Дракон Мартин и похищенное привидение

Глава первая Последний и предпоследний дракон С убийцами драконов покончено Заботы господина Долежала Полицейский душой и телом

Мартин встал, как всегда, рано. Его брат Георг всё ещё досматривал сны на своей просторной двуспальной кровати, а он уже варил кофе. Три недели назад они оба окончательно переселились из дома на городской окраине в жилую пещеру неподалёку. За два дня до того Мартину исполнилось пятьсот лет, захотелось сделать себе подарок. Пещера располагалась в лесу. О виде из окон говорить не приходилось, потому что пещер с окнами не бывает, но во всём остальном жильё было не хуже прежнего: в меру влажное, света не слишком много, но главное — местность спокойная. А плату за жильё вообще было не сравнить. За старую квартиру надо было платить три тысячи шиллингов, а здесь ноль шиллингов. То есть ничего. Что может быть лучше?

Если кто-то подумал, что насчёт пятисотлетия Мартина — опечатка, то он просто не знает этого дракона и его брата

Георга. Для настоящего дракона пятьсот лет — вовсе не так уж много. Вот Георгу — тому всего триста семьдесят два года. Внешне братцы драконы довольно похожи. Мартин весь переливчатого фиолетово-зелёного цвета, Георг жёлто-оранжевый. Старший брат, прежде чем что-то сделать, сначала подумает.

Георг сначала сделает что-то, потом запишет в свой дневник, что из этого получилось.

Когда на гладком каменном столе появился завтрак, Георг сквозь сон уловил запах кофе и, заспанный, поднялся наконец с постели. Двумя глотками он опустошил большую чашку, потом с ужасом взглянул на часы, висевшие над кухонной плитой: на них было всего шесть часов десять минут.

— Почему так рано? — заволновался он. — Что такое случилось?

— Ничего не случилось, — сказал Мартин. — Просто чем раньше встаёшь, тем лучше. Знаешь, как у нас говорят: кто рано встаёт, тот ума наберёт.

— Глупости, — тоскливо зевнул Георг. — Кто рано встаёт, тот всех достаёт.

И чтобы хоть как-то утешиться, он выпил ещё литр кофе.

Лишь справившись с завтраком, Георг заметил, что Мартин уже повязал на себя передник с цветочками и достаёт из чуланной пещеры пылесос.

— Что это? На тебя напал как будто приступ чистоты? — наморщил он лоб. — Ждёшь, что ли, в гости невесту?

— Нет у меня никакой невесты.

Георг это и сам знал. Но другой причины для такой бурной деятельности своего брата найти он не мог.

— Подвинься, ты мне мешаешь, — сказал Мартин и вытолкал Георга вместе с его креслом на свежий воздух.

Там Георгу, однако, мешали голоса птиц. Им почему-то с утра всё время надо было чирикать, а попробуй в таком шуме спать дальше! Если бы можно было найти где-нибудь затычки достаточно большого размера для драконьих ушей!

— Они, между прочим, в девять придут! — напомнил тем временем Мартин, выбрасывая из пещеры бумажный мешок, полный пыли, которую высосал пылесос.

— Что ты несёшь! — сказал Георг, не забыв дохнуть из пасти коротким пламенем, чтобы сжечь мешок. — Кто может прийти к драконам?

— Франци и Шурли. У них на этой неделе каникулы.

Как ни заспан был Георг, от этих слов он просиял. С Франци и Шурли они познакомились всего несколько недель назад. Это благодаря детям драконы снова вспомнили, что умеют летать и изрыгать пламя. А теперь наконец обзавелись новым уютным жильём.

Так что Георг взялся помогать брату в уборке. Первым делом он правым крылом провёл по кухонному ящику для посуды — крыло сразу стало серым, а местами чёрным от пыли.

— Твой пылесос никуда не годится, — сказал он и попробовал сдувать пыль сам. Это у него, надо сказать, получилось — вся кухня мгновенно заполнилась непроглядным тёмным облаком. Драконы, кашляя, поспешили на свежий воздух.

— А ведь хорошо было задумано, — сказал Георг.

— Хорошо задумано — не значит хорошо сделано.

Георг терпеть не мог, когда брат начинал насмехаться над тем, что он делает. Даже если приходилось признавать, что он бывал прав.

— Сел бы ты лучше дописывать свой последний рассказ, — предложил Мартин. Он вообще предпочёл бы, чтобы в ближайший час-другой брата просто не было дома.

С некоторых пор Георг обнаружил в себе писательскую жилку. Он начал вести подробный дневник и не пропускал в нём ни одного дня. Кроме того, он поставил себе задачу — выяснить, насколько правдивы многочисленные истории, которые люди рассказывают о драконах. И обнаружил, что многие из них попросту лживы. Вчера, например, он прочёл всем известную историю про убийцу драконов. Оскорбительная сказочка о каком-то принце, который стал много о себе воображать и надумал отправиться на битву с каким-то семиголовым драконом. А за победу он вдобавок надеялся получить в жёны какую-то там принцессу.

Всё это были просто выдумки, чудовищное враньё. Во-первых, драконов со множеством голов никогда не существовало. Во-вторых, Георг установил, что принц, о котором рассказывала эта история, никакого дракона в глаза не видел, он просто до него не добрался, умер по пути. Вот про это Георг написал действительно правдивую и совсем короткую историю. Называлась она так:

Жил-был один король, и было у него три сына. Он их всех одинаково одел, снарядил, дал каждому деньги, меч, ружьё и сказал: «Отправляйтесь-ка странствовать по миру, посмотрите, как люди живут, что делают».

Братья не стали медлить и отправились посмотреть мир. Вначале они странствовали вместе, но потом решили разойтись. Они вонзили каждый свой меч в ствол сосны и сказали: «Когда мы будем возвращаться, пусть каждый наведается сюда и посмотрит, живы ли остальные. Если кто-то из нас погибнет, его меч покроется ржавчиной».

И вот один пошёл налево, другой — направо, а самый младший из них пошёл прямо и вошёл в дремучий лес. Шёл он себе, шёл, ни о чём не думал, вдруг навстречу ему медведь. Юноша схватил своё ружьё, собрался в него стрелять. Но медведь тут взмолился: «Не убивай меня, я принесу тебе счастье!»

Принц решил его не убивать, и медведь больше ему не угрожал, пошёл вместе с ним через лес и во всём его слушался.

Время спустя посреди леса перед ними на дорогу вдруг выскочил большой волк. Принц до смерти перепугался, прицелился в него из ружья. Но волк тут взмолился: «Не убивай меня, гринц! Я принесу тебе счастье!»

Ну что ж, принц и его не стал убивать. И волк вместе с медведем поплелись вслед за принцем.

Шли они дальше, шли, вдруг навстречу им лев. Принц опять вскинул ружьё, но лев тоже заныл: «Не убивай меня! Я принесу тебе счастье!»

И его принц оставил жить. И потрусили вслед за ним рысцой и медведь, и волк, и лев.

Но потом медведь вдруг сказал: «Я вообще-то ничего ему не обещал».

«Вообще-то и я тоже», — сказал волк.

«А я тем более», — сказал лев и лапой стукнул младшего принца по затылку. Тот упал и сразу умер. И трое зверей его тут же скушали. Даже медведь, который вообще-то мяса не ест, немного полакомился. Так что младший брат никогда просто не мог сражаться с драконом и тем более никакую принцессу не освобождал.

И оба его брата ушли тоже недалеко. Все три их ржавых меча последний раз можно было увидеть у венского торговца старьём 20 мая 1988 года. Вот и всё.

Георг сидел недалеко от пещеры под старым дубом, прислонившись к нему спиной. Он был больше чем доволен своей историей, которую записал в тетради в линейку. Правда, как во многих сказках, получилась, надо сказать, довольно суровая, но он не мог допустить, чтобы в сказках, которые дошли до нас из давних времён, клеветали на его предков и оскорбляли их.

Он сделал две-три поправки и поставил заголовок: «Правда о победителе драконов». Это была его третья история. В первой он опровергал бессовестное враньё про Зигфрида, который был воспет даже в операх. Вторая вызывала лично у него печаль и неутихающий гнев. В ней рассказывалось про его дедушку. В 1280 году трусливая банда разбойников подожгла его замок и похитила собранные им сокровища. Этим разбойникам и убийцам поставили даже где-то памятник.

Дожидаясь прихода детей, Георг ещё немного поспал в тени огромного дерева. Его храп разносился по всему лесу, пугая косуль, диких свиней и просто прохожих. Впрочем, Франци и Шурли этот храп уже был хорошо знаком.

«Наверно, ему снится что-то хорошее», — подумала Франци, увидев, как Георг во сне улыбается.

Мартин встретил их в пещере. Фартук он давно снял. Шурли даже по запаху понял, что Мартин усердствовал, наводя чистоту, как известный домовой Чистюля из немецких сказок. Пещера прямо-таки сияла.

— Не знаешь даже, где сесть, — сказал он.

Мартин состроил обиженную гримасу. Он ждал не таких слов.

В половине одиннадцатого папа вошёл в прихожую своей квартиры. В руках у него была сегодняшняя почта. После того как на прошлой неделе он из-за несчастного случая на своей фирме порезал руку, ему пришлось побывать на осмотре у врача. В почте не было ничего интересного, всего лишь газета, реклама и письмо от какой-то подружки Франци. Из Египта. Сам папа лишь однажды, когда-то давно, получал письмо от знакомого.

— Где, интересно, дети? — спросил он.

— Дома их, во всяком случае, нет, — ответила мама из ванной: она в это время развешивала сушиться бельё.

Визитом к врачу папа остался недоволен. Тот поначалу заявил, что папа вообще нигде не порезался, потом согласился осмотреть небольшую царапину, которую, сказал он, папа, скорей всего, мог себе нанести сам. Это папу так расстроило, что для успокоения пришлось потом заглянуть в пивную и выпить там кружку пива. Лучше всего было бы этого доктора поколотить как следует, но папа сам слишком хорошо знал, что смелости ему хватает только в своей квартире.

— А ведь в одиннадцать нам всем надо ехать, — заявил он, не снимая лёгкого пальто и зачёсывая назад перед маленьким зеркалом свои волосы. Лицо его выражало нетерпение.

— Кому это всем? — не поняла мама.

— Всем — значит нам с тобой и детям. На каникулах они ведь обычно ездят к старой Цабрански.

Папа всегда говорил почему-то «старой Цабрански», хотя речь, между прочим, шла о его маме. У этой бабушки было редкое имя Летиция.

— Что ж, значит, на этот раз они к ней не поедут.

Мама рискнула отодвинуть развешанные на сушилке трусики, чтобы посмотреть, что там делает папа в прихожей. Трусики были светло-голубые.

— Это пока что решаю я, — сказал папа.

— Да мы уже всё давно решили. И ты был при этом.

— Это когда? Не помню. — Папа слегка растерялся.

— Потому что ты не отрываешь глаз от телевизора.

— Я никогда не могу пропустить викторину «Угадай, что это».

— Ну да. И за пятнадцать лет ничего не сумел угадать. Ни на один вопрос не смог ответить.

— Мне просто не везло. Да ещё ты меня отвлекаешь.

— Один раз бабушка может обойтись без детей, — сказала мама.

— Мне это не по душе, — не уступал папа.

— Потому что, если они останутся у бабушки, мы сможем сэкономить?

Папа ничего не ответил. Он снял наконец ботинки, прошёл в большую комнату, включил телевизор и сам автоматически подключился к постоянному сообществу телезрителей. Хотя на экране пока не видно было ничего, кроме заставки для настройки, программу он переключать не стал. Вместо этого достал из ящика маленькие маникюрные ножницы и начал стричь себе ногти. Обрезки ногтей разлетались по комнате.

— Между прочим, тебе придётся убирать их самому, — заявила мама, появившись вдруг в дверях.

— А что ты мне сделаешь, если не уберу?

— Да уж сделаю, не сомневайся.

По её выражению папа понял, что она сердится. Он уже по опыту знал, что в таких случаях лучше уступить, не то хуже будет. Опустился на колени и стал ползать по ковру, собирая то, что было когда-то его ногтями.

— Когда они всё-таки появятся?

— Они вообще скоро не появятся, — спокойно сказала мама.

Лоб у папы и без того был наморщен, теперь же к имеющимся морщинам прибавилось ещё несколько.

— Почему? Ты ничего не говорила мне.

— А ты и не спрашивал.

— Где же они?

— У драконов. Они сегодня там переночуют.

— Ну, это вообще! — сказал папа.

Ещё несколько недель назад он считал, что драконы бывают только в сказках. Теперь он должен был признать, что они существуют взаправду и с ними даже можно иметь дело. Он у Георга и Мартина сам однажды угостился неплохим пивом. А то ведь мама с некоторых пор позволяла ему лишь слабое диетическое пиво. Приходилось иной раз пить даже совсем разбавленное.

— Ладно, пойду прогуляюсь с собакой, — сказал папа и кое-как поднялся с колен. — А потом мы с тобой встретимся в пиццерии.

— Это почему?

— Потому что я люблю пиццу лазанью.

— Вот и прекрасно, — согласилась мама.

Рамзес, чёрный пудель, сразу понял, что ему сейчас предстоит прогулка. Он закружился в вальсе на линолеуме в прихожей и начал при этом тявкать.

Лазанью, пиццу с мясом, овощами и сыром, папа и дома любил больше всего. А перспектива получить в пиццерии «Санта-Лючия» ещё и кружечку настоящего пива позволила ему окончательно забыть все неприятности сегодняшнего дня.

Господину Долежалу, которому из-за толщины приходилось сидеть в своём тесном кабинете сразу на двух стульях, принадлежала раньше вся Пещерная железная дорога. Теперь он был лишь её совладельцем. В дверь к нему заглянул Мартин.

— Доброе утро! — поздоровался он.

Господин Долежал не хотел отвечать, да если бы и захотел, говорить он не мог. Его рот был слишком занят поглощением сливочного торта, от которого оставалась ещё половина.

— Вам нечем заняться? — спросил Мартин.

— Нечем заняться? — От удивления большой кусок торта выпал у Долежала изо рта. — Почему это мне нечем заняться?

— Потому что мы с начала недели ушли в отпуск. Значит, ваша дорога не работает. Вагончики сами, без нас, катиться не могут.

— Ушли в отпуск?

— Мы об этом подали вам письменное заявление.

— Я, должно быть, его не видел.

В этом не было ничего удивительного, потому что едва ли не единственным занятием господина Долежала было считать деньги. На его лице появилось смятение.

— Очень это не вовремя. Господин Виммер, хозяин Дороги привидений, как раз сейчас сделал мне предложение… деловое. У него появилось настоящее привидение, теперь можно зарабатывать столько денег, сколько мне бы хотелось.

— Сколько нам бы хотелось, — поправил Мартин.

Долежал предпочёл бы не вспоминать, что ему теперь принадлежит не вся Пещерная железная дорога, а только сорок девять процентов, то есть меньше половины. Это значило, что теперь не он один принимал здесь решения. До сих пор он готов был это терпеть, потому что за последние четыре недели получил денег больше, чем за прежние три месяца.

— Да вы особенно не волнуйтесь, — успокоил его Мартин. — Виммеру тоже придётся на время закрыть дорогу.

— Я этому не огорчусь.

— Мы с Эрвином договорились уйти в отпуск одновременно.

— Эрвин? Кто такой этот Эрвин?

— Привидение, которое там работает. У них тоже есть имена.

— Что ж, молодцы, — одобрил господин Долежал, хотя выражение его лица оставалось озабоченным. — Глядишь, Виммеру самому придётся работать у себя привидением.

Вот уж чего Мартин при всём желании не мог бы себе представить. Виммер хоть и был человеком долговязым и тощим, но даже если бы он укутался в белую простыню и заговорил скрипучим голосом, он всё равно не стал бы похож на привидение.

Господин Долежал решил этот вопрос не обсуждать. Он пододвинул к себе вторую половину торта, которую вообще-то собирался доесть после обеда.

— Чем мы станем во время отпуска заниматься? — спросил Георг, расположившись на площадке перед Пещерной железной дорогой.

— Полетим куда-нибудь к воде, чтобы поплавать, — предложил Мартин.

— Плавать — это не для драконов, — сердито возразил Георг. — У нас ведь не плавники, у нас крылья!　

И он вспомнил про небольшую сумку, которую всегда носил при себе под правым крылом, открыл и достал из неё листок.　

Есть десять вещей, которые драконам делать не надо или, наоборот, непременно надо, которые им делать не положено или которых они делать не могут.　

И он начал читать правила, напечатанные на листке крупными буквами:

1. Дракон не водит автомобиль.

2. Дракон никогда не врёт.

3. Дракон не любит спорт, особенно футбол и лыжи.

4. Дракон плавает только в крайнем случае.

5. Дракон никогда не ругается и не сквернословит.

6. Дракон уважает зверей, людей и даже принцесс. Даже если принцесс терпеть не может.

7. Дракон всегда готов прийти на помощь.

8. Дракон очень редко ест мясо.

9. Дракон никогда не делает второй шаг раньше первого.

10 Дракон знает эти заповеди наизусть.

— Зачем же ты тогда их записал? — спросил Мартин.

— Потому что наизусть я не могу.

Георг положил листок опять в сумку. Вторую фразу шестого правила он сам приписал от руки. Девятого правила Георг, честно сказать, вообще не понимал. Может, потому, что он и говорил, и действовал иной раз слишком поспешно.

Но Мартин не мог так просто отказаться от идеи поплавать, слишком уже к ней привык. Четвёртого правила он никогда не соблюдал.

Дети стояли рядом и ждали, пока драконы договорятся. Наконец Мартин пригласил Шурли сесть на себя.

— Ты неправильный дракон, — пробурчал Георг и присел, чтобы Франци могла забраться к нему на спину.

— Но ты полетишь с нами?

— Да. Хотя вообще-то я раньше ходил в сауну.

Дорогой дневник!

Сегодня будет совсем короткая запись. Первый раз за триста семьдесят два года я побывал в сауне. Первый и, думаю, теперь уже последний.

Кассирша, женщина в белом халате, спросила меня: «Вам в отделение или в кабину?» Я решил, что в отделении буду отдельно. Это, как скоро выяснилось, было ошибкой.

Раздевалка мне была не нужна, к тому же она оказалась для меня слишком тесной. В отделении, кроме меня, набралось ещё много других посетителей, хотя я уплатил, чтобы оказаться там одному. О том, чтобы попариться и как следует пропотеть, не было даже речи. Какой дракон станет потеть всего при ста градусах?

Тогда я решил сам дохнуть пламенем на каменную печку. Но дощатые стенки отделения этого не выдержали и сразу же загорелись. Рядом оказался бассейн с холодной водой, я сразу в него нырнул. Однако удовольствие оказалось недолгим. Стоило мне прыгнуть в воду, как она вся из бассейна выплеснулась. Волной накрыло раздевалку, комнату отдыха, и все посетители промокли.

В общем, я был очень сердит и решил, что больше в сауну не пойду. Это не для меня. Достаточно одной сауны, вторая — это уже слишком. До завтра.

Когда Мартин и Георг вместе куда-нибудь отправлялись, они обычно загораживали вход в свою пещеру цепью и вешали на ней эмалированную табличку: «Осторожно, злая собака!» А на другой табличке было написано: «Приём только по предварительной договорённости».

На этот раз, вернувшись вместе с детьми к себе, драконы увидели, что на их кухне сидит за столом какой-то незваный гость и смотрит на хозяев изучающим взглядом. На человеке была полицейская форма. Мартин полицейского сразу узнал. Его звали Рудольф, это был тот самый полицейский, который не так давно уже занимался делом о похищении детей, то есть Франци и Шурли.

— Вы что, не видели табличку у входа? — не смог удержать раздражения Георг.

— Как будто вы не знаете, что по закону нельзя без спросу вторгаться в чужое жильё? — Мартин решил взять разговор на себя.

— Почему же, видел, — ответил полицейский невозмутимо. — Она ко мне не относится.

— Этот закон я знаю наизусть.

— И что соседей при этом нельзя беспокоить? — попробовал пошутить Мартин. Соседей у них быть не могло, ближайший дом находился отсюда не ближе чем за километр.

— Давно вы здесь живёте? — не стал отвечать полицейский. Он как будто уже начал допрос.

— Это, между прочим, наше частное дело.

— Когда полиция чем-то интересуется, это уже не частное дело. Во всяком случае, мы до сих пор не знали, что вы здесь живёте.

— Очень приятно, что захотели наконец про нас узнать.

— Я лично ничего не хочу. Я полицейский, а не почтальон.

Полицейскому Рудольфу пришлось встать со стула, потому что каждые восемь секунд с потолка что-то капало на его фуражку. Мартин предложил ему сигареты в сосновом портсигаре. Полицейский тут же взял одну и положил себе в рот. Георг тоже захотел оказать гостю любезность и дохнул ему на сигарету небольшим огоньком, чтобы её зажечь. Огонёк, на беду, оказался не таким уж небольшим, от всей сигареты тут же остался лишь обожжённый фильтр.

— Спасибо, — сказал полицейский. Он выплюнул фильтр на пол и растёр его каблуком. Выражение лица у него стало угрожающим. — Я целый час слонялся по этому лесу, — произнёс он, скривившись, будто у него заныл зуб.

— Лишь для того, чтобы узнать, живём ли мы здесь? — засмеялся Мартин. — Могли бы просто нам позвонить.

— Это для нас не самое важное, — сказал полицейский, переводя взгляд с одного удивлённого лица на другое. — Вы подозреваетесь в том, что похитили призрака.

— Это когда? — удивился Георг.

— Сегодня.

— Да нет же!

— В таком случае когда?

— Вообще никогда.

— Вы, значит, всё отрицаете?

— Само собой.

— Так-так, — сказал полицейский, хотя он уже не раз давал себе слово не повторять то и дело своё любимое «так-так».

— Да с какой стати нам вообще надо было похищать призрака? — спросил Мартин.

— Пока не знаю, — признался полицейский. — Вымогательство, требование выкупа, убийство. Мало ли что! У вас, я заметил, дома есть много комиксов про привидения.

— И что из этого?

— А то, что вам, может, захотелось побольше узнать про них.

— Вы как полицейский вообще-то верите в привидения?

— Если есть свидетельские показания… да, приходится.

Видно было, что Георг уже закипает. Во всяком случае, из его ноздрей начинал валить дым. Полицейский Рудольф, однако, не уловил сигнала тревоги.

— И кто же дал на нас такие показания? — поинтересовался Георг.

— Некий господин Вильгельм Виммер.

— Так-так, — проговорил Георг совсем как полицейский и ухмыльнулся. — А похищенное привидение зовут, наверно, Эрвин. Эрвин Призрак.

— Ну вот видите! — обрадованно сказал полицейский. — Вы знаете, как зовут жертву.

— Мы с коллегами всегда называем друг друга по имени, — объяснил ему Мартин.

— А мне больше и не нужно.

— Какая у вас логика! — усмехнулся Мартин. — Если ты кого-то знаешь, ты можешь его похитить. Как просто.

— Господин Виммер сказал, что последний раз он видел своё привидение с вами. Можете вы мне сказать, где находится сейчас господин Призрак?

Мартин немного подумал и застучал хвостом по каменной стене.

— Он, может, захотел стать невидимым.

— Почему?

— Потому что он это умеет.

— Что ж, даже невидимки должны где-то жить, где-то находиться.

— Тут вы правы, — подтвердил Мартин. — Эрвин, скорей всего, отправился к себе домой.

— А где же у этого привидения дом?

— То тут, то там. Вчера он мог остановиться в лучшем отеле, сегодня в каком-нибудь сундуке, завтра в стволе дерева.

— Прекратите эту болтовню! — закричал полицейский. — Хозяин, у которого работало привидение, дал показания на вас! Я не оставляю без расследования ни одно показание!

— Если привидение исчезло, это не значит, что оно похищено, — сказал Мартин.

— Жильё господина Призрака было разорено. Там явно происходила какая-то борьба.

— Хоть это вас должно убедить, что мы не имеем никакого отношения к делу.

— Почему это меня должно убедить? — не понял полицейский Рудольф.

— Да потому, что мне с каким-то хилым привидением просто незачем было бы бороться. Если бы я захотел, я бы с ним справился одной левой.

Но тут полицейский ничего не успел ответить. Франци, которая вместе с Шурли стояла в сторонке и до сих пор лишь прислушивалась к разговору, вдруг шагнула в сторону полицейского.

— Вы просто не всё знаете, — сказала она. — Я и мой брат, мы сегодня целый день провели с Георгом и Мартином. Мы можем подтвердить, у них даже не было времени, чтобы похитить какое-то привидение.

Полицейский, однако, не собирался отказываться от своих подозрений.

— Показаниям друзей, а может, даже и соучастников я в принципе не доверяю. Это всё равно что самого подозреваемого спрашивать, сознаётся ли он в преступлении. Глупости.

— Ну так спросите их, — предложила Франци.

— Похитили ли вы привидение?

— Нет, — разом сказали Мартин и Георг.

— Ну вот, видите, — сделал вывод полицейский Рудольф. — Я ещё не встречал похитителя, который сам бы сознался в своём преступлении.

— А откуда у вас такая уверенность, что это сделали они? — спросил теперь и Шурли.

— Моё полицейское чутьё говорит мне, что это они, — ответил Рудольф. — Мой многолетний опыт. Я четырнадцать лет душой и телом служу полиции.

— Хорошо бы ещё и мозгами, — сказал Шурли.

Полицейский лишь бросил на него презрительный взгляд. Но Шурли был не так прост.

— У вас должен быть ордер на арест, покажите его.

— Ордера у меня пока нет.

— Тогда у вас ещё есть время.

— Время? На что у меня есть время?

— Чтобы порыскать в лесу или ещё где-нибудь.

— Я запрещаю вам такой тон! — заорал полицейский. И добавил сердито: — Вы даже не представляете, что вас ждёт.

Сам он, во всяком случае, понял, что здесь ему делать больше нечего, пошёл к выходу, перешагнул через цепь.

— Я ещё вернусь, — пригрозил он. — И не с одним ордером на арест, а с двумя.

— А то даже и с четырьмя, — поддразнил его Мартин. — Если желаете, могу вас доставить обратно.

— Не желаю, — буркнул полицейский и исчез в лесу.