Древесный маг Орловского княжества (том 11)

Глава 14 Штурм Ярославца

На Новосёлки обрушилось всё и разом! Чёрные пики взмывающими тучами закрыли небо и устремились не только на войско с фортификациями, но и накрыли избы, стоящие дальше. Забарабанило непрерывным градом стрел так, что головы не поднять! Поляки устроили самый настоящий подавляющий огонь. При этом вскоре заработали и вражеские маги, закидывая снарядами верхушки башен, огневые точки с баллистами и установками.

Одновременно с этим враг сразу двинул в атаку! Бронированные пехотные коробки пошагали эшелонами из леса дисциплинированно и бесстрашно, закрываясь сразу щитами и спереди, и сверху. Прямоугольными «черепахами» устремилась одна волна за другой.

На полпути из–под «черепах» вырвались лёгкие пехотинцы, драпанувшие со всех ног к стене. С ними выскочили солдаты со штурмовыми лестницами. Из леса потянулись осадные башни! Вражеская конница двумя лавинами по две–три тысячи помчала обходить оборону с юга и с севера!

В ответ уверенный огонь смогли вести только с башен! Вскоре подключились наши маги, из–за зубцов начали отстреливаться лучники. Благодаря навесам, принимающим много стрел на себя, кое–как удаётся выживать. Хотя горящие стрелы начинают доставлять проблемы. Вдобавок от магических снарядов разгораются пожары, а за ним и дым, через который местами ничего не видно.

Первый удар принимают на себя усиленные караульные гарнизоны, остальные подтягиваются из ближайших бараков и военных частей. Пять дежурных магов только и успевают выставлять щиты, на которые удаётся ловить лишь треть снарядов. Вскоре на башне появляется Дарья, которая вихрями разгоняет дым, а затем принимается активно работать из усиленного «Ветерка», бахая сразу концентрированными ударами по надвигающимся толпам. На стены залетает первая сотня из стрелкового полка, спешат и другие. Начинаем, наконец, достойно огрызаться. Большие стрелы из баллист летят в бронированный строй, прошибая на ура. Но это огромные массы, идущие фронтом шириной метров в пятьсот, не останавливает.

Подпустив ближе, задолбили установки залпового огня, выпуская сразу по пятьдесят стрел по пехоте. Расчётам баллист пришлось тяжелее из–за того, что они принимают много урона на себя. Поляки не дураки, сразу пытаются подавить все самые опасные средства поражения.

Теряем людей и огневые точки. И это неизбежно.

На оборону периметра спешат новые маги, стягивается бронированная пехота и стрелки. «Ветерки» работают активнее, легко пробивая вражеские щиты, но периодически натыкаясь на магические заслоны. Под стеной на протяжении трёх сотен метров начинается месиво, которое разрастается по сторонам! С севера вражеская конница форсирует реку, прощупывая оборону от Новосёлок до Каменцов! Но тут уже ирские стены и башни — не забалуешь. Теряя конницу, враг отклоняется дальше, но не отступает от маршрута.

С юга огромный табун бронированной кавалерии пытается проскочить между замком и южными стенами! Но тут их встречает тяжёлая пехота Пересвета. Первые четыре сотни успевают встать, за передовыми отрядами подтягиваются другие. Врубившись в бронированный строй, поляки проходят две–три шеренги и дальше вязнут. Подготовка наших бойцов сказывается, никто не дрогнул. А вот атакующим несладко!

Мощные снаряды Люты летят прямо с башни, накрывая по три–четыре всадника за раз и обдавая фонтаном искр немалые площади. Даже вспыхивающие у некоторых щиты сыплются, не создавая препятствий. Но когда войска перемешиваются, выцеливать становится сложнее.

Руки чешутся и у меня. Но первые полчаса не выходит непосредственно участвовать в сражении. Быстро подавив растерянность, летаю, как угорелый с запада на восток, с юга на север, координируя действия. Главное, не допустить неразберихи, понять, где могут прорвать… Периодически приземляюсь, подгоняя сотни и полки, идущие на усиление. Кричу на людей бешено, заворачивая ретивых идиотов и предотвращая самодеятельность. Пытаюсь скорее вычислить, где поляк нащупал брешь в нашем периметре. Но пока враг надвигается со всех сторон, а наши встают блокировать — ничего толком не ясно.

С высоты в три четыре сотни метров хорошо можно оценить несметные массы, надвигающиеся на город, что морские волны, бликующие металлом. Всё будто замерло в процессе. Но штормовой крик тысяч глоток, свист, звон, лязг и раскаты говорят о том, что процесс неминуемо идёт, неся разрушение и смерть.

Оценив масштабы после облёта, с уверенностью могу сказать, что двинулось на нас тысяч под семьдесят! Ну не было их столько на расстоянии рывка, откуда такая численность⁈ Похоже, враг тщательно маскировал свой потенциал, скрытно концентрируя силы.

Сердце бешено долбит в барабанные перепонки, разгоняясь всё быстрее и быстрее. От волнения перехватывает дыхание. И всё до тех пор, пока я не ввязываюсь в драку сам.

Хочется ворваться сразу во вражеский строй, но тогда меня забросают всем, чем ни попадя и свои, и чужие. Поэтому в первую очередь решаю усилить огонь на позициях, поддерживая оборону.

Пометавшись по воздуху, приземляюсь на крышу ирской башни в Новосёлках, которую буквально забросали снарядами маги, сбрив все зубцы с навесом, обе баллисты и бойцов до кучи. Отстреливаются только лучники из бойниц на этажи ниже, куда уже снаряд большой не залетит. Держатся хорошо, но плотность огня оставляет желать лучшего.

Оказавшись на верхушке в самой горячей зоне боевых действий, сразу окунаюсь в атмосферу штурма, приправленного лёгким хаосом. Сознание пронизывает нескончаемый гомон масс, в котором утопают отчаянные крики поражённых. Каждую секунду смерть уносит десятки. Поляки оставляют на поле трупы, неумолимо продвигаясь к стене и воротам. Со стен сыплются и нашли, на их позиции встают другие. Местами подкреплению на фортификациях приходится пробираться через тела. Враг тоже прёт по собственным трупам, продолжая наращивать атаку.

Взявшись за «Вьюгу», пускаю в наступающую массу сразу по пятнадцать стрел. Летит по противнику и мимо. За милую душу прошибает бронированный строй, промораживая на несколько рядов сразу. Срабатывающие магические щиты — ничто, артефакт Даньки легко разбивает поля с любых побрякушек, накрывая солдат. После пяти залпов целая коробка разваливается, но уцелевшие поляки не убегают, а примыкают к другим. Одержимо и бесстрашно идут вперёд, будто их дело — правое.

Интересно, что им внушили? Спасение мира от зла? Штурм обители тёмного лорда? Или здесь они хотят найти источник вечной жизни? Что им такого напел Сигизмунд? Если даже под градом стрел они лезут на стены, и летят опрокинутые вместе с лестницами назад. Ползут по горам трупов своих товарищей, не страшась самой смерти.

Спокойно пострелять не дают. Вскоре в меня уже летят всякие снаряды от магов, засевших на опушке и прикрываемых бронированными рядами. Примерно на середине пути до стен много развалившихся осадных башен, часть из них горит, ухудшая видимость и давая возможность чародеям безнаказанно поливать нас. Проследив траекторию, вычисляю примерное местоположение пакостников и отрабатываю туда.

Раздавая ледяные стрелы, оцениваю обстановку. По правому флангу на стене держимся неплохо. Отложив лук, в связке с группой магов Дарья долбит стихией, резерва не щадя и не давая никому подобраться к стене. А вот по левому флангу враг давит, подступившись слишком близко.

На опасном участке замечаю Ивара, смело выскочившего меж зубцов с новым арбалетом! Конечно, ему здесь не место, но комендант не будет отсиживаться.

— Не высовывайся! — Машу ему.

Кивает в ответ со вздрюченным видом, но продолжает лупить по полякам, ловко перезаряжая с помощью ноги. Рядом его сын прикрывает щитом. Но это утешает мало.

Хотя я и сам на передке. По пятнадцать ледяных стрел пускаю без передышки, которые врубаются в массы, где и утопают, как иголки в стоге сена. Твою ж мать, как их много…

Поумерив пыл наступающих на центр западной стены Новосёлок, ухожу южнее, чуя беду. Пролетаю над стеной, разгоняя дым. Стрелы рикошетят от крыльев, что–то впивается в них. Проношусь стремительно, но не дойдя до ворот, уже вижу пролом в стене! Он явно сделан мощным магическим ударом. Прямо в бреши идёт ожесточённая драка. Наша пехота стоит, как вкопанная, а поляки заваливают пробоину собственными трупами.

Убедившись, что сюда стягивается наше подкрепление, даю щедрый залп из ледомёта по скоплениям идущего к пролому неприятеля и уношусь дальше к разбитым воротам. А там ещё горячее! Тяжёлая вражья конница пробилась в город и завязла против копейщиков. Но за прорвавшимися уже тащится польская пехота, наращивая успех и стремительно увеличивая численность. Огонь с башен не помогает, щиты спокойно отбивают стрелы. Три недобитые баллисты просто не справляются с потоком. А кассетные установки, разрядились слишком быстро. Вижу, как их пытаются перезарядить под плотным огнём, но каждый второй боец просто валится поражённый стрелой.

Поэтому врываюсь на стену сам, выставляя щит, прикрываю одного из заряжающих. Заряжаем кассету! Вторую! И с семидесяти метров щёлкаем во вражескую толпу пехоты, прореживая сразу человек на тридцать! Разворачиваюсь за внешний периметр, откуда нас поливают подавляющим огнём аж под три сотни удачно засевших за лесопилкой стрелков. И пускаю в них веер из «Вьюги». Прикрыл тремя залпами, пока наши заряжали установки, а затем перехватили инициативу. Тем временем из города на телегах подкатили ещё пять установок, чтоб в упор встречать. Один залп и забарабанило по толпе пронзительным градом, запрокидывая треть вражеской коробки. Вся спесь сразу сошла на нет. У наших появились драгоценные секунды, чтобы закрепиться до прибытия новых сил.

Как раз с военных частей подтягиваются полки во главе с витязями, надвигаясь по полной выкладке. Текут по дорогам, полям и меж домов. Избам, конечно, уже досталось… простой люд вместе с расчётами тушат пожары. Огненных снарядов залетело не так много, а вот искрами от них окатило достаточно крыш.

Вячеслав вдалеке мелькнул в зеркальных доспехах на коне, несущийся сюда через мост вместе с сотней красных плащей, которые за него головой отвечают. Благо заварушка уже стабилизировалась, надеюсь, у тестя мозгов хватит не лезть на рожон.

По ощущениям на данном направлении враг теряет инициативу, поэтому с чистой совестью уношусь дальше на юг, где бьётся тяжёлая пехота Пересвета. Делать тут нечего, войска стоят глыбой, витязь, вращаясь, сносит толпы своей секирой и орёт бешено, перекрикивая весь гомон. Люта перешла на стену города по башенному порталу и выжигает отступающих, девка разошлась не на шутку, если присмотреться — глаза у неё красной Навью горят.

Всё бы хорошо, но южнее за замком враг начинает наглеть, пытаясь обойти войска Пересвета с фланга. До Заговорённого леса полякам остаётся метров четыреста! Тысячи полторы пехоты идёт себе спокойно, первые отряды уже заходят в гости к Высшему духу, и вот–вот доберутся до исполина.

Вижу, как туда спешит под сотню нашей кавалерии и три сотни пехоты, чтоб перекрыть направление, пока не подтянутся полки. Тем временем наш лесной караул уже сцепился с врагом: шестеро бьются против дюжины, тела лежат! Спешу на помощь, сношу крупного воина прямо на лету мечом, остальных кладу их шрапнели.

— Король, уходи! — Орёт один из моих, явно контуженных.

— Стоим, стоим! — Кричит другой, зажимая рану.

— Отступайте вглубь, дальше я сам! — Командую и спешу подключиться к корневой сети, которую заранее тут установил.

Лечить бойцов некогда, если не подниму в воздух зонтики сейчас, то неприятель ворвётся в лес, где они не так эффективны.

За три минуты удаётся взвести первые восемь беспилотников, которые я сразу выпускаю на поле! Вражеская пехота вроде как пугается неизвестных объектов в воздухе, чуть замешкав, продвигается дальше. Когда первая толпа оказывается под зонтами, я командую атаковать. Щиты — не щиты, выкашивает так, что даже удивительно! Похоже, плотность огня здесь играет роль, как, впрочем, и небольшая дистанция, дающая высокую убойную силу. Когда вылетает вторая ударная партия моих птичек, поляки щетинятся, а следом пытаются сбить зонтики из луков. Та незначительная часть лучников, идущих с мечниками, отвлекается на воздух. А марионеткам по–барабану. Разве что из–за выстрелов теряю незначительную часть шрапнели.

Раскручиваясь сильнее, марионетки выстреливают всё в течении нескольких минут, увеличивая плотность огня кратно. Первыми тремя волнами мне удаётся остановить наступление. Встретившись с неведомым, поляки разворачиваются и валят, вероятно, решив, что лес этот им нахрен не сдался, чтобы за него так легко дохнуть.

Оставив нетронутыми ещё полторы сотни марионеток, уношусь дальше к восточному периметру. Понимаю, что, оставаясь на одной позиции долго, теряю контроль над ситуацией в целом.

Лечу через Особняк до восточных ворот с дорогой до Академии — здесь пока спокойно. А вот выше уже начинаются проблемы. Два полка собираются в Елькино, где стоит военная часть. Они среагировали на сигнальный дым севернее, где в лесу уже начались серьёзные стычки с пробирающейся лёгкой конницей.

Зачем поляк ломанулся через дебри — ума не приложу. Видимо, решили прощупать резервацию волотов. А может они рассчитывают прорваться с востока и ударить с неожиданной стороны. Такое бы проканало, если бы не было моей разведки с воздуха. Да в большей степени все их манёвры эффективны, если так прикинуть. Хитрые собаки. Похоже, баталии в Европе не прошли даром — опыт у вражеского командования большой.

Биргеру браво. Лечу и думаю… как же яростно он зашёл. И ведь сумели на некоторых участках огнём подавить нашу оборону, что головы не высунешь. Хотя я усилил посты, как мог. И разъезды мои не дремали. Просто поляки встали на расстоянии рывка и затихли, усыпляя бдительность.

К счастью, мой Елькинский аэродром пока не тронут. Бои идут на полкилометра выше, где лёгкая конница завязла с моим охранением. Запускаю первую партию из двенадцати зонтиков. Поднявшись над кронами, они летят дальше. В лесном массиве шрапнель не так эффективна, но выхода у меня нет. Когда обнаруживаю идущую спокойной вереницей конницу, сразу даю сигнал зонтикам опускаться ниже и разряжаться прямо по бравым польским лицам.

После первого же залпа враг разбегается, пытаясь спрятаться за деревьями, активное продвижение прекращается. Три захода делаю: пятьдесят пять зонтиков разряжаются полностью, затем удары перестают быть эффективными. Лишь под две сотни лошадей скосил при том, что всадников лишь треть. Спешившись, враг зарывается в обороне, используя лёгкие щиты, которые хорошо принимают на себя пики. Такое впечатление, что они пытаются удержаться здесь любой ценой и создать плацдарм.

Вот и посмотрим, что они затеяли.

Пролетев новыми ударными группами дальше, миную лес, выходя на большое поле, где есть чем поживиться.

Крупная группировка пехоты спешит по полю, стремясь скорее пройти в наш лес. Около четырёх тысяч солдат и ещё тысяча конницы! Тащат лестницы прямо на телегах. Вероятно, решили под шумок штурмовать стены с востока. К этому времени наша лёгкая конница уже ударила с левого фланга по касательной, но тут же отступила по заранее оговорённым планам — где я все уши прожужжал, что в драку за периметром мы не ввязываемся.

Вырвавшаяся эскадра зонтиков явилась для врага крайне неожиданной новостью. Когда толпы шарахнулись от них, я понял, что эти уже в курсе, чем мои приспешники опасны. По беспилотникам заработали стрелы и даже магические снаряды — чему я оказался не рад. Для стихийных ударов они стали лёгкой мишенью. Пришлось прикрывать атаку самому. Пока зонтики не вышли на позицию огня, выскочил и принялся поливать засранцев из ледомёта прямо на лету. Пополнив боевой довесок в лесу, я не скупился на атаку.

И всё же первую волну птичек на поле пришлось разрядить раньше положенного, растрачивая часть шрапнели впустую. Однако следующим заходом удалось уже посечь огромную толпу. Но наступление здесь только усилилось. Особенно, когда они поняли, что воздух иссяк. Пришлось возвращаться и оживлять ещё две сотни!

На этот раз я пустил их прямо над кронами, направив в обход справа, чтоб вышло неожиданно ворваться. Тем временем сам рванул снова с того же направления, лавируя меж снарядов и отбивая стрелы. Когда удалось отвлечь, выскочил целый рой прямо во фланг основной массе. Вот тут–то и началось месиво! Даже выставленные щиты посыпались спустя секунды от убойной силы ударов. Зонтики ещё не разрядились до конца, а враг уже побежал!

Одновременно с этим наша лёгкая конница накрыла и засевшие остатки поляков в Елькинском лесу. Имея численное превосходство, они быстро с ними разобрались.

Воодушевившись локальной победой, я рванул на север через Каменцы. Если в селе и у Замка более или менее спокойно, то дальше всё хреново! Пока возился на юге, враг прорвался через стену. Все ворота пробиты, часть ирской стены между замками захвачена, шесть из восемнадцати башен в огне, часть ещё активно отбивается. Отрадно, что под каждой башней горы трупов — а значит, продались дорогой ценой.

Северо–восточный замок Богдана и северо–западный Никиты — под активной осадой. Окружены толпами, где тысячи по три солдат, и целыми лавинами тащатся новые вражеские силы сразу с нескольких сторон. Поляк лезет, как бешеный, штурм в самом разгаре! Местами и на стенах идёт бой, с башен валит дым.

Дав две очереди из ледомёта по толпе под стеной замка Богдана, уношусь на крыльях дальше вдоль нашей северной стены. С внешней стороны на лету сношу лестницы, верёвки, осадные башни, всё, что попадается на пути у выставленного клинка, скашивается, что трава под косой. Вместе с поляками! Триста метров прохожу и дальше уже врываюсь на крышу сторожевой башни, которую практически уже взяли. Порубив десятерых, спускаюсь вниз, где продолжается драка. За пять минут удаётся перебить всех нападавших. Уцелевшие три десятка бойцов снова встают на позиции к бойницам. Здесь не только штатные караульные, но и люди со стены, которые по инструкции сюда и должны эвакуироваться, когда идёт прорыв.

Запаяв выход на крышу, улетаю дальше, с сожалением понимая, что эти ребята долго не протянут, если я не переломлю ход событий. Которые по ощущениям начинают проходить сквозь пальцы, что песок.

Спустившись на стену, прохожу по горам трупов и своих, и чужих, мимо разбитых баллист и установок, по отколотым зубцам. Через пар и едкий дым. Сбрасываю обратно и рублю вражеских солдат, занявших участок. Стараюсь не завязываться на долгий бой, двигаюсь быстро и ражу наверняка. Если заглянуть во внешнюю сторону, то не сложно оценить, как дорого продалась оборона, как тяжело наступающим было брать башни. Под стенами и дальше метров на двести всё усеяно трупами врага. А судя по следам от разрушений, маги тут разряжались по полной программе.

— А ну иди сюда, сука! — Торжествую, как раз рубанув одного уродца в мантии.

Пять–семь минут рублюсь и ликвидирую солдат из шрапнели, сводя их преимущество на нет. Так прорываюсь до второй уже разбитой башни. Из бойниц её валит чёрный дым, похоже, маг постарался. Не чуя там живых, перелетаю её и двигаюсь по стене дальше.

Врываюсь ещё на два участка стены, где поляки доминируют, и отбиваю успешно ещё одну башню, возвращая ей обороноспособность. Удаётся застать шестерых магов в врасплох, два ублюдка ушли порталами. Можно продолжить бой, но мне непозволительно тратить слишком много времени на одном участке.

Взмыв повыше, вижу, как три наших полка идут с юга на блокировку прорыва, впереди мечется лёгкая конница, но сейчас это выглядит скорее, как отчаянная атака. Часть северной стены сдали, несмотря на мои усилия отбить удалось только пятую часть, при этом стоять на ней уже некому. Смысла вести войска на убой не вижу. На равных в чистом поле размениваться при их кратном превосходстве — большая ошибка.

Поэтому спешу наперерез, чтобы отменить наше продвижение! Пока оба замка стоят — они сковывают много сил противника и дают нам время закрепиться на стене от моего замка до Елькино.

По большому счёту первый периметр прорван. Теперь придётся обороняться по внутреннему. Но оставлять на произвол северные сёла нельзя несмотря на то, что людей мы оттуда заблаговременно эвакуировали, предвосхищая подобный сценарий.

Спускаюсь на дороге прямо перед клином нашей передовой конницы. Ещё издали распознав чёрную птицу, войска притормаживают.

— Навалим супостату! — Орёт с нескрываемой радостью Боряна, возглавляющая эскадрон в две стони. — Ярослав, нам поляка оставь!

— На всех хватит! — Кричу, ещё не отдышавшись. — Назад! Правые Каменцы на вас теперь, на смерть там стоять будете!

— Это как же, мы ж побеждаем…

— Назад, сказал!!

Завернув все войска, несусь в резервацию, где у меня готовится один из главных сюрпризов. Возня ещё идёт, но вижу, что близится к завершению.

— Великий претор! — Орут волоты, завидев меня. — За сородичей! За людей наших, да мы прямо так!

— Нет, сказал! Никакой самодеятельности! Где Руяна⁈

Жрица вываливается из сарая размером с павильон, шатается, мешки под глазами, будто три ночи не спала.

— Только двух приручила, тяжело идёт, — стонет. — Дай ещё время. Или так езжайте.

— Долго, долго всё, поторопись. Время поджимает! — Ору и уношусь уже на юг.

Через город лечу. Основные войска уже стянулись к периметру, на дорогах носятся конные посыльные, дотекают отряды, перераспределяются силы. Тянутся телеги с установками и боезапасом из резервных хранилищ. Мчат на подмогу отряды китайцев.

Гражданские не шастают, люд попрятался в подвалах. Но всё же мелькают мужики без экипировки, которые тоже рвутся в бой — их припрягают на обеспечение.

В городе не всё гладко. Горит несколько крупных складов провизии в нашем хозяйственном комплексе над особняком Иллариона, отчего становится ясно — тайная полиция конкретно обосралась, а караул прощёлкал поджигателей. Но с этим мы разберёмся позже. Главное, что уже принялись тушить…

Под Ярославцем поляк отступил по собственным трупам и выжженной земле. Пересвет с Лютой да двумя полками пехоты свой фронт отстояли и двинулись уже к Новосёлкам, чтоб штурмующих ударить во фланг. Две тысячи ратников в тяжёлой броне идут стройными коробками, а первая растянулась в клин, где витязь впереди несётся, чтобы первым ворваться. Тем временем магичка по стене уже мчит вдоль реки, на бегу красные щиты выставляя от жиденьких вражеских залпов.

Южное направление отбили, западное — пока неясно. А вот на севере — задница полная: поляки давят всё сильнее, наращивая своё присуствие. Замки они не возьмут так легко, здесь не переживаю. Но закрепятся вокруг, стены и башни займут — тогда нашим придётся туго.

Не знаю, где сейчас Гершт, но больше тянуть не могу.

Приземлившись в Заговорённом лесу, подзаряжаю от посоха Мары резерв до отказа. Затем запрыгиваю в раскрывшуюся по моему ментальному велению кабину исполина. Уложив ноги и руки в гнёзда, закрываю глаза, следом захлопываются створки. Сознание вырывается из крохотной коробки, ахает зелёное сердце, мощными поршнями погнав древесную кровь в могучем теле, которое за секунды оживает, становясь моим.

Открываю глаза, зелёным лазером прорезая дымную мглу, витающую над кронами. Под треск корней поднимаюсь тяжело, понемногу привыкая к древесному телу. И предвкушая отмщение.

Время величия. Время давить и уничтожать.