Древесный маг Орловского княжества (том 11)

Глава 10 Враг надвигается!

Как только вражеские массы двинули, у самых границ королевства активировались их разъезды. Причём так нагло, что даже пошли первые стычки с нашей разведывательной конницей. Отряды быстрого реагирования пока успевают догнать вражин за счёт рунных коней и навалять, имея временное численное преимущество. Но это продлится недолго.

Быстро изучив донесения, решил убедиться лично. Пока завершаются приготовления по нашей обороне и поляк в пути, есть время прошвырнуться и разведать с воздуха. Тем более направления мне известны.

Самое актуальное — это западное, куда с рассвета и двинулся по воздуху, нарастив крылья на пару метров больше обычного. Дабы видели все супостаты, кто тут в воздухе хозяин.

Брянская земля теперь кишит поляками, которые будто тараканы из отравленной канализации повылезали все разом. Две огромные колонны двинули с Брянска и окрестностей. Военные лагеря, что стоят ближе к нам тоже активировались, но вперёд пока не лезут, дожидаясь основные силы. По большому счёту им три–четыре дня пути, их тормозит пехота и повозки. Плюс дороги ещё не подсохли, грязь месить приходится.

По разведданным тысяч шестьдесят скопилось на этом направлении, на глаз можно прикинуть, что поменьше. Но когда я пролетел дальше по главной магистрали на запад, убедился, что идёт большое подкрепление с самой Польши. Вереницы повозок, которых просто не счесть, как и новых бойцов. Ох, а металлом они сияют, как на парад вышли. Видимо, император решил вывести и свою дорогостоящую гвардию, пойдя ва–банк.

Новые силы тащатся нескончаемой вереницей из–за горизонта, по пути лагеря уже развёрнуты на привалы, работающие, как конвейер — одни ушли, другие встали. Бесчисленные костры коптят небо, будто меня хотят выкурить.

Ну а что ещё подумать? Когда лечу над ратью, сразу щетинятся, рассредоточиваются, готовятся к бою. Много лучников… очень много лучников.

Разведав обстановку, ухожу на юг, где ожидается второе направление удара. Искать долго не приходится, по разорённой курской земле идут колонны, занимая граничные деревни передовыми отрядами. Мне уже известно, что курский князь отступил на восток со своими дружинами, оставив город. Ко мне он присоединяться не стал. Да и хрен с ним. С этой стороны поляков тысяч тридцать стягивается, и это совсем не радует.

Облёт занял весь день. С учётом выявленных вражеских сил, корректирую действия наших передовых отрядов на юге и западе. Дальше километра от стен не суются, сидят в лесах, готовые уничтожать авангарды врага или драпать, чтоб пятки сверкали.

Вернувшись в Ярославец, полюбовался грандиозной движухой. Лагерей за городом уже нет. Все войска за стенами, расселенные в тёплых бараках. Идут мелкие построения новобранцев на полигонах у военных частей. На стенах и в башнях стоят усиленные караулы, мышь не проскачет. Пехота бегает, конница табунами носится, крестьяне всюду хлопочут, у всех руки чешутся супостату надавать.

Облетев периметр, первым делом проверил наши речные караулы, которые ввёл недавно из–за угрозы распространения вируса по воде. По сути от них требуется лишь одно — смотреть за серебряными сетками, которые опущены в воду от севера и востока до соединения речек под Каменцами. Шесть караульных домиков, по восемь человек в штате. Смотрят за состоянием серебра каждые пол часа, если почернеет — просигналят в колокол. При этом охраняют и сами сетки, чтоб не спёрли. Это мне в Академии подсказали, как зелёную чуму выявлять и всякую отраву массового поражения.

Убедившись, что всё хорошо, посетил наши западные замки, прошвырнулся в Новосёлки и Елькино. Заглянул на фабрику к Колояру, которая теперь по площади, как целый рынок. А охраняется, как императорский дворец. Предприятие мощнейшее, похоже, мы станем самым крупным поставщиком оружия в мире. Если нас не сметут к чертям. Наряду с воодушевлением иногда посещают и такие мысли. Потому что нельзя недооценивать врага.

Перепроверил в очередной раз, как оснащены полки, на которые поделил всю армию. От полутора до тысячи восьмисот бойцов в формировании, в зависимости от предназначения. Оборонные пехотные, стрелковые, конные и разведывательные. Сформированы два тяжеловооруженных пехотных полка, где у меня самые мощные дядьки таскают по пятьдесят кило металла. Эти предназначены выдвигаться для блокирования прорыва, если это случится. Один на Пересвете, второй на Никите. Костяк ратников там опытный, против волотов под Каменцами стояли, не струсили.

Хотя витязи и заерепенились, как узнали, что в городе сидеть надо, хотели уже в атаку лететь на лихих конях. Остромила, которая снюхалась со второй мужеподобной бабой Боряной тоже рвутся в бой. В общем, готовые вчетвером вклиниться в пару тысяч вражеской конницы и всех раскидать. Дураки что, ли? Интересно, с кого они пример решили взять.

Самое интересное, в итоге так и получится. Поэтому заранее всерьёз озадачился защитой моих самых крутых бойцов. Достаточно подождав, ночью сгонял в Москву, где нырнул в Разлом за доспехами. И, о счастье! Демоны натаскали мне аж пятнадцать комплектов, при этом десять поножей и двадцать один лишний наруч. Вот как так?

— Ищите, второй в пару, что смотрите, морды? — Возмутился, помахивая им.

Ещё шесть щитов приволокли, что неслыханно радует, но пока не нашли ни одного меча. Похвалив своих уродцев, с трёх заходов всё вынес и повелел продолжать поиски.

Вернувшись домой уже под утро, раздал их витязям. Поначалу выделывались, но когда продемонстрировал их прочность — заткнулись. Хотя это не самое сложное — заставить их снять отцову броню или памятный трофей. Труднее научить подгонять под себя мысленно. Вот здесь пришлось повозиться. Но мы справились!

Один комплект оставил для Люты. Магичку такого класса нужно беречь, как зеницу ока. Только она сама себя не бережёт. Сидит в Юго–западном замке Пересвета и с наблюдательной башни практически не слезает, там и ест, и спит. Когда от разъездов стали приходить тревожные вести, она приготовилась биться, хотя Пересвет ей сказал:

— Рано, сестрица, лучше в баньку сходи да браги попей. Поляк пока сюда дойдёт, лето уж наступит.

Ага, неделю нам ещё спокойно жить! Если раньше не повалят.

Долетев до замка, спустился на башню к ней. Успел восхититься округлившейся попкой, эротично обтянутой кожаными штанами. Что ни говори, Люта похорошела после навьской встряски.

Только что стоявшая у зубцов спиной она почти сразу обернулась и поклонилась мне. Ух, а глазища карие с россыпью ресниц, что летние солнышки.

— Ваше величество, — произнесла с некоторой растерянностью, хотя должна была видеть издали, как я приближаюсь. Видимо, задумалась. Или заметила, что рассматриваю. Лёгкую улыбку рот мой сам растянул. Что поделать? Рад видеть её в рядах моей армии. Да и просто рад ей.

— Добрый вечер, сестрица, не утомилась уже тут сидеть? — Говорю ласково. — Ночами ещё холодно, а ты без тулупа.

Смотрит недоверчиво. Иногда даже понятия не имею о чём она может думать, глядя на меня вот так.

Облокачиваюсь на зубец рядом с ней, устремляя взор на округу, чтоб не смущать прямым зрительным контактом.

Вид здесь просто изумительный, особенно на закате. Слева озеро, за которым вдалеке виднеются башни крепости, где теперь обитает Дом Змеи. Ближе Заговорённый лес с исполином, у которого зелёные глаза теперь для многих, что маяк в ночи. Ещё ближе дорога до Сосково, по которой тянутся тележки в обе стороны. Правее стоит южный лес, где я впервые убил половца, когда ринулся спасать Леночку. Столько воспоминаний навевает. Я даже вижу отсюда то место, где меня Дарья в луже пыталась утопить. Подумать только… прошло всего–то два с половиной года. А как целая жизнь.

— А вы не утомились летать туда–сюда, — произнесла Люта вроде даже без всякой иронии, устраиваясь рядом, но следом вырвался её подкол: — Кружите, что ворона над гнездом воронят.

— Я должен всё контролировать, по–другому не могу, — отвечаю, как на духу и замечаю: — мы вдвоём, а ты продолжаешь выкать.

Люта улыбнулась себе под нос.

— Ты не доверяешь своим верным витязям? — Спрашивает участливо, исправившись.

— Доверяю, но переживаю за всё. За каждую мелочь.

— Понимаю…

— Ты же видишь, как разросся наш город, сколько здесь счастливых людей. А какая–то амбициозная тварь хочет нас стереть.

— Мы выстоим, с таким королём и подавно, — выдаёт Люта уже уверенно. — И не важно, что князья тебя предали. Даже Юрий, которого всегда считала честным и благородным. Ты ведь столько сделал для Тулы.

— Я убил его ратников, — напомнил с лёгкой горечью.

— Он сам полез, так ему и надо, — фыркает подруга. — Мудрый правитель не стал бы цепляться за это. А теперь они каждый за себя. И что они будут делать, когда поляк начнёт жечь их деревни?

Люта разговорилась, как мило. Поглядываю на неё, уводит взгляд, краснеет.

— Сам всё знаешь, — бурчит уже себе под нос.

— Знаю, — соглашаюсь.

Солнце садится, окрашивая небо в кровавый цвет. Магичка вздыхает, смотрит на Ярославец.

— Твой город действительно чудесен. Побыв здесь немного, я всё поняла. Поняла, как ты его любишь, как любят его люди. И здесь есть, что любить. Чистые улицы, светлые водные каналы, вежливая стража, никто дурного слова не скажет, все друг другу помогают. А эти твои школы, простые крестьянские дети учатся грамоте и этикету господ. Ты даже уговорил Морозову на группу в Академии для незнатных.

— То, что ты сейчас видишь — это только начало, — признаюсь. — Сейчас я пользуюсь знаниями ирских волхвов. Но придёт время, и воплощу знания моего родного мира.

— Родного? — Встрепенулась Люта.

— Ты должна была слышать Ситри. Она давно поняла, что я не отсюда.

— Как и я… но…

— Нет, речь не о Нави, — прервал. — Мой родной мир очень похож на этот. Полагаю, они параллельны друг другу, только мой — это далёкое будущее. Мир, идущий по пути технического прогресса, мир, где магию заменяет наука. Магии там не существует. Её просто нет.

— Как нет? — Ахнула подружка и посмотрела на меня пытливо.

В ответ улыбнулся, наслаждаясь её реакцией.

— А вот так. Но и без этого там хватает разрушения. Цивилизация, которая не имеет магии, вынуждена развиваться иначе. А здесь… похоже, всё тормозит именно магия, с которой люди получают желаемое и довольствуются этим.

— И каков твой мир без магии? — Заинтересовалась Люта, раскрыв свои глазища ещё шире. Ути, заинька!

Ну и как такой не поведать обо всём⁇ Мы ведь столько с ней прошли. И это не измеряется временем, скорее впечатлениями и гранью, на которой вместе стояли.

Стараясь довести доступным языком, отвечаю с заметной грандиозностью:

— Там города в сотни раз больше, дома в десятки раз выше, люди могут перемещаться быстрее лошадей, летать быстрее и выше птиц. Мир так разнообразен, доступен и по большей части безопасен, но люди перестали смотреть на него своими глазами.

— Это как?

— Долго рассказывать, да и вряд ли ты поймёшь, пока не увидишь сама. Одно скажу, тут лучше, тут светлее и чище. Здесь я смотрю на людей и мне интересно разглядывать их лица. А там такого нет. Многие там мелочны, меркантильны, эгоистичны и слабы. При этом они располагают опасным оружием, которое убивает быстрее стрелы и магии. А есть такое, что покроет площадь в сотни раз больше самого сильного магического удара. Там нет нечисти, но есть люди, которые будут пострашнее любых здешних тварей.

Подружка задумалась. Немного помолчали.

— Значит и твоё королевство ждёт подобная участь? — Выпалила вдруг.

— Нет, конечно, нет. Я позаимствую только самое лучшее. Силу пара, железные дороги…

— Железные дороги⁈

Около часа излагаю Люте свои идеи. Поначалу магичка слушает это со скептическим видом, но затем начинает вникать и понимать. На её лице проступает озарение. В какой–то момент понял, что мне уже давно хотелось выговориться. Вот только не знал, с кем могу поговорить так откровенно.

В этом мире мы оба чужие.

Вспомнил о том, зачем я к ней вообще наведался только, когда уже собрался улетать.

Едва заметно нахмурившись, Люта наблюдает, как я достаю доспехи из ледяного кармана. Судя по тому, как она сжалась, они сразу напомнили ей о дворце Ситри.

— Прости, я…. — начинаю, замявшись. — Не хочу, чтобы ты выхватила какую–нибудь шальную стрелу или дротик. Эти доспехи не пробить ничем. Даже сам клинок Разлома их не берёт.

— Хочешь, чтобы я носила эту броню? — Спросила с настороженностью.

— Да, она полезна не только для рейдов в Разломе. Здесь артефакты дают выносливость, зоркость и силу.

— Да знаю, — вздыхает. — Отдай их лучше одному из своих витязей, им нужнее. Я и так могу себя защитить.

— Все уже носят, одна ты осталась, — улыбаюсь. — Ну Люта. Если не наденешь, я буду волноваться за тебя.

— Как за сестрицу? — Спросила, краснея.

— Как за родного человека. Надень, пожалуйста.

— Хорошо, — кивает, опустив головушку. — Если позволишь, буду брать их на бой. Постоянно носить — вредно. Собственных сил не останется.

— Всё–то ты знаешь, — хвалю.

— Когда–то я думала, что такие доспехи помогут мне преодолеть печать запрета, — признаётся магичка и отворачивается.

Обнимает себя за плечи, глядя на это, не могу удержаться. Подхожу сзади и обхватываю. Потому что она сейчас нуждается в этом.

Люта не сопротивляется, чувствую, как ускоряется её сердце. Да и моё тоже не на месте. Так и стоим минут двадцать, пока снизу не доносятся шаги часового, который спешит на свою смену.

— Мне пора, — шепчу и отпускаю.

Кивает с пол–оборота в ответ.

— Не беспокойтесь, ваше величество, — выдаёт официозно. — Я буду их носить, обещаю.

— Ваше величество! — Выскакивает наверх часовой и кланяется. Смотрит вытаращено, похоже, этот молодой боец ещё меня так близко не видел.

— Неси службу бодро, — хлопнул его по плечу.

Отступил и прыгнув в сторону, взлетел. Это чтоб крыльями никого с башни не смахнуть.

Ночь провёл с Василисой, у которой уже проступил животик. Пригрелась, как котёнок, в моих объятиях. Такая беззащитная. Странное чувство тревоги не даёт заснуть мне полночи. А рано утром надо уже рвать когти и лететь на разведку по намеченному плану.

Третье направление наступления поляков я оставил на закуску. Это северо–запад, где враг ещё с того лета засел в Новгородском княжестве, а теперь по данным разведки выдвинулся в нашу сторону. Когда только вылетел через Калугу, ожидал в скором времени разглядеть польские передовые части уже где–нибудь за десять километров до наших северных границ. А хрен там!

Примерно к обеду я убедился, что у Калужского князя всё–таки есть яйца. А может, сам Сигизмунд не стал рисковать. Не договорившись с Григорием, решил его землю не топтать, а пройти по касательной. Массы войск тут двинули такие, что перья дыбом встали ещё издалека. Такую несметную массу нельзя не заметить, просто прут колонны по десять–пятнадцать километров длинной. И с севера, и с Европы подкрепление идёт. Тысяч сто пятьдесят к нам тащится.

Получается, третье направление удара пришлось Сигизмунду скорректировать. Передовые отряды ушли в южном направлении, выдавая маршрут основным сил. Поэтому вскоре не осталось сомнений, что северное войско ударит не с Мыцкого, а через Академию. Но здесь им придётся тяжело пробираться через северо–западный лес по дороге, где мы ходили на Ореховское кладбище. Потому что выше леса ещё более дремучие, а там и болота, где мои волколаки сидят.

Поэтому тут два варианта. Либо они дадут крюк, потеряв дней пять, и воссоединятся с брянскими войсками, либо попытаются пробиться через лес, оставляя по правый фланг болото, а по левый — кладбище. Конечно, в таком случае Академии не поздоровится. Я её стенами не окружал, хотя предлагал Морозовой. Той, хоть кол на голове теши, убеждена, что Сигизмунд их не тронет. В общем, решила мамка держать нейтралитет, как и Григорий.

Ещё сутки пытаюсь выяснить, как поляки в итоге двинут. Судя по всему, решили они бить через Академию, упав на неё с севера через брянские земли. Видимо, с учётом, что зажмут нас с севера и северо–востока, пока первая и вторая группировки блокируют с запада и северо–запада. А там глядишь и восточную сторону перекроют, отрезая от Сосково, где кстати я тоже поставил четыре башни в подарок Головину.

Получается, мимо болот они всё равно пойдут, а то и лагерями на ночлег встанут. Если прикинуть, путь их будет пролегать в какой–то момент километрах в двух–трёх от замка Мрака, где обитают мои волколаки. Вот и настало их время! Учитывая, какие силы у противника, нельзя упускать ни единой возможности поднасрать им. Как говорится, на войне все средства хороши! Ну… или почти все.

С этой мыслью я и нагрянул в развалины замка в ночи. На площадке, где прежде был портал, нацепил кольцо управления псинами и стал громко их зазывать. Когда стали появляться первые огоньки на «радаре», я понял, что всё хуже, чем рассчитывал. Оборотни еле шевелятся, я ж не велел им охотится. Вот они и решили заняться каннибализмом, подъедая самых дохлых.

В итоге выползло из нор у берега и из замка всего–то три сотни полудохлых шавок, где на самого главного альфа–самца и ещё троих вервульфов поменьше теперь без слёз не взглянешь.

— Мы здесь, хозяин, — прохрипел ходящий скелет, пошатываясь. — Коль пошевелились мы, подохнем на три недели раньше.

Ну замечательно.

— Позволь утопиться в озере кислом? — Заблеяла какая–то шавка, которая через руины переползать стала к месту сбора. И, похоже, застряла.

— Убей уже нас, хватит мучать… — завыли другие.

Похоже, тогда на Люту не с этого стана напали. Сгорбленные полу–скелеты с поджатыми хвостами собираются вместе, как на расстрел. Млять, как они вообще шевелятся⁈

— Хватит ныть, вас ждут великие дела! — Воскликнул, сияя демоническими глазами. — Собираемся, собираемся, мои верные псы! Шевелим костлявыми ножками, мои боевые андройды!

— Издеваешься? — Хрипит главный вервульф, глядя впалыми глазами с укором.

— Разве что над людишками, которых мы будем жрать и заражать нашим проклятьем крови. Как вам такое?

Забились сердечки, загорелись огоньки пуще прежнего. Хм… похоже, если я скажу «отбой», они подохнут уже завтра.

Так! Надо бы поскорее моих плешивых бойцов в форму привести. Пара дней на подготовку есть.