанию начаться, система однозначно сообщила, что испытуемых ровно тысяча. Тогда я был так ошарашен, что даже не обратил на этот момент внимания.

Как это подстроили? Сомневаюсь, что присутствующие здесь люди — это последняя тысяча выживших из восьми миллиардов. Их должно быть больше. Есть параллельные испытания? Есть какой-то временной сдвиг? Что-то вроде стазиса, длительного летаргического сна, в ожидании своего часа? Или мы просто находимся в симуляции? В принципе, это имеет право на существование. Технология перемещения в этот мир человечеству явно неизвестна, так что мы могли быть в неком безвременье. И вопрос который бился испуганной мыслью в стенки черепа. Что, если Ульяна, даже если и выжила — была в другой партии?

— Что нам делать, Марк? — В ночи лицо Димы выглядело искаженным и пугающим.

— Пока ничего, надо понять, как мы ее пропустили во время дневной вылазки за травами. — Покачал я головой.

— Мы., — протянул Боря неуверенно. — по другому контуру ходили, ближе к лагерю.

— А запах? — Спросил я, обернувшись через плечо, все еще нависнув над трупом.

— Тут повсюду воняет, могли и не обратить внимания. — Вместо здоровяка ответил лучник. — У нас уже второй день полный лагерь трупов. Плюс сожгли сколько и вонь перебило.

Я поделился с людьми своими размышлениями по поводу увиденного. Для Димы, например, мои умозаключения стали неожиданными, и как сам он признался, так глубоко он в суть происходящего не вглядывался. Катя разделила со мной точку зрения, что тысяча — маловато для воссоздания в космических реалиях человеческой расы. Это просто неразумно. Да и есть же теория бутылочного горлышка, гласящая, что для восстановления популяции необходимо как минимум десять тысяч человек, чтобы избежать генетической деградации.

Антон с Женей попытались противопоставить тезису Кати идею о том, что люди тоже пошли на ресурсы, как и наши неорганические земные материалы, но обсуждение быстро убежало в другое русло. Борис отмолчался, а я подумал еще кое о чем.

Если здесь есть, скажем, к примеру, старый труп, какова вероятность, что есть и другие инициированные, чей срок значительно больше, чем наш? То есть, наша группа вывалилась из портала на этот полигон всего несколько дней назад, а что если есть те, кто тут уже значительно дольше? Не встретимся ли мы с враждебно настроенными людьми, которые нас одной левой смогут в бараний рог свернуть? Данная мысль создает несколько неприятных гипотетических исходов, но я вновь захотел стукнуть себя по лбу — ведь мыслю, отталкиваясь от идеи, что все будет хуже, чем сейчас.

И именно поэтому я не поделился своей последней идеей на этот счет с остальными. Пока не проверю, нечего нагонять панику.

Недолгим голосованием беднягу решили похоронить. Но не из высших гуманистических чувств, а лишь потому, что труп смердит. Да, вот настолько прозаичная причина. На умерших за последние дни мы уже насмотрелись, да и сами ежеминутно ходим по лезвию ножа. Зачерствели мы, что ли.

Дима предложил труп просто сжечь, но ему наперебой объяснили: тащить тело в лагерь, к мертвецкой, несподручно. Бедняга изрядно подгнила, был риск не донести. Когда Катя в красках объясняла парню перспективы — тот чуть не исторг из себя ужин, активно меняя окраску лица.

Жечь же прямо здесь было банально нецелесообразно — истратить кучу сухих бревен, чтобы уничтожить тело, не получив с этого никакой пользы. А яма — это просто трудочасы, которых у нас пока навалом.

— Я буду копать. — Сказал Боря, обращаясь к Кате.

Девушка странно посмотрела на толстяка, вынула из инвентаря лопату и передала ему в руки.

— Ты меня пугаешь. Каждый раз, когда нужно рыть могилу, ты вызываешься в первых рядах. У тебя все хорошо?

— Да. — В своей манере ответил Боря и забрал лопату, с размаху вонзив ее в жидкую землю рядом с телом.

В стороне мы не остались. Копать в потьмах парню было тяжеловато, так что мужиками мы менялись по мере уставания, а Катя плела из двух найденных средней толщины ветвей подобие креста. Земля же у подножия нашего пригорка с лагерем оказалась каменистая, с кучей крепких переплетенных корней. Дима весь исплевался — говорил же, что огонь лучше.

Весь настрой непринужденного времяпрепровождения испарился, стоило воину посетить нужник. Вот так сходил, называется, по зову природы.

Женя, единственная из незанятых сейчас девчонок, сообщила о намерении вернуться в лагерь, проведать Варю, вновь напоить водой, осмотреть раны, сделать новый компресс. Никто, конечно же, не препятствовал этому ее предложению, и к хибарам греллинов девушка вернулась уже одна. А там и мы с работой покончили.

Чтобы отскрестись от налипшей глины и грязи, пришлось воспользоваться Катиной находкой — кадкой с дождевой водой. Умывшись и оттеревшись, вернулись к огню, так как изрядно подмерзли. Больше шуток и тоски по прошлому у нас не было. Промелькнула разве что робкая надежда когда-нибудь вновь посетить баню.

Я вновь вытянул ноги, принял от кинжальщицы очередную порцию чая, и понял, что проваливаюсь в сон прямо сидя на бревне. Ощущение, когда слишком долго моргаешь, а в глазах словно битое стекло. Да уж, нужен отдых, но он нам только снится.

— Кто остается на дежурство? — Спросил Антон у присутствующих, оглядев взглядом парней. — На девчонок не рассчитываем, сами с этим должны разобраться.

Еще бы, стал бы он предлагать Жене охранять наш сон. Но пока о ее особенном положении известно лишь мне, парень старательно избегал любых нагрузок для нее. Даже ее текущая занятость вызывает у лучника недовольство, но сделать с этим он ничего не может.

— Чего это вдруг? — Возмутилась Катя. — Ойкнуть не успеешь, как я тебя почикаю, или ты меня за слабачку держишь?

— Нет, но от тебя может быть много пользы в бою. — Как-то странно оправдался лучник.

— Я буду дежурить. — В который раз вызвался добровольцем Борис.

— Дружище, я наверное глупость сморожу, но чего ты надрываешься? Сейчас бы жребием решили или еще как. — Обратился к целителю Дима.

— Точно, жребий лучший вариант. — Подтвердил лучник.

— Я не надрываюсь… просто все уже дежурили, а я хочу быть полезным. — Пожал крупными плечами парень в рясе.

— Ты беспокоишься, что мало делаешь? — Спросила Катя, и я не смог разобрать ее интонацию. Подначка это или глубокая эмоциональная обеспокоенность.

Здоровяк ничего не ответил, лишь тихонько кивнул, опустив подбородок на грузную шею.

— Ну-у… — Потянулась, словно кошка, кинжальщица. — Я с тобой подежурю, чтобы ты не уснул и не скучал тут. Идет?

— Два человека и бессонная ночь — плохая идея. — Удрученно выдохнул Антон.

— Согласен. — Подтвердил я. — Но до тех пор пока у нас нет системы, будем на самоопределении. На крайний случай прибегнем к соломинкам. Вопросы?

— У матросов нет вопросов! — Вскочил Дима и, кивнув на прощание, ушел в свой шатер, сославшись на усталость.

— Спасибо, Борь. — Сказал я. — Ты очень стараешься, но сейчас ты не мой подчиненный, а я не твой шеф. Ты делаешь более чем достаточно на благо группы.

— Спасибо…

— И не взваливай на себя такую ношу. Если чувствуешь усталость — ты можешь честно об этом говорить. Мы пытаемся выжить тут, а не меряемся полезностью.

— Так вот ты какой, Марк… — Игриво прошептала Катя.

— Что? — Глянул я на девушку.

— Справедливый и мудрый лидер… — Она облизнула нижнюю губу, собирая кончиком язычка проступившую бордовую каплю ягодного настоя.

— Кать, а хочешь я тебе кинжалы твои наточу, пока сидеть будем? Я тут оселок нашел в лагере. — Внезапно спросил здоровяк.

— Ого! А ты умеешь? — С каким-то восторгом спросила Катя.

— Угу…

— Всем спокойной ночи. — Встал я, распрямился и попрощался.

Меня радовало, что Катя не издевается над скромным парнишкой. Они даже, как будто, неплохо ладят. Что ж, противоположности притягиваются, и пусть так и остается. Не хочется больше выбрасывать из своего шатра эту облезлую кошку. Красивую, но облезлую.

Вместо того, чтобы сразу отправиться в свой шатер, я вместе с Антоном заглянул в лазарет. Женя уже кивала носом, едва оставаясь в состоянии бодрствования, и держала Варю за руку.

— Сволочи… как… как же болит… — Шипела очнувшаяся Варя!

— Ого, кто проснулся. — Вполголоса сказал лучник, проходя в шатер.

— Да что ж вы за люди-то… Мясники… Коновалы…

— Тише, ты о чем? — Шагнул я, встал у правой стены, наклонился. Антон подсел к Жене.

— Ноги… у меня были такие красивые ноги, а теперь я как… как не знаю, как урод какой-то… — Говорила девушка слабо, хватала воздух, если предложение было больше нескольких слов.

— Нашла о чем беспокоиться. Ты же живая! — Присоединился Антон.

— Не мучайте ее разговорами. У нее сильный жар и она в бреду. — Устало прокомментировала услышанное Женя.

— Козлы… это все из-за вас… я теперь уродина, инвалидка, как же я теперь буду… Меня же никто не захочет больше.

— Тише, подруга, все хорошо. Зарастут твои ноги, все пройдет. Давай, выпей вот это. — Из инвентаря в руках целительницы появилась чарка с бурым напитком, по консистенции напоминающим кисель. Она подобралась ближе к Варе и попыталась ее напоить.

— Фу, меня тошнит от этой… этой бурды… Почему, вы, меня, не, спасли… — задыхаясь после каждого слова, проговорила она.

— Идите. — Обернулась на нас с Антоном Женя. — Пусть она отдыхает. А ты пей, если хочешь, чтобы все срослось как надо.

Мы с лучником вышли из шатра. Наверное, стоило бы узнать у Жени текущее положение дел, но я думаю, что раз девушка находит в себе силы костерить нас на чем свет стоит, то значит идет на поправку. В любом случае, эти ее причитания, на мой взгляд — просто бравада. В противном случае любой человек с минимальным инстинктом самосохранения молил бы нас ей помочь.

— Хорошо, что она поправляется. — Неопределенно и глядя вдаль сказал лучник.

Я молчаливо кивнул.

— Спать?

— Спать. — Закончил я.

Добираясь до своего шатра, я мельком оглядел округу. Если опустить подробности того, как это место мы заполучили, то вполне сносно. Не хватает только чего-то, такого важного, но неуловимого, будто невписывающегося в общий вид.

Сворачивая от накатившей зевоты челюсть, я прошел внутрь своего шатра, потыкал пальцами в спальник, дабы убедиться в том, что он не наполнился змеями, и принялся раздеваться. Нет, я совершенно не собираюсь сейчас ничего тестировать. Даже думать об этом не хочу. Только одну вещь сделаю…

Сняв с себя новообретенную мантию, я, вызвав мыслекомандой меню инвентаря, поместил ее в свой пространственный карман. Очень, очень удобно. Из всей той ужасающей фигни, что случилась со мной за последние несколько дней, наличие инвентаря выглядит как манна небесная.

Читал я как-то одну книгу, так там умельцы, нечистые на руку, использовали в повседневности свои инвентари для контрабанды различных запрещенных штук. Но мысль такая меня посетила словно случайно, ведь человек я, в общем-то, законопослушный, а вот то, что применение этого инвентаря для нас оказалось как будто само собой разумеющимся, это удручает. Мы ведь даже толком не изучили его.

Итак, я вижу перед собой сорок пять ячеек, сеткой девять на пять. Каких-то функций, дополнительных вкладок или чего-то подобного я не обнаружил, как бы не сосредотачивался и не выискивал. Единственное, что однозначно точно было видно — заполненность инвентаря.

Сейчас у меня там находится одежда, немного компонентов для стрел, мой самодельный стаканчик и немного мелочей для работы, такие как перья и заостренные камни. Общий вес инвентаря все так же ограничивался ста пятьюдесятью единицами, но они как будто условные. Вряд ли это килограммы. Не может мой нехитрый скарб весить тридцать килограммов.

Словно в дополненной реальности, перед глазами я видел эти самые ячейки-квадраты. Если мой инвентарь уже содержал какой-то предмет, то он будто бы получал небольшую схематичную пиктограмму, которая позволяет мне с легкостью понять, какой предмет в какой ячейке находится. Чтобы ячейку освободить или, напротив, заполнить, мне нужно либо сконцентрировать взгляд и мыслеобраз на нужной иконке, и тогда предмет появится у меня в руках или упадет передо мной, либо сделать тоже самое с другим предметом который у меня в руках, а мыслеобраз сфокусировать на ячейке. Тогда вещь из моих рук исчезает, заполняя мой несуществующий рюкзак.

Казалось бы — что может быть проще и удобнее? Представляю, как взвыли бы девчата, если бы им пришлось тащить свой скарб в физических рюкзаках за спинами. Ведь тот вес, что мы в инвентари переносим, нивелируется. Это была бы та еще пытка — длительный переход по пересеченной местности с нагрузкой. А тут — оп — и нет веса.

Но как? Откуда берётся на всё это энергия на перенос и перекомпоновку вещей, чтобы они не существовали физически? Если это квантовая физика, в которой я, если честно, совсем не силён, с перемещением вещей неизвестно куда, то это же просто бездна сколько её необходимо. Или всё же магия? Хотя, вспоминая инопланетян и запущенный ими процесс, склоняюсь всё же к научному объяснению. Да и вообще, любая достаточно развитая технология для непосвященных выглядит как магия. Как этот инвентарь.

Мотнул головой, возвращаясь к экспериментам. Вот я складываю, вынимаю, создаю с помощью инвентаря предметы, фиксируя их состояние. А если, допустим, я положу руки на гигантский валун, который едва ли поднимут десяток спортсменов. Попадет ли предмет в инвентарь? Сколько конкретно этих условных единиц он займет? И если получится, то сбрасывать на гипотетических врагов сорок пять огромных валунов — это тактика победы.

А что насчет длины? Рейка какая-нибудь, или бревно. Будут ли ограничения? С этим нужно плотно поэкспериментировать, понять границы своих возможностей, по сути заново изучить свою новую жизнь. И если в первичном знакомстве с миром помогали родители, направляя и наставляя, то сейчас я предоставлен сам себе, а в качестве метода познания изберу эмпирический.

И, пожелав того, словно по волшебству моя накидка свернулась в аккуратную пиктограмму в моем инвентаре, а значит, одежду можно хранить без особых заморочек.

Переодевшись в мантию, которую я назначил «ночнушкой», я влез в свой спальный мешок и вырубился как никогда прежде. С чувством легкой тревоги и надежды. Человек, зараза такая, способен привыкнуть и адаптироваться ко всему. Те, кто нас сюда загнал, еще пожалеют, что связались с нами.