Долг человечества

Глава 8

Времени исчезающе мало, но мало для чего? Относительно чего? Мы все еще не переучены и мыслим старыми категориями. Человек попал в беду — значит, надо его спасать. Оттого и включается внутренний тревожный таймер до чего-то, что может стать непоправимым. Но в нашей текущей ситуации смело и слепо бросаться на амбразуру — значит и самому сгинуть довольно быстро. Жестко? Определенно. Потому нужна сделка с совестью. И судя по разговору, эту сделку внутри себя каждый пытается заключить сам. Отчаянно торгуясь.

— Дура! Тупица! Какого хрена она делает! — Вне себя Дима метался из стороны в сторону, заломив руки и явно нервничая. Снова нештатная ситуация и снова растерялся?

Антон, получасом ранее объявивший о своем уходе, сейчас стоял с Женей в сторонке, словно оплеванный. Полагаю, его моральная дилемма сейчас сильнее, чем у прочих: он, де факто, уже не часть группы, и соотносит произошедшее со своими собственными планами и интересами. И вот спасение утопающей, вернее убегающей, в его планы совсем не входит. Но червячок человечности грызет его, заставляя сейчас фигурально говоря — грызть ногти.

— Тош… Милый, мы должны… — Обращается к нему полушепотом Женя, но звуки в воцарившейся тишине хорошо расходятся, оттого я, стоящий неподалеку, расслышал. Что ж, это его голос разума сейчас говорит, по случайности носящее имя «Женя».

— Погоди ты… давай послушаем остальных. — Отнекивается Антон, не желая принять решение здесь и сейчас.

А ведь время бежало неумолимо. Варя то, в отличие от нас не топталась нерешительно на месте, а бежала через лес.

Уже две увиденные мною смерти за последние сутки четко давали понять, чем закончится промедление. Но я, будучи человеком в первую очередь полагающимся на логику, тоже не спешил геройствовать. Наверняка найдутся более целеустремленные дураки.

— Так, слушайте все! — Вот и нашелся. — Это наша общая вина, что Варя сорвалась. Мы должны помочь ей, отыскать и вернуть обратно, а потом мягко социализировать! — Загалдел Дима, а в унисон ему трещали догорающие поленья в костре.

— Ты сейчас серьезно? — Через губу спросила его Катя, и я подметил, что в глазах ее нет того озорного блеска, что был раньше.

— Да, как будто это вообще нужно обсуждать! Ноги в руки и за Варей, пока ее не схарчили! — Упрямо твердит свое воин, потрясая топором.

— А я думала ты умнее. Сейчас своим приказом, босс, ты ставишь под угрозу всю группу ради крысы и той, кто не думает ни о ком, кроме себя. Ты действительно готов пойти на риск? Себе ответь, мне не надо.

Сколько же яда она выделяет, стоит раскрыть ей рот. Но… я не могу сказать, что я с Катей не согласен. Памятуя о том, каким именно способом Варя решила заполучить мое расположение и обзавестись защитой, я испытывал к ее способам общаться некоторую неприязнь. Тем более ее ранние поступки… В любом случае, легкого выбора не предвидится.

— Вот не надо сейчас устраивать сцены! Мы — люди, а значит, мы должны помогать друг-другу! — Пытался воззвать парень к морали и совести. — Кем мы будем, если сейчас отвернемся от подруги, которая тяжелее прочих переживает то, что с нами случилось? Что с нами станет?

— Да, с нами случилось дерьмо. Система инициации. Отбор. Естественный отбор. — Меланхолично заговорила Катя, но громче, чем нужно, чтобы донести мысль. Скорее она сейчас убеждала. — В следующий раз у нее случится истерика в бою, и что тогда? Подставит вот лично тебя под удар, и что будем делать?

— Да как ты не понимаешь! — Сплюнул и выругался воин. — Это… это ж эта сраная загадка про вагонетку. Я не могу бездействовать, зная, что она не продержится там хоть сколько нибудь, пока мы тут стоим и рассуждаем о полезности такого решения!

Борис, самый молчаливый из нас, сделал шаг вперед и заявил:

— Она — полезная. Это единственный заклинатель, способный изучать стихийные умения. Ее огонь может нам пригодиться. — Высказался он.

— Охрененно полезная! Пока Антон, — кинжальщица козырнула ему, — не потратил свои очки, чтобы у вас появились дрова, вы бы там до сих пор мучались!

— И я думаю, что она еще может показать себя. Очнитесь, мы ведь люди! — Уже всхлипывая, вставила свое мнение Женя.

— К черту. — Шумно выдохнула Катя. — Если вы решили, что лезть в пекло ради сумасшедшей — хорошая идея, то флаг вам в руки. Антош, котик, ты тут самый здравомыслящий, вам случайно в вашу милую парочку третий не нужен? Я умелая. Пригожусь. — Хищно улыбнулась девушка, выставив фигурку в облегающей коже напоказ.

Меня передернула эта неприкрытая игра на публику. Понятно, что она драконит теперь Женю, исходя из каких-то своих собственных побуждений, но вот то, как отреагировал Антон, меня порадовало:

— Нет. Как только все решения будут приняты, мы уйдем вдвоем.

Женя промолчала, лишь взгляд изменился. Теперь глядела на Катю исподлобья, чувствуя неприкрытую злость. Не понимает Женя, что над ней просто глумятся. И вновь я решил не встревать, не мое это дело.

— Я не возьму этот грех на душу. — Вдруг как-то обреченно сообщил Дима, опустив топор. — Если вы не хотите ей помочь, значит, так тому и быть, пойду сам. Шеф, поможешь? — Обратился он ко мне, но ответить я не успел.

— Дим, скажи, а ты в курсе, чем Марк с Варей занимались, пока ты сладко дрых после дежурства? — Спросила Катя, и взгляд у нее был недобрый.

Это становится плохой традицией, что поперек меня отвечает Катя.

— Нет? — Сконфуженно ответил Дима, не понимая, к чему она.

— Тем, чем предлагала тебе заняться я, когда ты заступил в дозор. Сексом, имбецил ты протеиновый.

Мне внезапно сделалось не по себе, но не от заявления во всеуслышание, а от откровенной лжи.

— Не было такого. — Заявил я. — Я не спал с ней.

— Ну да, приди я с охоты на пять минут позже, мне бы пришлось ее с тебя снимать. — Хихикнула Катя.

— Какого хрена это ты сейчас решила сказать⁈ — Рассвирепел Дима, но зыркнул он злобно почему-то на меня.

— Ну, оки-доки, теперь я все поняла. — Хлопнула Катя в ладоши как-то обрадованно. — Прости пожалуйста, Марк, я хотела лишь узнать, с какого перепугу наш бравый защитник так возбудился, стоило этой козочке свалить.

— Ты… — Просипел, едва сдерживаясь, Дима. — Я ничего не…

— Забей, мы спасать эту тупицу идем или нет? — Перехватила девушка кинжалы и встала в пол оборота к чаще леса.

— Это правильно! — Заявила Женя. — Хватит уже спорить!

— Боги, дайте знак, что я не совершу самую большую ошибку в своей жизни… — Взмолился Антон и покрепче схватил лук. — Давайте найдем Варю. Мы поможем, но потом, как и было договорено, группу мы покинем.

— Уважаю твое решение. — Кивнул лучнику Дима, а взгляд его слегка разгладился.

— Катя. — Подошел я к ней и схватил под локоть. Она не сопротивлялась, а даже как будто поддалась. Наклонился к ней ближе, к уху. — Я человек не мстительный, ссоры не ищу, но и ты, будь любезна, не позволяй себе в мой адрес ничего подобного. Скажи прямо сейчас, что эта выходка была последней.

— Л-ладно, не горячись ты так, я же извинилась… — Судя по всему, мой тон был красноречивее тех слов, что я подобрал. Фраза так или иначе вышла куцей, ведь удалив оттуда мат, я срезал больше половины того, что хотел сказать.

— Давайте быстрее, пока мы тут стояли и спорили, кучу времени потеряли! Тушите костер, соберите что нужно и по следу. Антон, видишь что-то? Следы, может?..

Началась суета и беготня. В общем и целом, решение было принято, и мой внутренний человек перестал яростно бить в набат. Да, так лучше. Хотя бы попытаться сделать что-то, чтобы спасти. Насилия и смертей уже хватит, так мне кажется. Должно быть что-то, что делает нас людьми. И пусть она и правда поступила очень… неумно, если выражаться мягко, то бросить ее на смерть только из-за этого — не по-людски.

Кто-то выкрикнул подсказку, что на стволе дерева нужно оставить насечку, и желательно делать такую каждый небольшой отрезок пути. На два случая: если заблудимся мы, и если Варя таки сумеет выйти на тропу, совладать со своими эмоциями и решит вернуться. Так она хотя бы сможет переждать в относительно безопасной расселине.

В поисковой операции мой класс и навык вновь оказались бесполезными, а лучник опять блистал: ему удавалось поддерживать наше направление по следу, и пусть времени на изучение отметин в сырой земле нужно было много, он относительно четко говорил, куда волшебница побежала. А еще, на второй час пути, огорошил нас информацией о том, что система предложила ему профессию «Следопыт», и он решил ее взять, раз других предложений не поступало.

Не совсем понимаю, зачем он нам об этом сообщил, ведь формально себя он причастным к группе больше не считает. Наверное, именно поэтому и сообщил — информация для нас, отныне, бесполезная, а ему просто захотелось похвастаться. Что ж, мы его поздравили с этим новым этапом его жизни. Был логист, стал следопыт. Яблоко от яблони. Экстраполировал свой навык к чему-то более низменному, к земле.

Но, даже не смотря на то, что шли мы с точным пониманием куда, поиски затягивались. На исходе третьего часа мы взяли небольшую паузу, ведь двигаться по пересеченной местности не приучены, ноги от непривычной обуви быстро сбиваются, да и, ко всему прочему, нужно сохранять осторожность. Ведь спикировать какая-нибудь летающая тварь может так же бесшумно, как тогда, когда погибла Лена.

— Пить хочется… — Жалобно сказал Дима, опираясь предплечьем на ствол дерева.

Я был уверен, что Катя тотчас предложит парню попить из своей фляжки. Был бы уверен, если бы не стал частью некоей проверки с утра. И сейчас кое-что соотносилось со смыслом оной — Катя молчала и держалась особняком, не стремясь в первый ряд, и воды не предлагала.

— Вот, возьми. — Предложил свою флягу Борис. — Передай потом следующему.

— Спасибо, здоровяк. — Кивнул ему воин, хлопнул того по плечу и сделал щедрый глоток.

Мой стаканчик, болтающийся в инвентаре, имел еще одну важную характеристику — он мог быть наполнен, и свою полноту поддерживал и тогда, когда из инвентаря я его вынимал. Сейчас я в руке держал собственное изделие, до краев полное воды, которую мы уже проверили, и диарея никого не разобрала. Козленочком тоже никто не стал, испив из копытца. Так что жажду утолил и я, но порция была слишком мала, чтобы делиться. Не чета крутым платным флягам из магазина достижений.

Борины запасы живительной влаги быстро иссякли, и индивидуалистка Катя предложила попить только Антону, которому не досталось: свою порцию он уступил Жене.

Тот флягу принял, отчего у Жени вновь изменилось выражение лица. Но предъявить за флирт простую попытку помочь было трудно, потому она молчала.

— Как думаешь, где она? — Спросил я у Антона, присев рядом с ним на корточки, чтобы взглянуть на грязный ляпух в земле, для меня выглядящий как бесформенное нечто. Но Антон гордо называл это «следы».

— Смотри, здесь она уже не бежала. Шаг вдавлен глубже, брызг рядом нет, глянь, листва рядом чистая. Если не бежит, значит или выбилась из сил, или чувствует себя в безопасности.

— Я бы не был уверен насчет второго. — Высказался Дима.

— Я тоже. — Поддержал мнение Антон. — Но то, что края следа еще не обвалились и не сгладились, говорит о многом.

— И о чем же? — Спросила его Катя, уперев ножку в ствол и облокотившись на него спиной.

— Она рядом. До километра. — Ответил он не задумываясь.

— Весьма точное наблюдение. — Со скепсисом заявила Катя.

— Я прокачиваю профессию. Это же так называется? Прокачка? — Вдруг ни с того ни с сего спросил Антон.

— Ага, как в игре. — Закрыл вопрос Дима.

— Ну вот. Я теперь могу идентифицировать своим системным взглядом эту вмятину, и она подсвечивается как след и примерное направление. Я уже на три процента поднял это ремесло, это много? — Окинул он взглядом присутствующих. Уверен, искал не ответа, а понимания, кто так же овладел профессией.

И я кое-что подметил. Катя закусила губу и отвела взгляд. Отвечать решил сам:

— Я немного со своей профессией поигрался, но поднял за ночь тоже всего до трех процентов. Так что, думаю, у тебя очень хороший темп.

— Спасибо. — Улыбнулся лучник каким-то своим мыслям и распрямился. — Передышку можно считать оконченной? Жень, ты как?

— Все хорошо, я готова идти. — Улыбнулась и с готовностью кивнула целительница.

— Борь? — Спросил его Дима.

— Да. Тяжеловато, но я иду.

— Замечательно. Тогда — ходу, нечего тут стоять, мы близко.

— А меня ты даже не спросил… Ну-ну… — Не понимай я междустрочный смысл слов Кати, сказал бы, что она обижена, а сейчас просто подливает масла в огонь.

Но парень проигнорировал ее провокацию, и мы пошли дальше.

Скорость ходьбы взрослого человека варьируется где-то между четырьмя-шестью километрами в час, и если двигаться по верхней границе — это очень быстрый шаг. По асфальту или треку, и в удобной обуви, без какой-либо нагрузки.

А мы двигались: по пересеченной местности, буреломам, вязкой земле, среди кочек, поваленных веток и булыжников с человеческий рост. Шли в обуви непривычной, в обмундировании, и пусть на Борисе была лишь тканевая мантия, Дима шел груженый лишними килограммами. Плюсом, как известно, стадо движется со скоростью самой медленной овцы. Но и это еще не все. Отдых прошлой ночью можно было назвать лишь условным: стресс, странная еда и общая усталость прошлого дня тоже никуда не девается. Мышцы лихо забиты работой молочной кислоты, и лично я бы предпочел сегодня просто отлежаться. В обычное время. А время, мать его так, чертовски необычное.

Прогноз Антона на расстояние до цели и направление оказался ошибочным. Но не его выводы оказались ложными, а то, что буквально через пол километра Варя вновь побежала. И сейчас ее следы, рваными кусками с увеличившийся на длину ее ног амплитудой, вновь были неровными. По какому-то внутреннему мановению я вместе с Антоном всматривался в след каждый раз, когда он нагибался что-то проверить, но система не оказалась ко мне так щедра, и предложение освоить профессию Следопыта я не получил. Вряд ли бы я ее взял, если получил такое предложение, но в целом от системы в последнее время… тишина какая-то.

Видимо, наши наблюдатели, если таковые вообще есть, сейчас просто потирают свои идиотские инопланетные ладошки, глядя на нашу возню. И носа не кажут.

Еще получасом позже ливанул дождь. Да такой, что любая тропическая страна, ежегодно тонущая в сезон дождей, посчитала бы такой ливень апокалипсисом. Но… мне взгрустнулось, не будет больше островов, баунти, коктейля в кокосе и девочек в крошечном бикини. Все это осталось там, где какие-то говнюки из корпорации «Дер'Ал» вместе с не менее гадскими «Партнерами» все у нас отжали. До последнего острова. До последнего «Олл инклюзив».

Наверное, мне нужно было отвлечь свои мысли, подумать о чем-то пусть и не жизнеутверждающем, но хотя бы приятном. Потому что то, что пошел дождь, означало для нас две вещи: мы быстро замерзнем, а следы начнут неумолимо быстро размываться. И тогда, как выразился Антон, «баста». Однако, это еще не все новости, как оказалось.

— Стойте. — Резко остановил всех лучник и присел, пряча лицо под капюшоном.

Мы насторожились, и тоже попытались прикинуться ветошью, кто во что горазд. Я, например, прильнул к дереву по правую руку от лучника.

— Что там? — Постарался сказать Дима шепотом, но пришлось едва ли не перекрикивать барабанящий по широкой листве дождь.

— Следы. — Неопределенно ответил лучник, ковыряясь в земле и примеряя ладонь с отрезанным пальцем к одному из углублений.

— Что «следы»? — Зашипел Дима.

— Следы! Много, мать вашу, следов! Очень! Тут целый… Много народу в общем тут было!

— Твою мать, другие инициированные! — Выругалась Катя, выдернула из ножен кинжал и к чему-то приготовилась.

— Нет, не думаю. — Размахивая капюшоном из стороны в сторону еще более неопределенно сказал Антон, чем заставил всех напрячься сильнее. — След небольшой. Размером с мою ладонь. Тридцать третий, тридцать четвертый может быть.

— Дети? — Шокированно спросила Женя.

— Нет. — Снова покачал головой лучник. — Слишком глубоко для веса ребенка. Что-то другое.

— «Что-то»? — Переспросил Борис, на котором, под воздействием влаги, по форме каждой складки прилипла мантия.

— Да. Может, какие-нибудь животные местные, с лапами, похожие на людские стопы? — Предположил вслух лучник.

— Обезьяны может быть… Какие-нибудь чертовы мутанты, закидают нас бананами и поминай как звали. — Прокомментировала Катя.

— Важный отрезок. — Перекрикивая шум грома от зарядившей на горизонте несколько секунд назад грозы, сказал Антон. — Мы не знаем что это. Я Америку не открою, но похоже, придется драться.

— Что это значит? Ты собрался переиграть, Антох? — Спросил его Дима.

— Я просто пытаюсь донести до вас мысль, что Вари уже может и нет в живых.

— А может и есть! Пока не увижу ее живой или мертвой, не отступлюсь!

— Пу-пу-пу… — Многозначительно сказала Катя, натянув брови наверх, ко лбу.

— Тогда решайте. Повторюсь, я не знаю, что это, система не дает таких глубоких подсказок. Я даже количество сказать могу лишь приблизительно. — Заявил Антон не поднимая головы.

— А попробуй. — Сказал я, глядя на мешанину из грязи, которая стремительно заливалась водой.

— Пар двадцать ног, и есть ли тут Варины, сказать не могу. Еще минута, и след я потеряю. Решайте!

Спор вышел быстрый. Если там, на нашей относительно безопасной стоянке, мы еще попрепирались немного, потому что у каждого действительно было свое мнение на этот счет, то сейчас, проделав путь в несколько километров по следу, пусть и бесконечно сглупившей, но все же члена нашей группы, каждый решил все-таки попытаться ее отыскать.

Теперь, несмотря на то, что коленкор изменился, и поиски официально переименованы во спасение от неопознанной фигни, народ более трезво взглянул на ситуацию. Вооружился, кто чем мог, собрался с мыслями. И если мои вчерашние размышления о том, что уклониться от насилия не выйдет, были лишь размышлениями, то после всего пережитого я знал, что мои руки обагрятся кровью. И меня, черт побери, это если и страшило, то уже не так сильно.

— Быстрее! Идем или нет? — Рявкнул Антон.

— Идем! — Послужило ему ответом, нестройно, но ото всех.

Пятнадцать минут. Столько нам понадобилось, чтобы дойти до лагеря. По прошествии этих минут дождь не стих ни на йоту, и наши сапоги уже по голень проваливались в жидкую вязь, которая потеряла всякую надежность для шага.

Да, мы нашли всамоделишный лагерь с какими-то постройками. Мы заняли позицию под уклоном, в несколько градусов, может быть с десяток, и на пригорке были постройки. Спрятались мы за деревьями и камнями, едва заметили нетипичные для лесного пейзажа объекты. Постройки на опушке напоминали первобытные хибары, собранные на манер юрт, обтянутые кожей палки — каркас. Под одним из шатров, как мы решили называть эти домишки, горел большой костер. И там были эти существа…

Не мудрствуя лукаво, я прищурился, всматриваясь в одного из них, и активировал навык идентификации:

Объект: Греллин.

Тип: Стайный лесной хищник.

Уровень угрозы:???

Особенности: Замедление метаболизма.

Слабости:???

Способности:???

Для получения полной информации повысьте уровень навыка Идентификация или используйте продвинутые средства анализа.

Мда уж, не густо, но даже так это сообщение говорит о многом. Навык идентификации жизненно важно прокачивать, главное понять, как именно. Ведь зная наперед слабости и способности тех, кому противостоишь — это уже наполовину выигранная битва, а ведь она еще даже не началась.

Что мне может сказать особенность этих… Греллинов? Замедленный метаболизм? Стало быть, впадают в спячку, запасаясь жиром, как многие животные. Или же могут прикинуться мертвыми в тот момент, когда угроза их жизни становится очевидной. И так и эдак может быть, и как вероятнее я сказать не могу, слишком уж мало знаю о мире и месте, куда попал.

Мои коллеги не преминули сделать тоже самое, и сейчас активно думали. Да вот только обсудить нам увиденное не довелось, потому что раздался крик.

Вернее даже не так. Вопль. Заглушаемый дождем вопль. Сильный, истошный, полный ужаса и отчаяния. Женский.

Одно из существ, внешне схожее с прямоходящей собакой, будь таковая в реальности, волокло Варю за волосы, а та безуспешно отпиралась. Пусть греллины и были малы, и в полный рост, насколько я могу судить, едва ли достигают роста в метр двадцать, тащил нашу подругу гад покрупнее. Судя по тому, что они были одеты в набедренные повязки поверх мокрой шерсти и были вооружены примитивным оружием, вроде моего топора, у них есть зачатки разума. А системная подсказка про то, что тип существа «стайный» так же ответила на многие вопросы. Перед нами их… главарь. Вождь? Вожак? Черт его знает.

— Это она! — Сдавленно, но отчетливо для нас сказал Дима, показывая на пригорок пальцем.

— Не торопись, ковбой! — Одернул его Антон, затаскивая обратно в укрытие за булыжником. — Ты что же это, всех нас угробить решил?

— Но нас же… нас не видно! — Пустился в спор воин.

— Нас! Слышно! Видно! Мы воняем! Шумим! Галдим и бесконечно тупим! — По пунктам, словно ударами молота, прояснил для парня ситуацию Антон.

— Понял… но они же…

Тем временем, Варю раздели, привязали посреди лагеря к какому-то столбу, вроде как, или просто дереву с обрезанными ветвями, и несмотря на ее истошные крики, слышимые даже здесь, принялись… танцевать.

Да, эти хаотичные движения перепрыгивания с ноги на ногу, воздев копье или палку вверх, улюлюканье и в случайный момент почесывания бока я могу охарактеризовать как танец, потому что одно время интересовался культурой и бытом племен, которые живут вне цивилизации и кого тщательно охраняет Юнеско.

Корубо, Хадза, все они сохранили первобытный строй общества, и человечество в их деятельность и культуру не вмешивается.

Я снова отвлекся на свои мысли, пока греллины танцевали. Мы, группа людей, которые пришли сюда спасать эту тупицу на столбе, сейчас не могли найти здравого решения, как именно поступить. Думаю, у многих на языке болтался самый простой и прямолинейный способ, но слишком уж он рискованный — существ там раза в четыре больше чем нас, посчитать точно мешает угол зрения.

А потому мы просто наблюдали. Бессильные перед тем, что будет. Силились сообразить, как выкрутиться и выйти из ситуации с наименьшими потерями. Это не было конкретными идеями, лишь образами, попытками предугадать то, что предопределено.

Ведь на размышления и обсуждения плана времени нам никто давать не собирался. И эти существа, столпившись вокруг жертвенного столба, отплясывающие свой дьявольский танец, имели свои планы. Они и заставили нас считаться.

Похоже, это было что-то ритуальное. В пользу такой версии говорит то, как повел себя самый здоровый из этих гадов. Выкрикнув что-то низким, гортанным хрипом, он подал сигнал к началу. Ближайший греллин прекратил сокращаться под несуществующую музыку, ловко нырнул в один из шатров, а явился обратно к вожаку с серпом наперевес. Кривой такой серп, явно не сельскохозяйственный. Скорее, жатва предполагалась другая.

Вожак принял орудие, и поспешил им воспользоваться. И под задорное улюлюканье принялся за работу. А открывающиеся раны, причиняя наверняка нестерпимую боль, перекрывали криком отчаяния и ужаса — гомон толпы.