Дракон Мартин и похищенное привидение

Глава вторая Арестованы ли были драконы? Пара и полиция Четверо беглецов Ночь у Бориса

Мама с папой были более чем довольны обедом в пиццерии. Папа заказал там свою любимую лазанью, до неё подкрепился луковым супом, а после лазаньи полакомился ещё мороженым с малиной. Мама взяла пиццу кальцоне со всяческой начинкой, ну а Рамзесу достались неплохие мясные обрезки. Так что за пса можно было не платить отдельно.

После обеда папа лёг отдохнуть на диване и задремал. Собака устроилась в прихожей, в своём ящике. Мама гладила и слушала музыкальную передачу. Внезапно музыку прервало срочное сообщение полиции. Резервным полицейским группам Б и Е приказывалось срочно явиться на место сбора.

Проснулся папа, как всегда, в плохом настроении. Пока мама меняла ему повязку на порезанной руке, он так ныл и стонал, что даже разбудил собаку. Потом папа стал изучать программу телевидения, и она ему не понравилась. Тоже как всегда.

— Надо бы позвонить драконам, — сказал он вдруг.

— Ты хочешь всё время держать детей под контролем?

— Как бы нам их не проглядеть.

Но маме казалось, она знает, о чём он на самом деле думает.

— Если бы эти драконы хотели нас видеть, то пригласили бы вместе с детьми.

— Дети могли бы им, так сказать, намекнуть, что мы не отказались бы от приглашения.

— Довольствуйся тем, что имеешь.

— Ну нет, — сказал папа и направился к телефону, который висел у них в прихожей на стене. Ему не надо было заглядывать в телефонную книгу, нужные номера он не забывал.

После двух длинных гудков ответил магнитофонный голос:

— Этот номер заблокирован. Позвоните по телефону 133.

Такой номер папе до сих пор был незнаком. Он повесил трубку, снял её снова и набрал три цифры.

— Полиция слушает, — ответил голос.

Папу как будто на миг оглушило, но он быстро пришёл в себя. — Говорит Цабрански. Я хотел позвонить по телефону 62-71-400. — Этот номер заблокирован. По распоряжению полиции.

— Я уже сам понял. А позвольте спросить почему?

— Владельца телефона собираются арестовать.

— Это по какой же причине?

— Говорят, там какое-то похищение, террор, я точно не знаю. Папа повесил трубку и зашаркал по прихожей. Потом остановился.

— Я с самого начала был против этого подозрительного знакомства, — заявил он, тыкая в сторону мамы указательным пальцем.

Когда он повторил эти слова ещё раз, он уже сам в них верил.

Начальник полиции предоставил полицейскому Рудольфу полную свободу действий: пусть принимает решение сам. Рудольф не отказался такую возможность использовать и приступил к аресту драконов по своему любимому методу. А его любимый метод можно было сформулировать двумя словами: действовать наверняка. Он приказал полицейским из подразделений Б и Е тотчас окружить пещеру и перекрыть все подступы к ней.

К шести часам каждый полицейский занял положенное ему место перед пещерой. Рудольф прятался за полицейским автомобилем, потому что носить пуленепробиваемый жилет ему было тяжело. Он велел подать ему мегафон и закричал в него:

— Пещера окружена! Сопротивление бесполезно! Выходите, подняв руки! И крылья!

Никакого ответа.

— Почему они нас не слушаются? — спросил Рудольф лейтенанта, стоявшего рядом.

Лейтенант был в каске, его звали Вёгерер.

— Причины могут быть две, — подумав, ответил лейтенант. — Первая: драконы не хотят выходить. А вторая: их просто нет дома.

— Так-так, — сказал полицейский. — Тогда придётся эту их пещеру штурмовать.

Продолжая прятаться за машиной, он взял из неё небольшой микрофон и поднёс ко рту.

— Начать штурм! — приказал он.

Никто из его команды не тронулся.

— Я сказал, начать штурм! Вы что, не слышите? Это приказ!

— Вы говорите не в тот микрофон, — спокойно сказал лейтенант Вёгерер.

— Чёрт побери! — выругался полицейский Рудольф. Шея у него побагровела. Теперь он знаком руки подал сигнал к штурму пещеры.

Полицейские подразделений Б и Е бросили в пещеру несколько гранат со слезоточивым газом. После этого Рудольф попробовал было сам войти туда первым, но очень скоро выскочил обратно. Из глаз его текли слёзы.

— Прекратить! — приказал он. — Этих негодяев там нет, — пояснил Вёгереру.

Операцию пришлось отменить. Разочарованный, Рудольф отирал на своих глазах слёзы бумажной салфеткой.

А в следующий момент с большого дуба по соседству взлетели оба дракона. Вот уж чего не ожидали полицейский Рудольф и его сотрудники. Уже через несколько секунд драконы с Франци и Шурли на спинах летели, недосягаемые, навстречу заходящему солнцу.

— Что вы скажете теперь? — спросил своего начальника лейтенант Вёгерер.

— Я нисколько не удивлён, — ответил полицейский Рудольф. — Похитители решили похитить ещё кого-то.

Глаза у него опухли и превратились в щёлки, но выражение лица оставалось решительным. Теперь он мог окончательно убедиться, что имеет дело с настоящими преступниками.

Георг всё ещё не очень привык к полётам. С Шурли на спине он тем более быстро устал. Но приходилось следовать за своим братом. «Надо будет несколько дней поменьше есть или соблюдать диету, — думал Георг, — тогда я верну себе форму».

Они пересекли Дунай, успели на лету увернуться от дельтаплана. Первым пунктом остановки была Дунайская телебашня.

— Лучшее место для беглецов, — подтвердил Мартин, который тоже изрядно устал. — Здесь первоклассный ресторан и всесторонний обзор. Если полиция приблизится к башне, мы это сразу увидим, а пока можем спокойно поесть. Им ведь придётся ещё подниматься на лифте.

В ресторане, который медленно вращался вокруг башни, пять столов обслуживали два официанта. Георг сразу отыскал меню «Для посетителей, желающих похудеть». Он решил начать диету прямо с сегодняшнего дня.

За соседним столом какой-то солдат говорил что-то своей приятельнице:

— Знаете, дорогая, как у драконов ведётся…

Закончить, однако, он не успел, потому что Мартин правым крылом прошёлся по его губам.

— Чушь про драконов, пожалуйста, не болтайте, — проворчал он, уставившись на солдата.

— Да это я так… у нас просто есть такая поговорка, — извинился солдат, увидев, кто перед ним. — Что вы хотели бы выпить?

— Тоник.

И Мартин отвернулся от соседнего столика. Ему не хотелось вдаваться в посторонние разговоры. Надо было обсудить кое-что более важное.

— Так где мы будем скрываться? — сказал он.

— У нас хватает друзей, — заявил поспешно Георг. Но вспомнить сразу никого, кроме Франци и Шурли, не смог.

— Прежде чем где-то скрываться, нам надо вас доставить домой, — сказал Мартин.

— Вот это ни в коем случае, — неожиданно вступил Шурли.

— Это почему?

— Потому что привидение на самом деле могли похитить.

— И что из этого? Ты, что ли, хочешь побыть сыщиком не хуже полицейских?

— Вот именно, — подтвердил Шурли уверенно. — Пока это привидение не вернётся, город для вас будет опасной зоной.

Выражение «опасная зона» он прочёл накануне в детективе, который читала мама. Детектив назывался «Смерть в воскресенье».

— Я тебе вот что скажу, — ответил Мартин. — Эрвин никогда в жизни не даст себя похитить. Весь свой отпуск он просто проспит.

— Любимое его занятие, — кивнув, подтвердил Георг.

— Но где он спит? Дома?

— А где же ещё?

— И где его дом?

— На Рыночной площади.

— Так полетим туда. Покажем его полиции, и проблема будет решена.

— Только не сегодня, — сказал Мартин и хлебнул тоник прямо из бутылки. — Это слишком далеко. К тому же ночные полёты бывают опасными. Может, надо позвонить вашим родителям?

— Они и так знают, что мы у вас.

— А если они услышали о наших проблемах?

— От кого? — удивился Шурли. Хотя он, конечно, подумал, что к родителям может заявиться полицейский Рудольф. Если тот смог узнать, что они с сестрой у драконов.

— Так что ж, где нынче головы нам для покоя преклонить? — спросил Георг. Наконец-то на него опять накатило. Франци только этого и ожидала, она знала его пристрастие к напыщенным выражениям.

— У Бориса, — предложил Мартин. — Он живёт тут совсем недалеко.

Лицо его брата просияло.

— Давайте счёт! — воскликнул Георг и придержал за куртку проходившего мимо официанта.

— Нам можно не спешить, — сказал Мартин. — Борис редко встаёт раньше полуночи.

— Почему?

— Потому что он мёртвый.

Папа сидел в кресле, положив ноги на трёхногий фортепьянный стульчик, когда в дверь дважды позвонили. Мама была в ванной, пришлось папе открывать самому.

На лестничной площадке стоял полицейский Рудольф. Он козырнул папе. Папа сделал недовольное лицо. Рамзес заворчал, но остался в своём ящике.

— Разрешите войти? — спросил полицейский.

— Как вам сказать? — ответил папа. — Вы не самый желанный для меня гость.

— Я понимаю. Прежний мой визит был для вас связан с не самыми добрыми известиями.

— А теперь у вас есть что-то получше?

— Увы, — сказал полицейский и, потеснив папу, прошёл мимо него в прихожую.

— С чем же вы явились? — поинтересовался папа, загораживая ему проход.

— Ваших детей, похоже, похитили.

— Опять?

— В первый раз, — наставительно сказал полицейский. — В прошлый раз, если вы хотите знать, была, может быть, репетиция похищения.

— В любом случае они сейчас улетели.

— Улетели?

В этот момент мама, с мокрыми волосами, в халате, вышла из ванной. Полицейский ещё раз козырнул, при этом чуть не сшиб со своей головы фуражку.

— Где могут быть драконы с детьми? — спросил он.

— Хорошенькое дело, — сказал папа. — Вы меня спрашиваете?

— Вы лучше меня знаете семейство драконов.

— Минуточку, уважаемый! — Папа даже повысил голос. — Не подкапывайтесь под нас. У нас с этими особами нет никаких дел.

(О том, что за последние недели он четырежды побывал у драконов, полиции знать было не обязательно.)

— Вы, надеюсь, поймёте, — сказал полицейский серьёзно, — что похищение, или бегство, или не знаю, какое безобразие ещё, в которое оказались втянуты ваши дети, может обернуться очень плохо. И разговор нам придётся продолжить не здесь.

— Ага, — согласно кивнула мама.

— Полиция не позволит детям водить себя за нос!

— А кому позволит?

Тут рассмеялся даже папа. Полицейский вдруг заспешил, заявив напоследок, что он надеется на сотрудничество. Только не объяснил на какое. Он попросту сбежал из этой квартиры.

Небольшой замок Бориса Кролоффа можно было увидеть издалека. Ко входу вела тополиная аллея. Здание окружал защитный ров, но если в нём и была когда-то вода, теперь она совсем высохла. Вблизи стало видно, что здание совсем обветшало, по стенам расползлись трещины, черепица на крыше местами осыпалась, деревянные мосты через ров были трухлявые.

Драконы приземлились во дворе квадратной формы. Прежде чем направиться к дверям, Мартин ненадолго исчез и вернулся с четырьмя факелами. Два он сразу же зажёг кончиком своего языка.

— У вашего приятеля, наверное, нет электричества? — спросила Франци, взяв у Мартина один факел.

— За свет приходится слишком много платить, — объяснил Мартин. — Раньше у него была собственная ветряная мельница, она производила заодно и электричество. Но от неё теперь остались одни стены.

— Борису нравится именно такой замок, — сказал Георг.

Франци никак не могла себе этого представить. Сооружение напомнило ей Дорогу привидений, когда по ней едешь в вагончиках и вдруг выключается свет, чтобы стало страшней.

— А он не боится, что, пока спит, крыша упадёт ему на голову?

— Спросишь у него про это сама, — ответил Мартин. Он толкнул дверь, ведущую в зал. Дверь со скрежетом открылась. — Спальня здесь, на первом этаже. Отыщется кровать и для вас.

— А если на одной из кроватей будет спать Борис? — засомневался Шурли. — Это исключено. Он ненавидит кровати. Дети только покачали головами и стали вслед за Мартином подниматься по лестнице. Чтобы подняться на второй этаж, им пришлось пробираться сквозь густую паутину, затянувшую всё лестничное пространство. Первая же комната им сразу понравилась. Во всяком случае, они бы не отказались провести ночь все вместе на такой широкой кровати.

На стенах в комнате висели портреты, изображавшие жуткого вида женщин и мужчин в нарядах из бархата и шёлка. У одного мужчины были кроваво-красные глаза, у другого — волчья пасть, ещё одна женщина как будто следила за каждым шагом детей пристальным взглядом.

Они поспешили вернуться в большой зал. Георг там уже спал, улёгшись под громадным столом. Мартин поднёс факел к кухонным часам, которые он носил как наручные, повязав на своей левой лапе. Было одиннадцать часов.

— Придётся Бориса разбудить, — решительно сказал он и вышел во двор.

— Он что, спит на свежем воздухе? — поинтересовался Шурли.

— Нет, — не стал объяснять Мартин.

Во дворе он повернул направо и подошёл к невысокому строению. Над дверью большими буквами было написано: «Семейный склеп».

— У него спальня в склепе? — удивился Шурли. Хорошо, что никто не видел, как он вдруг побледнел.

Мартин открыл скрипучую дверь. На детей повеяло затхлым воздухом. Вниз вели двенадцать ступеней. В крохотном помещении не было ничего, кроме каменного постамента. На постаменте стоял тяжёлый оловянный гроб.

— Он, что ли, тут спит? — Шурли теперь вообще ничего не мог понять. — Твой приятель, должно быть, тронутый.

— Тсс, — сказал Мартин.

— Почему?

— Потому, что он может услышать.

В этот момент из открытого гроба поднялась тощая фигура с серыми вьющимися волосами. На ней была одежда из красного шёлка с золотым шитьём, на плечах — чёрная накидка на серебристой подкладке.

— Привет, Мартин, — сказала фигура и дружелюбно посмотрела на детей.

— Это Борис, — представил его Мартин. — А это Франци и Шурли.

— Не имеет значения, — сказал Борис и, то и дело причмокивая, выбрался из своей странной постели. Его морщинистое лицо оставалось дружелюбным. — Меня не интересуют имена тех, кем я собираюсь полакомиться.

Мартин загородил Борису дорогу. Дети спрятались за его спиной.

— Л-людоеды в двадцатом веке? — проговорил, запинаясь, Шурли. Он уже не был уверен, что Мартина можно считать другом.

— Борис всего лишь вампир, — успокоил его дракон.

— Всего лишь?

— Не бойся. Он только в первый момент такой, а потом становится нормальным.

В животе у хозяина замка что-то пробурчало. Он наконец понял, что детей к нему доставили не в качестве подарка, и перестал причмокивать.

— Вот ведь жалость, — сказал Борис разочарованно. — Ладно, ещё лет двадцать без обеда я, пожалуй, смогу выдержать.

— Вы действительно вампир? — спросила Франци. Она решила больше не прятаться за спиной дракона.

— А кто же ещё?

— Вампиров не бывает, — заявил Шурли и помахал перед собой рукой, как будто хотел отогнать Бориса. — А если когда-то и были, то в одной только Трансильвании.

— Я, по-твоему, видение, что ли? — проворчал возмущённо Борис.

Мартин ухмыльнулся. Он хорошо помнил, как несколько недель назад Шурли точно так же отрицал существование драконов.

— Но он же не живой, — сказал Шурли сестре.

— Это действительно так, — подтвердил Мартин. — Я уже пятьсот лет живой, а он все эти пятьсот лет мёртвый.

На это Борис ничего сказать не мог. Ему приходилось и сегодня отказаться от настоящего обеда, заменить его какой-нибудь кровяной колбасой или требухой.

— Не двух, так хотя бы одного, а? — просительно шепнул он Мартину.

Тот в ответ дохнул на него двухметровым пламенем. Это окончательно отбило у Бориса всякий аппетит. Вампиры испокон веков терпеть не могут огня. Да ещё текущей воды.

Шурли однажды по телевизору видел фильм про Дракулу и прочёл две книжки про вампиров. Кое-что он про них знал. Вампиры — это такие беспокойные мертвецы, которые сосут у людей кровь. Кого вампир укусит, тот сам становится вампиром. В Румынии вроде бы когда-то водилось много вампиров. А может, они там даже и теперь остались. Шурли до сих пор не мог с этим разобраться. Он просто не представлял себе, как это мертвец может умереть второй раз.

— Вы должны радоваться, что хотя бы мы вас навестили, — заявил он великодушно.

Борис особой причины радоваться не видел. Какие они могут предложить ему деликатесы?

— Мы вас освободим, — объяснил Шурли. — Прямо завтра.

Лицо вампира на мгновение выразило нескрываемый ужас. А в следующий миг Борис просто исчез. Вместо него к Шурли подлетела маленькая летучая мышь, издала резкий скрежещущий крик и упорхнула куда-то.

— Ты испугал его, — с упрёком сказал Мартин. — И обидел.

Шурли ведь только что вообразил себя профессором, вроде того, которого видел по телевидению: как он достаёт из своей медицинской сумки деревянный кол или большой карандаш и вонзает его в сердце дремлющего, неподвижного днём вампира, чтобы тому не пришлось больше мучиться каждый раз, когда он оживает.

— Борис вовсе не хочет, чтобы его освобождали, — объяснял Мартин, поднимаясь с детьми по лестнице. — Он слишком привык оставаться неживым. Забудь про свои намерения, ладно?

— Конечно, я не буду.

— Нам нужно, чтоб он был нам не врагом, а другом.

Они вошли в зал. Борис уже сидел там во главе стола и без всякого удовольствия ковырялся вилкой в плоской тарелке. Тарелка пританцовывала в такт храпу Георга.

— Может, ты его вразумишь, а? — сказал вампир и ткнул вилкой в сторону Шурли. Тот для безопасности опять укрылся за спину дракона, и Франци спряталась вместе с ним.

— Не беспокойся, — сказал Мартин. — Я ему уже объяснил.

— Если вы пришли, чтобы позвать меня на свою Дорогу привидений, знайте, что вы напрасно тратили время.

— У нас неприятности с полицией, — сказал Мартин.

— А я тут при чём?

— Нам нужно место, чтобы переночевать.

— И ты мне гарантируешь, что этот молодой человек не сделает днём той гадости, о которой он только что говорил?

— Разумеется, — кивнул Мартин. — Если и ты тоже не устроишь чего-нибудь ночью.

— Договорились, — охотно согласился Борис. — Можете оставаться здесь сколько хотите.

Ужин Бориса, как всегда, не удовлетворил. После еды он достал из ящика большую долгоиграющую пластинку, вынул её из конверта и поставил на диск проигрывателя, изрядно покрытый пылью. На пёстром конверте можно было прочесть название: «Волчий вой».

— Твой проигрыватель крутится ветром? — поинтересовалась Франци. Песенки с таким названием она никогда не слышала.

Борис ничего не ответил. Он сел на велосипед, который был закреплён на подставке, и начал изо всей силы крутить педали. Велосипедное колесо было соединено с проигрывателем проводом. На проигрывателе замигал огонёк, звукосниматель сам лёг на пластинку. Зазвучала, однако, не музыка, а вой волков, то одного, то сразу нескольких. Если добавить к этому стереозвук, можете представить себе впечатление. Дети, прихватив факел, поспешили поскорей скрыться в комнате, которую уже для себя облюбовали.

Вампир, прикрыв глаза, наслаждался своей музыкой. Он так старательно крутил педали, что даже вспотел. Мартин заткнул себе уши специальными затычками и попробовал заснуть во дворе. Чтобы это удалось поскорей, он стал считать в уме полицейских, и всех их звали Рудольф. Лучшего способа заснуть он придумать не мог. Всего он успел сосчитать восемьсот восемьдесят девять полицейских.

А бледный хозяин замка с первым криком петуха улёгся в свой полированный гроб, скрестил на груди руки и стал думать о временах, когда ему было особенно хорошо. Лет этак четыреста пятьдесят назад.

В это же самое время дома папа лежал на спине и считал драконов. Досчитал до тысячи и сдался — заснуть не удавалось. Он повернулся на правый бок и потянулся за коробочкой, где лежали его лекарства. Мама включила свет. Папа сделал недовольную гримасу, как будто свет его ослепил.

— Ты не можешь заснуть? — спросила мама, которой тоже никак не спалось.

— Я не хочу спать, — заявил папа и положил в рот таблетку снотворного. Поперхнувшись, он закашлялся.

— Что-то ты нехорошо кашляешь, — заметила мама.

Папа жестом показал в сторону кухни. Мама поняла его и принесла воды.

— Я, слава богу, на больничном листе, — сказал он, одним глотком осушив стакан.

— Ты, кажется, хочешь опять сыграть роль полицейского?

— Не моя вина, если полиция бездельничает.

— Они работают как умеют.

— Плохо умеют, — проворчал папа. Выключил свет и снова положил голову на подушку.

Он вообще считал, что в наше время в полицию обращаются только те, кто сам ничего не умеет. Папа вздохнул глубоко, шумно. Оставалось утешить себя мыслью, что единственного стóящего полицейского можно увидеть только во сне.