Глава третья. Дом отважных трусишек

Вот Надя и увидела больницу, в которой главный доктор тот самый знаменитый хирург. Больница не очень большая и похожа на самый обыкновенный дом. Только на её крыше купол с белым флагом и красным крестом, а над входными дверьми вылеплена чаша с извивающейся змеёй. Такие чаши, только нарисованные, Надя не раз видела на стеклянных витринах аптек и на этикетках к некоторым лекарствам.

Перед больницей небольшой садик со скамейками и две клумбы. Цветов на них ещё нет, и издали клумбы кажутся совсем низкими стожками подмоченного дождём сена.

Надя с мамой вошли в вестибюль и сразу оказались у окошечка регистратуры. Им выдали талон на приём к врачу. Надя заволновалась. У неё даже взмокла чёлка на лбу. Что-то её ждёт здесь?

Мама с Надей перешли через коридор в другой корпус. Не успели они присесть на диванчик около нужного им кабинета, как дверь отворилась и женщина-врач сказала:

— Ермаковы, войдите.

Мама быстро подала Наде костыли и пропустила её вперёд.

— Значит, ты хочешь у нас лечиться? — улыбнулась Наде женщина-врач.

— Хочу! — побледнев, ответила Надя.

Осмотр был совсем короткий. Женщина-врач оглядела полноватую, приземистую фигурку Нади, помяла рыхлые ноги, провела холодным металлическим молоточком по икрам и разрешила одеться. Говорила она с Надей весело, но в ответ девочка только слабо улыбалась. Уже давно врачи для неё были людьми, причинявшими одни страдания. При осмотре они больно выворачивали ей ноги, а потом назначали неприятные и, как выяснялось позже, совсем бесполезные процедуры. Всё равно ноги оставались прежними. Вот почему при каждой новой встрече с врачом Надя всегда пугалась и бледнела.

— Попрощайся с мамой, сейчас нянечка отведёт тебя в палату. — И врач нажала на своём столе кнопку.

Надя с мамой даже привстали от неожиданности. Как это так, сразу же расстаться? Но врач поняла их состояние и сказала маме:

— Вы не уходите, пока дочка не устроится в палате и не сообщит вам об этом через нянечку.

Мама благодарно посмотрела на докторшу. Надя кивнула маме головой и вышла следом за нянечкой, которая уже ждала её в дверях кабинета.

Нянечка была маленького роста, чуть повыше Нади. Надя даже подумала, что в кабинет вошла такая же больная девочка. Но на нянечке был хрустящий белый халат и лицом она совсем не походила на девочку. Просто больше не выросла.



Надя приготовилась идти в палату, но нянечка привела её сначала в приемный покой. Там сидели трое мальчишек с градусниками под мышкой. У всех троих был такой же растерянный вид, как у Нади. Должно быть, им тоже не хотелось расставаться с мамами. Наде, как и мальчикам, измерили температуру и переодели во всё больничное.

Из приёмного покоя Надя вышла в байковой полосатой пижаме, и мама, которая была очень расстроена разлукой с Надей, даже не узнала ее. Надя окликнула маму и помахала ей рукой.

— Вечером я передам тебе печенье! — крикнула ей мама, и голос её дрогнул.

Надя остановилась и стала смотреть на маму, пока нянечка не взяла её за руку.

— Сейчас мы поедем с тобой в лифте, — сказала она Наде, — ты будешь лежать в палате на третьем этаже.

Нянечка повела Надю по длинному, освещённому синими лампочками коридору. По дороге она говорила ласковым, певучим голосом:

— Полечишься у нас и станешь стройной, как молодая ёлочка. Родной отец тебя не узнает. Главное, ты ничего не бойся.

— Я не боюсь, — чуть слышно сказала Надя и тяжело вздохнула.

Нянечка засмеялась.

— Все вы у нас храбрецы до поры до времени. А как дойдёт дело до операции, словно трусишки-зайчишки под одеяло прячетесь. Наш главный доктор знаешь как детское отделение называет? «Дом отважных трусишек». Это потому, что до операции-то вы все храбрые, всё вам нипочём, а сами даже укола боитесь. А чего бояться, это же на пользу делается. И ты не бойсь. — Нянечка ввела Надю в лифт и нажала кнопку.

Двери лифта захлопнулись, и он стал медленно подниматься.

Загрузка...