Долг феникса

Глава седьмая

Ревела я не долго. Вот как нахлынуло, так же и выдохнула, перестав орошать подушку слезами. Нервы ни к черту.

Хотя, когда осознание моего идиотизма достигло мозгов, хотелось провалиться сквозь землю. И снова начать реветь. Спрашивается, и чем я думала? Понятно, что сама разозлила мужика, вот он и попытался припугнуть, чтоб впредь не оголялась. Вполне логичный поступок.

Ну как логичный, из разряда: утонешь, домой не приходи. То есть показать, что мужчина может быть опасен, и вообще быть угрозой, потому что это мужчина, и оголяться перед ним не лучшая из идей. Причем не только для меня, но и для него!

Дура? Дура!

Но целовать-то на кой ляд было? Какого черта я к нему полезла?

Казалось бы, простой вопрос, а вот ответа у меня на него не было. Разозлилась? Было дело. Да только какие из оправданий не придумывай, толку не будет. Стыд все равно со мной останется. И совесть жрать будет. И как теперь тут уснуть?

Один-один у нее видите ли… Дура. Как есть дура.

Сейчас бы тот самый отвар от леди Руданы, который помогает нервы успокоить. Да ведь нельзя же!

К моменту как туман вновь появился в спальне, я накрутила себя практически до истерики. Как бы его так объяснить, что я не хотела? И хотела одновременно? Почему мне всегда «везет»? Почему именно Лейнард оказался помолвлен? Было бы в разы проще, окажись он свободным мужчиной. Я, конечно же, не похвалила бы себя за свой идиотский порыв, но хотя бы не стыдилась ни своих чувств, ни своих поступков.

— Марина, — позвал меня Лейнард, внезапно оказавшийся передо мной на кровати, — подними руки.

Только потому, что удивилась, выполнила его просьбу.

Мужчина натянул на меня рубашку и ловко застегнул все пуговицы. Все это случилось меньше, чем за минуту. Но на этом он не остановился, осторожно усадил меня, взбив мне подушки, а затем, будто в пространстве имелся какой-то карман, чуть ли не жестом фокусника выудил поднос, с чашкой чего-то горячего и тарелочкой с двумя пирожными. Такими, какие продавались за баллы в столовой.

— Пей аккуратно и не торопись, — водрузив этот самый поднос на мои ноги поверх одеяла, произнес он. — Чай горячий, не обожгись.

Я зависла, тупо глядела перед собой, кажется даже не моргала. В голове ни одной мысли, сбежали испугавшись происходящего.

— Прости меня, — Лейнард на этом не остановился. — Не вини себя, ты ничего страшного не сделала.

Да уж действительно, вот вообще ничего.

— Из нас двоих именно я мужчина, именно я старше и мне нести ответ. Но ты смогла пробить и мою невозмутимость, и задеть мою гордость. Мне жаль, что я спровоцировал тебя. Меня, как мужчину, это совершенно не красит. Тем более, ты сразу и искренне предупредила, что вы Земляне, более порывисты и вас не учат с детства сдерживать свои эмоции.

— А вас учат? — отвисла я.

— Учат, в первую очередь для того, чтобы держать магию под контролем. — Лейнард протянул мне чашку, — возьми, пожалуйста. Чай с малиной. Он поможет немного успокоиться.

Снова захотелось разреветься. Чашку я взяла и с трудом сдержалась от того, чтобы не отвернуть голову, дав волю слезам. Да что ж я так расчувствовалась?

— Нас учат тому, что наши эмоции не то, что следует показывать окружающим. Мы всегда и все держим в себе. К этому привыкаешь, со временем. И приходишь к мысли, что это даже правильно. Когда ты внешне невозмутим и спокоен, куда легче и внутренне оставаться собранным. Такое состояние начинаешь ценить во время рейдов.

— Ликвидация? — поняла я. — А можешь рассказать о ней?

— Могу, но прежде, позволь мне закончить.

И я как-то вся подобралась, понимая, что мне сейчас скажут что-то очень важное. Не обязательно хорошее, но важное.

— Нас тянет друг к другу, — камень бросил бы, и то такого бы эффекта не добился. — Узы, которыми связала богиня, другого и не предполагают. Только за счет этих уз и симпатии, я могу для тебя сделать то, что никто, даже самые сильные архмастера сделать не в силах.

— Узы… — эхом повторила я. — Значит моя симпатия — это следствие связи, которая не оборвалась?

— Она усилена узами, многократно и продолжит усиливаться. Но невозможно усилить то, чего нет первоначально, хотя бы одной искры. Марина, ты удивительная девушка. Открытая, честная до неприличия, особенная и заслуживаешь такого же честного отношения к себе.

И вот тут-то мне по-настоящему стало страшно. Меня сейчас красиво отошьют? Ну так-то я ни на что и не рассчитывала…

— Я ощущаю нашу связь острее, и как выяснилось, она без труда бьет брешь в моей стене, что я выстраивал годами. А еще могу влиять на тебя посредством этой связи. Твои эмоции сейчас и так нестабильны, опустошен резерв и началась настройка энергетического канала.

— Не совсем понимаю, — честно призналась.

— И я не до конца осознавал, что это такое, до сегодняшней ночи. Это я хотел нашего поцелуя. Не вини себя, Марина.

Мне потребовалось секунд двадцать, чтобы осмыслить сказанное и как-то уложить в своей голове. А потом я разозлилась.

— Мне, конечно, импонирует твое благородство. — Надо же какое слово вспомнила! — Но не до такой же степени!

Естественно, я возмущалась. Как-то я не привыкла, чтобы кто-то всецело на себя вину брал, когда и я сама отличилась! Это, как минимум, не честно.

— Не веришь? — спокойно спросил он. — Зря.

И забрал у меня чашку, да и поднос также отобрал. И пока я соображала с чем это связано, вдруг поняла, что нестерпимо, просто невероятно сильно хочу обнять Лейнарда, который успел спрятать поднос в пространственный карман.

Сначала я пыталась сопротивляться этому желанию. Потому что оно было противоестественным, ведь именно в эту минуту я ни о чем таком не думала. Но чем дольше я зацикливалась на этом, тем больше было желание. И я все же не выдержала.

Да какой там не выдержала, я поняла, что проиграла, когда уже сидела в обнимку с мужчиной и вдыхала запах его парфюма.

— Теперь ты понимаешь, что никакое благородство здесь не причем? — Тихо спросил он в мою макушку.

Я промолчала. Мои мысли скакали блохами в голове. Это что же у нас получается? Мужик в любой момент может воспользоваться всем, что я могу предоставить и буду свято верить, что это мои желания?

— Ты имеешь право на гнев, — все также шепотом просветил меня Лейнард.

А я вдруг подумала вот о чем. После моего ритуала, я ведь вот ни капельки о Лейнарде не думала. Ну помог и помог, мне вообще не до симпатий было. А потом, когда он заявился в момент поступления в академию, я словно его заново увидела. Может ли так быть, что это я ему понравилась, и он спроецировал свои симпатии на меня благодаря связи?!

— Убери руки, — попросила спокойно.

Ладно я его обняла, он-то зачем это сделал? Еще и так прижимал… Гад, блин!

Я выбралась из его объятий и вернулась к подушкам, села, снова накрылась одеялом и посмотрев на Лейнарда, попросила:

— Верни, пожалуйста, чай и пирожные.

Устраивать истерику я точно не стану. Тут еще попробуй разобраться в том, кто и что чувствует. И сто грамм не помогут. Особенно под связью от богини.

— Хочется верить, что после того, как богиня разорвет связь все вернется на круги своя. — мрачно подытожила я, говорить о том, что это при условии, если я выживу, тоже не стала. — Полагаю, ты и сам не в восторге.

Мужчина промолчал, вместо этого мне вернули чай и пирожные. Я вообще не любитель горячих напитков, люблю разбавлять кипяченой водой или молоком, а потому обрадовалась тому, что чай подстыл. И конечно же ухватилась за ложечку, чтобы наконец попробовать кулинарный шедевр, за который запрашивали аж двадцать баллов!

Но прежде…

— Расскажи, пожалуйста, о ликвидации.

Нет, ну а что? С тем, что между нами существует симпатия, мы разобрались. Чего еще спрашивать? Лейнард и вовсе, как Пушкинская Татьяна — другой отдан и век ей верен… Так что никаких обещаний или заверений с его стороны просто быть не может. Он же благородный. И ничего низкого даме предлагать не станет. А я гордая, потому ни на что низкое и сама не соглашусь.

Хотя, в свете последних событий, захоти он реально воспользоваться моментом, я бы и глазом моргнуть не успела, как уже делала, все, чего его душа изволит.

Мне однозначно повезло. А то могла бы нарваться на извращенца какого…

— Пей чай, — попросил он, — а то совсем остынет.

Я с удовольствием вдохнула аромат малины из чашки и сделала первый глоток. Насыщенный, не крепкий вкус…а малинка добавляет небольшой кислинки. Прямо в тему. Пирожные должны быть сладкими…

Пока я была занята пробами чая, Лейнард отодвинулся в конец кровати и просунул свои руки под одеяло, где поймал мою ногу, а на мои округлившиеся глаза, пояснил:

— Контакт, Марина. Руки у тебя заняты…

Логично. В итоге мы с ним почти валетом лежали, за тем исключением, что я все-таки полусидела, вытянув ноги, а вот он лежал наискосок и трогал горячими пальцами мою лодыжку. Ладно, просто держал, но ощущеньице при этом было ууух какое! Дух захватывало.

— Ликвидация. — Напомнил он. — Скоро вы начнете подробнее изучать работу ликвидаторов. И многие из вас загорятся желанием ими стать.

Я скептически отнеслась к этому заявлению. По мне так что-то там ликвидировать, такое себе занятие. Лучше пользу иным способом приносить — лечить там людей, зверушек… Или создавать удивительные артефакты… В общем, я ни разу не боец.

— Марина, ешь, пожалуйста, иначе я ничего говорить не буду. — Заявил Лейнард. — У тебя пятнадцать минут на чаепитие. Затем, я все же хотел бы лечь спать. И тебе, и мне вставать рано.

— Ем, — отчиталась и наконец водрузила ложку в воздушный бисквит пирожного. Ну-ка…

Что сказать? Пирожное явно стоило двадцати баллов. А то и всех пятидесяти. Кулинарное чудо таяло во рту, даря ощущение свежести. Необычно.

— Итак, ликвидаторы занимаются уничтожением гадких душ, очищением захваченных душ, а также указывают путь для перерождения.

Я закашлялась.

— Чего?

— Осторожно, будь аккуратней.

Да как бы пытаюсь, просто удивилась! Но Лейнард был бы не Лейнардом, если бы не проконтролировал ситуацию. Поднос, который от моего кашля ходуном ходил, был подхвачен туманом мужчины и плавно поднят вверх. Ровно до того момента, пока я не перестала кашлять.

— И ты не ослышалась.

— То есть вы реально уничтожаете призраков? — а как еще расценить заявление про уничтожение душ?

Прямо охотники за привидениями только в ином мире.

— Души, Марина. А форма может быть различной: призрачной, захваченным телом или трансформацией в монстра…

И тут-то я вспомнила, что вообще-то мой иллами тьмы — и есть душа. С особыми способностями и возможностями. И вообще, что я до неприличного мало знаю о природе иллами… И помощь в виде памяти Ламеи бесполезна, она и сама не так много знает.

— Ликвидацией мы занимается тогда, когда душа сопротивляется и не желает искупить свои грехи, уйти на новый виток перерождения. Цепляется за прошлую жизнь…

— Цепляется?

— Верно. Давай объясню на примере тебя и твоего иллами тьмы.

— Давай.

— Слияние доступно только хранителям иллами, ни один маг, ни один человек, не сможет ни призвать иллами, ни тем более воспользоваться его возможностями. И да, Марина, классификация есть: хранители и маги. На первом курсе разберете подробно.

Это мне ответили, видя, что я рот открываю и не для того, чтобы засунуть в него очередную порцию пирожного. Но раз уж открыла рот, то можно и десерт доесть.

— И часто случаются ситуации, когда требуется вмешательство ликвидаторов. Рассмотрим первый из вариантов на вашем примере: ты с легкостью практикуешь замещение со своим иллами.

— Практикую, — подтвердила, Феликс часто меня выручает, давая моему сознанию поспать, а сам в этом время лекции записывает и запоминает информацию.

— А теперь представь себе, что вы провели замещение и твой иллами больше не хочет отдавать контроль над телом тебе. Представила?

— С трудом, — честно ответила ему.

Я не могу даже мысли допустить о таком, мой Феликс никогда бы на это не пошел.

— Если ты утратишь контроль над собственным телом и его захватит твой иллами, ликвидаторы его уничтожат и освободят твою душу.

Пару секунд я осмысливала сказанное, наверно, я недостаточно впечатлилась, потому что Лейнард продолжил и довольно жёстко.

— Не всегда получается сохранить тело, Марина, потому что происходят необратимые процессы: нарушаются потоки энергии, сама энергия меняет полярность, что в свою очередь разрушает тело.

Лейнард сделал паузу, видимо, чтобы я поняла, насколько важно то, что он говорит.

— Тело начинает умирать, запускается процесс саморазрушения, сначала изнутри, затем внешне. Процесс медленный, сразу определить подобное нельзя, потому что хранители, по сравнению с людьми и магами, имеют куда больше выносливости, врожденной защиты и магического резерва.

— Но ведь близкие должны понять, что их родной человек вдруг стал себя вести иначе. И забить тревогу…

— Помнишь, как во время ритуала боролась леди Ламея? — Проигнорировав мое высказывание, спросил Лейнард. — Как считаешь, что именно происходило?

— Ее иллами сопротивлялся, — ответила ему. — Погоди, а откуда ты знаешь, что именно происходило, если ты появился уже в конце?

И прикусила язык, наверняка спросил у кого-нибудь в комиссии. Там же все очевидно было. Все всё видели.

— Я получил доступ к твоим воспоминаниям в тот же миг, как твой иллами воспользовался правом долга. Он фактически уже принадлежал мне, а не тебе.

Вот так новость. Впрочем, чего это я? Я же знала об этом, просто не представляла масштабов.

— Позже вас будут обучать обмену информацией с помощью иллами. Объемной информацией. К примеру, если я захочу узнать как прошла практика студентов, вверенных мне, но прошедших практику не под моим руководством, помимо отчета я могу воспользоваться памятью самого студента через его иллами. Получить четкую картинку событий, причем не только фиксацию действий студента, но и весь спектр его эмоций и мыслей в этот отрезок времени.

— Через его иллами? Но разве это не предательство?

— Вы подписываете договор с академией. Вы согласились на это, а потому твой илами будет сотрудничать с руководством и это не считается за предательство. В свою очередь академию интересуют только мысли и чувства, относящиеся к учебному процессу. В ваши личное пространство, к примеру, связанное с семьей, мы не вмешиваемся.

Интересно, и когда бы нам о таком рассказали? Неужели только на первом курсе? Значит ли это, что нулевиков таким способом мучить не будут? Черт, а учеба теперь видится в ином свете.

— Просто пойми, Марина, академия не может допустить ошибки и не может обучать студента на ликвидатора, который к этому не готов, причем внутренне. Это очень важный момент. А на первом курсе, желающих стать именно ликвидаторами будет очень много. Ты ведь уже знаешь важность кристаллов мониара?

— Знаю.

— Их добывают только ликвидаторы.

— Именно добывают?

В голове сразу выстроилась картинка с шахтерами, пещерами и кирками. Бесконечными туннелями, подъёмниками и взрывчаткой. Бр-р…

— Именно добывают, — повторил Лейнард. — Все происходит во время рейдов, где либо уничтожается гадкая душа, либо происходит ее очищение. Кристаллы мониара — это концентрированная божественная энергия, необходимая хранителям иллами для эволюции, роста способностей, а в идеале для выхода на новый уровень.

— Какой именно уровень?

— Сейчас на Тантерайте нет ни одного хранителя, сумевшего добиться не то, что высшей ступени, но хотя бы второй или третьей. — Мне почудилось, или Лейнард действительно огорчен этим фактом? — Это владение не одним, а тремя иллами с противоположными направлениями магии.

Ого! Так вообще бывает?!

Про то, что хранитель может иметь не одного, а двух иллами, я слышала, но не допускала мысли, что иллами могут обладать противоположностью магии. Ну там свет и тьма. О таком точно никто не говорил. Ну вот кроме Лейнарда.

— И тем более нет тех, кто бы смог стать новым помощником богов.

— Кем? — мне показалось, я ослышалась.

— Новым помощником высших богов. Вот конечная цель всех хранителей иллами, а точнее ликвидаторов.

Нехило так, что еще тут скажешь?

Я отставила уже пустую чашку на поднос и с сожалением посмотрела на последний кусочек пирожного. Как-то воспринять сказанное Лейнардом всерьёз не получалось. Ну явно же какая-то легенда. Наверное, чтоб этих самых ликвидаторов больше было или оправдать их дела, ту самую ликвидацию. В общем, у меня пока это все не очень в голове укладывалось. Души, их очищение, уничтожение, прям какое-то абстрактное понятие несмотря на то, что я сама с такой душой связана.

Пока я дожевывала пирожное, Лейнард магией убрал поднос, а передо мной появилось полотенце. Я хоть и не испачкалась, но все равно вытерлась.

Когда я закончила, Лейнард уже лежал нормально, рядом со мной, правда, на небольшом расстоянии, не таком как в самый первый раз.

Полотенце пропало, и я наконец легла.

Буквально тут же моя рука оказалась в горячей ладони мужчины.

— Закрывай глаза, — скомандовал он, — я продолжу рассказывать. Вижу и твое недоумение, и скепсис. Но тем не менее — это истинная правда. Всех, рожденных хранителями, отмечают боги. Это наивысшая награда для души, пройти путь перерождения и родиться заново в одном из высших миров, особенно в качестве хранителя.

Я послушно закрыла глаза, отметив, что на ночь сказки мне только мама в детстве рассказывала.

— Низших миров, как ты уже знаешь — огромное множество. Высших же, всего десять. Если попробовать визуализировать наши миры в каком-то порядке, то получится, что они словно нанизаны на нитку. Только таких ниток несколько. Они спиралеобразны, находятся в непрерывном движении и что немаловажно, наши миры могут менять свои позиции.

— И высшие миры? Тоже могут менять свои позиции?

— Все миры могут.

Естественно, как дитя технического прогресса, я представила себе космос, солнечную систему, и планеты, которые идут параллельно друг другу и которые тоже словно нанизаны на невидимую нитку.

— Так вот, Марина, пусть тебе все кажется сказочным и нереальным, но высшие миры от низших отличает не только наличие магии, которая по своей сути — божественная энергия, в разной концентрации щедро розданная существам с душой, но и причастность к богам, возможность не только увидеть их своими глазами, пообщаться с ними, но и уподобиться им.

Я молчала, слушала, не перебивая.

— Сейчас Тантерайт занимает десятую позицию в череде высших миров, но когда-то наш мир был четвертым. В то время, хранителей, обладавших тремя иллами с разной направленностью магии, было не то, чтобы много, но редким явлением не считалось. Первым среди высших считается тот мир, в котором таких хранителей достаточно для того, чтобы часть из них достигла высшей ступени в эволюции и стала помощником высших богов.

Как-то неожиданно подкралась сонливость. То есть мне было очень интересно послушать, но раззевалась я знатно. И подозревала, что надолго моего внимания все же не хватит.

Лейнард то ли сделал вид, что не понял моего состояния, то ли просто из вежливости не стал комментировать мои зевки.

— Родиться в низшем мире для того, кто когда-то был хранителем — наказание и в то же время искупление грехов. Но прежде, чем такая душа вернется в высший в мир, то есть заново родится в одном из высших миров, она пройдет цепочку перерождений.

— В каком смысле цепочку?

— Как минимум девять жизней, Марина.

— Как у кошки, — зевнув, пробормотала я, а потом меня накрыло пониманием. — Девять кругов ада. Это же самые настоящие девять кругов ада, если не больше! Раз уж минимум девять жизней.

— Лежи, — властно приказал Лейнард и чуть надавил, я и не заметила, что подскочила, так поразила меня эта мысль. — Понятий ада и рая в наших мирах не существует, Марина. Во всяком случае в том ключе, как принято в том мире, где ты выросла. Но эти понятия можно перенести на нашу Грань и высшую степень эволюции.

— Где Грань — это ад, а эволюция — рай?

— Верно. Но это весьма условно. Быть хранителем — подарок богов. Жить в высшем мире — подарок богов и их особое расположение. Это значит, что они видят в нашей душе то, что может сделать из нас творцов. Высшие боги не курируют нижние миры, для этого есть их помощники, обладающие не меньшим могуществом. В том числе творить новые низшие миры, которые могут занять место одного из высших…

Вот просто ничего себе! Вот это откровения!

— То есть я правильно понимаю, что я, умерев, могу родиться где угодно и кем угодно?