Древесный маг Орловского княжества (том 11)

Глава 2 Добро пожаловать в ад!

Внутри корыто напоминает лодку, где есть несколько лавок, на одну из которых я деловито уселся и взялся за бортики, дабы не сдуло при полёте. Имея господство в небе в своём мире, тут я ощутил себя беспомощным ещё до взлёта.

Летучие мыши не медлили. Стоило посадить задницу на лавку, живенько заработали крыльями. Причём никаких порывов от взмахов вообще не ощутил. Полнейший штиль, при том, что всё активнее машут. Будто в другом измерении это делают.

Корыто быстро оторвалось от земли, и меня стремительно понесло к красной планете. Не вертикально вверх, а по наклонной. В общем, как положено космическим кораблям, которые идут на посадку по склонению орбиты.

Держаться за бортики необходимости не возникло, некая магия обеспечивает полнейший комфорт. Однако вскоре я уже об этом не думал, потому что башка заболела, как с попойки. А следом заломило всё тело. Около двух минут в скрюченном состоянии я держусь из последних сил, чтоб не завопить от боли. Подкативший ком всё же прорвался, и меня стошнило прямо на одну из мышей. Но вместо еды изо рта посыпались красные кристаллики, которые, очень быстро испарились до пыли и развеялись по бордовому горизонту.

Теперь Навь внизу. В момент переворота Миров и смены гравитации я так захандрил, что не заметил, как это произошло. И вот мы спокойно снижаемся на Планету с бордово–чёрными кратерами, где плещется лава. А фиолетово–синий мир Разлома стоит уже над головой. И он не похож на планету, скорее — на некий астероид в форме продолговатого блина, который краями резко обрывается в чёрное пространство. А дальше всё в россыпи звёзд. И как же это красиво и завораживающе смотрится!

Уж явно поинтереснее, чем поверхность ада.

Но как ни крути, она неумолимо приближается. Летуны снижаются постепенно, будто дают мне возможность насладиться видами Нави. Один кратер злее другого, где–то плещется лава, что вода, где–то тянется медленно с чёрной коркой. Местность изрезана красными каньонами, чёрные трещины выглядят бездонными. Казалось бы, что хуже ада, так нет. Там ещё некая бездна пугает посерьёзнее извержений.

Сразу задаюсь вопросом, а где же города демонов? Сёла? Да хоть какие–нибудь шалаши. Они же не на голой земле живут? Но пока ничего не видно кроме выжженной, каменистой, неспокойной земли, где непрерывно идут всяческие тектонические и сейсмические процессы. Будто вот–вот родится новое солнце. Или просто развалится к чертям вся Навь.

И что я тут забыл, спрашивается? Особенно в том месте, где меня высаживают.

Никак не ожидал, что корыто со мной прямо в гигантский каньон и опустят. Как коснулся экипаж земли, летучие мыши похлопали крыльями немного и успокоились, превращаясь обратно в статуй.

Осматриваюсь под огненный треск и далёкий гул. Ширина каньона метров шестьдесят. Скальная стена с обеих сторон метров под сто. Красная каменистая земля вся в крупных трещинах, из которых местами парит и сыплет красными искрами, как из разгорающейся печи. Жарко, знойно. Если не как в парилке, то очень близко к этому. Хочется сорвать с себя доспехи, которые теперь кажутся совершенно бесполезными. Вместе с тем, нет ощущения, что задыхаюсь. Дышится неплохо и горячим воздухом. В нём что–то есть. Что–то веющее отчаянием и безысходностью.

Не наблюдаю поблизости ни демонов, ни их приспешников. Вообще на местности никого не разглядеть, хотя тут искажение идёт от испарений, как в пустыне. Поэтому видимость относительная, несмотря на мой орлиный глаз.

— Эй? — Возмущаюсь, обращаясь к летунам. — Меня кто–нибудь встретит?

Голос мой звучит непривычно звонко. Практически, как в земном мире.

Мыши молчат, продолжая притворяться статуями.

— Идти–то куда? — Допытываюсь дальше. Но ответа нет.

Однако стоит спуститься с корыта, лёгким прыжком, в спину раздаётся дуэтом:

— Ищи свой путь, паломник. Все они верны и неверны одновременно.

Снова обернулся на летунов, а они опять за своё — статуями прикидываются.

— Какие–то советы, предложения? — Спрашиваю с подозрением.

— Избегай Бездны забвения, остальное тебе не страшно, паломник, — отвечают, едва заметно шевеля ртами. А затем одна начинает кашлять красной пылью.

— То владыка Хабарилов, то паломник, — ворчу. — Вы уж определитесь.

— На своём Дереве ты был владыкой, а тут до свершения Ритуала — паломник, — ответила уже только одна и тоже закашляла.

С некоторым недоумением смотрю, как обе всё сильнее расходятся в приступах. У одной вдруг крыло отпало, у другой часть морды ссыпалась. А затем они вообще развалились в пыль. Следом и корыто расплавилось, просачиваясь в грунтовые трещинки уже красной водой.

Зашибись. Стою, как баран на необитаемой земле уже в одиночестве. И недоумеваю, что делать и куда бежать. Вот на месте оставаться точно не вижу смысла, поэтому выдвигаюсь по направлению, как вышел с экипажа.

От красного светового спектра поначалу давило на лоб, но постепенно привык. Как и к запаху пережжённого пепла да серы. А вот с жаждой и голодом даже не знаю, как быть — неестественно быстро разыгралось. Попробовал из фляги попить и песком подавился. А кусок сушёного мяса прямо в ладони у меня развеялся будто по ветру. Кстати, при полнейшем штиле чувствую некие веяние. И это больше смахивает на лёгкое касание развевающихся на импровизированном ветру, нитей. Словно нечто меня прощупывает. И оно не одно, со всех сторон и с разной дальности.

Всё настойчивее и настойчивее точится, пробиваясь к моей коже и пощипывая её. Но стоит дёрнуться недовольно — оно отлипает.

Притяжение тут примерно на тридцать процентов ниже земного, поэтому, пройдя с десяток шагов, двинулся уже уверенно, выбрав маршрут по земле меж трещин, где искрит поменьше. Но оказалось, что тут не угадаешь. Процессы идут повсюду, и вскоре в самых неожиданных местах стало выплёвывать искры, обдавая меня по рогатой башке.

Волосы не полыхнули, и хорошо. Почесал макушку, отряхнулся. И впервые заметил, что скалы каньона не стабильны: местами движется что–то вниз, будто по лаве куски скалы плывут вертикально. Надеюсь, меня не залёт к чёртовой бабушке, а потом Ситри будет держать мою душонку в кулаке и посмеиваться.

Метров на семьдесят продвинулся, далёкий гул перерос в хор из мучительных криков! Сотни, тысячи глоток! Которые прорываются из трещин в скалах да в земле. И издали идут, их словно морскими волнами приносит. Впереди испарения развеялись, и показалось лавовое озеро, куда раскалённая жижа с двух сторон мощно стекается.

С каждым шагом шум и треск от раскалённой лавы всё сильнее перебивает психоделический людской гам, от которого с ума сойти недолго. Утыкаюсь в край берега, дальше лава гуляет меж камней, зрелище завораживающее. Я даже успел залипнуть на какое–то время, пока в лаве не заметил силуэты исказившихся человеческих лиц!

Отшатнулся с перепуга. Но увидев впереди за озером арку в скале, понял, что двигаться придётся через этот злосчастный водоём. Так и попрыгал от островка до островка, перескакивая через жижу, от которой не жарит, как от лавы. От неё веет бесконечным потоком шёпота. Будто кто–то молится. А точнее молятся сотни и сотни голосов, перебивая друг друга.

Примерно на середине озера, я чуть не свалился в жижу, попав на край. Рефлекторно пустил корни, а они рассыпались в красную пыль покрывшую небольшую поверхность лавы. С той области сразу полезли человеческие руки! Одни обожжённые, другие частично сгоревшие, у третьих только кости и остались с мелкими кусками мяса.

— Дай! Дай!! Дай!! — Заорали мертвецкими голосами.

И я рванул оттуда без оглядки, скача, как кузнечик. Благо позади быстро успокоились. Но тут же начались новые сюрпризы. Недалеко от камня, где я приземлился, не добравшись до берега метров десяти, акулий плавник показался! И на соседний камень выскочила самая настоящая русалка! А точнее демоница с хвостом. Изогнулась на нём, как в сказке, и на меня посмотрела красными рыбьими глазищами.

— Забавляешься? — Спросила она противным тоненьким голоском, широко раскрывая зубастую пасть, из которой потянулось красное желе с силуэтами лиц.

— Нет. А что? — Спросил, пытаясь не выказывать страха.

Я ж высший, мать его, демон! Надо соответствовать, пока не сожрали.

— Это моё озеро, не лезь без моего ведома, — пригрозила и прищурилась. — Постой–ка. Что с тобой не так?

— Да всё так! Занимайся дальше, чем занималась! — Огрызаюсь.

А она как прыгнет на мой камень! Поднявшись не выше колен на своих лапах–плавниках, начинает обнюхивать меня, как собачонка.

— Кровь, кровь, чую кровь. Делись, делись, — причитает, как полоумная.

— Отвали! — Пнул её ногой по рылу, она и плюхнулась обратно. Но тут же полезла драться с визгом.

Махнул мечом, перерубая хребет, она на бок и завалилась. А затем в лаву сползла, куда её тут же вцепившиеся руки живенько утащили.

Я же рванул прочь быстрее. Выскочив на берег, прошмыгнул в трещину, напоминающую арку. Похоже, по–другому из этого каньона не вылезти, если только по скале без всяких приспособлений. Очутившись в бордовом тоннеле, усеянном игольчатыми шипами по стенам и потолку, двинулся осторожно, чтоб не напороться.

— Вернись, — раздалось со стоном позади. — Вернись!

— Отвали, сказал! — Рявкнул и поторопился.

Не прошёл и двадцати метров, шипы стали шевелиться! А с ними полезли ко мне когтистые лапы. На этот раз не обожжённые, а пробитые во многих местах такими же шипами.

Взявшись за меч и щит, принялся всё это дело кромсать, пробивая себе путь. Вырвался в большую полость, где шипы уже размером с метровые сталактиты, и побежал, чтоб не нарываться. А то вон, зашевелились! И руки потянулись гигантские, будто сюда ещё и волотов кидают после смерти.

Миновав пространство, нырнул в новый тоннель с шипами. А дальше вышел в огромную область, обрамлённую скалой — похоже, я в кратере! Лава здесь плещется, как в стакане, а идти можно лишь по узкой дорожке из камня, которая на середине соединяется с небольшим нависшим островком, от которого ещё в шесть сторон отходят такие же пути. Островок на них и держится.

Расставив руки для равновесия, двинулся, как цирковой артист. Всё бы хорошо, но из воды стали мертвяки выскакивать и пытаться ухватить меня за ноги. Стонут, мучаются, но лезут. Начал состригать руки, отмахиваясь клинком. Так и вылез на середину. А там над двухметровым котлом очередная образина стоит и что–то костью мешает. Паук с брюхом, куда коня можно поместить, рожа мужика, рога оленьи. Из котла руки тянутся, а этому хоть бы что. Посвистывая, мешает.

— Паломник, значит, — говорит могучим голосом и дальше своим делом занимается.

— Куда идти, не подскажешь? — Интересуюсь с опаской.

— Да прямо ко мне в чан ныряй! — Выдаёт демон и как бросится на меня!

Тараном меня хотел сбить в лаву, да напоролся на щит. Следом я лапу подрубил ему и самого скинул.

Завопил поначалу, руки его захапали и потянули. А когда уже рот забулькал, тот захохотал, как сумасшедший. Вроде скрылся, а затем прямо из котла своего вылезать стал, кряхтя. Пришлось уже вместе с котлом повторно толкать вниз ударом ноги.

— Стой! Стой! Я пошутил! — Спохватился демон, но было уже поздно.

— В задницу пошёл, придурок! — Выругался и, выбрав путь, двинулся дальше довольный. На подъёме перешёл гряду и вышел на равнину. По сторонам кратеры стоят, вдалеке — кратер, но уже полегче ушам.

Куда двигаться? Да хрен его знает. Грунт в гигантских чёрных трещинах, из которых уже холодным космосом веет. Похоже, та самая Бездна забвения, откуда уже не вылезти нам, демонам.

Осмотревшись, заметил за дальним кратером тонкий красный луч, блеснувший лишь на секунду в небе, и пошагал вперёд. Похоже, Ситри подала сигнал. Или мне просто почудилось.

Поначалу грунт казался ровным, но затем я стал спотыкаться. А когда обратил внимание на камень, об который запнулся, пришёл в ужас. Да я по окаменелым человеческим лицам иду! У кратера их немного, но дальше вся равнина ими усеяна! В итоге уже метров через двести они плотно прилегают друг к другу и составляют всю поверхность полностью. Жути нагоняет, что все лица орущие, вместо зенок выеденные дыры. Идёшь и думаешь — укусят, не укусят.

По ощущениям путешествую от силы час, а жажда так уже замучила, будто три дня ни капли в рот не брал. До кучи желудок разболелся голодной болью. Если так дело и дальше пойдёт, я тут без еды завалюсь и подохну.

Да и откуда ей здесь взяться? Ни растений, ни животных. Только… млять. Серьёзно⁈ Демоны ж души жрут. И мне придётся⁈

Только подумал об этом, грунт зашевелился! Лица задвигались вокруг, застонали, пробуждаясь. Помчал со всех ног, чуть в бездну не слетел по дурости. Упал рядом, присмотрелся! А там так черно, что всё моё нутро сразу и почернело, заболев невыносимо. Кое–как глаза увёл, куда под тонну надавило. На спину перевернулся, отдышался. Какие–то руки из земли вылезли, чтоб меня погладить.

— Дай, — захрипело в ухо.

— Отвалите, — стряхнул назойливые объятия, поднялся и поковылял уже спокойно.

Ничего вы мне не сделаете, вечно страдающие души. Как и сказали Летуны, только Бездна мне страшна.

Вскоре один демон по воздуху пронёсся в моём же направлении, затем второй совсем близко! Как два истребителя.

— Эй! — Кричу, машу руками. А этим плевать, очень быстро за кратером скрылись. Куда поторопился и я.

Иду по лицам, которые оживают подо мной и стонут. Уши болят от мертвецкого стона. Но понемногу начинаю привыкать и к этому.

Полкилометра преодолел по равнине и снова ужас накрыл. На этот раз меня решили попугать горками из застывших тел, причём не просто сваленных в одном месте. Они, как единый организм вросли друг в друга и будто перемешались. Пять–шесть голов, из рук вырастают руки, из носа пятка. В общем, Ван Гог отдыхает со своими художествами.

Пять горок прошёл, как свалку, новый демон нарисовался.

Шестирукий верзила с телом гусеницы — прокаченная версия сколопендры, каких я в Разломе мочил.

— Нравится? — Выпалил тот басом. — А хочешь, и из тебя что–нибудь сотворю?

— Ну сотвори, — хмыкнул, приготовив меч.

А он как заржёт! Стою жду, пока закончит. И дождался. Посмотрел на меня серьёзно с трёхметровой высоты.

— Да расслабься, — выдал вдруг по–свойски. — Я знаю кто ты, новый Хабарил. Зачем только трогал хозяев Источников? Они уже пожаловались нашей властительнице.

— Сами лезли, — пробурчал неуверенно.

— Ты ж голодный. А у нас не принято держать высшего демона голодным. Тебе же души предлагали, а ты вот так, взял да чуть не убил любезных демонов. А если бы они не на Источниках сидели? Изничтожил бы до забвения, и долг бы лёг на твой ослабший род. Только расплатиться тебе нечем. Поэтому не маши тут своим мечом. Нет нужны, Навь мирная отныне.

Отсчитал меня. Выпрямился довольный.

— А ты кто такой, чтоб меня воспитывать? — Наехал на него сам.

— Я–то? Уфир моё имя. После Ритуала равные будем. А пока прояви почтение, паломник.

— Ага, — прогнусавил я, глядя на него пристально.

— Ой, ой, боюсь, боюсь, — выставил шесть рук демон и отступил в сторону.

— Идти куда? — Спрашиваю вызывающе.

— Верно идёшь, зачем спрашиваешь? — Оскалился Уфир.

— Туда? — Киваю на дальний кратер.

— Куда бы ни пошёл, всё равно придёшь в Главное пристанище, — ответил демон.

— Ладно, удачи, — попрощался, удаляясь от него.

— И тебе не хворать, — кивнул демон и спохватился. — Подожди! Ты ж голодный, нельзя же так. Давай покормлю! Не чужие ведь.

— Очень смешно, — покривился я, когда тот мне поджаренную человеческую руку протянул.

— Не аппетитно смотрится? — Наигранно спохватился демон. — Согласен, непривычно для того, кто в Кровавом мире кушает сладенькую кровь. Ну а так?

Рука прямо на моих глазах скукожилась и в бардовый кристалл превратилась.

— Насыщенная душа, грешная, испробуй, Ярослав, — запел, впервые назвав меня по имени.

— Спасибо, обойдусь, — отказался, хотя что–то слюнки потекли.

Не доверяю я ему, и всё тут. Учитывая, что духи мои в Нави спят, как младенцы, никто меня от яда не спасёт в случае чего. И потом тут уродливой горкой прозябать не хочется.

— Как знаешь, — выдохнул демон и отстал от меня.

Поспешил дальше, чтоб поскорее скрыться с его глаз. Что–то совсем он мне не нравится, слишком много сарказма. И интеллект присутствует, а такие враги — опаснее всех прочих.

На новых жителей я напоролся метров через триста, в лаве сразу шесть русалок плескалось, человеческими черепами, как мячиками играли. Красные рожи с небольшими рожками, голые сиськи, уродливые и кривые. Увидев меня, занырнули в свою лаву и больше не показывались.

Похоже, моя слава опережает меня самого.

Обошёл лужу и двинулся на подъём. Примерно часа через два добрался до нужного кратера, этот оказался раза в два больше предыдущего, из которого я вылез. Путь вышел непростой, и даже не из–за препятствий по дороге. Из–за острого голода желудок превратился в один большой ком боли. Под конец уже ноги стали заплетаться и захотелось просто свернуться калачиком.

В какой–то момент я даже с аппетитом подумал о той горелой руке. Но с отчаянием отогнал такие мысли прочь. Пусть во мне и печать Хабарила, но не хочу превращаться в монстра окончательно! Вообще–то я сюда прибыл, чтоб просить Ситри освободить меня от этого бремени.

А ещё хочу попросить доступ к базе Хикупты, где хотелось бы полазить. Да и в корабле поискать что–нибудь интересное. А точнее — оружие, чтоб поляков порадовать.

Из последних сил стал огибать кратер, дабы найти вход. От него идут мощные лавовые потоки, которые, как я понял, для многих демонов что вода. Вот только сам рисковать не хочу, всё же жарит, как от настоящей раскалённой породы. Поэтому ищу, где можно форсировать. К счастью, камней в руслах со впаянными страдальческими лицами достаточно. По ним и перехожу потоки, стараясь не соскользнуть. А то ноги так и норовят подкоситься.

Вскоре на острых скальных пиках стали появляться летуны, которые просто начали за мной наблюдать, как обезьяны с веток. Не прошло и пяти минут, демонов под сотню уже на меня глазело с верхотуры. И никто не решается спуститься, да подсказать. Пока один смельчак не появляется.

— Асуарт, дружище! — Воскликнул я, узнав знакомую тощую рожу.

Демон подлетел ко мне смело и заулыбался страшной рожей.

— Ярослав, друг мой! — Воскликнул. — Как допустили хозяева Источников, что ты такой голодный сюда пришёл! Невежи! Я велю их наказать!

— Да сам, виноват, — кривлюсь. — Странное поведение принял за враждебность.

— Угощайся, — протянул мне Асуарт бордовый кристаллик. — Самая сытная душа, какую я приберёг для тебя.

Артачиться не стал, схватил и сожрал, что чипсы. Сразу боль отпустила, силы полились по телу. Кайф!!

— Сюда его!! — Прогремел громом женский голос из кратера, будто Ситри там сорокаметровой великаншей сидит. Затряслась земля, посыпались пики, с которых едва успели демоны разлететься. Хотя часть попадала вниз к моим ногам.

Асуарт весь сжался и сгорбился, став ниже меня. Глаз один приоткрыл, будто ждал, что по башке огреют.

— Ты это… поторопился бы, — выдал он неуверенно. — Высшая Ситри в бешенстве. Она ждала тебя ещё пять оборотов назад.

— Блин, я вроде не опоздал? — Почесал затылок.

— Опоздал! — Прогремело второй раз, и часть скалы обвалилась в лаву, обдав нас с Асуартом горячим душем.

Мдя, Высшая Ситри недовольна. Остаётся надеяться на её милость и моё обаяние!!

— Поспешим! — Воскликнул я, поправляя причёску.

Подхватив меня, Асуарт поднатужился и поднял в воздух с большим трудом. Крылья у бедолаги затрещали отчаянно. Но демон не бросил меня, с неимоверными усилиями перенёс через скалу и опустил в глубокий кратер на площадку перед огромным дворцом, который тут стоит целой скалой.

А сверху на макушку его льётся лава с трёх сторон, которая стекает с него, как с плавящегося шоколадного свадебного торта.

Сам дворец огибает странная речка, хотя всё тут странное! В ней лава течёт, в которой толпы демонов стоят и лапы вверх тянут, как мертвяки. Их так много, что вспомнилось московское метро в час пик. И вот они уносятся по реке бурным течением, с одной стороны из–за дворца появились, за другой скрылись. А сверху с выросших, что поганки башен свисают, зацепленные за любые части тела и другие демоны. Если внизу явно падшие или очень слабые, то тут ещё в теле и силе, которую они по чуть–чуть отдают голодным в реке. Похоже, это сравнимо с японскими пытками средневековья, где в перевёрнутом виде держат человека, и из раны на лбу у него по капле выходит кровь.

Блин, они ещё и стонут как–то по–особенному.

Не проявляя никакого интереса к бедолагам, я обогнал Асуарта и поднялся по широким ступеням. Собрался уже нырнуть в арку, обод которой составлен из черепов.

Но увидел неподалёку от лестницы Люту в демоническом обличие! Прикована за руки цепью, на которой и висит на речкой. Практически голая, только пах тряпочкой прикрыт.

Да твою ж мать, а ты что тут забыла⁈ И уже попала в немилость.