- Значит, меня чуть не погубила любовь! - смеялся он. - Как и тогда, на Айсингфорсе... Что ж, погибнуть от любви - не самая плохая смерть! А этот Дхарм Арт...
Но разговору о Дхарме Арте не суждено было состояться, потому что в центре кают-компании возник новый персонаж - стройный золотоволосый юноша. Лёгкая белая туника не скрывала гармоничных пропорций его совершенного тела, словно принадлежащего греческому богу. Большие, влажные чёрные глаза под высоким лбом, прямой точеный нос и округлый подбородок безупречной формы, полные чувственные губы - юноша являл собой образец эллинского идеала красоты.
- Я Эйбори, - проговорил он звонким голосом, в котором играл избыток молодых эмоций. - Меня прислал Дхарм Арт.
- Ловко у вас получается перемещение в пространстве, - смущенно сказала Юля, не в силах отвести вгляд от прекрасного юного атлета. - И без всяких телепортов.
- Это искусство, ему надо учиться, - гордо ответил Эйбори. - Мало кто на Майди умеет! Меня учил сам Дхарм Арт, он мой наставник. Он поручил мне опекать вас... Пойдемте со мной, с вашим кораблём ничего не случится.
Джейсон, Айсинг и Юля последовали за Эйбори к шлюзу - он вёл их так уверенно, будто родился на "Ленноне". Утреннее солнце Майди светило вовсю, в воздухе носились громадные радужные бабочки. Пейзаж несколько изменился, добавилось одно, чего раньше не было - сияющий золотой купол высотой примерно в четверть "Леннона". Эйбори указал на него рукой:
- Это телепорт, он доставит нас на виллу, к морю. Входите прямо в купол. Не бойтесь.
Подойдя к телепорту вплотную, команда "Леннона" не увидела ни дверей, ни люков. Эйбори махнул им рукой и шагнул к золотому куполу. Гладкая блестящая поверхность слегка заколебалась и поглотила юношу.
- Ну, так или иначе... - пробормотал Джейсон.
Айсинг опередил его и исчез в куполе. Джейсон сделал шаг вслед за ним, Юля осталась одна перед чуть дрожащим золотым полушарием.
- Будь что будет! - она бросилась вперед, как в холодную воду.
Ничего особенного не произошло. На мгновение стало темно, слабые электрические покалывания защекотали кожу, и снова в глаза ударил солнечный свет.
Юля стояла на берегу океанской бухты, рядом с Айсингом, Джейсоном и Эйбори, возле купола телепорта, неотличимого от того, в который они вошли (или это был один и тот же?). Беломраморная вилла с огромными зеркальными окнами вписывалась в уступы диких скал, слишком диких и слишком великолепных, чтобы казаться естественными. Пологие лестницы сбегали к океану, волны прибоя облизывали их подножия.
- Как тут чудесно! - Юля полной грудью вдохнула морской воздух. - И мы будем жить здесь? Эйбори, а где живете вы?
- Сейчас во дворце Совета Наблюдателей, я стажёр... Потом выберу себе какой-нибудь дом, а надоест - перееду в другой. На Майди нет собственности, кроме предметов личного обихода. Нам она ни к чему.
- Вы должны жить в таком доме, как этот, - безапелляционно произнесла Юля. - Вы подходите ему, а он подходит вам... Вы так похожи на античного героя из древнегреческого мифа!
Если Юля ожидала в ответ недоуменного взгляда, то ошиблась - Эйбори просиял.
- Правда? Вы так считаете? Я счастлив - значит, я сделал всё правильно! Ведь когда я выбирал внешность, взял за основу именно древнегреческий эталон!
Юля ахнула и покачнулась, будто её ударили. Застыло сердце, точно замороженное в жидком азоте... И тут же застучало часто-часто. Могла ли Юля действительно услышать ТАКОЕ, не слуховая ли это галлюцинация? Нет, не о "выборе внешности", мало ли что у них бывает... О древней Греции, Эйбори знает о древней Греции! О государстве, существовавшем когда-то на её, Юлиной, Земле... Но стоп. Если на Земле Джейсона Рока существует город Лондон, почему бы там или где-то ещё не быть некогда и древним Афинам? Нет, рано делать выводы. Надо ждать, расспрашивать и слушать...
Эйбори пригласил гостей в дом. Там было мало мебели, много цветов и много света - необычайно утончённый дом, сконструированный для необычайно утончённой жизни.
На обращенной к морю террасе ломился от угощений накрытый стол.
- Мы уже позавтракали, - заметил Айсинг, - но при виде всего этого хочется завтракать непрерывно...
- Так садитесь, - радостно улыбнулся Эйбори. - Это для вас.
Уютные легкие кресла вокруг стола были так мягки и удобны, что сами по себе представляли шедевр и совершенство. Юля подумала об этих креслах, о яствах на столе, о доме... О телепортах, и об отношении Дхарма Арта к науке и технике. Дурной тон! Но где-то есть заводы, фабрики, высокотехнологичные производства, где-то возделываются поля и собирается урожай... А жителей Майди такие низменные вещи не заботят. Что же их заботит, что составляет содержание их бытия?
Этот вопрос, только попроще сформулированный, Юля и задала, прервав Эйбори, беспечно болтавшего о достоинствах фруктов и напитков.
- Чем вы тут занимаетесь, Эйбори?
Похоже, юноша обиделся, что его перебили.
- Я говорил вам, я стажер...
- Да, я помню. Но в чем вы стажируетесь? Какова ваша будущая профессия... И профессии других?
- А, вот вы о чем... Разве Дхарм Арт вам не рассказал?
- Нет.
- Мы завершаем пути.
Завершители путей, мысленно отметила заинтригованная Юля. Попробуем выяснить, что это означает.
- Какие пути, куда?
- О, самые разные. Ну, например, композиторы Бетховен, Брамс, Моцарт, Гайдн. Их музыка - это путь. Они ведь прожили недолго, так устроен их мир, что всего через несколько десятков оборотов вокруг звезды наступает старость, да и до неё не все доживают.
Имена композиторов, упоминание об устройстве их мира - всё вместе взятое снова заставило сердце Юли замирать и колотиться, но теперь внешне она была спокойнее. Эйбори продолжал.
- Эти великие творцы умирали, пути оставались незавершенными. Мы изучаем их музыку, проникаем в неё, продолжаем и сводим воедино едва намеченные линии. В большинстве случаев композиторы успевали только намекнуть, к какой музыке они шли - и пришли бы, будь в их распоряжении хотя бы тысяча лет их планеты. А мы открываем эту музыку. Не правда ли, достойное заниятие?
С трепетом (который и не пыталась скрывать, чего уж там!) Юля задала свой главный вопрос.
- А откуда вам известно об этих композиторах и их музыке? У вас установлена связь с их планетой?
- Среди нас есть Слышащие, - ответил Эйбори. - Космос переполнен информацией, а Слышащие её воспринимают. Они записывают и передают нам музыку, стихи, в точности воспроизводят живописные полотна - словом, весь материал для завершения путей.
- Только это?
- А что ещё? Ну некоторые сопутствующие данные... Мы знаем, например, что Людвиг ван Бетховен жил в городе под названием Вена на планете под названием Земля... Где эта Земля находится, какой там климат или социально-политический строй - право, нам это абсолютно неинтересно. Слышащие получают информацию с сотен планет, но Земля достигла наивысшего духовного взлета, особенно в музыке. Искусство других планет мы используем в основном в обучающих заданиях для начальных курсов...
Жестокое разочарование захлестнуло Юлю, до слёз.
- Так ваши Слышащие... Не знают, как добраться до Земли?
- Добраться? - Эйбори усмехнулся. - А зачем туда добираться? Да если бы кому-то и пришла в голову такая странная идея, как её осуществить? Телепорты действуют лишь на Майди.
- Но есть космические корабли! - Юля в сердцах будто забыла о предостережении Дхарма Арта.
Лицо Эйбори превратилось в надменную ледяную маску.
- Да, я полагаю. У кого-то где-то есть КОСМИЧЕСКИЕ КОРАБЛИ, - он с презрением отчеканил эти два слова, - вот как у вас. Но на Майди их нет, и они не нужны нам. Металл и пламя двигателей несовместимы с завершением путей.
Он встал, слегка задев край стола, отчего зазвенели бокалы.
- Я должен передать вам, - Эйбори старался говорить прежним любезным тоном, - приглашение Дхарма Арта на нашу музыкальную сессию. Она состоится завтра около полудня, и если вы пожелаете...
Айсинг прибегнул к манерам уэра.
- Передайте Дхарму Арту нашу искреннюю благодарность. Но не помешаем ли мы, посторонние, высокому и сосредоточенному настрою вашей сессии?
- О, ничего подобного! Мы называем сессиями встречи приятных собеседников.
- Тогда мы принимаем приглашение.
- Сам я не смогу за вами зайти. О точном времени вас предупредит мой бестелесный двойник... К вашим услугам телепорт.
- А как мы без вас справимся с телепортом?
- Это нетрудно! Входя в купол, отчётливо подумайте о том, куда вы хотите попасть. Завтра, например, - "музыкальная сессия". Чтобы вернуться "наш дом".
- А на корабль? - спросил Джейсон.
- "Наш корабль", - снисходительно уронил Эйбори и растаял в воздухе.
Как только он исчез, Айсинг накинулся на Юлю.
- Тебе же говорили, как себя вести! Зачем ты провоцируешь конфликты?
- Но, Айс... Бетховен, Брамс, Моцарт и Гайдн - композиторы с моей Земли, с моей родной планеты! Когда я услышала их имена, так разволновалась, что... Может быть, мы в двух шагах от разгадки!
- Может быть, но надо иметь терпение. Возможно, завтра на сессии мы что-нибудь разузнаем.
- Вряд ли, - сказал Джейсон.
Импульсивно Юля повернулась к нему.
- Да почему, Джей? Не верю, что тут все такие упёртые, как Эйбори и Дхарм Арт.
- Боюсь, что все. Факты говорят...
- О чём?
- О том, что обитатели Майди - не подлинные хозяева планеты. Думаю, им предоставили Майди в пользование, как площадку для игр... Кто и зачем - вот вопрос. И я сомневаюсь, что ответ на него мы получим у наших завершателей путей. Либо они не знают ответа, либо эта тема - ещё более дурной тон, чем наука и техника. Впрочем, завтра посмотрим, а пока...
- А пока, - Юля вскочила, подбежала к резному ограждению террасы, как насчёт морского купания?
- Ты не боишься, что тебя слопает какое-нибудь чудище из глубин?
- Нет тут никаких чудищ в глубинах! Майди создана для приятного отдыха и удовольствий.
По широкой белой лестнице девушка сбежала к морю, поймала волну в ладони, засмеялась.
- Вода теплая! Джей, ты идёшь?
- Лучше посижу здесь, послежу за тобой. Чудищ, допустим, нет, а всё-таки...
- А я поброжу по дому, - произнес Айсинг, поднимаясь. - Надо же осмотреть как следует наше новое жилище.
Он скрылся за дверью. Джейсон опустил руку в карман и достал небольшой цилиндрик, похожий на короткий толстый карандаш. Этот цилиндрик (он назывался стайл) Джейсон купил на Адалионе перед отлётом. Стайлы были последней модификацией скринни, устройств для записи и воспроизведения звука. По сравнению с устаревшими моделями скринни, стайлы обеспечивали куда более высокое качество акустики, могли развернуть в воздухе любое количество невидимых динамиков, сформированных силовыми полями, создать занятные пересечения стерео и квадроэффектов. После соответствующей настройки они отзывались на голос - достаточно было объявить вслух название записанного музыкального произведения, введенное заранее владельцем стайла, как начинала звучать выбранная музыка. Джейсон переписал на свой стайл все виниловые диски так же, как раньше на скринни - и не забыл добавить компакт-диск Чака Берри. Сами пластинки остались на Адалионе, в доме, о котором Алгертайн ван Корнен сказал, прощаясь:
- Он будет ждать вашего возвращения...
Сейчас Джейсон выбрал "Summertime" Дженис Джоплин - для этого ласкового дня, тёплого моря, безоблачного, синего неба. Два динамика он отправил на крышу виллы, ещё два разместил по лучу далеко в океане, над волнами, и летел под небесами Майди неповторимый голос великой волшебницы блюза.
Летняя пора, и жизнь так прекрасна...
Юля раздевалась на берегу. Услышав "Summertime" над морем, она оглянулась на улыбающегося Джейсона. Озорная мысль пришла ей в голову. Быстро скинув с себя всю одежду, она осталась перед Джейсоном - далеко, но не слишком! - совершенно обнаженной. Сначала она стояла к нему спиной, потом повернулась так, чтобы он видел плавную линию груди, розовый холмик соска.
Джейсон смотрел на Юлю, а она помахала ему рукой и с разбега бросилась в волны, подняв тучу брызг. Она с наслаждением плескалась и в море, и в песне Дженис, чувствуя, как отступает напряжение и усталость, как новыми силами наливается её молодое дивное тело. И ещё сладко тянуло внизу живота... Но это уже относилось к Джейсону.
А он думал о том далёком дне в другой Вселенной, когда НИЧЕГО НЕ ПРОИЗОШЛО между ним и Юлей, думал о незримом барьере. И как тогда он знал о существовании этого барьера, так знал и теперь о том, что его больше нет.
13
Участники музыкальной сессии, числом около ста, собрались в мраморном зале. Собственно, это был не зал, а открытое всем ветрам сооружение выстроенные прямоугольником колонны подпирали высокую крышу. Юля как будто неясно помнила, что в античной архитектуре подобные строения имели какое-то особое наименование. Но так как она не была уверена, что такое (а не просто похожее издали) вообще строилось когда-то на Земле, напрягать память не стала, а остановилась на нехитром определении "мраморный зал" - по материалу колонн и красно-белого мозаичного пола.
В центре зала возвышался (хотелось сказать - громоздился, так он был огромен и неуклюж) диковинный музыкальный инструмент, отдаленно напоминающий старинный земной орган. Там и здесь были разбросаны изящные столики с вазами, полными фруктов, хрустальными сосудами с прохладительными напитками. Вокруг столиков фланировала разодетая публика. Разодетая - это ещё не то слово... В глазах рябило от разнообразия костюмов. Были тут камзолы французских дворян восемнадцатого века, шотландские кильты, смокинги английских джентльменов, дирижерские фраки, одеяния индусские, китайские, японские, даже что-то вроде облачений вождей американских индейцев... И совсем уж немыслимые одежды угловатых геометрических форм, придуманные явно не на Юлиной Земле и едва ли на Земле Джейсона. Если информацию о том, как одевались в разные эпохи обитатели разных миров, приняли и передали жителям планеты Майди Слышащие (а по всей вероятности, так и было), они не позаботились ввести понятие о стилевом единстве, либо это понятие было всеми отвергнуто. Да и зачем оно здесь, в самом деле, думала Юля, со спрятанной улыбкой оглядывая фанфаронское собрание. Кого это волнует на планете, где каждый может выбрать себе не только одежду, но и внешность, и нет чуждых стилей, лишь бы нравилось...
Нигде не было видно Дхарма Арта, и это казалось странным - Эйбори говорил именно о его приглашении. Зато сам Эйбори был здесь, порхал, приветствовал вновь прибывающих, лучился обаянием и очаровывал. Подлетел он и к новоприбывшей команде "Леннона".
- Осваивайтесь! - он сверкнул полоской жемчужных зубов. - Чувствуйте себя непринужденно, как все. Строгой программы нет. Встречи друзей, беседы. Присоединяйтесь к любой или слушайте, отдыхайте, никто вам ничего не навязывает. Потом будет музыка и обсуждение... О, простите меня! Пришёл Эри Зорг.
Он упорхнул встречать Эри Зорга, предоставив Юлю, Айсинга и Джейсона самим себе. Никто не обращал на них преувеличенного внимания - из деликатности или высокомерия, а возможно, смеси того и другого. Айсинг, привыкший бывать и не таких приемах, не стушевался. Он подошёл к столику возле органа, одарил Джейсона и Юлю фруктами, наполнил бокалы шипучим напитком. Обрывки разговоров доносились со всех сторон.
- ... Надо ответить на вопросы, заданные Моцартом, дорогой Куири, надо поиграть с ним. Он с нами играет, а мы с ним - никак. Его произведения станут хуже, если добавить хоть один звук, но ему станет веселее оттого, что с ним кто-то поиграл!
- Путь Моцарта - жизнь без смерти... О, как это притягательно для землян, так мало живущих, и как часто мы забываем об этом! Его путь бесконечен, ибо он не замечал смерть... Любовь, интрига, борьба за любовь Фигаро... Сказка о любви - "Волшебная флейта"... Но, наконец, вызов смерти - "Дон Жуан"! И усиление трагического начала, но как видно, поиски новых выразительных средств были ему интереснее. Уж если он пошел в сонате-фантазии С-moll на неоднократную энгармоническую замену, значит, объем его возможностей будет ещё увеличиваться!
- Он будет продолжать любоваться любовью, Куири. Но песня его будет звучать иногда тише, когда он узнает новое и грустное о любви. Это, может быть, даже будет фуга...
- Его фортепианные сонаты напоминают кухню, где готовятся бессмертные оперы...
Беседующие о Моцарте затерялись в толпе; с другой стороны приближались спорящие о Бахе.
- ... Бах универсален, у него нет пути. Он неподвижен и одинок, он стоит на месте, продолжить его невозможно. Все его ритмические и гармонические структуры закреплены окончательно, он не просит продолжения.
- Он открыл дорогу в совершенные построения!
- Да, но мы не должны этим пользоваться. Это было бы неуважением к нему! Он занимает особое и почетное место. Ни у кого так не передана простая и сокровенная суть...
- Значит, он доверяет.
- Но так можно сбиться с пути, забрести в иную сферу! Не надо трогать Баха. Для него так важно было дойти до логического конца в каждом построении, что он бы возмутился, узнав, что его хотят продолжить...
В маленькой группе справа (маркиз эпохи Короля-Солнца, японский самурай, римский патриций и китайский мандарин) говорили о композиторах России. Юля прислушивалась, сердечко её вздрагивало. Её родина, её страна...
- ...Те, кого Слышащие называют русскими, хотя смысл этого термина не очень ясен, редко отличались плодовитостью. Наверное, вследствие переизбытка критического к себе отношения...
- Зато у них мы видим и переизбыток идей. У Рубинштейна многие лишь слегка намечены!
- С точки зрения изобретательности и непосредственности творчества это достоинство, а с точки зрения формы - это недостаток...
- Достоинство, абсолютное достоинство на Майди! Богатство музыкальной мысли - сколько здесь незавершенных путей!
Юля потянулась к Джейсону и шепнула ему на ухо:
- Какая у всех безнадежность в глазах... Отчего?
Джейсон пожал плечами, но шепот Юли уловил и Айсинг, и он ответил.
- Должно быть, они сознают бесплодность своих усилий. О, никогда они не признаются в этом, и в первую очередь самим себе! Тогда рухнет их мир. Но...
Айсингу не дал договорить Эйбори, поднявшийся на возвышение близ органа.
- Музыка! - провозгласил он. - Путь Бетховена!
За клавиши сел тот, кого Эйбори встретил последним - Эри Зорг. Похожий на орган инструмент и звучал как классический орган. Он звучал бесподобно, но музыка... У Юли и Айсинга вытянулись лица, даже далекий от музыкальной утонченности Джейсон скептически хмыкнул. Ни он, ни Айсинг никогда не слышали произведений Бетховена, а Юля, хотя и любила классику и когда-то играла на скрипке, не считала себя знатоком его творчества. Тем не менее всем троим было ясно: исполняемая Эри Зоргом музыка мертва. Гармонична, благозвучна, завершена и мертва от рождения.
- Они хотят сказать, - пораженно вымолвила Юля, - что Бетховен шёл... Вот к ЭТОМУ? Что такой стала бы его музыка, проживи он тысячу лет? Да если бы он это услышал, он поколотил бы их палкой! Большой суковатой палкой!
Отзвучала кода, стих финальный торжественный аккорд. Аплодисментов не было - видимо, не принято на Майди, но на лицах читалось одобрение.
- Благодарим Эри Зорга! - воскликнул Эйбори. - Думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что ближе всех нас он подошёл к завершению пути Бетховена. В том, что мы услышали только что, трудно искать недостатки... Но начнем традиционное обсуждение! Кто желает высказаться первым?
- Я, - неожиданно произнес Джейсон.
Эйбори с удивлением посмотрел на него, но быстро овладел собой.
- Наш гость! Просим, просим!
Среди всеобщей тишины, под обращенными к нему взглядами сотни пар глаз Джейсон подошёл к возвышению, но не поднялся, а остался стоять рядом.
- Я не композитор, не музыкант, - сказал он. - Я простой пилот, но и я кое-что понял в жизни. Творчество - это не дорисовывание кругов, не замыкание их. Это, напротив, размыкание, разрыв! Вот на той Земле, которой вы восхищаетесь, есть один парень, Чак Берри его зовут. О нем ваши Слышащие ничего не говорили? Он не стал попусту тратить время на то, чтобы угробить чужую музыку, он взял и создал своё, новое! Чак Берри, "Rock'n'Roll Music"!
На громко произнесенное Джейсоном название откликнулся стайл в его кармане - откликнулся так, как и был запрограммирован. По стандартной схеме он мгновенно развернул в мраморном зале четыре мощных невидимых динамика... И грянул рок-н-ролл!
Джейсон видел, как меняются лица - от прячущего глубинную тоску сытого удовлетворения после музыки Эри Зорга к недоумению, растерянности, тревоге, смятению... Отторжение, тень панического страха перед УГРОЗОЙ Чака Берри.
Но они дослушали "Rock'n'Roll Мusic" до конца... А что им ещё оставалось делать?! При могильном молчании аудитории Джейсон стоял как в ожидании расстрела.
- Ну... В общем, это всё, - пробурчал он и стремительным шагом вышел из зала.
Он шел в направлении телепорта, к лазоревому озеру, где под склоненными ветвями деревьев располагались длинные скамейки. Но когда он собирался сесть, его рванула за рукав, развернула к себе догнавшая его Юля.
- Какого Джонга ты это сделал? - закричала она.
- Во-первых, отпусти мою куртку, - Джейсон высвободил рукав из пальцев девушки. - А во-вторых, разве ты со мной не согласна?
- Насчёт творчества - да, тысячу раз! Но какое право ты имел смущать их покой?
Подошел Айсинг, он молчал, не принимая ничью сторону.
- Они создали себе удобный мирок, - взволнованно продолжала Юля, - или им кто-то создал, неважно... Они уверили себя, что счастливы в этом мирке. Пусть они и чувствуют пустоту, но у них есть от неё защита! Была защита, пока не появился ты и все к Джонгу не разломал... Да нет, от твоего выступления их мирок не взорвется. Они постараются поскорее забыть и тебя, и Чака Берри, и рок-н-ролл. Но они НЕ СМОГУТ, вот в чем дело!
- Не смогут, и не надо, - отмахнулся Джейсон. - Может быть, не все, но некоторые из них что-то поймут, и это станет началом перемен...
- Да каких?! Конфликтов, столкновений, разрушения, ломки их уклада?
- Юля, ты делаешь из рок-н-ролльной песни прямо какой-то гимн восстания! Не так всё серьёзно, не преувеличивай... Просто я врезал им хорошенько.
- Врезал их безмятежности! Ты оскорбил, обидел их, смутил, а ведь ты здесь гость.
- Так им и надо.
- Ты... - задохнулась Юля. - Ты.... Самодовольный болван!
- А ты - жалкая идеалистка!
Айсинг внимательно посмотрел на Юлю, затем на Джейсона и невозмутимо проговорил:
- Знаете что, разберитесь тут как-нибудь без меня. А мне нужно на корабль, я... Забыл там взять...
Прежде чем Юля или Джейсон успели удержать его (да они и не слишком старались) он нырнул в золотой купол телепорта.
- И я пойду, только... Домой, - обронил Джейсон, подчёркнуто глядя в сторону, и добавил с оттенком сарказма. - Если местная полиция меня ещё не выселила. Можешь меня не провожать. Возвращайся к ним, беседуй, завершай пути... Получай удовольствие. Всего хорошего.
Он повернулся и шагнул в телепорт. Юля бросила ему вслед растерянный взгляд, побрела к травянистому берегу озера, присела, зачем-то зачерпнула воды в сложенные лодочкой ладони.
Потом она вернулась к скамейке, упала на неё и горько, безутешно заплакала. Так она плакала среди громадных цветов, склонивших к ней бархатные чаши, обо всем на свете позабыв, кроме своей боли...
Глотая слезы, она сказала равнодушному фиолетовому цветку:
- Он неправ! Джейсон неправ, ты слышишь? То есть, я думаю, что он неправ, но мало ли что я думаю... Что мне теперь делать, что же делать? Ведь я люблю его!
Чаша цветка покачивалась на легком ветерке. Юля вдруг испугалась собственных слов... Впервые она произнесла вслух то, что знала уже давно, но полностью, безоговорочно и окончательно поняла только сейчас. Она здесь одна, но... Слова были сказаны.
Кулачками Юля вытерла слёзы и направилась к телепорту. Перед тем как пройти сквозь сияющую золотом неощутимую поверхность купола, она по инструкции Эйбори "отчетливо подумала": "Наш дом".
14
Юля медленно поднималась по лестнице среди благоухания великолепных цветов. Джейсона на террасе не было, не было его и в большой светлой гостиной. На втором этаже Юля остановилась у двери, ведущей в спальню, выбранную Джейсоном, и с замиранием сердца негромко постучала. Никакого ответа, ни шороха, ни звука в комнате; тогда Юля толкнула дверь и вошла.
Джейсон сидел в кресле у громадного панорамного окна, глядя на море. Он не пошевелился, не обернулся. Юля тщетно искала слова, чтобы начать разговор. Слова не приходили к ней, кроме каких-то банальных, стёртых, ничего не значащих, и она подошла к Джейсону сзади, молча положила руки на его плечи. Он и теперь не изменил позы, но его ладонь легла на ладонь девушки, погладила её. Что было в этом жесте - желание утешить, попросить извинения? А может быть, нежность, что-то глубинное, тайное, предназначенное для них двоих?
И тут Джейсон встал. Он повернулся к Юле, их глаза встретились синие, как небо и море, глаза девушки и серо-зеленые, загадочные и обещающие, как атмосферная дымка неведомой планеты, глаза космического пилота. Глаза человека, узнавшего больше, чем другие, и все же лишь только человека.
Вслед за глазами встретились их губы. Сначала Джейсон поцеловал её осторожно и несмело - или она поцеловала его, никто не был первым в их едином порыве. Но уже второй поцелуй, страстный, открытый, смёл все преграды обид и недоверия. Горячий язык девушки проникал глубоко в иступленной ласке, которой жаждала она, которой жаждал Джейсон, и эта жажда могла бы испепелить, не будучи утоленной, два существа. Юля ощутила, как набухают бугорки её сосков, как увлажняется лоно сокровенным соком. И она ощутила жар, исходивший от стиснувшего её в объятиях Джейсона, ощутила силу и мощь ЕГО жажды - но силу бережную, мощь, призванную не сокрушать, но вести.
Рука Джейсона скользила по спине девушки. Его сильные пальцы расстегнули замок, жёлтое платьице упало к ногам. Юля переступила через платье назад, оказавшись вдали - на целый шаг, на целую бесконечность - от Джейсона, и не в состоянии дожидаться, откладывать, тратить время на игры, сама сбросила остальное. Теперь она стояла обнаженная, как вчера перед морским купанием, но тогда это было озорство. Сейчас она хотела Джейсона так, что если бы все скалы вокруг с грохотом обрушились в океан, она бы даже не заметила этого. Она прижалась к Джейсону, лаская его, целуя, раздевая. Они опустились на ковер. Язычок девушки трепетал на разгоряченной, готовой к взрыву плоти, искал и находил пламенеющее углубление. Её губы, её язык приводили Джейсона к вершине, не позволяя этой вершины достигнуть, продлевая и продлевая чудесный момент.
- Подожди... - Джейсон опрокинул Юлю на спину. Его руки гладили бархатную кожу её груди, плеч, живота. Нежно и до боли жестко целовал он её соски, спускался ниже, туда, где серебрился на розовых лепестках сок желания. И теперь влажный и жаркий язык Джейсона кружил возле налитого томительным стремлением бутона её плоти, уступая властной тяге к слиянию. Юля металась, цепляясь за ковер, стискивая кулачки. Кажется, она бормотала какие-то милые непристойности, и она закричала, когда губы и язык Джейсона заставили её в первый раз окунуться в обжигающую и захлестывающую волну. Это было - ничто,
/проекция её ВРЕМЕНИ/
и это было всё,
/она, Юля и Джейсон/
и она поняла, что никогда прежде не испытывала ничего похожего... Просто не знала, что такое бывает. Какие-то слова, какие-то бледные тени реальности, придуманные людьми... В них не было смысла. То, что произошло с ней сейчас, лежало по ту сторону всех слов и определений, и ради этого стоило умереть, воскреснуть, пересечь Галактику и оказаться в иной Вселенной.
Но это было только начало, и Юля чувствовала, что это - только начало. Она раскинулась на ковре, чтобы Джейсон видел её всю, парящую в небесах небывалого, НЕ БЫВШЕГО нигде и никогда счастья. В полете, в невесомо-радостном полете она звала его... И он пришел к ней, с новой волной безудержных эмоций, катящейся в сладостной опустошенности. В извержении огненного вулкана исчезли и спальня, и дом, и планета Майди вокруг был космос, а сердце космоса было здесь, в остроте откровения. Сплетающиеся тела, прерывистое дыхание, вскрики и стоны - это и была окончательная, абсолютная истина, итог всех поисков и первый шаг всех дорог.
Потом они лежали рядом на ковре, повернувшись друг к другу так, что грудь Юли касалась груди Джейсона. И были ласки, полные того умиротворенного тепла, из которого постепенно и неуклонно разгорается огонь...
Джейсон поднялся, взял Юлю на руки и отнес на кровать. Она не отпустила его, обвила руками шею, поцеловала... Они слишком долго ждали, каждый в своем мире, они слишком долго шли.
Потом Юля прижалась к Джейсону спиной, и это было восхитительно, ещё восхитительнее, чем прежде, если такое можно представить. Нет, представить невозможно, только погрузиться в это, когда всё другое перестает удерживаться в координатах бытия. Юля теперь не кричала, не было сил, она только постанывала. Дольше, как можно дольше! И когда снова всё в ней растворилось в ослепляющей яркости... Вот тогда у неё вырвался крик-шёпот-стон, и Джейсон мог расслышать в нем одно лишь слово.
- Ещё...
Утомленные, они лежали вместе. Рука Джейсона покоилась на упругом холмике груди девушки, их губы почти смыкались.
- Я люблю тебя, - прошептала она.
- Я люблю тебя, - откликнулся он беззвучно, одними губами.
Вытянув руку, Джейсон нашарил валявшуюся на ковре куртку, вытащил из кармана стайл и включил музыку. Он не выбирал, не называл песен, просто нажал кнопку - а так как первым был записан альбом "Битлз", зазвучала "No Reply".
Юля танцевала, она демонстрировала себя Джейсону, может быть, без искушенного умения, но с такой искренностью, такой радостной откровенностью, что он вновь захотел её. Когда она села в танце на ручку кресла и погладила себя ладонью, Джейсон встал и увлек её обратно, на кровать.
Сейчас по-другому... Юля хотела почувствовать Джейсона до конца, везде в себе. Магические импульсы пронизывали её тело. Она предвкушала отзыв каждого благодарного нерва, каждой исстрадавшейся от одиночества клеточки.
И момент настал, он принес ей, он принес им двоим фантастическое ощущение полноты проникновения друг в друга. Вспышка затмила для них дневной свет... Если бы Юля попыталась найти слова (но она не пыталась), это были бы именно те слова - проникновение, полнота.
Потом, когда она сидела на кровати, склонившись к плечу Джейсона и не думая ни о чем, к ней пришло и другое ощущение - Первого Дня. Первого дня творения, первого дня бытия, за которым - весь мир, необыкновенный, сияющий новорожденной славой любви, полный чудес. Она тихо засмеялась.
- Что? - Джейсон прильнул к ней, погладил её шелковистые волосы.
- Ничего. Просто мне хорошо. И знаешь, что я подумала?
- Что-нибудь замечательное.
- Эротика, секс - всё это не стоит ни Джонга. Я не девочка, у меня были мужчины. Может быть, из-за одиночества я обманывала себя сказками о любви. С теми мужчинами я должна была что-то чувствовать, да наверное, и чувствовала... Но... Не помню ничего. Ты понимаешь, о чём я?
- Странно, что и я думал об этом.
- О женщинах в твоей жизни?
- Да. Самообман и секс, они не стоят ни Джонга. Любовь стоит всего.
- Без неё ничего нет.
- Ничего нет.
- Ни космоса, ни звёзд, ни этой планеты... Ой, кстати, а на какой мы планете?
Джейсон с готовностью собрался было назвать планету, но вдруг задумчиво нахмурился, пытаясь вспомнить ответ на вопрос Юли. Она увидела, поняла... Они переглянулись и рассмеялись от всей души.
15
Вода в небольшом внутреннем бассейне была прохладной, зеленоватой. Они плескались, прыгали с вышки, плавали наперегонки - играли, как дети. Времени пролетело немало, пора бы вернуться и Айсингу... Об этом напомнил Джейсон, и тогда они выбрались из бассейна, оделись и вышли на террасу, под открытое небо.
Что-то менялось вокруг. Ярче горели краски, далекие птицы тревожно кричали словно совсем рядом, а шум прибоя распадался на колючие ступенчатые звуки. Будто противореча огненному многоцветью, тускнел диск солнца Майди, что-то гасило его, старалось погрузить планету в холодную мглу. А природа не сдавалась, деревья, цветы, трава точно сами светились изнутри.
- Что это? - Юля испуганно придвинулась к Джейсону. - Затмение?
Но это было не затмение. Багровые облака нарисовали гигантскую окружность в небесах, её центр быстро чернел, оттуда распространялась тьма. И там, во тьме... Грандиозная конструкция, исполинская башня из разомкнутых мостов, незавершенных арок, источающих свет огромных плоскостей. Она уходила в неизмеримую высь, в космос, в беспредельность, и было невозможно охватить её всю взглядом. Да что взглядом - даже воссоздать в воображении, продолжить мысленно нельзя было. Башня не умещалась в пространстве сознания. Искры-звезды неслись по восходящим орбитам, на островках мрака между геометрическими фантасмагориями вспыхивали и гасли рубиновые огни. Внутри полупрозрачных нитей серебряной паутины непрерывно струились цепочки темных эллипсоидов-лифтов...
- Башня Света! - Юля сжала руку Джейсона так, что ему стало больно. Ты помнишь, Джей... Я покидала мою Землю... Это она, это Башня Света!
Затмевая бессильное солнце планеты Майди, в вышине зажглась голубая жалящая звезда, и от неё вниз, прямо на террасу, где стояли Юля и Джейсон, протянулся узкий луч. Вдоль этого луча спускался один из эллипсоидов, и вблизи он не выглядел темным... Он никак не ВЫГЛЯДЕЛ, он скорее ОЩУЩАЛСЯ, как сгусток уплотненной энергии, но в его энергетическом сердце угадывался металл.
Эллипсоид коснулся пола террасы. Джейсон и Юля увидели... Нет, больше почувствовали, чем увидели, раскрывающуюся дверь - реальные очертания этого ВХОДА тонули в замерзшем голубом пламени луча.
- Это лифт, - сказала Юля. - Нас приглашают.
- Приглашают или нет, - Джейсон оглянулся на лестницу, - без Айсинга мы никуда не идем. Придется им подождать.
Однако его слова не были приняты во внимание там, наверху. Неодолимая властная сила увлекла Джейсона и Юлю в лифт, и он рванулся ввысь.
Не дольше минуты продолжался головокружительный полет, а потом Джейсон и Юля обнаружили себя в широком коридоре или тоннеле, сплошь залитом слепящим бело-золотистым светом. В конце коридора они увидели будто бы человеческий силуэт, ещё светлее света... Крохотными пляшущими протуберанцами сияние исходило от его контура.
- Я Алгест, - сказало сияющее видение, голос его пронизывал насквозь. - Приветствую вас на планете Коррант.
Вольно или невольно, Джейсон и Юля шагнули вперед. Неожиданное вознесение сквозь Башню Света настолько потрясло их, что они на какие-то мгновения утратили способность воспринимать окружающее (да и что их окружало, кроме сияния?!) и передвигались, как во сне. Память обрушилась на Юлю, память о самом странном дне её жизни, об автомобильной катастрофе, о бестелесном парении, о Башне, о муравьиной суете на ярусах-площадях, о людях-звездах, тех, кого не было больше на Земле... Башня Света - или Башня Смерти? Может быть, свершилось то, что было отложено по чьей-то воле, и ТЕПЕРЬ Юли уже нет среди живых? А Джейсон - он что, тоже...
Юля встряхнулась, вынырнула из сонного оцепенения. Чушь какая! Вот Джейсон, вот его рука, сильная, теплая. И чем бы ни была эта Башня Света, ничего сверхъестественного тут нет.
Силуэт впереди колебался, как в потоке нагретого воздуха, но здесь не было жарко. Ощущение жары создавал только свет, мешающий разглядеть что-либо более или менее ясно. И никаких звуков - но нескончаемый звон в ушах, как продолжающееся изнутри, а не извне эхо голоса Алгеста.
Под ногами приятно пружинило, идти было легко. Необъяснимым образом ни Юля, ни Джейсон не испытывали страха, приближаясь к сияющему силуэту. Волнение - да, но не страх... Ни в одной из его ипостасей. Завершение пути, замыкание кругов - вот ещё что металось в памяти Юли. Об этом говорили на Майди, правда, имея в виду совсем другие пути, этим жили там. А то, что произошло сейчас - означает ли, что некий круг замкнулся, завершился в исходной точке путь, начатый в день аварии?
Об этом можно было подумать, но в это невозможно было поверить. Она и не верила - потому, что идет по этому упругому полу в океане света, и рядом Джейсон, и ни один путь не завершается, никогда.
16
Свет погас - точнее, превратился из ослепительного во вполне переносимый для зрения. Стены коридора оказались зеркальными, в них многократно отражались три фигуры - Джейсона, Юли и конечно, Алгеста.
Тот, кто приветствовал Юлю и Джейсона из полыхающего света, был высоким, широкоплечим и тонким в талии. Лицо его поражало благородной красотой - не картинной, как красота Эйбори, а одухотворенной красотой мыслителя. Высокий лоб перечеркивали две глубокие вертикальные морщины над переносицей, внимательно и серьезно смотрели небесно-голубые глаза. Серебряные волосы Алгеста ниспадали на плечи, а одет он был в белую, с золотыми застежками тогу из какой-то чуть мерцающей, видимо очень легкой ткани.
Джейсон и Юля подошли ближе.
- Где Айсинг? - спросил Джейсон вместо того, чтобы в свою очередь произнести приветствие.
- Он здесь, - теперь голос Алгеста звучал обыкновенно, располагающая интонация и низкий ровный тембр. - И он, и ваш корабль. Идемте! Айсинг ждет вас.
Он повернулся, и зеркала расступились перед ним.
Алгест вел Джейсона и Юлю по сверкающим лабиринтам. Нигде ни одной прямой линии - плавные повороты, изогнутые пандусы, взлетающие к выпуклым потолкам, нисходящие прозрачные спирали, что-то похожее на белые крылатые скульптуры. Световые волны проносились в рубиновой толще стен, точно состоящих из постепенно уплотняющегося пространства. Иногда коридоры на глазах меняли форму и направление. Всё вокруг двигалось, бурлило, жило казались живыми, лишь временно остановившимися даже неподвижные массивные объекты, вроде тех скульптур. И звуки, сменившие звон в ушах, были живыми, а не механическими, словно огромные существа дышали и ворочались за стенами. Горьковатые запахи - различных оттенков, но всегда миндально-горьковатые - витали в этих живых коридорах и залах. И везде было очень много света - для Юли и Джейсона слишком много - света, блеска, отражений и преломлений в трепещущих зеркалах, текучем как ртуть золоте и переменчивом серебре.
- Вы скоро привыкнете, Юля, - сказал Алгест, сочувственно взглянув на девушку. - А вам, Джейсон, и привыкать не надо. Вы умеете смотреть в глубь вещей.
Юля не придумала ничего лучшего, как спросить:
- Откуда вы знаете наши имена?
- Мы многое о вас знаем, - был ответ. - Мы наблюдали за вами с тех пор, как "Леннон" приблизился к Темной Стене. Ваши мысли, чувства, память почти открытая книга для нас.
- Как?! - Юля чуть не споткнулась на ровном месте, если можно назвать ровным местом постоянно меняющий уклон пол коридора. - Вы читали... Читаете наши мысли?! И знаете о нас всё-всё?
- Я сказал - почти открытая книга, - Алгест сделал ударение на "почти". - Прочесть чьи-то мысли полностью - мы этого не умеем... Так что не удивляйтесь, если я вдруг спрошу вас о самых простых вещах, которые, казалось бы, должен знать... Но нам известно о вас немало.
- Вторгаться в чужие мысли бестактно, - выпалила Юля.
- О, вы правы... В некоторой степени нас извиняет особая ситуация. Ведь вы первые с той стороны... Но если вас это тревожит, успокойтесь. Непосредственно читать мысли я не могу... Никто из нас. Для этого нужна сложная аппаратура, и я обещаю, что здесь она к вам применена не будет. Мы сочли вас достойными приглашения на Коррант, и следовательно, будем обращаться с вами как с равными.
Они миновали очередной причудливо закругленный поворот и начали спуск по дуге длинного пологого пандуса.
- Вас не утомляет дорога? - заботливо осведомился Алгест. - Мы могли бы воспользоваться телепортом, но я хотел показать вам Космологический Центр Корранта. Сами мы телепортами редко пользуемся, любим ходить пешком... А вы не устали?
- Нет, - не покривив душой, сказала Юля. - Здесь так интересно... Но что значит - нас сочли достойными? За какие заслуги?
Алгест впервые улыбнулся - его улыбка излучала столько тепла и сердечности, что Юля готова была простить ему вторжение в мысли.
- Заслуги тут ни при чем, хотя сам факт вашего появления за Темной Стеной, конечно... Гм... Неординарен. Идея с высокоэнергетическим вакуумом очень остроумна, но вам недоставало информации. Если бы не ваше, Джейсон, интенциональное зрение - так вы это называете? Я бы назвал это интенциональным могуществом... Вы бы погибли, и даже мы не смогли бы спасти вас.
Юля удивленно взглянула на Джейсона, но её удивление длилось недолго. Ведь это он, Джейсон Рок. Разве для неё такая уж новость его интенциональное зрение или могущество?
- Само по себе это очень, очень важно, - продолжал Алгест. - Но не это стало решающим.
- Что же? - Юля не скрывала искреннего любопытства.
- Любовь.
- Как - любовь? - не поняла Юля. - В каком смысле?
- В прямом. Любовь - самое главное во Вселенной. Она должна править всем, скоро вы узнаете об этом больше... Там, где это не так, на первый план выходят искаженные, ложные ценности. Между вами, Юля, и вами, Джейсон, произошла серьезная ссора на Майди. Но вы оба нашли в себе силы перешагнуть через обиды. Вы оставили позади мелкое, второстепенное, а значит - ложное ради истинного, главного. А ваш друг Айсинг деликатно предоставил вам возможность разобраться в ваших чувствах, отделить низкое от высокого. Вот поэтому вы и здесь, все трое.
- Только поэтому?!
Юля честно старалась уложить в сознании то, что любовь, простая человеческая любовь значит так много для обладающих огромной властью над Космосом, проникающих в чужие мысли обитателей Корранта.
- Да, поэтому, - кивнул Алгест.
- Ну, а если бы мы не сумели... Я и Джейсон - сохранили бы между собой вооруженный нейтралитет?
- Тогда, боюсь, нам не о чем было бы с вами разговаривать. Вы погостили бы на Майди и вернулись обратно, за Темную Стену. Мы не видим оснований доверять существам, ставящим что-либо выше любви.
- Да, но предположим, к вам прилетели бы не мы, а кто-нибудь... Словом, корабль с экипажем, где никто ни в кого не влюблен? Или мы с Джейсоном не поссорились...
- К истине ведет множество путей, - ответил Алгест не то уклончиво, не то исчерпывающе.
Джейсон принял мотивировки Алгеста как нечто естественное; его больше занимало настоящее, нежели прошлое, и в частности безлюдье коридоров Космологического Центра. Он задал вопрос и получил странный, озадачивший его ответ.
- Не только здесь... В городах Корранта вы редко встретите прохожего на улице.
А как же, подумал Джейсон, излюбленная привычка к пешим прогулкам? Плохо вяжется, ну да ладно. Многое ещё предстоит узнать о Корранте.
- Пришли, - Алгест указал на овальное, зыбкое искажающее зеркало. Проходите насквозь, там вас ждет Айсинг...
- А вы? - спросила Юля.
- Я приду позже. Вам нужно отдохнуть, расслабиться. Первых впечатлений от Корранта для начала достаточно.
Пристально посмотрев на невозмутимого Алгеста, Джейсон шагнул сквозь дверь, как входил в купола телепортов на планете Майди. По зеркальному овалу побежали волны. Юля задержалась у двери.
- Алгест, только одно... Вы можете вернуть меня домой?
- Нет, - Алгест отрицательно покачал головой. - К сожалению, я не могу. Но другой может.
- Кто?
- Джейсон Рок.
17
Айсинг пребывал в апартаментах столь же вычурных, как и всё остальное в Космологическом Центре - плавные закругления переменчивых каскадных форм, крутые взлёты крыловидных арок, ртутный блеск неверных зеркал и квазиреальные стены. Но услужливо выскакивающие из пустоты кресла были уже знакомы всем троим - точно такие же, как на "Ринго".
- Я отправился на корабль, - рассказывал Айсинг, уплетая вкусное розовое желе, - чтобы не мешать вам выяснять отношения. От нечего делать сел за блант, поиграть со своей старой теорией вариационных метагенов. И тут, ни с того ни с сего, "Леннон" взлетает и мчится Джонг-де куда...
- Но блант работал? - перебил его Джейсон.
- Я пользовался портативным блантом, на аккумуляторах. Он почему-то работал, хотя лоддеры... Но управлять кораблем, как ты понимаешь, я не мог и попытаться, здорово перепугался... На экранах - ничего... А через считанные минуты "Леннон" садится здесь, и меня встречает...
- Алгест?
- Ну да, так он назвался. Успокоил меня, сказал, что вы тоже приглашены... Ничего себе приглашение! Этому Алгесту не мешало бы записаться в начальную школу хороших манер на Айсингфорсе. Джей, ты представляешь, где мы находимся?
- По его словам, на планете Коррант.
- Это я слышал от него. Планета Коррант! Но где она, Джонг бы её забрал?
- Не знаю, Айс, - откликнулся Джейсон со смехом. - Где-то в Космосе.
- А, понятно. Спасибо, теперь и я полностью информирован. Кстати, поболтали мы с Алгестом о твоих интенциональных подвигах... Сильно, Джейсон Рок.
- Джей, - Юле не терпелось поговорить о своем, - Алгест сказал мне странную вещь. Там, за дверью, я спросила его... Он сказал, что не может отправить меня домой, но ты можешь.
- Я? - удивился Джейсон. - Любопытно, как...
- Он ничего не уточнял. Но неужели он не знает, о чем говорит? Как-то ты можешь это сделать.
- Ну, допустим, - медленно произнёс Джейсон. - Допустим, он объяснит мне способ. Так что же, ты... Вернешься на свою планету? Тебе так хочется вернуться?
Юля встала (кресло тут же исчезло), подошла к небольшой скульптуре, изображающей забавное существо вроде вздыбленного осьминога, зачем-то пощелкала по ней ногтем.
- Хочу ли я вернуться? Да, хочу. Земля - моя родина. Там мой дом, как жить без него? Но я люблю тебя, Джей. Мне будет плохо дома без тебя, но если я останусь, мне не справиться с тоской по дому...
- А моя родина, мой дом - Адалион, - промолвил Джейсон задумчиво, - но я слишком давно покинул его. Там я ни к чему и ни к кому не привязан. Так что помешает мне отправиться с тобой, на твою Землю?
- Джей! - глаза девушки счастливо блеснули, но она сразу помрачнела. Нет, Джей, ты не сможешь жить там.
- Почему?
- Потому что моя планета покажется тебе серой и скучной. Там нет ни галактических принцесс, ни сверкающих межзвездных кораблей, ни захватывающих космических приключений. Мой дом стоит на окраине унылого города, задыхающегося от бензинового смога. Люди там говорят о ценах на продукты питания, о бесконечных тупых телесериалах - это как медиа, но гораздо хуже - ругают правительство, ругают все подряд. Многие мужчины озлоблены, многие женщины продажны и алчны. И ты не можешь сесть на корабль и улететь к центру Галактики, к Золотому Кругу, где огни горят ярко, где так интересно и весело...
- Ой, ой, - иронично процедил Айсинг. - И у тебя не пропало желание жить в таком мире?
- Зато там есть рок-н-ролл, - сказал Джейсон.
- О, да, - воодушевилась Юля, - там есть много, много разного рок-н-ролла! "Лед Зеппелин" и "Назарет", "Дип Пепл", "Слейд" и ещё сотни две первоклассных групп! Тебе стоит только услышать...
- Вот видишь.
- А кроме рок-н-ролла, есть ещё красивейшая природа, Жигулевские горы, озеро Байкал... Есть удивительные романы Стивена Кинга и Дина Кунца, и фильмы по этим книгам! Есть виски "Баллантайн", отличное пиво "Балтика", превосходная водка самарского завода "Родник"!
- Вот видишь, - повторил Джейсон с улыбкой, - а ты нарисовала такую мрачную картину, похуже Лембурга.
- Но мрачное я тоже не выдумала... И его немало.
- Все, вопрос решен и закрыт. Если ты возвращаешься, я с тобой.
- Ох, Джей! Я люблю тебя...
- Пойду инспектировать наше новое пристанище, - Айсинг поднялся с деланной озабоченностью. - Я уже заглянул кое-куда, и знаете... Тут столько всякого занимательного, что скоро меня не ждите.
И он ушел, оставив их вдвоем.
18.
Помещений, которые единодушно признали бы уютными Айсинг, Джейсон и Юля, в Космологическом Центре Корранта, как видно, не существовало вовсе. Однако просторный кабинет близ обсерватории, где принимал их Алгест, приближался к этому определению - здесь было меньше блестящих поверхностей, взгляд не терялся во внезапных криволинейных виражах, а мебель не суетилась.
Алгест начал без долгих вступлений.
- Вы были приглашены на Коррант не просто в гости. Мы намерены предложить вам миссию...
Слегка позеленевший Айсинг все-таки изобразил улыбку.
- Как радостно чувствовать себя нужным... Но когда кто-нибудь предложит мне спокойно отдохнуть в моем замке Эллервайзен на Айсингфорсе? Император обещал вернуть его мне.
- Прежде чем - Алгест улыбнулся в ответ, - вы примете или отклоните предложение, я познакомлю вас с некоторыми основами, это необходимо. Например, мир устроен не так, как вы себе представляете...
- Ни больше ни меньше, - меланхолично обронил Айсинг. - Что же, к чему копаться в мелочах вроде там пары сотен отдельных галактик? Мироустройство - другое дело, очень солидно.
- Мироустройство! - обрадовалась Юля, похоже, самому звучанию слова. Конечно же! Алгест, вы сможете объяснить мне, как я попала с моей Земли на Землю Джейсона... И откуда взялись две Земли!
- Вы ошибаетесь, - сказал Алгест. - Земля только одна.
- Ничего подобного! Земля Джейсона отличается от моей. У неё две луны, и к тому же...
- Земля одна с точки зрения нашей физики, которая настолько отличается от вашей, что я и пытаться не стану излагать вам её принципы. Да они вам и ни к чему, достаточно нескольких фактов. Видите ли, - теперь Алгест обращался ко всем, - наша цивилизация очень древняя. Она возникла около двенадцати миллиардов лет назад...
- Миллиардов? - Юля едва не запнулась на слове, почти равном вечности. - Земных лет?
- Земных или адалионских, что почти одно и то же. Я буду пользоваться привычными вам мерами времени... Тогда Вселенная выглядела совсем иначе, чем сейчас. Она состояла как бы из рваных лоскутов, множества областей, в каждой из которых действовали свои, отличные от других, а часто и несовместимые с ними физические законы. Согласитесь, это было очень неудобно, и мы решили это положение исправить.
- И всего-то, - вставил Айсинг.
- Да, всего-то. Мы задумали переустроить мир и сделали это. Наша деятельность сопровождалась метакатастрофами, иногда входившими в наш замысел, а иногда непредвиденными. Так образовывались новые галактики, звезды, планетные системы. Так возникло - около пяти миллиардов лет назад Солнце вашей Земли, Юля, потом сама Земля и цивилизация на ней.
- Значит, - Юля недоверчиво посмотрела на Алгеста, - это вас мы должны благодарить...
- Отчасти. Благодарите инженера-космолога, не уследившего за всеми побочными явлениями. Но к возникновению разума, цивилизации на Земле мы отношения не имеем. Это, если угодно, вышло само собой.
- А Земля Джейсона?
- О да, Земля Джейсона. Та Вселенная, Юля, где существует ваша цивилизация, и та, где существуют Адалион и Золотой Круг - суть единый мир. После нашего очередного эксперимента возник барьер в Космосе, гигантское метазеркало, чрезвычайно сложно организованное во времени и пространстве...
- Отраженные миры? Так второго мира... Реально - нет?
- Конечно, оба реально есть! Их два, только если смотреть с вашей стороны. С нашей - один. Какую бы аналогию подобрать, чтобы вам было понятнее... Вот холодный океан, а в нем теплое течение. Граница их не резка. Какие-то виды рыб обитают только в теплой воде, какие-то только в холодной, другие - и там и здесь.
- Кажется, я понимаю, - мысленно Юля перебирала все удивлявшие её совпадения. - Если бы эти рыбы умели думать, они считали бы, что есть два мира... А мы видим единый океан... Да! Та надпись о блантах и нейрах, она была на моей Земле и на Дарде. И картины, похожие на картины наших художников, и Лондон... Это - взаимопроникновение миров?
- Да. Единство и взаимопроникновение.
- И язык, на котором все мы говорим.
- Разумеется. Правда, я говорю не на вашем языке, и жители Майди тоже. Для вас мы запустили невидимые программы-переводчики, они действуют прямо через подсознание. Удобнее, чем прибегать к помощи роботов, не так ли? Но вы, Юля, и вы, Джейсон, и вы, Айсинг, действительно все говорите на одном языке.
- Но все же... Как различны два мира!
- Две части, взаимные отражения одного мира. Если хотите, назовите это когерентными мирами, то есть находящимися в связи. Развитие, конечно, шло разными путями... Но непроницаемой границы нет. И некоторые умеют её преодолевать, для этого нужен особый склад мышления...
- А! Те хиппи, что оставили пластинки в пещере на Земле Джейсона!
- Да, и не только они.
- Но у меня, - заметила Юля, - нет никакого особого склада.
- С вами произошло недоразумение, сбой системы. То, что вы назвали Башней Света - просто огромная машина, конвертор для сохранения ментальных матриц, то есть личностей всех умерших в вашем мире и в мире Адалиона...
- Умерших? Так я умерла?
Айсинг не преминул сделать комплимент.
- Для умершей ты выглядишь потрясающе.
- Вот именно, - улыбнулся Алгест. - Конвертор зафиксировал клиническую смерть, счел переходящей в биологическую и потащил вас в банк матриц. Но тут законфликтовали программы - такое случается, хотя и редко - машина решила вернуть вас на Землю, да промахнулась из-за этого программного конфликта, перепутала стороны зеркала. Так вы очутились на Земле-два.
- В платье? - изумилась Юля. - В туфельках и с сумочкой?
- Я не вникал в тонкости работы конвертора, - ответил Алгест немного свысока, - я не инженер. Надо будет сообщить в технический отдел, пусть исправят недоработку.
- Не надо, - запротестовала Юля, - а то ваш конвертор забросит на Землю-два какую-нибудь девушку голой... Но я неплохо прокатилась космический круиз с посещением Айсингфорса!
- Судя по особенностям ваших воспоминаний, - уточнил Алгест, - вы не побывали на Айсингфорсе, а лишь задели фрагмент его проекции в континууме времени.
"Да, - подумала Юля, - и задела волну Айсинга. А мог ли он задеть мою волну через все эти непонятные проекции и континуумы? Наверное, да. Так мы и познакомились, хотя он об этом и не знал. Но не почувствовал ли что-то такое на Лас-Вегасе?"
- И попутно, - Айсинг не упустил случая разразиться адвокатской триадой, - получила горький урок жизни и разочаровалась в светлом галактическом разуме, став свидетельницей жестокой расправы бюрократической машины с повинным только в своей щедрости уэром Айсингом Эпплом...
Юля с трудом дослушала.
- Но зачем... - нетерпение едва не заставило её перебить Айсинга. Зачем сохранять личности всех умерших?
- Чтобы потом вернуть их к жизни. Дать им второй шанс.
- Вот это да! - у Юли перехватило дыхание. - Так сказки о рае - не сказки? А вы, Алгест - один из богов?
- Лестно это слышать, - Алгест обозначил насмешливый поклон. - Жаль, что вы недолго останетесь в вашем заблуждении. Знаете, когда кто-то совершает нечто непонятное для окружающих, они называют это чудом, а его самого - богом. Но когда им разъясняют механику, они почему-то обижаются и переводят его из статуса бога в статус авантюриста...
Айсинг хмыкнул - он оценил это замечание. А Юля смотрела на Джейсона и думала о том, как ей повезло, что линкосом, языком Империи, оказался русский. Будь это китайский или хинди, понять друг друга им было бы трудновато... Прочие сведения, сообщенные Алгестом, она старалась пока запрятать поглубже, охраняя здравость рассудка - слишком ошеломляюще, слишком непредставимо. Как говорила героиня фильма "Унесенные ветром" - "Об этом я подумаю завтра"... Вместе с тем её сжигало любопытство, хотелось слушать Алгеста дальше - и все же она вздохнула с облегчением, когда беседу прервала трель переливчатого сигнала. Над столом расцвела мигающая звезда, то синяя, то зеленая, и рокочущий голос (первый голос, услышанный экипажем "Леннона" на Корранте после голоса Алгеста) встревожено произнес:
- Алгест, мы обнаружили космический корабль на орбите Корранта.
Алгест нахмурился.
- Какой корабль? Откуда он взялся?
- Представления не имею.
- Как могли пропустить какой-то корабль наши средства радиального сквозного контроля?
- Невероятно, но это так. Корабля не было, и вот он - уже на орбите.
Глядя на подмигивающую звезду, Алгест помолчал.
- Может быть, это вернулся один из наших старых, потерянных автоматических кораблей? Такое бывает, вспомни "Аркитан" и "Эо".
- Нет, это корабль класса "Уорли".
Эти слова заставили Айсинга Эппла подскочить, будто его коснулось щупальце крейда.
- "Уорли"! - вскричал он. - Такие корабли строят только на верфях Айсинфорса! Недорогая, неуклюжая прогулочная яхта для тех, кто не может позволить себе игрушку подороже... Она совершенно не приспособлена для дальних перелетов! Надо быть безумцем, чтобы пуститься на ней...
Он осекся и умолк. В самом деле, пуститься - куда? За Темную Стену? Так для этого вообще ни один корабль не приспособлен.
- Заводи его на посадку рядом с "Ленноном", - приказал Алгест. Юле подумалось, а действительно ли он произнес название корабля - "Леннон" или так сработал невидимый подсознательный переводчик. И многое ли из того, что говорит Алгест, переведено точно, многое ли адаптировано к неподготовленному восприятию гостей Корранта?
В углу кабинета находилась золотая панель телепорта. Алгест указал на нее.
- Идемте.
Он пропустил команду "Леннона" вперед. Все четверо вышли из телепорта на необъятном посадочном поле, окруженном решетчатыми башенками. Здесь стоял один-единственный корабль - "Джон Леннон". А ведь было, наверное, время, когда их тут сотни теснились, поле так огромно...
Над полем показался круглобокий "Уорли". Даже издали было видно, что ему здорово досталось. Поверхность корпуса сплошь покрывали отметины от ударов микрометеоритов и следы бомбардировки частицами высоких энергий слабое защитное поле яхты плохо справлялось с обязанностями. Дюзы одного из двигателей прогорели - вероятно, из-за утечки фойла, которую не смогли предотвратить автоматы. От серебряной птицы с распластанными крыльями, эмблемы верфей "Айви Айсингфорс", остались только правое крыло и часть клюва.
Влекомый могучей силой, той же, что привела на Коррант "Леннона", корабль промчался над всем полем. Посадка была выполнена аккуратно, что впрочем, никак не зависело от живых или автоматических пилотов "Уорли".
Открылся люк. Выкатился пандус, и на нем появилась хрупкая фигурка. Девушка расы стрэглов, одетая в желто-голубой комбинезон, сжимала в руках сумочку трогательного цвета утренних морских волн. Насколько Юля и Джейсон помнили лекцию Айсинга, такое сочетание цветов означало любовь, печаль и надежду...
Айсинг схватился за Джейсона.
- Не может быть... На этом Корранте все мы галлюцинируем. Слишком много света...
Прибывшая на "Уорли" девушка бежала по упругому пандусу.
- Айсинг!
- Лейти! - заорал Айсинг.
Он кинулся навстречу девушке и так стиснул её в объятиях, что в тот момент её жизнь подверглась самой грозной опасности за все рискованное путешествие. По лицу Айсинга текли слезы, по лицу Лейти тоже.
- Не может быть, - повторял он. - Как ты меня нашла?
- Сама не знаю, - смеялась и плакала Лейти. - Ты запретил лететь за тобой, и меня не выпускали с Айсингфорса... Но я их всех перехитрила! Угнала яхту и отправилась на Адалион. Добилась приема у ван Корнена, уж он-то знает все на свете... Я так на него насела, что он мне все рассказал.
- Но как ты прошла Темную Стену?!
- Не знаю... Я прилетела к Стене и направила корабль прямо на нее, а дальше - ничего не помню. Я так хотела тебя увидеть! Я пришла в себя всего несколько минут назад, когда яхта садилась здесь...
- И после этого, - бросил Алгест в сторону, - кто-то смеет сомневаться в великой, всепобеждающей силе любви, способной на любые чудеса?
- Алгест! - Айсинг подскочил к нему. - Это Лейти... Моя жена.
- Вижу, - сказал Алгест. - И ещё вижу, что в ближайшее время вам будет не до меня. Но очень прошу, передайте ей то, о чем я вам рассказывал - а потом я хочу побеседовать с ней отдельно.
- Все будет исполнено, - сразу отозвался Айсинг, готовый сейчас пообещать кому угодно что угодно. Это было тем более легко, что он не слишком соображал, о чем его просят.
19
В прежнем кабинете, но не в прежнем составе - теперь прибавилась Лейти - они собрались ещё не скоро. Однако согласно древнему земному мудрецу Экклезиасту, для всего настает свое время, настало оно и для новой встречи с Алгестом. Лейти и Юля, успевшие подружиться, сидели на белом полукруглом диване у стены, Джейсон и Айсинг - в креслах перед стоящим Алгестом.
- Я убедился, - говорил он, обращаясь к Лейти, - что и вы наилучшим образом подходите для той миссии, которая будет предложена Айсингу, Джейсону и Юле...
- Я ни для чего не подхожу, - возразила Лейти. - Я глупая, вздорная, взбалмошная девчонка. Из того, что мне тут втолковывали Айсинг и вы, насчет мироустройства и прочего, я и половины не поняла.
- А я хочу услышать о воскрешении, - прозвучал голос Юли. - Это самое интересное.
- Воскрешение? - Алгест приподнял брови. - А, возвращение к жизни! Ментальные матрицы всех умерших...
- А с вашими умершими вы тоже так поступаете?
- Юля, за последние сто тысяч лет ни на Корранте, ни на Майди никто не умер.
- Как! Неужели вы бессмертны?!
Алгест повел рукой в неопределенном жесте.
- Бессмертие - категория скорее философская, нежели практическая. Что вечно - звезды, космос? Мы отодвинули смерть, но значит ли это, что мы победили ее? Мы свели к минимуму разрушительные процессы в наших телах... В вашем мире старость и смерть - следствие высокой энтропии. А мы понизили энтропийный порог до физического предела здесь, за Стеной...
- Так это вы построили Стену - чтобы жить за ней вечно?
- Чтобы жить долго, - поправил Алгест. - Конечно, и мы могли бы возвращаться в ментальных матрицах, но Стена была воздвигнута до того, как мы открыли этот способ. И теперь ничего изменить нельзя - если кто-то из нас умрет, то навсегда.
Печаль, скрытая в этих словах, потрясла Юлю. Она быстро проговорила, чтобы немного поменять направление темы:
- Но на Майди я видела... Они не одного возраста! Эйбори молод, а Дхарм Арт...
- Перевоплощение, - усмехнулся Алгест. - Их любимая игра. Эйбори и есть Дхарм Арт, вы не догадались? На Майди вообще любят игры. То одно, то другое, недавно увлеклись земной музыкой... Им чужды наши созидательные стремления, они посвятили себя жизни духовной. Когда-то мы были одной расой, но произошел разрыв, и они захотели уйти. Мы подарили им Майди почему бы нет? Пусть себе играют.
- Пусть, - великодушно разрешила Юля. - Как только не надоест целую вечность забавляться...
- За возможность жить очень долго, - произнес Алгест, - мы заплатили высокую цену. Мы не можем выйти за пределы, ограниченные Темной Стеной, энтропия убьет нас. И нас очень мало. Коррант - планета, не уступающая по размеру Адалиону, а нас здесь меньше десяти тысяч, и столько же на Майди. Энергия распределяется строго, её не хватит для поддержания жизнедеятельности растущего населения.
- Так вот почему мы не видим никого, кроме вас!
- Да, все предельно загружены. Например, подправленные соматические параметры - второе после низкой энтропии условие долгой жизни - нуждаются в постоянной корректировке... Но для встречи с вами каждый нашел бы время, если бы... О, нашу этику преподать потруднее, чем нашу физику! Принятые правила и традиционные добродетели...
- Поняла, - тон Юли свидетельствовал как раз о противоположном. Нелегко вам здесь, за Стеной. Но ведь вы действуете и по другую сторону, да ещё как!
- Действуют автоматы, роботы, - подчеркнул Алгест. - Мы получаем информацию и ставим задачи.
- А как вы получаете информацию?
- От тех же роботов, автоматических кораблей. Они используют для передвижения стретч-корды...
- Которые тоже созданы вами?
- Нет, но они возникли в результате наших усилий по переустройству Космоса. Самопроизвольно, а потом мы сумели найти им применение... А вот нейтринные облака - наше творение. Это чуткие уши, слушающие Вселенную для нас...
- И вы решили, что умерших разумных существ нужно воскресить. Дать им второй шанс... Но когда, где, как?
- Воскресить... Странное слово, не очень внятно переводится. Да, это была самая сложная задача. Когда, где и как. Мы не можем вернуть их к жизни ни в их мире, ни здесь, за Темной Стеной. Там энтропия слишком высока, тут слишком низка. И мы приступили к созданию новой, третьей Вселенной.
- Здорово, - Айсинг подмигнул Джейсону. - "И мы приступили к созданию новой Вселенной!" Это звучит как будто - "и я пошел на кухню, чтобы приготовить новую порцию страйк-тейла"...
- Новая Вселенная, - Алгест словно не услышал Айсинга, но слегка улыбнулся, - ещё слишком нова, быстра и горяча. Кстати, именно туда вы забросили имперские фрегаты... К счастью, они не могли пострадать, их просто вытолкнуло обратно в мир Адалиона.
- А зачем, - спросила Юля, - вы оснастили "Ринго" этой ужасной пушкой?
- Какой пушкой? Ах, трансгрессором! - Алгест рассмеялся. - Юля, это не пушка, не оружие. Это экспериментальная установка для перемещения объектов в новую Вселенную. Эксперимент оказался неудачным. Уже построив этот трансгрессор, мы выяснили, что он мог сработать лишь однажды и совсем не так, как нам требовалось. Мы не стали его испытывать, но и демонтировать не стали - мы не любим лишних усилий. "Ринго" возил грузы с Корранта на орбитальные станции, а потом один усталый инженер перепутал программы, и мы потеряли корабль за Стеной.
- Как же на "Ринго" попал диск Чака Берри с плейером?
- Не знаю... Автоматы много любопытного привозят с вашей Земли, наверное, нашли где-то... А кому-нибудь из инженеров этот диск приглянулся, слушал его, да и забыл в каюте...
Юля вспомнила о периодически возникающих на Земле бумах вокруг "летающих тарелок". По крайней мере, некоторые "тарелки" могли быть автоматическими кораблями с Корранта!
- Теперь, - сказал Алгест, - я посвящу вас в суть нашего плана.
20
Со стеной что-то случилось, она точно раскрылась вглубь и стала одним громадным окном в море тьмы, где клокотала расплавленная магма юных планет на орбитах бушующих косматых звезд. На фоне величественной картины рождающегося мира Алгест несомненно выглядел богом, создателем, демиургом.
- Эта новая Вселенная, - он обвел панораму рукой, - остывает и формируется. Уже скоро многие планеты - но не все, и вы чуть позже поймете, почему - с нашей помощью станут прекрасными... Тогда начнется возвращение умерших к жизни. Они получат новые тела, лучше и совершеннее прежних. Те, кто посвящал себя созиданию, труду, творчеству, обретут любые возможности. Стремящийся к уединению художник сможет выбрать целую планету первозданной красоты. Другие захотят строить общества, государства, цивилизации. Миры ученых, миры писателей и поэтов. Фермер будет с усталой гордостью оглядывать свои свободные угодья, архитектор - воздвигнутые им города. Торговцы, представители стариннейшей и почтеннейшей профессии, будут торговать, объединяя страны и планеты, устанавливая связи, прокладывая торговые пути, способствуя движению вперед. Влюбленные встретятся вновь, осуществятся перечеркнутые смертью мечты.
- Так вот какой это будет мир, - восторженно шепнула Юля на ухо Лейти, но она поторопилась.
- Чтобы эти замыслы воплотились в реальность, - Алгест возвысил голос, - потребуется очень много энергии. На первых этапах развития для её получения понадобятся радиоактивные материалы. Их будут добывать на мрачных и страшных планетах те, кто провел предыдущую жизнь в низости и зле. Они же будут выполнять грязные и унизительные работы.
- Они станут рабами?! - воскликнула Юля. - Неужели в раю будут рабы?
- Они понесут наказание, - сурово сказал Алгест. - Это справедливо.
- Но они уже расплатились! Они умерли...
- Смерть - не расплата, а избавление. До изобретения конвертора смерть была концом всего. Умирали равно герои и негодяи. При чем же тут справедливость?
- Да, но это как-то... Немилосердно. Разве нельзя негодяев вообще не воскрешать? А минералы пусть добывают роботы...
- Спасибо за совет, - поклонился Алгест с изящной иронией. - Мы бы и не додумались. Юля, вы забыли, ради чего все это затевается... Второй шанс! Те, кто добровольно выбирал предательство, подлость, алчность, убийство, смогут заслужить прощение. И поверьте, у обитателей нового мира найдутся средства проверить, не притворно ли раскаяние!
- Ну, это другое дело, - успокоилась Юля. - а то получалось вроде вечных мук - гореть тебе в аду за какую-нибудь украденную в универмаге пару колготок... А что будет с женщинами, выходящими замуж ради выгоды?
- Они будут наказаны. Это одна из наихудших форм лжи и продажности. Когда-то и у нас такое встречалось, но мы научились безошибочно распознавать обман и карали его беспощадно. Самые отвратительные преступления - это преступления против любви. Не только такие, разные.
Юля не стала спрашивать, как именно карался обман в незапамятные времена на Корранте - наверняка подробности малоприятны.
- Но мы хотим, - продолжал Алгест, - чтобы подлежащих наказанию было как можно меньше, чтобы в существующих сейчас мирах увеличивалось количество добра. Это и есть та миссия, о принятии которой мы собирались просить вас.
Четыре удивленных взгляда скрестились на Алгесте.
- Вы намерены сделать нас миссионерами добра? - проговорил Джейсон с глубоким сомнением. - Но как мы справимся с этой задачей? Будем проповедовать на площадях? Как учит история, борьба со злом - дело благое, но безнадежное.
- Никто и не предлагает вам бороться со злом, - ответил Алгест. - Я говорил об увеличении количества добра, и я поясню, что имеется в виду. Мы получаем информацию из-за Стены от автоматов и путем нейтринного зондирования. Мы с печалью видим, что многие колеблются, и растет число, как выразилась бы Юля, кандидатов в ад. Но мы бессильны вмешаться, а немалую часть сведений мы даже не в состоянии правильно оценить, потому что не знаем конкретной обстановки. Вы могли бы поставлять нам более подробную информацию, намечать области для осуществления созидательных проектов, вовлекать в них множество участников.
- А зачем все это? - спросил Айсинг недоумевающе. - Куда как проще вам объявить во всеуслышание о конверторе и о второй жизни - через тех же роботов. Тогда никто не захочет в ад.
- Вы думаете, проще? - грустно улыбнулся Алгест. - А как быть с общепонятными доказательствами? Нашу физику смогут воспринять десятка два ведущих ученых. А остальные? Такой шаг попросту приведет к возникновению ещё одной религии в дополнение к сотням прочих. Но допустим, мы смогли бы доказать... Однако для нас имеет мало ценности добро, творимое ради будущего вознаграждения. А в участниках ваших проектов пробудилось бы подлинное стремление к добру, вкус к добру ради него самого. Это очень важно. Юля, разве на вашей Земле не найдется таких дел?
- Миллион, - не задумываясь, сказала Юля. - Например, у нас есть прекрасный город Венеция. Он медленно тонет, погружается в океан. Но у ЮНЕСКО нет денег для его спасения, а остальным наплевать.
- Вот бы и начать с этого... Но вы, вероятно, останетесь с Джейсоном в Империи?
- Наоборот, - заявил Джейсон. - Я отправляюсь с Юлей на её планету, раз это возможно, по вашим словам.
- Замечательно! Сделайте так, чтобы вся Земля озаботилась судьбой Венеции, но главное - привлекайте тех, кто теряет себя. Превратите тысячи разочарованных, растерянных, опустошенных в ваших добровольных помощников для практических работ. Пусть каждый сделает малое, но вы дадите ему почувствовать, что малое важно для всего проекта, спасения города. Вам нравится идея первого шага?
Юля вздохнула.
- Мне нравится то, как просто это видится с Корранта... Привлекайте, убедите... У нас все сложнее. Нужно влияние, нужны огромные деньги.
- А разве есть что-нибудь, чего вы с Джейсоном не могли бы достигнуть при нашей помощи?
С полминуты Юля подумала.
- Нет. Ничего такого.
Она больше верила в Джейсона, чем в помощь Корранта.
- И теперь, - добавил Алгест, - вы сможете отправиться прямо отсюда.
- Почему теперь? - спросил Джейсон.
- Потому что раньше вам пришлось бы сначала доставить Айсинга на Адалион. Только вы, Джейсон, с вашим интенциональным могуществом провели бы корабль с экипажем сквозь Темную Стену. Даже мы способны переправлять лишь неодушевленные объекты. Но сейчас это сделает Лейти! Любовь дала ей интенциональную силу, не уступающей вашей, а может быть, превосходящую её. Вас двое, и может быть, со временем таких, как вы, станет больше. Вы найдете их и направите к нам. Мы создадим корпус эмиссаров добра!
- Все это славно, - Айсинг обнял скользнувшую к нему Лейти, - но как прикажете мне объясняться с Императором и ван Корненом? Что-то я должен им сказать!
- Расскажите им правду. Они поймут и поверят, а опираясь на их поддержку, вы сможете гораздо эффективнее проводить вашу миссию в Империи... Но пока никто из вас четверых не ответил мне прямо. Согласны ли вы?
- Я согласен, - Джейсон не колебался. - Что может быть увлекательнее? Если я искал себе дело, то такое.
- Меня и спрашивать незачем, - Юля посмотрела на Джейсона. - Хоть тот самый ад инспектировать отправьте, если вдвоем...
- И мы с Лейти согласны, - присоединился Айсинг, - но после отпуска в Эллервайзене...
- До отпуска в Эллервайзене ещё далеко, - произнес Алгест таким тоном, будто оставил позади тяжелый горный перевал. - Не стану скрывать, как меня радует ваше согласие... Но вам предстоит провести ещё много времени на Корранте. Вы должны учиться. Методы сбора и передачи информации, способы связи, обнаружение автоматических кораблей и обращение с ними, предложения и координация проектов, финансовые системы, проникновение, управление...
- Разведшкола, - усмехнулась Юля.
- А также, Юля, - Алгест строго взглянул на нее, - способы перехода с вашей Земли в Империю и обратно. Вы ведь не откажете себе в удовольствии видеться с Айсингом и Лейти, отдыхать на Адалионе, встречаться с Императором, да и меня навестить порой?
- Вот так, Юля, - заметил Джейсон. - А ты меня пугала, что с твоей Земли никуда не улетишь.
Юля захлопала в ладоши, не в силах иначе выразить свой восторг. Если её что-то по настоящему печалило до сих пор, так это перспектива расставания с Айсингом, а теперь и с Лейти навсегда. Как и то, что она никогда больше не увидит звездных миров и сверкающих кораблей галактической Империи...
- А мне финансистом становиться ни к чему, - Айсинг небрежно развалился в кресле. - Когда Император сдержит слово и вернет мне состояние, я куплю пол-Империи вместе с вашим раем и адом впридачу...
- Хвастун! - Лейти нежно потрепала его по щеке. - Таким тебя и люблю...
- Кстати, о рае, - вспомнила Юля. - Возвращенные к жизни... Они будут бессмертными?
Алгеста, как видно, удивил этот вопрос.
- Мы ведь уже говорили о том, что бессмертие - категория относительная... Мы в движении. Мы - а сейчас я могу сказать, мы с вами создаем, формируем новый мир. К чему рассуждать о том, каким он будет? Он будет таким, каким мы его устроим.
- Он будет полон чудес и сбывшихся желаний, - промолвила Лейти, прильнув к Айсингу. - А мое желание сбылось, я с Айсом... Когда там, на Айсингфорсе, я мечтала о...
- Джонг и миллиард адъюнктов! - Айсинг вскочил с кресла, едва не сбросив Лейти на пол. - Совсем забыл!
- Что такое?!
- Сейчас, Лейти, сейчас...
Он бросился в дрожащее зеркало телепорта.
- Куда это он? - Лейти была крайне изумлена.
- Подождем, - с улыбкой сказал Джейсон. - Кажется, я догадываюсь.
Ждать им пришлось очень недолго. Золотая зеркальная поверхность заколыхалась, по ней пошли круги, как от брошенного в воду камня. В комнату просунулось нечто похожее на обрубок толстенного бревна, а следом появился и запыхавшийся Айсинг. Бревном оказался скатанный лессиановый ковер, который он тащил на плече.
С глухим стуком ковер упал к ногам Лейти. Айсинг толкнул его, и он развернулся.
- Вот, - пробормотал Айсинг, - я помню, о чем ты мечтала... Купил на Трае, взял сюда с собой на всякий случай... Знаешь, я всегда верил, что мы встретимся, только не знал, когда и где...
Глаза Лейти сияли, как две звезды.
- Когда и где? Нигде и никогда!
- Что?!
- Нигде и никогда, - повторила Лейти торжественно, - не встречала я никого похожего на уэра Айсинга Эппла дан Ареана ди Айсингфорса.
При всех она поцеловала его.
21
Ветер гнал низкие облака над посадочным полем, утренний холодок забирался под одежду. Пятеро стояли у подножия "Леннона", и это было прощание.
Когда курс обучения завершился, Джейсон попросил Алгеста показать им банк ментальных матриц. В небольшом летательном аппарате, напоминающем спаркл, они промчались над гигантскими залами, где тянулись нескончаемые ряды белых машин странных сложных очертаний. По словам Алгеста, перемещение матриц на Коррант и их сохранение здесь было возможным потому, что они являлись больше информационными, чем материальными структурами. Джейсон и остальные смотрели вниз, на белые машины, в каждой из которых ждали своего часа миллионы разумов, миллионы зерен - они будут брошены на благодатную почву и прорастут началом нового мира. Каким он станет, зависит не в последнюю очередь и от четверых, преодолевших Темную Стену...
А сейчас Айсинг и Лейти отбывали на Адалион. Лейти поцеловала Джейсона, обняла Юлю, помахала рукой Алгесту (хотя он и стоял рядом, девушка не решилась прикоснуться к нему).
- Не забудь связаться с Дээном, - напутствовал Айсинга Джейсон.
- Не забуду. Я скажу ему, что нам не удалось пробраться за Стену. Старика страшно огорчит, что его способ не сработал, но если попросту исчезнуть, он посчитает нас погибшими и никогда не простит себе этого...
- И передавай привет Чаку.
- Нашему почетному скайгеру? Ну, это первым делом!
- И принцессе Элис.
- Тише! Лейти будет ревновать.
Крепко пожав Джейсону руку, Айсинг направился к кораблю, Лейти шла за ним. Джейсон окликнул его.
- Айс!
- Что, Джей? - Айсинг остановился и обернулся.
- В доме на Адалионе - виниловые диски и проигрыватель для них, диск Чака Берри тоже там. Это подарок тебе и Лейти от нас с Юлей. Слушайте рок-н-ролл! А мы привезем вам с Земли много, много новых дисков, уж будьте спокойны...
Айсинг улыбнулся и кивнул. Лейти первой поднялась к люку "Леннона". Поднявшись следом, Айсинг показал троим оставшимся внизу стрэгловский жест, означающий "Пусть ваши двигатели никогда не устанут". Потом он скрылся в люке вслед за Лейти, и створки сомкнулись за ними. Корабль бесшумно взмыл к облакам.
- До свидания, друзья, - тихо проговорил Джейсон.
- Пришло время, - сказал Алгест, - и вам отправляться на Землю. Должен вас предупредить, Юля, что вы вернетесь в тот день, час, минуту, в то самое место, откуда...
- В больницу? - прервала его Юля. - Хм... Ну ладно, разберемся как-нибудь. Но что случится с тем временем, которое я провела здесь?
- Ничего не случится. Что с ним может случиться? Время неоднородно, и такие маленькие сдвиги - самое обыкновенное явление в пограничных зонах. То, что произошло - уже произошло, и никакие сдвиги тут ничего не изменят.
- Это хорошо... А то прилетим в гости к Айсу, а он нас знать не знает.
- Вы начитались земной фантастики, - засмеялся Алгест. - Автоматы иногда привозят на Коррант книги с Земли, среди них попадаются занятные... Но нет, Юля. Что бы ни случалось с нами - хорошее ли, плохое ли, остается с нами навсегда, и поменять, начать сначала ничего нельзя, как бы порой нам этого ни хотелось...
Последнюю фразу Алгест произнес с искренней болью, и Юля пристально посмотрела в его глаза. Что хотел бы поменять в своей многотысячелетней жизни сам Алгест, переиграть, начать сначала? Какие печали и трагедии скрываются во мгле его веков? Юля не знала этого, и скорее всего, она никогда не узнает.
Алгест обратился к Джейсону.
- Вам пора...
- Но вы до сих пор не объяснили, как мы с Юлей сможем попасть на её Землю.
- Зачем объяснять это, Джейсон? Вы знаете, как. Вы владеете силой, и вы можете сделать это без моих объяснений.
Джейсон подумал и медленно наклонил голову.
- Да. До свидания, Алгест.
- Желаю вам удачи. И еще... Любовь прекрасна, но не забывайте и о графике связи!
Теперь засмеялся Джейсон.
- Попытаемся! - он повернулся к Юле. - Идем...
- Куда?
- Просто иди рядом со мной.
Они пошли к дальней кромке поля, к едва видным решетчатым башенкам, мимо накренившейся яхты Лейти. Алгест смотрел им вслед и видел, как становятся прозрачными их фигуры, тают в воздухе. Если бы они оглянулись, увидели бы прозрачным и силуэт Алгеста, таким он выглядел бы для них. Но они не оглядывались.
Пространство уплотнялось вокруг. Когда идти дальше стало невозможно и пришлось остановиться перед незримым барьером, Джейсон закрыл глаза и сконцентрировался.
- Идем, - повторил он.
Он взял Юлю за руку...
Они шагнули вдвоем.
ЭПИЛОГ
ДВОЕ ИЗ ШЕСТИ МИЛЛИАРДОВ
- Все, мы её потеряли, - сказал молодой светловолосый реаниматолог, глядя на пожилого коллегу.
Пожилой сокрушенно кивнул. Он видел во много раз больше смертей, чем стоявший возле него недавний студент, но к ТАКИМ смертям привыкнуть нельзя. Юная девушка, ещё полчаса назад полная надежд, стремлений, радостей... Пожилой врач смахнул навернувшуюся слезу.
Внезапно вспыхнувший под потолком золотой свет затмил яркие лампы. Врачи и сестры в испуге отступили. Ослепительное сияние исходило от вытянутого эллипса, золотого облака света, и это облако опускалось прямо на тело девушки... Оно слилось с ним, впиталось, будто растеклось внутри. Сияние померкло. Врачей и сестер поразило то, что теперь девушка лежала перед ними в неповрежденном желтом платье, в том самом платье, которое по кускам срезали с израненного, окровавленного тела! И на её ногах были туфельки.
- Что... - начал молодой, и его дико блуждающий взгляд наткнулся на незнакомца в коричневой куртке. - Что такое?! Сестра, почему здесь посторонние?!
- Это волшебный целитель! - со звонким смехом Юля легко спрыгнула на пол. - Он исцелил меня!
Джейсон сделал шаг вперед и провел рукой перед ошеломленными лицами.
- Сейчас мы уйдем отсюда, - негромко произнес он. - Вы нас никогда не видели, правда?
- Да... Правда... Конечно... - вразнобой откликнулись несколько голосов.
- Я передаю вам часть силы, только для одного. Когда кто-то в больнице спросит вас об этой девушке, вы сумеете убедить их всех, что её тут никогда не было.
- Разумеется... Да... Не было.
- Если есть какие-то записи, они должны исчезнуть.
- Они исчезнут, - пробормотал молодой в гипнотическом трансе.
- Хорошо. Идем, Юля.
Они вышли в коридор... И конечно, там был Костя - а Юля совсем забыла о нем! Он ошарашено вскочил со стула, вытаращил глаза. С отвисшей челюстью он уставился на девушку.
- Юля... Как так, не может быть... Я был уверен, что... Они поставили тебя на ноги! Но нет, это...
- Меня поставил на ноги он, - Юля кивнула в сторону Джейсона. Познакомься с Джейсоном Роком, космическим пилотом. Я люблю его... И знаешь, я выйду за него замуж.
Костя больше не мог вымолвить ни слова. Безумным взглядом он проводил уходящих по коридору Юлю и Джейсона и снова опустился на стул. Похоже было, что теперь ему самому требовалась медицинская помощь.
Когда Юлю привезли в больницу, было жарко, душно, асфальт раскалялся под прямыми лучами июльского солнца. А сейчас шел дождь, и не грозовой ливень, какие притягивает духота, а мелкий, противный, обложной. Что случилось с погодой? Алгест обещал, что Юля вернется в ту минуту, в какую покинула Землю, так и получилось - а вот насчет погоды он ничего не говорил. Очевидно, сдвиг времени как-то повлиял и на нее. Юля расстроилась - ей хотелось показать Джейсону свой город солнечным, а не дождливым.
- Дождь идет, - сказал она так обиженно, будто Джейсон был в этом повинен.
В ответ он улыбнулся и развел руками.
- Не я создал таким этот мир.
- Да... Но теперь ты обязан за ним присматривать, не так ли?
Держась за руки, они пошли по улице. Мимо прогрохотал трамвай. Разбрызгивая грязную воду из луж, проносились разноцветные автомобили. Стайка мальчишек восторженно взирала на витрину компьютерного магазина, на другой стороне у открытого пивбара слонялись помятые похмельные джентльмены. Несмотря на дождь, прохожих было много. Здесь, на этой улице и много людей там, дальше, за стенами домов. Полтора миллиона человек жило в этом городе, а на всей Земле - шесть миллиардов.
Юля и Джейсон шли рядом, затерянные в толпе, ничем не выделяющиеся в ней. Джейсон с любопытством осматривался, Юля что-то увлеченно рассказывала ему... Двое из шести миллиардов. Двое, которые знали то, что остальным ещё предстоит узнать.
КОНЕЦ
Август 2001, Самара
1 Грубое английское ругательство, примерно "Да пошёл ты..."
2 Любопытство погубило кота (англ.)
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги