Двойник (Настоящий преступник)

Салли рассмеялась.

- Заговорил стихами, Геллер, ты - сплошной сюрприз. Разве я не права?

- Мой отец работал в книжном магазине, и я там немного нахватался.

- У моего отца была ферма. И я там тоже кое-чего нахваталась, поэтому мне хочется традиционных ценностей, как, например, жить с любимым и любящим человеком.

- Книжный магазин и ферма. Каждый из нас считает, что прекрасно знает, как зарабатывать себе на жизнь. А семья - это другое дело.

Она погладила мое лицо тыльной стороной прохладной руки.

- Нам нужно объединиться.

- Согласен, - ответил я и снова поцеловал ее. На следующий день, в пятницу, я сидел за столом в своем жалком маленьком офисе и размышлял по поводу совместной жизни с Салли Рэнд, о шоу-бизнесе, и о том, как бы нормальный парень обрадовался представившейся ему возможности. Почему, черт меня побери, я не могу отказаться от работы детектива? Мне нужно было заниматься текущими делами, а не мечтать, уставившись на новую мебель в офисе. Мне нужно сделать много телефонных звонков и проверить счета. Но я не мог ничего делать, по-прежнему сидел, смотрел в никуда и размышлял о будущем. Останусь ли я в этом офисе через год? Через пять лет? Десять лет? Будут ли у меня когда-нибудь секретарша и свои агенты? А как насчет жены и детишек? Или мне суждено прожить, зарабатывая жалкие деньги и утешая себя тем, что завтра будет лучше? И при этом никогда не зарабатывать столько, чтобы можно было завести семью и устроить для себя нормальную жизнь и приличный дом.

Я потратил часть из пяти сотен долларов, полученных за дело Диллинджера, чтобы немного улучшить внешний вид моего офиса. Я избавился от залатанного дивана из коричневой кожи, и вместо него у меня появился современный диван, его основа была сделана из хромированных трубок, на которых лежали подушки из искусственной кожи - темно-бордовые по краям и бежевые в середине. Я подобрал такое же кресло с бордовым сиденьем и бежевой спинкой. Внешне оно напоминало электрический стул. С одной стороны моего нового дивана стояла стальная плевательница, покрытая сверху черным пластиком, а с другой - тоже стальной небольшой кофейный столик с черным пластиковым верхом. Продавщица из магазина "Сиерс" сказала, что это модные вещи завтрашнего дня.

Мебель мне помогала выбирать Салли. Ей хотелось, чтобы мой офис был похож на офис. Когда мы находились в демонстрационном зале магазина, мне казалось, что она была права. Такая броская мебель должна производить впечатление. Но сейчас, сидя у себя, я думал иначе. Мебель не сочеталась ни с кроватью Мерфи, ни со старым поцарапанным столом или потрескавшимися стенами.

Чтобы быть более практичным, я поставил в офисе охладитель для воды.

Охладитель для воды сейчас жужжал у стены, рядом с умывальником. Не надо было далеко ходить с бутылкой, чтобы наполнять ее водой. Хорошо, когда все рядом. Охладитель я купил не новый, в маленьком магазинчике, где была распродажа подобных вещей несколько недель назад. Жара в городе немного спала, но погода все еще оставалась жаркой, и маленькие бумажные стаканчики с холодной водой делали жизнь немного приятнее.

Я как раз наполнял стаканчик водой из жужжащего охладителя, когда в дверь постучали.

- Открыто, - сказал я и принялся пить воду. Дверь медленно отворилась, худой мужчина лет сорока осторожно поставил внутрь одну ногу и заглянул в комнату, как бы желая убедиться, что здесь все в порядке.

- Мистер Геллер?

- Да. Могу я вам чем-нибудь помочь?

- Сэр, мне можно войти?

- Конечно.

Я указал ему наполовину опустошенным стаканчиком на хромированный трон с бордовыми и бежевыми подушками. Я поставил его для клиентов напротив своего кресла.

Мужчина вошел в комнату. Он был примерно моего роста, с изможденным, морщинистым и обветренным лицом, с глазами странного голубого цвета, каким иногда в летние дни бывает небо.

Он держал соломенную шляпу в руках и вежливо улыбался, так, что можно было сказать, что и не улыбался вовсе. Я сел на свое место за столом в кресле завтрашнего дня.

Пришедший был явно из вчерашнего дня. Он слегка горбился, но не от силы земного притяжения, а от груза собственной трагедии. И этот груз пригибал его к земле. Его одежда плохо сидела на нем, хотя темно-коричневый костюм был не из дешевых, но он не был сшит на заказ. Подобно моей мебели он мог быть куплен по каталогу "Сиерс", да и то по заказу по почте. Его блестящие коричневые туфли и светло-коричневый галстук-бабочка явно были из гардероба воскресной одежды на выход. Мужчине не было удобно в этой одежде. Мне показалось, что ему вообще неуютно в жизни.

Он с подозрением оглядел модное кресло, но все-таки опустился на сиденье - у него просто другого выбора не было. Я понял, что он не испытывал удовольствия от сидения на модной мебели. Человек снова улыбнулся - на лице появилось еще больше морщин. Потом погладил рукой черное покрытие подлокотников поверх хромированных трубок и сказал:

- Нечто подобное я видел в прошлом году на выставке "Столетие прогресса". Я попытался улыбнуться.

- Никто не надеялся, что нам будет легко в. будущем.

Он наклонил набок голову, как гончая собака, пытающаяся понять нечто абстрактное.

- Простите, сэр, боюсь, что я вас не понимаю.

- Не обращайте внимания, и не называйте меня "сэр". Если хотите, можете говорить "мистер". Если не хотите, то и не надо. Мне все равно.

Я попытался улыбнуться еще раз.

- Лишь бы вы платили.

Снова лицо его сморщилось в некоем подобии улыбки, но он никак не мог привыкнуть к моей манере выражаться. Юмор для него был так же необычен, как кресло, в котором он сидел.

- Итак, - сказал я, доставая желтый блокнот и ручку из ящика стола, скажите ваше имя и причину визита ко мне.

- Я - фермер или был таковым.

Я хотел узнать, что ему от меня нужно. Мужчина был молод, чтобы бросить работу. Несмотря на морщинистое лицо, волосы оставались густыми и черными, и только за ушами чуть-чуть проглядывала седина. Может, у него не было денег, чтобы заплатить мне?

- Вас лишили права пользоваться вашим имуществом?

- Нет, - обиженно ответил он мне. Потом подумал и спокойно добавил:

- Нет. Я знаю многих, кто получил подобные уведомления. Но сейчас стало лучше.

- Вы хотите сказать, что стало проще зарабатывать деньги?

Он положил шляпу на краешек стола.

- Да нет, просто люди помогают друг другу. Например, совсем недавно, когда банки продавали фермы, то те, у кого были деньги, ходили на торги, выкупали за гроши плуги, лошадей, тракторы, а потом отдавали купленное настоящему владельцу. Мы всем объявили, что если кто-то станет повышать ставки, то ему придется худо. На аукционе нас было несколько сотен человек, и поэтому...

- Но у вас до сих пор имеется ферма?

- Нет, я ее продал. Потерял на этом, но продал.

- Простите меня, мистер...

- Петерсен, - сказал он, вставая и протягивая мне руку через стол. Джошуа Петерсен. Я подал ему руку.

- Рад с вами познакомиться, мистер Петерсен. Он снова сел в кресло.

- Сейчас я живу в городе в Де Кальб. Чтобы повидать вас, мистер Геллер, сегодня утром мне пришлось ехать на поезде.

Наверное, поездка на поезде была большим событием в его жизни.

- Меня вам кто-то рекомендовал? Он отрицательно покачал головой.

- Просто увидел ваше имя в газете, когда убили Диллинджера.

Значит, реклама сыграла свою роль. Я сказал ему:

- Почему вы пришли ко мне, мистер Петерсен? Он смутился.

- Понимаете, мистер Геллер, в Де Кальб нет хороших детективов. Мне же нужен человек, который сможет разобраться в моих делах.

Петерсен откашлялся и постарался мне все объяснить.

- Я приехал сюда, чтобы получить помощь от детектива из большого города.

Я не знал, плакать мне или смеяться. В блокноте я нарисовал несколько кружков и спросил:

- Почему вам понадобилась помощь детектива? Он наклонился ко мне. На его осунувшемся лице была запечатлена настоящая трагедия.

Когда он продолжил, кое-что прояснилось.

- У меня пропала дочь.

- Понимаю.

- Ей будет... уже девятнадцать.

- И давно она пропала?

Он кивнул головой и продолжал кивать, пока рассказывал.

- Я знаю только одно, что она в плохой компании.

- В плохой компании?

Он посмотрел на меня своими голубыми глазами, пустыми, бесплодными, как незасеянное поле.

- Лучше я вам все расскажу.

И он поведал мне историю дочери. В семнадцать лет Луиза вышла замуж за фермера, который был моложе отца всего на несколько лет. Когда девочка была совсем маленькой, отец овдовел. Он - религиозный человек и дал Луизе строгое воспитание.

- Вы хотите сказать, что вы ее били? - спросил я. Опустив голову, он кивнул. Его глаза наполнились слезами.

- Я знаю, и признаю добровольно, что делал именно так.

- Мистер Петерсен, мы не в суде и не в церкви. Вам не следует здесь винить себя. Я не собираюсь ни судить, ни осуждать вас. Но, чтобы я смог вам помочь, вы должны рассказать все подробно.

Он все кивал головой.

- Не нужно меня наказывать, об этом позаботится Бог.

Я вздохнул.

- Наверное, это так. Пожалуйста, продолжайте. Мужчина продолжал подавленным голосом. Его рассказ звучал монотонно, чувствовалось, что он повторял его уже не раз.

- Мое жестокое отношение к Луизе оттолкнуло ее от меня, - сказал он. И она попала в руки мужчины, который оказался еще хуже меня - более жестокий и ревнивый.

- Мистер Петерсен, я вас не понимаю. Вы говорите о ее муже?

Он быстро глянул на меня.

- Да, о ее муже.

- Он тоже фермер?

- Да. Она без его разрешения уехала в город и творила там Бог знает что. Мужчины. Выпивка.

Он прикрыл лицо загорелой рукой и заплакал. У меня никогда в офисе не плакал ни один клиент, даже когда я отдавал им список расходов. Мне стало не по себе. Я понимал, что этого человека раздавила судьба его дочери.

Наверное, он, верующий человек, очень переживал о своей распущенной дочери.

Я налил ему стаканчик холодной воды. Потом сказал:

- Муж бил вашу дочь, и она удрала от него.

- Да, она убежала, - сказал он, вытащив из кармана платок и вытерев глаза.

Я подал ему воду, он с жадностью ее выпил, и потом не знал, что делать с пустым стаканчиком. Забрав у него стаканчик, я выбросил его в мусорную корзинку позади стола и уселся на свое место.

- Она вернулась домой после того, как ушла от мужа? - спросил я.

Мужчина покачал головой.

- Она даже не помышляла об этом. Она сравнивала меня с Сетом. Ей наверное, казалось, что я такой же ужасный, как он.

- Сет - это ее муж? Быстрый резкий кивок.

- Его это не интересует. Я слышал, что он после этого имел дело с разными женщинами.

- Понимаю.

- Но я хочу, чтобы она меня простила и вернулась. Я буду хорошо к ней относиться. Ей понравится жить в городе...

- Я уверен в этом. Вы сказали, что она связалась с "плохой компанией". Насколько плохой? Он побледнел.

- Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Кэнди Уолкер?

- Господи!

Петерсен тяжело вздохнул.

- Значит, вы слышали о нем.

Конечно, я о нем слышал, хотя никогда не видел. Кэнди Уолкер был достаточно известный хулиган, шофер и гангстер из Норд-Сайда. Красавчик лет тридцати, любимец женщин. Раньше он водил трейлеры с пивом для Багса Моргана, а примерно год назад еще прислуживал Фрэнку Нитти. После "сухого закона" стал водить машины для Баркеров, тех самых, которые грабили банки.

За последние полгода, если я не ошибался, он несколько раз возил и Диллинджера.

Я заметил:

- Думаю, вы знаете, кто такой Кэнди Уолкер?

- Он работает шофером у грабителей банков. Он их возит, они - грабят.

Петерсен достал из кармана пиджака сложенную газетную вырезку.

- Дочь убежала в Чикаго примерно год назад, и ее там видели. Она с ним живет.

- Откуда вам это известно?

- Сет сначала подал на розыск, но потом оставил это дело. А я заходил в офис к шерифу, и там мне сказали, что полиции Чикаго известно, что Луиза живет в Чикаго с этим парнем Кэнди Уолкером.

- Я сомневаюсь, что Уолкер все еще в Чикаго...

- Да, наверное, это так, мне и в офисе у шерифа говорили об этом. Конечно, Мелвин Пурвин сделал жизнь гангстеров в городе невозможной. Уолкер постоянно переезжает с места на место. Грабит. Пусть Господь Бог приговорит его к вечной жизни в аду.

- Думаю, так и случится, - сказал я и взял у него вырезку.

Это была вторая страница "Дейли ньюс" от 2 июля 1934 года с описанием ограбления "Мерчантс нейшнл бэнк" в Саут-Бенд, штат Индиана.

"30 июня в субботу в 11.30 пять человек (позже их опознали как Джона Диллинджера, Гомера Ван Метера, "Детское личико" Нельсона, "Красавчика" Чарлза Флойда и Кэнди Кларенса Уолкера) остановили свою машину у входа в банк. Уолкер оставался за рулем, а Нельсон с автоматом под плащом занял позицию позади машины. Ван Метер с ружьем стоял немного в стороне, перед входом в обувной магазин. В банке Диллинджер и Флойд потребовали наполнить мешки Деньгами. Когда кассиры замешкались, Флойд выстрелил из автомата в потолок, чтобы поторопить их. Полицейский регулировщик на улице услышал шум и побежал к банку. Ван Метер выстрелил в него и убил полицейского. Из обувного магазина выскочил его владелец и выстрелил в Нельсона, но того спас пуленепробиваемый жилет. Он развернулся и открыл бешеный огонь, ранив несколько прохожих, включая заложников, которых налетчики прихватили с собой. Они вынуждены были ехать на подножке автомобиля, пока Кэнди Уолкер выезжал из города с добычей в двадцать пять тысяч долларов. На западе Саут-Бенд заложников освободили. Группа грабителей разделилась пополам и разместилась по разным машинам.

Насколько нам известно, это было последнее ограбление с участием Диллинджера".

Некоторые указанные в заметке детали сделали вырезку ценным документом. "Понтиак" с номерами штата Индианы остановился на заправочной станции у Авроры, штат Иллинойс, в тот же день. В машине находились двое мужчин и две женщины. Мужчины напоминали Кэнди Уолкера и Гомера Ван Метера. Фотороботы этих мужчин были опубликованы в газете, и там же фигурировали портреты неизвестных уличных девок, любовниц гангстеров, бывших с ними.

Петерсен указал мне на портрет одной из девиц. Из другого кармана пиджака он достал снимок, на котором была изображена хорошенькая девочка-подросток с коротко стриженными светлыми волосами на фоне фермерского дома. Петерсен обнимал девушку и улыбался. Девушка тоже улыбалась, но на лице ее можно было прочитать, как она была несчастлива. Но это все равно были хорошие времена, по крайней мере, для него.

Девушка на фотографии очень напоминала фоторобот одной из женщин, бывших с Кэнди Уолкером и Гомером Ван Метером.

- Мистер Петерсен, ваша дочь похожа на одну из тех, что изображены в газете. Но много молодых, хорошеньких женщин выглядят именно так...

- Я не ошибаюсь, это Луиза, - твердо сказал он. - Сейчас я вам покажу еще кое-что.

У этого человека в каждом кармане что-то лежало. Теперь из правого кармана пиджака он достал еще одну вырезку и подал ее мне.

- Это напечатано в сегодняшней утренней газете, - сказал он. Прочитав ее, я сел на поезд и приехал к вам. Понимаю, что долго не решался, слишком долго.

Я уже видел эту статью в "Трибюн", но сейчас я воспринимал ее по-другому.

Полиция Сент-Пола вчера всадила примерно пятьдесят пуль в Гомера Ван Метера. Петерсен задрожал и сел.

- Я читал газеты, - сказал он. - В заголовках полно крови. Клайд Берроу и Бонни Паркер... Джон Диллинджер... Теперь Ван Метер... Люди вне закона. Их ждет один конец, не так ли? Они умрут под градом пуль...

Я пожал плечами.

- Наверное.

- Мистер Геллер, я волнуюсь за свою дочь.

- Понимаю вас.

Он наклонился вперед и стал очень серьезен.

- Верните ее мне.

- Что?

- Верните ее домой.

Он показал на вырезку с сообщением о смерти Ван Метера.

- Чтобы она не погибла подобным образом. Я смотрел на этого изможденного человека со Среднего Запада, вцепившегося в черные ручки моего идиотского чертова кресла.

- Мистер Петерсен, вы понимаете, о чем меня просите?.. Ну... дело это сложное... Может, вашу просьбу и невозможно выполнить.

Он молчал и как бы в ожидании чуда ждал, что я ему еще скажу. Ждал моего однозначного ответа.

Если его дочь поймают и ей повезет, то она попадет в тюрьму. Но она запросто может погибнуть "от града пуль", как выразился Петерсен. Но пока это была лишь безликая подружка гангстера (существовал только один полицейский портрет), и ее имя не фигурировало в газетах. Оставалась маленькая надежда, что еще не поздно и что ее можно спасти, выдернуть из огня, пока он не разгорелся с сумасшедшей силой...

- Хорошо, мистер Петерсен, - сказал я. - Попытаюсь кое-что разнюхать. Уолкер долго жил в Чикаго, и через его старые контакты я постараюсь выведать, с ним ли находится сейчас ваша дочь. Если так, то, может, я ей смогу передать, что отец ждет ее с распростертыми объятьями.

Он отрицательно покачал головой.

- Этого недостаточно. Вы должны не только ее найти, но и привезти ко мне. Хочет она этого или нет, мистер Геллер.

- Как же я могу вам обещать привезти ее назад? Вдруг она не захочет этого? Будьте благоразумны, мистер Петерсен. Ведь это будет расцениваться как похищение...

- Возвращение дочери к отцу не может рассматриваться как похищение.

Он был прав.

Уверенный в своей правоте, Петерсен медленно поднялся. Достал из кармана брюк толстую пачку денег и отсчитал пятьсот долларов в двадцатидолларовых купюрах.

Я был поражен. Наверное, такую сумму "подсказало" мое модерновое кресло.

Я взял тяжелую пачку денег.

- Мистер Петерсен, почему пятьсот долларов?

Он строго ответил мне:

- Потому что вам придется рисковать жизнью. Вы будете общаться с волками.

Он был прав - опасно расхаживать и расспрашивать о женщине, живущей с парнем, которого разыскивает полиция и который считается врагом общества. Но пять сотен долларов - это пять сотен долларов!

- Мистер Петерсен, что вы ожидаете получить от меня за пять сотен долларов?

- Мистер Геллер, я хочу, чтобы вы искали Луизу.

- Сколько времени?

- На сколько хватит пять сотен долларов.

- Если десять баксов в день, то это долгий срок.

- Если вы найдете ее, то можете оставить себе остальные деньги. Если все потратите, позвоните мне...

Он достал из левого кармана брюк клочок бумаги, на котором были написаны его адрес и телефон, и отдал его мне.

- ...Наверное, я вас тогда попрошу продолжать поиски.

Петерсен взял шляпу со стола.

- Да, - добавил он, надевая шляпу, - я вам дам еще тысячу, если вы привезете ко мне Луизу.

Я был поражен подобным заявлением. Меня просто пригвоздило к креслу то количество денег, которое выкладывал этот бывший фермер.

- Мистер Петерсен, простите меня за любопытство, не собираюсь что-то у вас выпытывать, но как вы можете себе такое позволить, да еще в наши трудные времена?

Его вымученная улыбка на этот раз показалась мне усталой и мудрой.

- У меня плохое здоровье, мистер Геллер. Больные легкие. Я заболел туберкулезом во время войны. Получаю пенсию, на которую могу существовать, поэтому продал ферму и собрал эти деньги, чтобы найти мою девочку. У меня есть маленький домик в Де Кальб. Мы могли бы там жить вместе на мою пенсию, а она начала бы новую жизнь. Мне бы хотелось, чтоб она нашла работу и хорошего человека, который бы заботился о ней, когда умрет ее отец. А это, наверное, случится скоро, по воле Божьей.

Он протянул мне руку, я встал и пожал ее.

- Когда вы ее найдете, расскажите о моих надеждах, - попросил он. Может, она вернется домой по своей воле.

Я кивнул головой.

- Но найдите ее.

Он с такой силой хлопнул по столу, произнося слово "найдите", что моя лампа на столе подпрыгнула. Потом, смутившись, спокойно добавил:

- Пожалуйста, отыщите ее и верните домой. Он вышел, а я остался один в офисе со своей модной мебелью и его старомодными деньгами.

26

Когда Фрэнк Нитти не занимался делами в ресторане "Капри" или не общался с людьми из "Аутфита" в своем доме в Ривер-Сайде, то его можно было найти в роскошных номерах отелей Луп. Там он обычно встречался с политиками и лидерами рабочих союзов. Это были встречи на нейтральной и более безопасной территории.

Поэтому, когда я позвонил в "Капри" и попросил о встрече с Нитти, я не удивился, что мне перезвонил мужчина, который, не представившись, предложил приехать в вестибюль отеля "Бисмарк" в два часа дня в понедельник.

"Бисмарк" находился на углу Ла-Саль и Рэндольф, через улицу от Сити-Холла. Недавно перестроенный отель высился на Джерман-Сквер, там же находились несколько немецких клубов, управление пароходства и магазины западной части района Риалто-Тиетер.

Я прошел мимо швейцара в униформе и поднялся по широкой, покрытой красным ковром лестнице. Когда я шагал по мраморному полу роскошного вестибюля с высоким потолком, мои шаги отдавались эхом. Через некоторое время ко мне подошел широкоплечий мужчина небольшого роста, с темными, начинающими редеть волосами и холодными, как мрамор, глазами.

Это был "Маленький Нью-Йорк" Луи Кампанья, личный охранник Фрэнка Нитти.

Он молча встал передо мной с выражением брезгливости и отвращения на лице. Кампанья кивнул мне головой, показав, что мне нужно встать. Я поднялся с дивана и последовал за ним в лифт. Лифтер в униформе, не спросив, какой нужен был этаж, поднял нас на седьмой. Кампанья выпустил меня из лифта первым.

Пока мы шли по коридору, я осмелился спросить:

- Надеюсь, вы не злитесь на меня за старое? Как-то я стукнул Кампанью, но это длинная история...

Не глядя на меня и шагая рядом, он ответил:

- Если Фрэнк сказал - никаких обид, то и нет никаких обид.

Я не стал продолжать эту тему.

В конце коридора был маленький вестибюль, здесь на единственной двери под номером 737 золотом было написано "Президентский номер". Я стоял в вестибюле по одну сторону двери, а Кампанья со змеиным взглядом - по другую. Руки у него свободно болтались. Сильные большие руки.

- Хотелось бы поиметь такой костюмчик, - заметил я. - А то в моих всегда видно, что у меня с собой есть пистолет.

- Ты не можешь платить такие большие деньги моему портному, - ответил он. Я пожал плечами.

- Наверное, так.

Я вспомнил, что он даже не обыскал меня на предмет оружия. Кампанья сразу увидел, что у меня оружия нет. Мой костюм был недостаточно хорошо сшит, чтобы скрывать оружие. Преступный мир мог научить нас, как нужно ухаживать за собой и следить за высокой модой.

Дверь открылась, и толстый маленький человек в очках в железной оправе, черных галстуке и шелковом костюме вышел, улыбаясь и разговаривая с кем-то, стоявшим позади него.

- Для меня это всегда удовольствие, Фрэнк. Кампанья закрыл дверь за толстым человеком. Тот надел шляпу, и когда проходил мимо меня, я спросил его:

- Как дела, Вилли?

Вилли Бьеф прищурился, потом произнес:

- Геллер?

- Правильно.

Он усмехнулся.

- Как ты себя чувствуешь в роли бывшего копа?

- А как ты себя чувствуешь в роли бывшего сутенера?

Усмешка превратилась в издевку.

- Умная задница всегда останется умной задницей.

- Ты останешься сутенером до самой смерти. Наверное, Бьефу хотелось дать мне в зубы. Но я прекрасно понимал, что он не сделает этого. Работая раньше в профсоюзах, он всегда за спиной прятал дубинку. А когда занимался сводничеством, было известно, что он крепко бил своих девочек. Именно за это я его арестовал, когда носил форму полицейского. Еще до того, как меня послали следить за карманниками, я работал в паре с одним частным детективом Чикаго Вильямом Шумекером "Олд Шуз". Мы совершили налет на бордель и поймали Вилли Бьефа, когда тот пытался скрыться по черной лестнице с бухгалтерскими записями. Когда мы притащили его обратно наверх, одна из девиц призналась, что Вилли был ее сутенером. Услышав это, он вырвался и сильно ударил ее. Его осудили на шесть месяцев отсидки в тюрьме. Но этот ублюдок даже не отсидел и этого срока. Что поделать - Чикаго!

Бьеф все еще раздумывал, показать ли мне, где раки зимуют. Он, наверное, рассчитывал, что Кампанья поможет ему. Но он не знал, почему я здесь нахожусь, может, работаю на Нитти. Тогда ему не стоило бы связываться со мной. Он был просто трусом.

- Нам нужно простить все друг другу, - сказал Бьеф и быстро поковылял прочь.

- Ненавижу этого маленького сутенера, - произнес я.

Кампанья невозмутимо смотрел на меня, потом его сжатые губы слегка раздвинулись в улыбке. Я посчитал, что если он со мной согласен, то напряженность в наших отношениях слегка ослабнет. Но если Нитти решит, что мне нужно умереть, то Кампанья безусловно сделает это, чтобы сохранить свою работу.

Сейчас он показал мне своим коротким и плоским пальцем, чтобы я оставался на месте, и сказал:

- Подожди здесь, я посмотрю, что делает Фрэнк. Буквально через секунду Кампанья вернулся и спросил:

- Фрэнк хочет знать, ты по личному вопросу?

- Извините?

У Кампаньи опять появилось выражение отвращения на лице.

- Можешь ли ты говорить о своем деле в присутствии еще кого-либо, или разговор предназначен только для ушей Фрэнка?

- Только для Фрэнка, - ответил я. Кампанья кивнул, вернулся в номер, потом снова вышел ко мне.

- Придется подождать несколько минут. У Фрэнка парикмахер.

- Вот как?

Мы стояли в ожидании у прикрытой двери.

Внезапно Кампанья сказал:

- И я тоже.

- Что?

- Я тоже ненавижу маленького сутенера Бьефа. Хотите сигару?

- Спасибо, нет.

Кампанья вынул сигару, такую же толстую, как его пальцы, и зажег ее. Я почувствовал довольно приятный запах. Многие парни в городе продали бы душу за работу, которая стоила бы столько, сколько одна эта сигара.

Я совсем не собирался осуждать Кампанью за то, что он наслаждался сигарой. Если иметь такую работу, как у него, жизнь может оказаться очень короткой. Почему бы не доставить себе удовольствие? Я был ему благодарен даже за мимолетный жест человеческого контакта между нами. Может, этот жест окажется в будущем благоприятным для моей жизни. По крайней мере, сейчас я не открывал список тех, с кем он хотел бы расправиться в первую очередь, так мне показалось.

Внезапно открылась дверь, и худой человек в белом халате с тонкими усиками и прилизанными волосами выскочил оттуда пулей со словами:

- Извините, простите... - и быстро захлопнул за собой дверь.

Внутри что-то ударилось о дверь. Послышался звон разбитого стекла.

Парикмахер был очень напуган, Кампанья остановил его прежде, чем тот успел убежать, пожал руку, сказав:

- Тебе еще повезло.

Парикмахер кивнул и в испуге быстро побежал по коридору.

Кампанья улыбнулся уголками губ. Чувствовалось, что его это забавляло. Показав пальцем на дверь, он произнес:

- Фрэнк говорил, что ты можешь войти, как только уйдет парикмахер. Входи, Геллер.

- Вы очень добры ко мне, Кампанья.

Он опять улыбнулся. Я в первый раз увидел, что у него есть зубы. Открыв дверь, я вошел в комнату.

Пока я проходил по прекрасному ковру гостиной, осколки стекла от разбитого ручного зеркала хрустели у меня под ногами.

Нитти стоял у большого зеркала на стене, вокруг его шеи было повязано белое полотенце. Он трогал свои волосы и недовольно качал головой.

- Входи, Геллер, - сказал он, не глядя на меня. - Садись.

Роскошный номер был оформлен в белых с золотом тонах в викторианском стиле. Возле дивана стоял стул с высокой спинкой. Рядом со стулом на белом ковре валялись клочья состриженных волос. Я сел на диван.

Сорвав полотенце с шеи, Нитти бросил его на пол, а сам подошел к стулу и сел, положив руки на колени. На нем были серые брюки и белая рубашка. Пиджак и галстук лежали на кофейном столике, стоявшем неподалеку, но он не стал их надевать.

- Да, теперь они уже не те, - сказал он, качая головой.

- Что такое, Фрэнк?

- Этот маленький засранец парикмахер за пятнадцать минут получает у меня больше, чем я зарабатывал за неделю, когда сам занимался этим бизнесом. Посмотри, что он со мной сделал?

Он показал на свои прекрасно подстриженные черные волосы, приглаженные назад с пробором слева. Прическа была идеальной.

- Фрэнк, мне нравится твоя прическа.

- Правда? Может, я придираюсь. Это пятый парикмахер за год. У них у всех одна и та же чертова проблема.

- Какая?

- Трясутся руки! Посмотри! - Он наклонился и повернул голову. За его ухом я увидел кровь. - Они не парикмахеры, а мясники, я истекаю кровью! В мое время парикмахеры имели вот такие руки...

Он протянул свои руки перед собой, чтобы показать, как они спокойны и не трясутся.

- Фрэнк, может, они волнуются? Казалось, он меня не понял.

- Почему?

- Ну, - продолжал я, - они стригут самого Фрэнка Нитти. Не кажется ли вам, что это не так-то легко делать?

- Я никогда об этом не думал. Но, может, ты и прав, Геллер. Напрасно он волнуется. Ведь он стрижет бывшего парикмахера. Ну ладно! - Он хлопнул себя по коленям. - В чем дело?

- Я пришел просить вас об одолжении.

Он пожал плечами.

- Ты же знаешь, что я твой должник с давних пор, малыш.

- Никакой вы не должник. А вот если вы выполните мою просьбу, то, наверное, я стану должником.

- Мне кажется, ты совсем не радуешься тому, что придется стать моим должником.

Я признался, что это так.

- Я хочу попросить вас вот о чем. Если вам когда-нибудь понадобятся мои услуги, я готов их предоставить, если для этого не нужно будет нарушать закон. Ведь иногда вы будете вынуждены использовать меня, потому что вам по каким-то причинам не захочется пользоваться услугами своих людей. Я готов поработать, никакой платы не надо, и лишних вопросов с моей стороны не будет.

Он кивнул и рассеянно улыбнулся.

- Геллер, ты уже не тот "малыш", что был раньше. Мне кажется, ты сильно подрос.

Я улыбнулся.

- Вы всегда присматриваете за мной, Фрэнк.

Он засмеялся, наконец-то забыв о неумелом парикмахере.

- Ты прав. Послушай, я тебе благодарен за ту маленькую работу, которую в свое время ты для меня выполнил.

Я не понял, о чем он говорил, но промолчал.

Фрэнк Нитти напомнил.

- Я имею в виду, - сказал он, размахивая рукой, - те сто баксов за твой отдых и сон, что сделали свое дело.

Он имел в виду мое участие в поимке Диллинджера. Действительно, на мне был костюм, который я купил, израсходовав часть этих денег.

- Все нормально, Фрэнк.

- Конечно, ты мог бы пойти в газеты и найти человека, который неплохо бы заплатил за твой рассказ. Правда, не уверен, что кто-нибудь тебе поверил бы, но все равно приятно, что ты так не поступил. Если бы я об этом вовремя не позаботился, наше озеро посетило бы настоящее цунами.

- Фрэнк, сейчас на озере все спокойно.

- Знаю, пусть так будет и впредь, и я этим доволен. Так какая же тебе нужна услуга?

- Помнишь парня по имени Кэнди Уолкер?

Нитти утвердительно кивнул, и я рассказал всю историю: и то, что теперешняя подружка Кэнди была дочерью моего клиента, и что клиент попросил вернуть ее, прежде чем начнется перестрелка.

- Кажется, Кэнди сейчас работает на Баркеров, не так ли?

- Эта маленькая группа действует уже давно, и они крепко связаны с некоторыми нашими друзьями в Сент-Поле, - подтвердил Нитти.

Под словом "наши" он имел в виду не своих и не моих друзей, а друзей "Аутфит". Они входили в группу "Твин Ситиз", включавшую в себя людей из Синдиката, и различных продажных политиков муниципального и даже государственного уровня.

- Мне казалось, что у вас... ну... есть кое-какие дела с Баркерами.

- Почему ты так решил? - спросил он, внимательно посмотрев на меня.

- Я могу говорить в открытую? Нитти кивнул головой.

- Ну, когда Зиглер получил по заслугам в "Цицеро", я решил, что Бойз одобрили это дело или все сделали сами.

Зиглера, охранника Капоне, называли одним из подставных копов, которые расстреляли парней Багса Морана в гараже на Норд-Сайд в день святого Валентина в 1929 году. В прошлом году в марте Зиглера перерезало автоматной очередью пополам, его голова разлетелась на части после выстрелов около любимого им кафе "Цицеро". Так же, как и "Детское личико" Нельсон и Кэнди Уолкер, Зиглер был солдатом Капоне и после отмены "сухого закона" перешел в армию бандитов, а именно в банду Баркера и Карписа. По слухам, это он организовал похищение Хемма для Баркеров. Это было одно из преступлений, которое Мелвин Пурвин считал делом группировки Тоуи. Но после похищения Хемма Баркеры обозлились на Зиглера.

Нитти мрачно улыбнулся, наклонился вперед и сказал:

- Хочу тебе кое-что сообщить о мистере Зиглере, чтобы ты мог извлечь из этого урок. Он слишком много пил, Геллер. Ты когда-нибудь видел, чтобы я пил слишком много?

- Я вообще никогда не видел, чтобы ты, Фрэнк, пил.

- Правильно! Я - бизнесмен. Геллер. А бизнесмены не должны развязывать язык после частых попоек.

- А что, пьяный Зиглер болтал о делах?

Нитти кивнул, продолжая мрачно улыбаться.

- Он болтался в барах, крепко поддавал и хвастался своими успехами. В частности, рассказывал о некоторых делах в феврале двадцать девятого года. Надеюсь, понимаешь, о чем я говорю. Затем он рассказывал о своих последних достижениях - похищениях. Он болтал вовсе не о женщинах, а о более важных делах.

Фрэнк имел в виду похищения Хемма и Бремера. Говорили, что это была работа банды Баркера и Карписа. Так говорили все, кроме Мелвина Пурвина и его подручных.

- Фрэнк, мне казалось, ты знаешь, что я никогда не распускаю язык. Поэтому, если сможешь связать меня с Кэнди Уолкером или с тем, кто поможет выйти на него, я, естественно, не стану болтать о твоих связях с Баркером.

- Да, Геллер, знаю, что ты не станешь болтать, я доверяю тебе. Кроме того, если все-таки это сделаешь, то закончишь свои дни где-нибудь в темной аллее.

Я громко выдохнул воздух.

- Справедливо. Ты мне поможешь?

Нитти встал, прошел через комнату к бару и налил себе содовой со льдом, предложив мне, но я, поблагодарив, отказался. Потом он вернулся на свое место и сел, отпивая содовую, которая бурлила у него в стакане. А в моей голове бурлили разные мысли.

Нитти, о чем-то думая, наконец произнес:

- Конечно, я смогу тебе помочь, но было бы лучше, если бы ты не брался за это дело.

- Почему, Фрэнк? - выпрямился я.

- Ты все хорошо продумал, малыш? Итак, я снова стал "малышом".

- Ну, в общем-то хорошо.

- Ты, видимо, забыл, что твое имя упоминалось в газетах в связи с убийством Диллинджера. Судя по рассуждениям тупых бывших фермеров, ставших теперь громилами, ты помог "сдать" их дружка полиции и помог убить Джонни Диллинджера.

- Я это понимаю...

- Как ты думал разыскивать эту девицу?

- Ты предупреждаешь меня, что если я стану ходить и задавать вопросы о Кэнди Уолкере и его дружках под своим собственным именем, то могу наткнуться на того, кому захочется убить меня?

- Нет, - погрозил мне пальцем Нитти, как недовольный тупоумием ученика разгневанный учитель. - Все, с кем ты будешь встречаться, захотят тебя "пришить"!

- Я подумал, если стану заниматься этим только в Чикаго...

- Кэнди Уолкера нет в Чикаго. Я вздохнул.

- Тогда я вообще ничего не смогу сделать.

- Тебе придется побывать среди очень жестких парней, чтобы что-то узнать об этой девушке. И ты, конечно, не должен там появляться под своим именем. Как тебя зовут? Имя, а не фамилия?

- Натан.

- Надеюсь, ты не желаешь "сыграть в ящик"? Поэтому ты не можешь там фигурировать как Натан Геллер, частный детектив, который помог изловить Диллинджера.

- Понимаю.

- У тебя есть какие-нибудь идеи?

Я снова вздохнул.

- Мог бы работать под вымышленным именем. Ну, вы понимаете, под прикрытием. Нитти поднял брови и кивнул.

- Ну да, как тот фэбээровец, которого твой дружок Несс послал последить за Алом. Этот парень выглядел и вел себя как настоящий итальяшка.

Я кивнул головой.

- Да, и его показания очень помогли упрятать в тюрьму Аль Капоне. Нитти улыбнулся.

- Может, мне стоило бы поблагодарить того парня? Ведь из-за него я стал именно тем, кем являюсь сейчас.

- Некоторые считают, что Капоне, даже сидя за решеткой, до сих пор руководит своей работой.

- Он сейчас в Алькатрасе, оттуда не просочится даже дерьмо.

- Но мне стоит попробовать действовать под вымышленным именем.

- Да, но, черт побери, это опасно. Я стану, малыш, тебя уважать еще больше, если сможешь все проделать.

- Вы поможете в этом?

Нитти продолжал улыбаться, откинув назад голову и прищурив глаза.

- Каким образом?

- Посоветуйте, каким именем я мог бы воспользоваться, и дайте некоторые сведения из жизни этого человека. Было бы хорошо, если бы этот человек находился сейчас, например, в тюрьме. Я назовусь его именем без риска, что Кэнди Уолкер или кто другой из его окружения когда-то встречал этого парня. Это должен быть человек, о котором слышали, но не смогли бы что-либо проверить. Мне тогда удалось бы остаться живым и забрать эту девицу.

- Да, это возможно, мне нужно только позвонить, - сказал он, кивая головой.

Нитти встал и вышел из комнаты. Я слышал его приглушенный голос, но не мог разобрать слов. Он вернулся, улыбаясь, и сел на свое место.

- Все устроено. Я нашел имя, которое ты можешь использовать.

- Хорошо. Кто-то сидит в тюрьме?

- Еще лучше, он - мертв. Я удивился.

- Примерно год назад этот парень работал в восточных штатах, а потом начал работать на нас.

- Кэнди Уолкер встречал его? Нитти отрицательно покачал головой.

- Уолкер слышал о нем. Но они ни разу не встречались.

- А вдруг Уолкер все-таки его видел?

- У парня была пластическая операция. Вот тебе и объяснение, если возникнут вопросы.

- Хорошо, но как я докажу, что я и есть тот парень?

- Я все тебе расскажу о нем и постараюсь, чтобы завтра утром в офис тебе принесли его водительское удостоверение. Все сработает, дело - верняк.

- Ну, спасибо. Я очень ценю это, Фрэнк.

- Не стоит, это ты мне делаешь одолжение.

- Каким образом?

- Парень, которого ты станешь изображать, мертв, но об этом никто не знает. Или, точнее, мало кто знает. Было бы хорошо, если бы он снова проявился. Как будто остался в живых.

Я не все понял, но на всякий случай согласно кивнул головой.

- Вот адрес, - продолжал Нитти. Он написал его в белом блокноте, лежавшем на кофейном столике перед ним. - Это - многоквартирный дом. Тебе нужно встретиться с деревенской старухой, живущей на нижнем этаже. Ее имя Кейт Баркер.

- Кейт Баркер? Она как-то связана с Баркерами?

Нитти сухо кивнул.

- Это их мать.

Ни в одной газетной статье не упоминалось о старухе, связанной с бандой Баркер - Карпис.

- Она знает, чем занимаются ее детки? - спросил я.

- О да!

- И одобряет это?

- Она считает, что сыновья не могут делать ничего дурного. Старуха даже иногда ездит с ними, как мне сказали. Но временами ей это надоедает, и тогда она живет в квартире в "большом городе". Когда к ней придешь, просто скажи, что хочешь связаться с ее сыновьями и с Уолкером. Если вдруг она засомневается, то я тебе дам имя одного из моих помощников. Пусть все проверит.

Он вырвал страницу из блокнота с адресом и передал ее мне.

Я увидел адрес: Пайн-Гроув, 3967.

- Господи, Фрэнк, это же дом, где жил Джимми Лоуренс.

- Да. Он принадлежит мне, если быть более точным - одной моей компании.

Таким образом я узнал о Фрэнке Нитти и его бизнесе гораздо больше, чем хотелось бы. И уже видел себя мертвым в темной аллее.

- Между прочим, она живет в квартире Лоуренса, - добавил Нитти.

- Господи, - повторил я, глядя на адрес. Белая бумажка начала расплываться у меня перед глазами.

- Ну, так случилось потому, что квартира освободилась, - заметил Нитти, улыбаясь. - Она никогда не встречалась с Лоуренсом.

- Никогда не встречалась с Лоуренсом?

- Нет, - подтвердил Нитти. - К твоему счастью, теперь ты станешь им.

- Джимми Лоуренсом? - переспросил я.

- Позвольте познакомиться, - сказал Нитти, продолжая улыбаться.

27

На следующий день, во вторник я поставил машину напротив большого кирпичного трехэтажного здания на Пайн-Гроув. Я не стал сразу выходить из машины, попытался сосредоточиться.

В бумажнике лежало водительское удостоверение штата Иллинойс на имя Джеймса Л. Лоуренса. На мне были белый костюм, соломенная шляпа-канотье и очки с простыми стеклами в золотой оправе. Мне было не по себе. Я приехал с визитом к матери парней Баркеров.

Фрэнк Нитти в своем роскошном номере вчера полчаса рассказывал мне о Лоуренсе и его жизни.

Он... нет, я, родился в Канаде, переехал со своими... нет моими (нашими?) родителями в Нью-Йорк, когда был ребенком. Оба родителя давно умерли - мать во время родов, а отец погиб в аварии на фабрике. Меня воспитывали тетка и дядя, который работал на Вест-Тартиз, занимаясь производством одежды. Я стал работать там в профсоюзах для Лепке. Так называли главного заместителя Лаки Лючано - Луи Бугалтер. Со временем я стал одним из главных помощников Лепке в рэкете по защите людей и предприятий. Но на мне висело обвинение в убийстве в Нью-Йорке, и примерно год назад меня отправили оттуда к друзьям гангстеров в Чикаго. После пластической операции я снова начал работать.

Вот все, что я узнал о себе вчера. Сегодня утром, примерно в десять часов, Кампанья привез мне водительское удостоверение и предложил, чтобы я позвонил по определенному номеру до полудня. Я сделал это, и сам Нитти снял трубку.

- У меня есть новости и придумана история для тебя, которая бы стала причиной твоего появления у Баркеров, - сказал Нитти.

Вчера мы с ним обсуждали варианты дополнительного прикрытия к имени Лоуренса и его биографии, чтобы оправдать мою связь с Кэнди Уолкером и Баркерами.

- Есть человек по имени Док Моран, - сказал Нитти, - ты когда-нибудь слышал о нем?

- Конечно, он делает аборты.

- Геллер, это его основная специальность, и он практикует на бульваре Ирвинг-Парк. Но Моран выполнял для нас много работы, связанной с профсоюзами.

Такие врачи, как Док Моран, были нужны преступному миру. Они не только делали аборты шлюхам Синдиката, но и лечили любые пулевые раны членов группировок "Аутфита". Теперь, после прихода к власти Фрэнка Нитти, кровавых разборок становилось меньше. При нем открытое насилие членов Синдиката постепенно сходило на нет.

Я спросил Нитти:

- Значит, за последний год-два основными клиентами доктора М орана были люди из гангстерских группировок?

- Ты угадал. Малыш. Между прочим, пока мы с тобой разговариваем, он находится у Баркеров - Карпис...

Я пересек улицу и подошел к зданию, где совсем недавно обитал настоящий Джимми Лоуренс.

Тогда я был его тенью, теперь же стал его духом.

В вестибюле находились почтовые ящики с надписями на них. Ящик квартиры на нижнем этаже принадлежал женщине под именем Элис Хантер. Я постучал в ее дверь.

Женский голос, мелодичный, но слегка подрагивающий, протяжно спросил:

- Кто там?

- Джимми Лоуренс, друг вашего хозяина, - ответил я.

- Рада вас слышать, мистер Лоуренс, - искренне ответили мне за дверью. - Зачем пожаловали, мистер Лоуренс?

- Мне нужно связаться с Доком Мораном. Вы можете помочь?

- Конечно, мне бы хотелось вам помочь, - ответили за дверью, подождите здесь, пока я позвоню по телефону.

- Конечно, конечно, мадам.

Я стоял у дверей, держа в руках шляпу.

Через некоторое время дверь приоткрылась, и два ярких темных глаза уставились на меня из-под очков в золотой оправе. Лицо женщины было крупным, с изогнутым носом и острым подбородком, как у ведьмы. Ее лоб венчали крутые кудряшки, выбивавшиеся из плотной массы прически, похожей на прическу Ширли Темпл.

Мне не удалось как следует рассмотреть ее лицо, потому что она выглядывала из полуоткрытой двери.

Леди искренне улыбнулась, показав свои фальшивые зубы.

- Вы - интересный молодой человек. Откуда у вас этот костюм?

- Из Нью-Йорка, - ответил я.

- Я там не была.

Она по-прежнему выглядывала из-за двери.

- Вы не против того, чтобы показать мне ваш пиджак?

- Прошу вас, - сказал я и распахнул его. Она заулыбалась еще шире, увидев, что у меня нет с собой оружия. На секунду исчезнув, она открыла дверь и приветственно махнула рукой.

Я вошел внутрь. Сразу за прихожей, где мы стояли, располагалась большая гостиная, в центре которой стояла софа с обивкой из светло-зеленого мохера с яркими цветастыми подушками. В комнате стояло несколько стульев с такой же обивкой. На полу лежал ковер с кистями и геометрическим рисунком в бледно-зеленых и оранжевых тонах. Над камином висело большое зеркало. Видимо, квартира сдавалась с обстановкой. Эта пухленькая бабуля не смогла бы так обставить ее. Наверное, здесь мало что изменилось с тех пор, как в ней жил Джимми Лоуренс.

Но все-таки были кое-какие новшества, привнесенные новой обитательницей. Например, около одного из кресел стоял столик для игры в карты, на котором была разложена наполовину собранная мозаика - "Сельская церковь осенью". Оранжевые и красные листья, синее небо с пухлыми облаками. Кусок неба еще не был собран. Перед диваном стоял круглый кофейный столик. На нем лежал толстый альбом с вырезками из газет и журналов. У стены стояли радиоприемник и проигрыватель. Радио во всю мощь орало народную песню.

Полная маленькая женщина в цветастом платье и с ниткой настоящего жемчуга на шее двигалась весьма грациозно. Она сделала музыку потише, виновато улыбнувшись, как маленькая девочка. Сняв свои очки и убрав их в карман, леди предложила мне присесть на диван и сама села рядом. Губы у нее были ярко накрашены, от нее пахло духами "Сирень" и пудрой. Самое странное состояло в том, что, несмотря на толстое лицо, фальшивые зубы и идиотские кудряшки а-ля Ширли Темпл, улыбка у нее была обаятельной.

- Могу я вам предложить кофе? - спросила она. В квартире работал кондиционер, в прохладной комнате вполне можно было выпить кофе, но я отказался.

- Мисс Хантер, вы очень любезны, но не нужно. Она кокетливо склонила набок головку и помахала пухлой ручкой.

- Так зовут меня только незнакомые люди.

- Тогда, наверное, лучше называть вас миссис Баркер.

- Мне нравится имя Элис... лучше бы мои родители назвали меня Элис, а не Аризоной, - сказала она раздумчиво.

- Простите?

Она прижала к своей объемистой груди руку с короткими, покрытыми красным лаком, под цвет губной помады, ноготками.

- Правда, ужасное имя Аризона? Как можно было так назвать маленькую девочку?

Из радио тихо лилась грустная песня о лошади, кажется, ее пел Джин Отри.

- Мне больше нравится Кейт, - сказал я.

- Мне тоже. Но вы можете называть меня "Мамочка" или "Ма". Все мальчики называют меня просто "Ма".

Наверное стоило порадоваться, что меня так быстро и легко приняли за своего, но все-таки стало немного не по себе.

- Вы слишком добры... Мамочка. Называйте меня Джимми, - сказал я.

- Джимми. Хорошее имя, мне оно нравится.

- Я очень рад.

- Ну, Джимми! Там чем же вам может помочь старая Мамочка?

Она прикоснулась ко мне своей пухлой ручкой.

- Вы не могли бы вывести меня на Дока Морана? Наш общий друг просил с ним связаться и привезти его с собой.

Она поджала губы, как бы пытаясь кое-что придумать.

- Может, мне передать ему что-то от вас?

- А вы вскоре увидите доктора?

- Возможно. Если найду себе шофера.

- Шофера?

- Сейчас Док находится вместе с моими мальчиками Фредди, Артуром и Элвином Карписом. Вы знаете этого приличного парня.

- Никогда не был с ним знаком.

- Он действительно хороший. Мне нужно побыстрее приехать к ним.

Ее полное лицо стало жестким.

- Я им нужна.

- Вы часто с ними встречаетесь? Она неопределенно пожала плечами.

- Там, где они находятся, нет телефона, но они звонят мне из города время от времени.

- И вы планируете вскоре поехать к ним? - спросил я.

Она кивнула головой и сказала:

- Но я не вожу машину. Мне нужен шофер. Никогда не знаешь заранее, когда тебе выпадет счастливый случай. Таковым для меня стала маленькая толстая старая леди... Джин Отри, если это был он, вдруг начал петь что-то поживее, о прерии.

- Я могу вас отвезти, - предложил я, стараясь не выдать своей радости. - Мне было приказано повидать доктора лично.

- Вы должны сами привезти его обратно. Так вам было сказано?

- Правильно.

- Приказ есть приказ.

- Именно так.

Она коснулась меня своей прохладной и влажной рукой и сказала:

- Действительно, почему бы вам не отвезти меня туда? Но я должна вас предупредить: готовится нечто весьма крупное.

- Да?

- Мне кажется, я должна предупредить вас, иначе можно завязнуть в этом.

- В чем?

- В чем-то большом.

- И плохом?

Она загадочно улыбнулась. Такая милая улыбка никак не вязалась с ее карикатурным обликом.

- Нет, если вы любите деньги.

- Я люблю деньги.

- Ну, где появляются мои мальчики, там всегда бывают деньги. Джимми, у меня хорошие мальчики, они так много работают. А вы хотите заработать?

- Конечно.

Она мне подмигнула.

- Тогда вам стоит держаться поближе к моим мальчикам.

- Вы ими так гордитесь.

- Да, очень. Итак, у меня есть шофер? - спросила она, забавно произнеся слово "шофер".

- Я рад вам служить, у меня есть машина.

- Какая? Я замер.

- Двухместный "шевроле".

- Не пойдет, не пойдет, - сказала она и покачала головой.

Мамочка встала и поковыляла к комоду, стоявшему у стены, открыла ящик и вытащила деньги. Пересчитав, отдала мне пачку.

- Здесь шесть сотен, - сказала она. - Попробуйте купить хорошую подержанную двенадцатицилиндровую машину марки "Аубурн" с радио. Мне так нравятся Двенадцатицилиндровые "Аубурны" с радио.

Я положил толстую пачку денег в карман пиджака, а она вернулась к комоду и закрыла ящик.

- Когда вы хотите ехать?

- Завтра днем. А пока можно собрать вещи и сходить вечером в кино. Обожаю ходить в кино. Когда я езжу с моими мальчиками, приходится неделями не бывать в кино, не играть в бинго. Но мать должна чем-то жертвовать ради своих мальчиков, понимаете?

Я сказал, что все понимаю, и предупредил, что заеду завтра в час дня.

Она проводила меня до дверей, держа за руку, и потрепала по щеке на прощание. Пальцы были холодными и мягкими.

- Мне кажется, вы приличный парень, - сказала Мамочка. - Вы всегда будете стараться услужить своей старой Мамочке, правда?

Я обещал ей сделать все, что можно.

Потом я пошел и купил подержанный двенадцатицилиндровый "Аубурн", с радио.

28

На следующий день я ехал по хайвею 19 через Мак-Генри-Каунти. Зеленые холмы перемежались возделанными фермерскими полями, озерами, и иногда встречались разработки гравия. Я сидел за рулем спортивного двухместного автомобиля, на таком мне еще не приходилось ездить. "Аубурн" выпуска 1932 года уже прошел много миль, что помогло мне купить эту красотку за вполне приемлемую цену. О таком автомобиле можно только мечтать для того, чтобы произвести впечатление на девушку, сидящую рядом с вами. К сожалению, "девушка", сидевшая рядом со мной, пробежала больше миль, чем "Аубурн".

На Кейт была шляпка с цветочками, плотно облегавшая голову, как шлем авиатора. На ее мешковатом грязно-белом платье были изображены огромные пурпурные цветы, резко контрастировавшие с белыми сиденьями машины. Чтобы ей было удобно смотреть в окно, она сидела на своей надувной подушке. Наклонившись, она крутила ручки радио, встроенного в приборную панель. Мамочка пыталась отыскать народную музыку.

- Эта музыка просто ужасна, - сказала она, переключаясь со станции, где передавали Бинга Кросби с его песней "Там, где синева ночи встречается с золотом дня". В голосе Кейт Баркер звучало недовольство.

Она уже выразила его мне, когда я заехал за ней в час дня в квартиру на Пайн-Гроув. Взглянув на машину, Мамочка скорчила мину.

- Вы купили двухместный автомобиль?! А я хотела прогулочный седан! сказала она, стоя на тротуаре. В каждой руке она держала по сумке, а из-под мышки у нее торчали журналы и большая сумочка.

Я стоял у машины, прислонившись к круглому, как бедро хорошенькой девушки, крылу. Пожав плечами, ответил:

- Вы сказали купить двенадцатицилиндровый "Аубурн" с радио. Мне пришлось объездить весь город, чтобы найти такую подержанную машину, да еще доплатил за нее сотню.

Она по-прежнему недовольно посмотрела на меня, потом на машину.

- У нас большая семья, и для нас двухместная машина мала.

- Вам все равно нужна не одна машина. Мамочка, я старался достать то, о чем вы меня просили. Она закивала головой.

- Но мне нравится черный цвет, а эта - синяя.

Да, машина была синей, как глаза Салли Рэнд.

- Но вернуть я ее не смогу, это не новая машина, ее обратно не примут.

- Ладно... Это "Аубурн" двенадцатицилиндровый, и мне нравится эта модель.

- Не забудьте, здесь еще есть радио. Мне повезло, что я смог ее найти.

- Хорошо, хорошо.

Я положил ее сумки в багажник.

- Я получу ту сотню, которую пришлось доплатить?

- Получите, - отрезала Мамочка и, обойдя машину, подошла к дверце с другой стороны. Она ждала, пока я ее открою. Я так и сделал.

Когда мы выехали из Чикаго, Мамочка повеселела, несмотря на то, что ей так и не удалось поймать народную музыку.

- Вот здорово, здорово! - сказала она, хлопая в ладошки.

- Что здорово? - спросил я, стараясь внимательно вести машину. Хотя автомобиль был двухместным, но намного мощнее и больше моего "шевроле" и двигался очень быстро. Мне все время приходилось контролировать двигатель, чтобы не ехать со скоростью больше пятидесяти миль в час.

- Он предложил ей кольцо... - вдруг проговорила Мамочка.

- Что?

- У него была квартира...

- А?

- Но ее возмущала...

- С вами все в порядке?

- На подбородке щетина!

Она повернулась ко мне, и ее круглое, как блин, лицо расплылось в улыбке.

- Это реклама крема для бритья "Бурма Шейв".

- Боже, - сказал я и крепче сжал руль. Теперь она постоянно высматривала рекламу этого чертова крема. На этой территории, видимо, работал старательный агент, потому что рекламные щиты, казалось, вырастали из земли через каждые несколько миль, словно деревянные сорняки.

Мамочка все время была занята чтением рекламных щитов.

- Красавцы мальчики... С нежной кожей... Должны хранить... что дал вам Боже! Ха-ха-ха! Крем для бритья "Бурма Шейв".

У нее на верхней губе пробивались усики, может, она была потенциальной покупательницей этого крема.

Сегодня я взял с собой пистолет, который показался мне тяжелым - давно я не носил оружия. Если бы меня остановили за превышение скорости, а это было вполне возможно, потому что "Аубурн" сам выбирал удобную для себя скорость, то мне пришлось бы ответить на некоторые неприятные вопросы. Например, почему водительские права у меня на имя Лоуренса, а пистолет зарегистрирован на имя Натана Геллера.

Утром Барни заметил мой пистолет. Я был в очках, соломенной шляпе и в коричневом костюме, и пистолет слегка выпячивался под пиджаком.

Как когда-то сказал мне Кампанья, я не мог себе позволить хорошего портного, такого, как у него.

- Что это, или мне кажется? - спросил хмуро Барни, показывая на мою левую руку. Он играл в бильярд и ожидал своей очереди. Я утром искал Барни и сначала зашел в маленький спортзал в отеле "Моррисон", но не найдя его там, отправился сюда, в Масси.

Масси был бильярдным залом. Здесь обычно встречались все заядлые игроки в пул, бильярд и боулинг. Театральные знаменитости играли здесь с известными и не очень известными боксерами, баскетболистами и гонщиками. Сюда захаживали рэкетиры и жулики.

Мне пришлось признаться, что я был вооружен.

Барни покачал головой, сделал удар и промазал. Его партнеры захихикали в надежде, что на этот раз им удастся обыграть Барни, чего им почти никогда не удавалось.

- Мне не нравится, когда ты ходишь с этой штукой, - сказал он обеспокоенно. - Знаешь, мне не доставляет удовольствия ходить на похороны.

- Если тебе это так неприятно, - тихо сказал я, - тогда не приходи на мои...

- Господи Иисусе, Нат, неужели ты не можешь найти себе другую работу?

- Ненавижу, когда евреи говорят "Иисусе", меня это смущает.

- Умники не нравятся никому, - сказал он, ухмыляясь. Он снова сделал удар, но опять промазал. Его партнеры улыбались.

- Серьезно, - продолжал Барни, - тебе нужно найти другую работу, и я мог бы помочь в этом...

- Господи, это твердит мне и Салли! Никому не нравится моя работа, и все хотят сделать из меня прислугу для себя или что-то в этом роде.

Барни обнял меня.

- Ненавижу, когда полукровки упоминают Бога, меня это смущает. А вот в моем присутствии говорить "трахаться" можешь сколько угодно! Меня это совсем не смущает.

- Значит, я наполовину еврей?!

- Да, и наполовину ирландец, и еще в тебе полно всякого дерьма. Теперь убирайся отсюда, пока я не проиграл этим парням.

- Прежде чем уйти, я должен сказать тебе, почему заглянул сюда.

- Говори.

- Я на некоторое время отбываю из города, и ты приглядывай за моим офисом, ладно?

- Хорошо. Ты уезжаешь надолго?

- Не могу сказать.

- Чем ты занимаешься?

- Мне нужно разыскать одну девушку.

- Кто их не ищет? - заметил один из партнеров Барни.

А Барни посоветовал:

- Смотри чтобы тебя не подстрелили, парень, ладно?

- Ладно. Когда тебе предстоит драться?

- Это будет через месяц, - ответил Барни и наклонился, чтобы ударить по шару.

- У тебя проходят интересные тренировки, - сказал я, и он опять промазал.

- Охотничьи законы... Должны позволять... Стрелять маленьких птичек... Которые пытаются наш крем подменить! Ха-ха-ха!

Мамочка Баркер улыбалась мне.

- Крем для бритья "Бурма шейв"!

Что я мог ей ответить на это? Я просто продолжал вести машину. Мы уже ехали довольно долго и находились в штате Висконсин.

Мы ехали по хайвею № 89, прекрасная дорога сменилась на покрытие гравием. Я старался ехать со скоростью не выше сорока пяти миль. Хотя это была не моя машина, мне было бы неприятно, если эти чудесные синие крылья будут побиты отскакивавшими из-под колес мерзкими мелкими камешками.

Мне мало приходилось ездить за городом, поэтому на этом узком шоссе каждый встречный автомобиль становился неприятным препятствием. "Аубурн" был широкой и мощной машиной, а провинциальные дороги для него становились слишком узкими, и нам постоянно грозила встреча с каменным бордюром, которая могла стать роковой. Мое кислое настроение ухудшалось еще оттого, что Кейт Баркер постоянно мурлыкала что-то народное. Она делала это, когда не могла поймать по радио такую музыку или по дороге не встречались рекламные щиты крема "Бурма шейв".

- На далеком холме, - внезапно завопила она, - стоял старый покосившийся крест...

- Крем для бритья. "Бурма шейв", - внес свою лепту я.

Она возмущенно уставилась на меня. Сегодня мы не ладили. Наши приятные отношения остались во вчерашнем дне.

- Какое кощунство, - заявила Мамочка.

- Наверное, вы правы.

- Какую церковь вы посещаете?

- Мамочка, я даже не могу припомнить, какую.

Она возмущенно поцокала языком.

- Это очень грустно. Весьма грустно.

- Наверное, вы правы, Мамочка.

- Вы знаете, что вам придется поджариваться в аду?

- У меня там будет неплохая компания.

- Что вы хотите этим сказать?

- Ничего. Посмотрите вперед.

- О-о-о-о-! - взвизгнула она. - Бородатая леди... Попробовала наш крем... Это не поздно никогда... Теперь она знаменитая кинозвезда! Крем "Бурма шейв"! Ха-ха-ха!

Салли не обрадовалась, когда узнала, в какое дело я опять ввязался. Наоборот, она здорово разозлилась.

- Нат, ты меня разочаровал! Ужасно разочаровал! Мы пили у нее кофе.

- Почему так, Элен?

- Я тебя считала умнее... И не думала, что ты ввяжешься в подобную убийственную авантюру!

- Убийственную?

- Ты сам лезешь в логово к этим... бешеным маньякам.

- Все маньяки немного "с приветом"!

- Правильно, как ты!

Я допустил большую ошибку, рассказав все Салли, правда, умолчал о роли Фрэнка Нитти и моего прикрытия под именем Джимми Лоуренса. Я только сказал ей о том, что фермерская дочка оказалась в лапах банды Баркеров и что я под вымышленным именем должен вернуть ее в объятия папочки.

- Тебе не ясно, чем ты занимаешься?

- Я просто делаю свою работу.

- Ты пытаешься... действовать в той манере, как это делают дети. Ты себя так сильно жалел, когда тебя использовали во время убийства Диллинджера, и теперь любыми способами пытаешься вернуть уважение к себе. Поэтому и взялся за это идиотское дело! Ты будешь среди воров и убийц и рисковать жизнью за несколько долларов, чтобы сыграть роль рыцаря и спасти милую даму, попавшую в беду. Я не думала, что ты такой дурак!

- Элен, дело совсем не в деньгах, хотя они не такие уж маленькие.

Это первые настоящие деньги, которые я получил за этот год, не считая награды за Диллинджера.

- Я вижу, ты не отрицаешь, что сильно поглупел.

- Ну, я всегда был простаком. В этом заключается мое очарование.

- Не смей подлизываться ко мне, дрянь! Тебе нужно вернуться к этой... к этой твоей маленькой актрисульке в Голливуде... Это как раз ее стиль... Именно на подобное романтическое дерьмо она так падка! Геллер, почему бы тебе не позвонить ей, можно даже за мой счет?! Междугородный звонок лично ей в Голливуд! За мой счет, это доставит мне удовольствие.

Я ничего не говорил.

Салли вздохнула и начала рассеянно помешивать кофе. Потом глянула на меня влажными глазами.

- Прости меня за то, что я здесь наговорила.

Я сделал глоток кофе.

- Мне не нужно было говорить о ней, правда?

Я кивнул головой.

- Тебе до сих пор больно, что ты ее потерял, не так ли?

- Ты когда-нибудь разговаривала с человеком, у которого ампутировали руку или ногу?

Салли удивилась.

- Нет.

- Они все говорят, что самое ужасное, когда у тебя нет руки или ноги, а ты ее все время чувствуешь. По ночам отсутствующая рука или нога начинает болеть...

- Ты - сентиментальный парень, Геллер, разве я не права?

- Элен, ты не ошиблась.

По ее круглой и гладкой щеке катилась слеза.

- Тогда, сентиментальный рыцарь, почему бы тебе не запрыгнуть на белого коня и не поехать за своей чертовой дамой?! Дерьмо! Почему бы тебе не взобраться на имеющуюся неподалеку даму?! Пошли в постель!

- Пошли, - ответил я ей.

Позже она коснулась моего плеча и сказала:

- Я не знаю, захочу ли я тебя видеть, когда ты вернешься.

- О?

- Может, мне лучше отказаться от тебя именно сейчас... чтобы, если что-то случится... легче было бы пережить.

- Как скажешь, Салли.

Она сделала вид, что обиделась.

- Ты назвал меня Салли.

- Да. Я назову тебя Элен, когда разрешишь мне вернуться к тебе после окончания этого дела.

Элен рыдала в моих объятиях. Утром, когда я ее покидал, она опять разозлилась и не стала разговаривать со мной.

- Под этим камнем... Лежит Элмер Соррейя... Его защекотала до смерти... Кисточка для бритья! Ха-ха-ха! Крем "Бурма шейв"!

- Бивер-Фоллс, - заметил я.

- Что? - спросила Кейт Баркер.

- Впереди Бивер-Фоллс.

По хайвею 151 мы подъезжали к маленькому городку. Потом выехали на тенистую улицу, вдоль которой стояли двухэтажные обшитые досками домики.

У домиков были уютные крылечки с колоннами. Во дворах висели качели. Домики могли похвастаться широкими окнами и остроконечными крышами. Перед ними расстилались большие красивые лужайки. Все выглядело достаточно ухоженным. Мы въехали в главную часть городка. Там вместо деревьев стояли фонарные столбы для освещения улиц. По обеим сторонам улицы располагались двухэтажные кирпичные здания, в них находились магазинчики скобяных изделий, обувная лавка, цветочный магазин, кафе и маленький кинотеатр.

Мамочка повернулась в сторону, пытаясь разобрать, какой фильм шел в кинотеатре.

- Что там идет? Что?

Я посмотрел, и, когда увидел название фильма, мне стало неприятно.

- "Мелодрама на Манхэттене".

- Ну, - разочарованно протянула Мамочка. - Я его уже смотрела. Мне нравится Кларк Гейбл, но только не в конце фильма, когда он умирает.

Спустя четыре мили за Бивер-Фоллс появилась ферма. На почтовом ящике было написано "Джиллис". Я снизил скорость и повернул на дорожку из гравия.

Из-под колес автомобиля в разные стороны разбегались куры. Справа стоял большой двухэтажный фермерский дом. На крыльце с подпорками висели детские качели, широкие окна были закрыты занавесками. Дом венчала остроконечная крыша. Он походил на остальные дома в Бивер-Фоллс, только был свежевыкрашен. Слева и позади его располагались еще какие-то строения: некрашеный сарайчик для инструментов, насос, силосная башня и коровник.

На лужайке не было видно других машин. Я вышел из "Аубурна", обошел его и открыл дверь для Мамочки - Кейт Баркер. Лужайка, на которой росло несколько елей и сосен, и дом были обнесены проволочным забором. Дверь на крыльцо открылась, и маленький мужчина в мятой белой рубашке и таких же мятых коричневых брюках быстро сбежал по ступенькам крыльца. Мамочка двинулась ему навстречу.

- Артур, Артур, - приговаривала Мамочка, прижимая его к себе.

Довольно плотный мужчина, казалось, затерялся в ее объятиях. Она ласково похлопывала его по спине.

Он радостно повторял:

- Мамочка, Боже, мамочка, как я рад тебя видеть...

Я доставал ее багаж из машины, когда появился другой маленький человек в белой рубашке и галстуке-бабочке. Он быстро спустился по ступенькам и побежал к матери. Куры на лужайке снова разлетелись в разные стороны. В руке человек держал автомат Томпсона, который, увидев меня, он направил в мой живот. Мне сразу захотелось присоединиться к курам.

- Какого черта, кто ты такой? - нарочито грубым голосом спросил он.

- Я - Джимми Лоуренс, - ответил я.

- Да-а-а?

- А ты кто такой?

- Не знаешь?

Он презрительно захохотал, будто я был самым тупым дерьмом, и показал на себя пальцем.

- Я - Большой Джордж!

- Большой Джордж?

- Нельсон! - заявил он.

Тот самый "Детское личико" Нельсон.

29

Мамочка выпустила из объятий своего мальчика Артура, чтобы крикнуть Нельсону:

- Он из Чикаго.

Нельсон презрительно усмехнулся. На его верхней губе пробивались усики, но это было не обещание растительности, а скорее отдаленная ее угроза.

- Я тоже оттуда. Ну и что?

- Я здесь с поручением от Фрэнка Нитти! - сказал я.

Усмешка исчезла, и он заморгал.

- Мне что, следует испугаться?

- Нет.

Мамочка и Артур пошли к дому, держась за руки. Проходя мимо, она сказала:

- С ним все в порядке, я проверяла. Не отводя от меня своих светло-голубых глаз, Нельсон спросил:

- Ты разговаривала с Нитти?

- Нет, я звонила Слиму.

- Слиму Грею?

- Да, и он сказал, что с ним все нормально. Он три раза ткнул мне в грудь стволом своего "Томпсона".

- Мне наплевать, что с ним все в порядке. Я просто хочу знать, что он действительно этот Джимми, как его там.

- Лоуренс, - подсказал я, отводя рукой ствол в сторону, не давая ему ткнуть меня в четвертый раз. У Нельсона разгорелись глаза.

- Не смей трогать мое оружие!

- А ты не тыкай его в меня!

- Да я тебя...

- Я не собираюсь ссориться с тобой, Нельсон, но и не позволю издеваться и запугивать меня. Тебе это ясно?

Опустив руку с автоматом, он сказал:

- Я тоже не стану с тобой ссориться, Лоуренс, если ты от Нитти. Но если ты чертов агент ФБР, то считай себя мертвецом!

Артур подошел к Нельсону. Они были почти одного роста, но у Артура-Дока Баркера были запавшие карие глаза, глубокие залысины надо лбом. Я инстинктивно почувствовал, что он более опасен, чем Нельсон.

- Следи за своим языком в присутствии моей мамочки, - заметил Док Баркер голосом, от которого по коже пробежали мурашки.

Нельсон раздраженно стряхнул его руку и ответил:

- Да, да, хорошо. Я добавил:

- Вы что, считаете, что агент идиот, чтобы забираться так далеко?

Нельсон начал раздумывать по этому поводу, а Док ухмыльнулся и сказал:

- Черт, конечно, нет!

Мамочка шла по лужайке к крыльцу, неся в руках свои журналы. Багаж она оставила для мальчиков.

- Может, мне кто-нибудь поможет унести Мамочкины вещи? - спросил я.

Помогали оба. Нельсон при этом не расставался с автоматом.

Сразу за входной дверью в доме была лестница, ведущая на второй этаж. Вестибюль рядом с лестницей заканчивался закрытой дверью. Слева располагалась гостиная с пианино и камином. В ней стояла мягкая мебель.

Справа от входа, где были распахнуты цветастые занавеси, волновавшиеся от легкого ветерка, залетавшего в открытые окна, была столовая. Док Баркер показал мне кивком головы, чтобы я оставил чемоданы у лестницы.

- Мы потом решим, где расположить вас на ночь, - сказал он. Я прошел за ним в большую с приличной мебелью столовую. Она была больше гостиной и полна народа.

У стены, на которой висело зеркало, стояла кремового цвета кушетка, на которой сидели три привлекательные женщины. Одна из них, пикантная брюнетка с волнистыми волосами до плеч и темными глазами, с хорошей фигуркой, спрятанной под тонким бежевым платьем, и стройными ножками, улыбнулась Нельсону. Он встал рядом и как хозяин положил ей руку на плечо, видимо, давая мне понять, что это его девушка. На другом краю дивана сидела вторая брюнетка. Глаза у нее были такого же цвета, как темная жидкость в стакане, который она держала в руке. Ее слегка опухшее лицо говорило о том, что темная жидкость в стакане не была лечебной настойкой. На девушке было синее платье в белый горошек с белым воротничком. И фигура у нее была что надо!

Между ними сидела блондинка в розовом платье и маленьком розовом берете на коротко подстриженных светлых волосах. На прекрасном молодом лице с розовыми щечками и пухлыми губами выделялись широко посаженные большие карие глаза.

Но сейчас эти глаза были покрасневшими, она сжимала носовой платок в маленьком кулачке и плакала, и обе брюнетки пытались ее утешить и ободрить.

Хорошенькая блондинка с карими глазами была дочерью Джошуа Петерсена Луизой, той самой девушкой, за которой я сюда приехал.

Пока я здоровался с этими хорошенькими подружками "мальчиков", миссис Баркер обнимала и тискала своего другого сына. Он сидел на диванчике у открытого окна и быстро спрыгнул оттуда при виде любимой мамочки.

- Фредди, Фредди, - повторяла она, - мой милый маленький Фредди.

- Мамочка, - отвечал он ей, - не смущай меня! Но было видно, что ему нравилось, как она проявляла свою любовь. Он положил голову ей на плечо и улыбался ртом, полным золотых зубов. Мамочка прижимала его к себе.

Увидев меня, этот блондин с бегающими глазками и впалыми щеками отстранил мать в сторону. Ему было около тридцати, и он был маленького роста. Он был очень похож на своего братца Дока, но тот выглядел плотней и старше.

- Кто это? - спросил он, указывая на меня. Его веселье куда-то испарилось.

Док, стоявший рядом со мной, ткнул в меня пальцем и сказал:

- Он привез Мамочку из Чикаго. Она сказала, что ему нужно повидать Дока Морана, об этом просили Бойз.

Фред нахмурился и произнес:

- Нам не нужны никакие связи с рэкетом.

- В Сент-Поле говорят иное, - заметил я.

- Нам не хочется связываться с рэкетирами из Чикаго. На сколько вы собираетесь здесь остаться?

- На ночь. Вас это устроит? Могу остановиться в городе... "

- Нет! - вклинился Нельсон. Он стоял у стены, рядом с диваном и пикантной брюнеткой. - Ты останешься здесь.

Я решил не связываться с Нельсоном в присутствии девушки. Поэтому примирительно ответил:

- Я - гость, и было бы неприлично делать что-то против вашей воли.

В ответ на мои слова Нельсон нагло улыбнулся. Маленькая брюнетка расплылась в улыбке, она просто с ума сходила по нему.

Док решил представить меня всем.

- Это - Хелен, жена Большого Джорджа, - сказал он, показывая на Нельсона и его брюнетку.

- Эта маленькая леди со стаканом в руках - Пола, подружка моего брата Фреда. Ну, а это - Фред.

Фред кивнул мне, я приветливо ответил тем же. Пола отсалютовала мне своим стаканом и лениво улыбнулась. Фред нахмурился, а она высунула ему язык. Я пытался оставаться серьезным и невозмутимым.

Я направился к дивану, и Нельсон резко поднял голову. Но я не собирался подходить к его жене. Остановившись перед Луизой, спросил:

- А вы кто такая?

Большие карие глаза заморгали, розовый язычок нервно облизнул красные припухшие губки. Она посмотрела на женщин, сидевших рядом, как бы советуясь, что же ей ответить, словно спрашивая у них на это разрешения.

- Это Лулу, - ответил вместо нее Док. - Девушка Кэнди Уолкера.

Взяв за руку, он осторожно оттеснил меня от дивана.

- Она нервничает, - шепнул он, - ее дружка сейчас режут на кухне.

- Что?

Он покрутил пальцем у виска.

- Пластическая операция. Ее дружок Кэнди Уолкер в последнее время здорово "засветился": фотографии в газетах и плакаты с надписью "РАЗЫСКИВАЕТСЯ"!". Ну, вы понимаете. Поэтому сейчас работают над его лицом, а Лулу очень нервничает, не любит врачей. Конечно, кроме меня. Но я "оперирую" только банки!

- Слышал, что вы - хороший хирург, - заметил я. Ему это понравилось.

- Я их вскрываю и достаю деньги, - сказал он. - Да, я настоящий хирург, специализирующийся по банкам.

Фред не прислушивался к нашему разговору, да и Мамочка тоже. Они сидели на маленьком диванчике, как воркующая парочка влюбленных. Фред держал ее за руку, а та смотрела на него любящими глазами. Они тихо разговаривали.

Док кивнул на кресло напротив софы, предлагая мне сесть. Я повиновался. Сам Док уселся рядом, придвинув стул с прямой спинкой.

- Вы давно работаете с Бойз?

- Примерно около года.

- Вот как? А откуда вы сами?

Кусочек за кусочком я скормил ему историю жизни Джимми Лоуренса: родился в Канаде, жил в Нью-Йорке, работал в профсоюзах, мальчик на побегушках у Лепке, потом обвинение в убийстве, пластическая операция и переезд в Чикаго.

Нельсон сидел на ручке дивана рядом со своей женой Хелен и все время ухмылялся, потом сказал:

- Лоуренс, я тебя проверю. Понял? Ты знаешь, что я работал для Бойз. Я собираюсь сейчас кое-кому позвонить.

- Прекрасно. - Я пожал плечами. Он отошел от софы.

- Может, сделаю это именно сейчас, съезжу в город и позвоню.

- Конечно, - ответил я.

Нельсон немного постоял, потом снова уселся на ручку дивана, не убирая руки с автомата. Другую руку он положил на плечо жены.

- Какой приятный дом, - сказал я Доку Баркеру. Вся мебель была новой, и казалось, что стены недавно оклеили обоями - приятный рисунок в розово-желтых тонах с цветочным рисунком. Дорогой восточный ковер, застилавший почти целиком дубовый пол, немного не соответствовал стилю убранства комнаты.

- Да, дом хороший, - согласился со мной Док.

- А где же его владельцы?

- Верле занимается фермерством, где же еще? Его жена и два маленьких мальчика сейчас в лавке. Мы... попросили их сходить туда, пока Док Моран оперирует Кэнди.

- Понимаю. И здесь нет телефона? Они могут себе позволить телефон...

- Здесь есть один общий телефонный провод на несколько абонентов, сказал Док. - На ферме происходит много дел.

Он имел в виду, что это место использовалось как укрытие для бандитов, чтобы сбить с толку полицейских. Он продолжил:

- Такого рода бизнес не делается по телефону, тебя может подслушать половина соседей.

- Понимаю.

Неожиданно из-за драпированной арки появилась еще одна привлекательная брюнетка, с овалом лица в виде сердечка, карими глазами и роскошной фигурой в стильном платье песочного цвета с кружевным воротником. Сразу бросилось в глаза ее очень бледное лицо.

Все присутствующие уставились на нее.

Луиза-Лулу наклонилась вперед, откинув голову назад, и начала кусать костяшки пальцев.

Док вскочил.

- Долорес, что такое? Что случилось?

Та не могла вымолвить ни слова и закрывала рот рукой, опустив голову. Потом подняла ее и тихо сказала:

- Этот ублюдок убил его.

Луиза закричала.

Док подошел к Долорес.

- Кэнди...

- Мертв, - сказала она.

Док быстро прошел сквозь арку на кухню.

Постояв секунду, я пошел за ним. Никто не пытался остановить меня. Луизу удерживали две женщины на диване.

В большой сельской кухне с огромным шкафом, раковиной с насосом и дубовым ящиком для льда на столе лежал распростертый обнаженный до пояса мужчина. У него было привлекательное, но очень синее лицо.

На плите свистел кипящий чайник.

У стола стоял высокий мужчина, лет сорока, с темными волосами с сединой. В трясущейся руке он держал пинцет. Темные, воспаленные глаза под пушистыми бровями глянули прямо на меня. Он обратился ко мне, будто знал меня всю жизнь:

- Бедняга, подавился собственным языком. Я его вытащил с помощью вот этого.

Он имел в виду пинцет.

- Пытался сделать ему искусственное дыхание, но он умер. Просто умер.

- Вот дерьмо! - сказал Док Баркер. - Я пытался отговорить его от этого, ты, проклятый шарлатан. Зачем было это затевать? Что хорошего это принесло Фредди и "Старому Трясучке"?

Моран как бы забыл, что здесь находится покойник, и надменно возразил:

- Но они, кажется, довольны!

- Ты, шарлатан, никогда не подойдешь ко мне с ножом. Дерьмо! Ты его убил!

Моран убрал пинцет в медицинский черный чемоданчик, стоявший на столе рядом с трупом.

- Это было неожиданное и неучтенное... осложнение.

Позади меня в дверях начала кричать женщина. Луиза.

- Кэнди!

Она пробежала мимо меня и бросилась к полураздетому телу.

- Мой сладенький... О, мой сладенький...

Слезы ручьями текли у нее по лицу.

- Ты, проклятый мясник!

Это был Нельсон. Он протиснулся мимо меня, держа в руках свой автомат.

Маленький мужчина схватил доктора за грудки и, приподняв его, отбросил с грохотом и шумом на ящик для льда. Моран соскользнул на пол, посидел немного, затем встал и отряхнулся. Поднял вверх голову - достоинство было восстановлено.

- Милый дружище, - сказал он, обращаясь к Нельсону, - я не успел прикоснуться к мистеру Уолкеру. Я просто дал ему эфир.

Он показал на скомканное полотенце, лежавшее на столе.

- Я не успел даже начать операцию. В комнате нет ни единой капли крови.

- Пока еще нет, - ответил Нельсон.

- Меня мало волнуют твои угрозы, - заметил доктор. - Мои услуги вам... в течение многих лет можно сказать бесценны! Они были самые разные. Иногда... случаются... непредвиденные осложнения. Тут ничего не поделаешь.

В кухне была задняя дверь и доктор Джозеф П. Моран гордо проследовал к ней и вышел. Нельсон выглянул из окна.

- Моран садится в машину. Док Баркер заметил:

- Поедет в город, чтобы напиться и погоняться за юбками.

Фред Баркер, который зашел в кухню вслед за Нельсоном, сказал:

- От него и так несет, как от самогонного аппарата. Мне кажется, что он начал операцию уже поддатым.

- Я поеду за ним, - сказал Нельсон и сжал свой автомат.

Док подумал, потом согласно кивнул головой.

- Когда будешь в городе, можешь позвонить и проверить нашего друга Лоуренса. Нельсон посмотрел на меня.

- Прекрасная идея, Лоуренс. Почему бы тебе не поехать вместе со мной? Может, познакомимся друг с другом получше.

- Почему бы и нет? - ответил я.

Долорес отвела рыдающую Луизу от трупа. Ее маленький розовый берет сбился набок и мог в любой момент свалиться. Пола, девушка Фреда Баркера, вошла в кухню с простыней и прикрыла Кэнди Уолкера.

- Кто теперь позаботится обо мне? - спрашивала сквозь слезы Луиза. Кто станет заботиться о Лулу?

Она смотрела на меня, но я ей ничего не ответил. Ее маленький розовый беретик все-таки упал на пол. Я поднял его и отдал Луизе.

Потом в дверях появилась Мамочка Баркер, упершись руками в бока.

- Заверните его и куда-нибудь унесите, - заявила она. - Уже седьмой час, мне пора готовить ужин.

Луиза продолжала кричать, но пока Пола успокаивала ее, Фред, Хелен и Долорес, спокойные, как упаковщики мяса, завернули покойника с синим лицом в простыню и вынесли из дома в сарай.

Мамочка Баркер принялась скоблить стол, мурлыкая песенку. Я пошел к задней двери, чтобы ехать в город с Нельсоном "Детское личико".

30

Во время нашей четырехмильной поездки в Бивер-фоллс случилось нечто странное. Нельсон стал нормально вести себя со мной.

Я подумал, что, наверное, отсутствие аудитории заставило его временно прекратить размахивать передо мной автоматом и строить из себя "крутого" парня. А может, это произошло из-за того, что свой "томпсон" он оставил дома, а с собой взял скромный армейский кольт сорок пятого калибра, который засунул за пояс. Но пока мы ехали в "Аубурне" с опущенной крышей и я вел машину, он курил сигару, откинувшись назад и расслабившись, делился со мной своими мыслями по поводу Дока Морана. Солнце начинало садиться, и его лучи пронизывали поля, мимо которых мы проезжали.

- Ты понимаешь, - говорил он, выпуская клуб дыма, - Кэнди Уолкер очень лопухнулся, разрешив этому пьянице приблизиться к себе.

- Правда? - спросил я, отнял руку от руля и поправил очки на носу.

- Конечно. Когда вернешься, обрати внимание на кончики пальцев Фредди Баркера. Прошлой весной док пытался соскоблить с них кожу. Ты знаешь, что этот гениальный хирург стал с ним проделывать?

Нельсон улыбался, сигара торчала в уголке рта. Размахивая руками, он пытался мне объяснить все доходчивей.

- Он обмотал кончики пальцев резинками у первого сустава. Потом вколол морфий в каждый кончик пальца. Ничего себе шуточка, да? И принялся скрести кожу. Скальпелем, как будто чинит карандаш.

Нельсон засмеялся тоненько, как ребенок.

- Он просто соскребал старую кожу. Ха-ха-ха!

- Толк был от этой операции?

Нельсон ухмыльнулся.

- У Фредди несколько пальцев воспалились - большой палец распух и стал, как сарделька. Пришлось возить его к ветеринару, чтоб вкололи ему укол, но в течение недели у него была высокая температура.

- Но толк от операции был?

Нельсон снова тоненько засмеялся и выпустил густой столб дыма.

- Посмотри на кончики его пальцев, сам все поймешь.

Я знал, что увижу, ведь операции по изменению отпечатков пальцев никогда не заканчивались успешно. Упрямые индивидуальные линии возвращались к своему владельцу. Операция была болезненной, но бесполезной.

- У этого Дока большой и болтливый язык. Он ездит в город, напивается и начинает там гоняться за юбками. Конечно, он понимает, что к нашим женщинам ему лучше не приставать.

Он искоса посмотрел на меня. Я должен был понять его предупреждение.

- Но Верле и Милдред дают нам возможность использовать эту ферму, чтобы пересидеть здесь, пока все не успокоится. Поэтому нам не стоит портить отношения с местными. Нам не нужны пьяные докторишки, выбалтывающие все каждой местной шлюхе.

- Почему Баркеры не откажутся от его услуг? Ветер затушил сигару Нельсона, он снова зажег ее, потом пожал плечами.

- Правильно сказал старый ублюдок, он нам нужен. Он сделал несколько пластических операций, которые... ну, как сказать, были вполне на уровне. Как у О. К.

- О. К.?

- Ну да, Олд Крипи, Карпис. А ты его еще не видел? Он поехал в город с Милдред и ее мальчишками. Долорес - его девица. Он очень жесткий парень и тоже из Чикаго, из самых низов, как и я. Черт, и ты ведь из Чикаго. Может, встречался с ним?

- Я в Чикаго только около года.

- А, да, ты же с Востока!

Наверное, он пытался что-то разузнать, задавая мне подобные вопросы? Или ему просто хотелось поговорить? Может, Нельсон был не так прост, как мне показалось.

- Значит, Моран делал операцию на лице Карписа? - спросил я.

- Да, и вполне приличную. У него не было мочек ушей, и эта примета фигурировала во всех полицейских циркулярах. Морану удалось сделать ему что-то, напоминавшее мочки. И еще у Карписа был сломан нос с самого детства. Моран его выпрямил, сделал подтяжку кожи лица. Но из-за этого у него на щеках вплоть до самых ушей полно шрамов, и от этого никуда не денешься.

- Операция помогла ему скрываться? Нельсон снова пожал плечами.

- Наверное, но мне кажется, что Карпис больше изменился после того, как сменил прическу: стал зачесывать волосы назад да еще надел очки. Уверен, что это ему помогло больше, чем операции Морана, но он доволен. Вот и Уолкер захотел сделать такую операцию. Для Кэнди, падкого на женщин, это была большая жертва.

Он снова визгливо засмеялся. Смех шел откуда-то из желудка.

- Да, любимец женщин теперь поджаривается в аду. Мы уже подъезжали к Бивер-Фоллс. Клены окружали аккуратные двухэтажные деревянные домики.

- Я все равно не понимаю, - размышлял вслух я, - почему Моран ведет себя так, будто он незаменимый. Многие врачи подпольно могут сделать прекрасную пластическую операцию.

Я снял руку с руля и показал место за своим правым ухом.

- Ты видишь здесь какие-нибудь шрамы?

- Нет, - признался Нельсон. - Но Моран по-разному служит Баркерам и Карпису. Мне не стоит говорить тебе, что он связан с Бойз из Чикаго. А это может всегда пригодиться. Есть и еще кое-что.

- Что именно?

Нельсон пожал плечами и снова выдохнул дым сигары.

- Он отмывает для них "грязные" деньги и занимался выкупом Бремера.

- Мне казалось, что это было дело Босса Мак-Лифлина.

- Его и Морана.

- Но агенты ФБР получили Мак-Лифлина, не так ли? Подобно еще одному "отмывщику грязных денег" Джеймсу Пробаско, агенты ФБР повесили за ноги мелкого политика Мак-Лифлина в окне "Бэнкерс билдинг", чтобы подвергнуть его допросу третьей степени и получить нужное им признание. Он ничего не сказал, но ему все равно грозило пять лет в Ливенворте. Конечно, ему больше повезло, чем Пробаско, который повисел, повисел, да и грохнулся вниз на цементный двор здания "Рукери", пролетев при этом девятнадцать этажей. Нельсон продолжил:

- Да, федовцы схватили Мак-Лифлина, но он им ничего не сказал. И у Морана до сих пор остались связи для отмывания денег. Он любит нам повторять, что знает, где лежат покойнички.

- Понимаю.

- Останови здесь, - приказал Нельсон, показывая на парковку перед магазинчиком под названием "Хаббел".

Мы остановили "Аубурн", и Нельсон застегнул пиджак на все пуговицы, чтобы скрыть засунутый за пояс "кольт". Когда мы вошли в магазин, он улыбнулся и приподнял шляпу перед толстой фермершей с завитыми темно-русыми волосами, с которой была хорошенькая девочка со светлыми волосами. Толстая фермерша и ее девочка улыбнулись, и мамаша спросила:

- Вы - родственник Верле, не так ли?

- Да, мэм.

- Было бы неплохо, если бы прошел дождичек. Посевам он нужен.

- Конечно, мэм.

Мать и дочь отправились дальше, а мы прошлись по узкому магазинчику, стены и прилавки которого были выкрашены желтой краской. И чего здесь только не было - молотки, гвозди, удочки, всевозможные ножи. В глубине магазинчика располагался бар с тремя отдельными кабинками.

- Здесь Верле получает весточки, - сказал тихонько Нельсон.

- Интересное местечко. Нельсон усмехнулся.

- Скобяная лавка и бар, ничего себе сочетание!

- Лучше не придумаешь, если тебе нужен гвоздодер и глоток виски.

Моран сидел у стойки бара. Он склонился над бутылкой бурбона и высоким стаканом. Рядом за стойкой стояла грудастая, откормленная молоком и картофелем барменша лет двадцати пяти, с короткими и кудрявыми рыжеватыми волосами в белом переднике поверх платья в красную с белым клеточку. Она была такой домашней девушкой! Девушка протирала стойку бара тряпкой и, улыбаясь, слушала рассказы Морана. Он вел себя, как избалованный кумир дам. Одной рукой жестикулировал, другой держал стакан.

Мужчина лет пятидесяти обслуживал покупателей. У него были светлые волосы с залысинами, крепкие челюсти, на лице застыла гримаса отвращения.

- Вы не можете сделать так, чтобы ваш дружок держался подальше от моей дочери? - спросил он Нельсона.

- Извини, Курт. Не следует разрешать ей работать в баре, если тебе не нравится, что с ней заигрывают мужчины, - ответил ему Нельсон.

Курт, еле сдерживаясь, проворчал:

- Если она разведенная, значит, она шляется?

- Я разве что-то сказал по этому поводу? Для Верле что-нибудь есть?

- Ничего.

- Я могу воспользоваться телефоном? Курт кивнул, на его лице продолжало оставаться неприязненное выражение. Нельсон пошел за прилавок, кивнув головой в сторону Морана. Я все понял, подошел к его столику и сел рядом.

Моран повернулся и посмотрел на меня воспаленными глазами. На нем был темный костюм с темным же галстуком и жилетом. День был не слишком жарким, и в баре работали вентиляторы, поэтому он не потел и выглядел вполне достойно, правда, слегка в подпитии.

- Я знаком с вами, молодой человек?

- Я остановился у Джиллисов и попал на последний акт вашей операции.

Он поднял бровь, пытаясь вспомнить меня, потом мрачно кивнул, но я мог поклясться, что смерть Кэнди Уолкера ничего не значила для него. Он видел слишком много смертей среди гангстеров и бандитов, чтобы его могло что-то волновать. Ему приходилось работать в антисанитарных условиях, в подвалах, в номерах отелей. Он пытался лечить бандитов, которые могли обратиться к нему только из-за страха, что их резаные и огнестрельные ранения попадут в поле зрения полиции. Бандиты приводили к нему своих "влипших" девиц или проституток на аборты. Он делал бандитам пластические операции, чтобы изменить слишком знакомое для полиции лицо. Словом, делал все, что от него требовалось. Преступному миру нужны были Доки Мораны.

Он протянул мне руку.

- Джозеф П. Моран, доктор.

- Знаю. Я - Джимми Лоуренс.

Пожатие было крепкое, но рука тряслась. Может, от пьянства, страха или болезни Паркинсона.

Ягодный струдель с тряпкой начал двигаться вдоль прилавка, и Моран обратился к барменше:

- Не оставляйте меня, дорогуша! Нам нужно еще о многом поговорить!

Она улыбнулась задорной улыбкой на хорошеньком пухлом личике и сказала:

- Док, мы можем сделать это позже.

- Дорогуша, вы не правы. "Позже"... Иногда нам не представляется подобный шанс. Вам об этом мог бы рассказать мой бывший больной Кэнди Уолкер...

Она ничего не поняла, но на всякий случай хихикнула и пошла к стойке бара, где стоял тощий и, как видно, безработный джентльмен в комбинезоне, который, найдя где-то четвертак, пришел потратить его на выпивку.

Я предложил перейти в кабинку, и доктор Моран согласился, забрав с собой бутылку и стакан.

- Почему вы здесь, молодой человек? - спросил он, наливая себе бурбон, хотя его стакан был наполовину полным. - Вам нужно от кого-то скрываться? Слышали о моей практике? Не так дешево, но она того стоит, уверяю вас. Только не обращайте внимания на это печальное недоразумение с мистером Уолкером. Это один шанс на тысячу, так иногда случается. Редкий случай в медицине.

- Нет. Благодарю вас.

- Вам нужен хороший хирург, - сказал он, прищуриваясь, как бы желая получше рассмотреть меня. - Я прекрасно учился, и передо мной была великолепная карьера, но сейчас плыву по течению. Но это касается только меня, нас здесь интересует ваша история. Вы скрываетесь от властей? Ну что ж, вам некого будет бояться после моей операции у вас на лице. Я изменю ваш нос, в вас течет еврейская кровь, не так ли? Не волнуйтесь, мы его полностью переделаем. Скулы нужно приподнять. Если кожу натянуть посильнее, то даже такой молодой мужчина, как вы, полностью изменится.

- Доктор...

- Я могу изменить даже выражение ваших глаз. Могу поднять брови...

Они и так уже были подняты...

- ...Приподнять уголки рта. Ваша семья и ваши лучшие друзья, они вас никогда не узнают. Так, дайте я посмотрю ваши руки. Я помогу вам избавиться от этих чертовых линий на пальцах. Это будет легкая, почти безболезненная, маленькая операция...

- Доктор, у меня уже была пластическая операция. Он откинул голову назад. Потом полез во внутренний карман, достал очки в проволочной оправе и внимательно посмотрел на меня.

- Я бы сказал, что это потрясающая работа. Кто делал операцию?

- Не ваше дело.

Он хитро улыбнулся.

- Вы совершенно правильно ответили мне, если принять во внимание вашу работу. Но я и сам знаю, чьих рук эта операция. Послушайте, вы ничего не пьете, сейчас мы вам закажем.

- Дорогая, я прописываю выпивку этому молодому человеку.

Приятная пышечка-блондинка подошла к нам. Она была похожа на рекламу молодой мамочки, с которой лучше всего было делать малышей. Я заказал себе пиво.

- Здоровенькая девица, - заметил Док, наблюдая, как она уходит. Он просто облизывался, глядя на нее.

- У нее прекрасное строение костей под сбалансированной плотью. Да, это форма! Мне как раз требовалось отдохнуть за городом. Между прочим, что же вас привело сюда в компанию таких людей, как наш дружок "Детское личико" Нельсон? Мне хотелось бы добавить, что, глядя на морду этого паршивого хорька, не хочется употреблять такое прозвище.

- Доктор, я приехал сюда, чтобы повидать вас.

- Меня? Почему? Я, конечно, счастлив, мистер Лоуренс, но зачем вам понадобилось меня увидеть?

- Меня прислал Фрэнк Нитти.

Моран проглотил слюну, и кровь отлила у него от лица.

- Он хочет, чтобы вы приехали в Чикаго.

- Молодой человек, боюсь, что это невозможно.

- Почему?

- Потому что я сейчас нахожусь в... процессе переезда.

- Я слышал, что у вас хорошие связи.

- Вы также, наверное, слышали о моих делах с Боссом Мак-Лифлином?

- Весьма приблизительно.

- Он сказал, что мне следует избавиться от некоторых денег - я бы даже сказал "горячих" денег. Но избавляться постепенно и маленькими суммами, выдавая их моим патронам... Вы меня понимаете?

- Вы хотите сказать, что некоторым людям Нитти вы передавали "горячие" деньги?

- Вы выражаетесь неделикатно, но правильно. Небольшими частями. Мистер Мак-Лифлин считал, что так будет безопаснее. И теперь ему грозит исправительный срок за все его труды. Что же касается меня, ну... посланник от мистера Нитти передал мне конверт незадолго до того, как я покинул город. Мистер Лоуренс, вы знаете, что было в этом конверте?

Я ответил, что не знаю.

- Ничего особенного, - сказал он, отпивая бурбон из стакана. - Просто одна пуля. Вам ясно? Вы знаете, что это значит?

Это был смертный приговор.

Я сказал:

- Может, Нитти желает поговорить с вами по этому поводу?

- Он вам это сказал?

- Не впрямую. Но заметил, что было бы неплохо вернуться в Чикаго. У него есть для вас работа.

- Понимаю. Тогда мне непонятно, почему он послал вас? Я не могу вернуться, если он мне не дал никаких гарантий.

Моран очень внимательно посмотрел на меня.

- Если только вы не... Нет, вы не похожи на убийцу. Хотя внешний вид иногда бывает обманчив. Например, детское выражение лица джентльмена, подходящего к...

Я повернулся и увидел, что к нам с сияющей улыбкой на лице шел Нельсон. Он плюхнулся рядом со мной в кабинке.

- Я сделал парочку звонков, - сказал он мне. - Лоуренс, с тобой все в порядке. Нельсон протянул мне руку.

- Ты ведь не будешь злиться на меня за то, что я хамил там, в доме?

- Нет, - пожав ему руку, ответил я.

- Хорошо.

Он глянул на Морана.

- Я разговаривал с некоторыми вашими парнями в Чикаго. Например, со Слимом Греем.

- Его еще зовут Расселом Гибсоном. Я прекрасно его знаю. Как поживает Слим? - спросил Моран.

- Он сказал, что Фрэнк Нитти хочет, чтобы ты вернулся в Чикаго.

- Народ в аду желает холодненькой водички, - ответил Моран и залпом допил бурбон.

- Может, вам лучше сказать об этом им самим, - заметил Нельсон.

- Ты меня не испугаешь, мальчишка!

Нельсон улыбнулся ему. Его веко дергалось.

- Хорошо, заканчивайте пить, пора возвращаться домой.

- Я вернусь, когда мне захочется. У меня есть свой автомобиль.

- Хорошо. Можете ехать сами, но кончайте пить!

Лицо Морана побагровело. Он привстал, наклонился над столом и замахал стаканом. Он почти кричал:

- Не пытайся запугать меня, "Детское личико"! На кого ты "наезжаешь"? Ты думаешь, что я боюсь тебя или кого-то из вашей шайки?

Он протянул вперед руку вверх ладонью и слегка сжал ее.

- Вот вы где у меня... Все, все! В моих руках! В кулаке!

Пышная блондиночка за стойкой бара выглядела испуганной, а ее отец Курт стоял рядом с ней, спокойно поглядывая в нашу сторону.

Моран снова сел.

- Только одно мое слово, "Детское личико", и все пропало. Понял? Все пропало!

Нельсон наклонился вперед и похлопал Морана по руке. Веко по-прежнему дергалось. Нельсон пытался успокоить дока, а тот мрачно уставился на свой стакан.

- Тихо, тихо, Док. Вам не следует так говорить о своих друзьях. Мы же все на вашей стороне. Правда, Джимми?

Я кивнул.

- Ты - хороший парень, Док. Просто сейчас ты немного перебрал. Сможешь сам вести машину, или, может, кто-то из нас отвезет тебя?

- Я сам могу это сделать.

- Хорошо, возвращайся на ферму, когда захочешь.

- Я поеду сейчас.

- Хорошо, пошли.

- Я сам буду вести машину.

- Как скажешь.

Доктор встал и медленно стал выходить из кабинки, мы пошли за ним на улицу. Уже стемнело.

Нельсон ему улыбнулся, пока мы шли к "Аубурну".

- Не забывайте, - сказал Моран, шагая нетвердой походкой и грозя трясущимся пальцем, - я знаю, где лежат тела и дела. Знаю, знаю, где лежат тела...

31

Когда мы вернулись на ферму, а это было почти перед заходом солнца, все ужинали на кухне. Стол был покрыт клеенкой и весь заставлен тарелками и чашками с различной пищей. Тут были жареные цыплята, картофельное пюре, подливка-соус, вареная кукуруза в початках, домашний сыр, салат из свежей капусты, белый хлеб, кувшин с молоком, огромные куски свежего масла. А также кексы размером с блюдечко. В комнате приятно и аппетитно пахло. За столом сидели враги правопорядка и их шлюхи, все с аппетитом поглощали пищу.

- Садитесь, - пригласила нас Мамочка, как только мы вошли в комнату. Мамочка была в маленьком для нее ситцевом переднике и очень суетилась. Она подкладывала пищу, продолжала жарить цыплят. Словом, дирижировала этим чертовым представлением.

- Берите, пока все горячее!

Ее слова были похожи на заголовок в газете.

Моран, Нельсон и я сели за длинный стол, за которым оставалось еще место для Луизы, или Лулу.

За столом я увидел несколько незнакомых мне людей, но никто не стал представлять нас друг другу. Я постарался забыть о том, что примерно часа полтора назад на этом столе лежал труп с синим лицом. Я был голоден, а еда так чудесно пахла. Что и говорить? Мамочка Баркер была отличной кулинаркой.

За трапезой я понял, кто эти незнакомые мне люди за столом. Высокий неуклюжий мужчина в комбинезоне, видимо, владелец фермы Верле Джиллис. На его обветренном лице голубые глаза напоминали отполированные камешки. Рядом с ним сидела женщина помоложе и более плотная, чем он, с грустными темными глазами и темными волосами, собранными в пучок. Это была его жена Милдред. Рядом с ней сидели два мальчика - восьми и десяти лет с лицами ангелочков и такими же грустными глазами, как у матери. Воспитанные мальчики тихо перешептывались друг с другом.

- Мистер Джиллис, я вам весьма признателен за гостеприимство, - сказал я, расправляясь с грудкой цыпленка.

- Рады вас видеть, мистер Лоуренс. Между прочим, здесь все для вас бесплатно.

- Вы так добры, спасибо.

- Просто напомните о нас в Чикаго.

- Обязательно сделаю это, с большим удовольствием.

Верле наклонился к жене и что-то ей шепнул. Она кивнула, а потом сказала:

- Миссис Баркер, я хочу вас поблагодарить за то, что вы приготовили ужин.

- Мне доставило это большое удовольствие, - ответила ей Мамочка. Она уже сидела за общим столом. Док Моран был очень задумчив и только ковырял свою еду.

Мамочка продолжала:

- Простите меня, я распоряжалась в вашей кухне, пока вас здесь не было. Решила, что уже поздно, и мне нужно начинать готовить.

Милдред заявила, что она "рада" этому. Но я понял, что ей это вовсе не понравилось.

Мамочка добавила:

- Надеюсь, пока я буду здесь, вы мне разрешите готовить. Мне так приятно баловать моих мальчиков.

Фред, сидевший рядом, проговорил с полным пюре ртом: "Мамочка, нам так приятно отведать твоей вкусной пищи".

Все по очереди высказали Мамочке что-то приятное, забыв, что тем самым обижают Милдред. Мне так показалось, во всяком случае. Хотя подружка Фреда Пола, сидящая со своим стаканом виски в руках, видимо, была рада Фреду больше, чем вкусной и обильной пище.

Я, впервые сидя в этой ярко освещенной кухне, разглядел лица женщин. Им всем, привлекательным от природы, было немногим больше двадцати, но жесткое выражение усталых лиц старило их лет на десять.

Среди них выделялась Хелен Нельсон. У нее было гладкое молодое лицо. Казалось, что она никогда и ни о чем не волновалась.

Она и ее муж флиртовали друг с другом и все время хихикали, вели себя, как молодожены. Позже я узнал, что они давно женаты и у них двое детей.

На другом конце стола напротив Мамочки сидел худой мужчина в очках с зачесанными назад волосами. У него были узкие губы и серые мертвые глаза. Минут через пятнадцать после ужина он вдруг решил сам представиться.

- Я - Карпис, - сказал он. Я уже догадался об этом.

- Меня все называют Олд Крипи, - добавил он, - не знаю почему.

Он улыбнулся, и эта жуткая улыбка меня потрясла. Так улыбается гадкий ребенок, обрывая крылья жука. В этот момент он как раз отрывал крылышко цыпленка.

- Или О. К., - добавил Нельсон.

- Или О. К., - согласился Карпис. - Я откликаюсь на это имя.

Я кивнул ему.

- Рад встретиться с вами, Карпис. Он показал мне засаленную руку.

- Мы пожмем руки позже. Ваше имя - Лоуренс?

- Правильно.

- Из Чикаго?

- Сейчас да, оттуда.

- Вы для кого-то работаете?

- Да.

- Раньше я имел дела с чикагскими Бойз.

- Вот как.

- Мне не нравится Чикаго. Простой парень из Канзаса, вроде меня, предпочитает открытые пространства. Мне нравится бежать через поле или двор, по пыльной дороге через пересохшее русло реки. В Чикаго кругом асфальт и машины, большие дома. Кому это нужно?

Я проглотил пюре с соусом.

- Согласен с вами. Здесь так хорошо. Мне бы тоже хотелось пожить за городом.

Карпис кивнул головой. Очки и прилизанные волосы делали его похожим на учителя математики. Но в его улыбке сквозила какая-то угроза.

- Мне кажется, что и компания здесь получше. Мы работаем, чтобы жить, не то что ваши приятели хулиганы, - сказал Карпис, продолжая жевать цыпленка.

Я не понял, что он хотел сказать, но выяснять у него ничего не стал.

Мамочка обратилась ко всем:

- Кому-то нужно подняться наверх и притащить сюда Луизу, ей следует поесть.

Долорес, сидевшая рядом с Карписом, заметила:

- Мамочка, мне кажется, что не следует делать это. Она в шоке, рыдает и не может остановиться. Не надо ее трогать...

Мамочка покачала головой, глядя на оставшуюся еду на столе.

- Грех выбрасывать такую хорошую еду, - сказала она. - Бедняжке нужно спуститься и поесть.

Пола улыбнулась, выпила глоток виски и заметила:

- Может, я отнесу ей наверх какую-нибудь еду?

Мамочка запротестовала:

- Луизе не следует прятаться, для нее же будет лучше.

Я не мог сдержаться.

- Мамочка, не думаете ли вы, что для нее будет слишком тяжело сесть за стол, на котором она совсем недавно видела мертвым своего дружка.

Мне казалось, что у многих это заявление могло бы отбить аппетит, но за этим столом такого не случилось. Только Моран ничего не ел и с завистью поглядывал на стакан Полы.

Мамочка, конечно, меня не поняла и ответила:

- Это всего лишь стол.

Док Баркер, который молча и изысканно кушал, отложил свой початок вареной кукурузы и заметил, неприятно улыбаясь:

- Мамочка, ты иногда бываешь просто невозможной.

- Не смей со мной так разговаривать! Сидя через стол от своего брата, Фред улыбнулся золотой улыбкой и сказал:

- Ты - храбрая девочка, Мамочка. Никто в этом не сомневается.

Мамочка обиделась.

- Если кто пожелает, есть еще яблочный пирог. Никто не отказался, кроме Морана. Он сидел за столом, сгорбившись.

Пола пожалела его и пошла в соседнюю комнату за выпивкой. Она налила для Морана полстакана виски и добавила немного в свой стакан.

Моран быстро все выпил и, когда мы начали есть пирог, встал и объявил:

- Иду спать. Мамочка спросила:

- Док, так рано?

Он насмешливо прикоснулся рукой к груди.

- Мадам, у меня был длинный, тяжелый и сложный день. В этой самой комнате я потерял своего пациента лишь несколько часов назад. Иногда бывают дни, когда я ищу утешения в бутылке, но чаще всего помогает сон.

Фермерские мальчики, толкнув локтями друг друга, засмеялись: старый Док так смешно разглагольствовал.

- Сядь, Док, - тихо сказал Нельсон, вилкой аккуратно отделяя кусок пирога.

- Вы обращаетесь ко мне... "Детское личико"?

Все замерли.

Нельсон улыбнулся и взял кусок пирога вилкой, поднес его ко рту и проглотил.

- Да, сядь.

- Я устал и не собираюсь подчиняться приказаниям...

- Сядь.

В голосе Нельсона не было угрозы.

Моран тем не менее сел, но спросил:

- Почему тебе необходимо мое присутствие здесь? Нельсон заметил:

- После себя нужно убирать, так делают люди с хорошими манерами.

Казалось, что Моран удивился, посмотрел на свою тарелку. Все было чисто.

Нельсон, как фокусник, широко развел руками, и мне представилось, что на этом столе распростерт труп с синим лицом. Готов биться об заклад, что всем присутствующим представилось то же самое.

У меня пропал аппетит. Я отодвинул свою тарелку с пирогом, и у меня забурлило в животе.

- Он все еще в сарае, - продолжал Нельсон, посмотрев на Фреда. - Я прав? Вы его оттуда не убирали?

Младший сын фермера спросил шепотом у матери:

- Кого?

Она зашикала на него. Фред ответил:

- Конечно, он там.

- Так, хорошо, ему пора, - сказал Нельсон, встав из-за стола и вытерев руки салфеткой.

У Морана от возмущения широко раскрылись глаза, но он побаивался Нельсона и всех остальных.

- Какая ерунда!

Док Баркер тоже поднялся.

- Я согласен с Нельсоном, вы запороли операцию, Док. Самое малое, что можете теперь сделать, так это помочь избавиться от останков Кэнди. Вы всегда нам говорили, что знаете, где лежат покойники. Почему на этот раз все должно быть иначе?

Вскоре пять человек вышли в темноту. Они тащили закутанное в простыню тело Кэнди Уолкера. Нельсон хорошо ориентировался на ферме, и я решил, что он действительно родственник Верле и Милдред. Он шел первым с фонариком в руках. Ночь была ясной. Звезды высыпали на небе и сверкали, как бриллианты на темной ткани. В такой компании это могли быть только краденые бриллианты.

Неполная луна также помогала освещать нам дорогу. Ночной прохладный, насыщенный густыми запахами трав, зерна, воздух как-то успокаивал меня. Я нес три лопаты, а Моран тащил тяжелый мешок с негашеной известью и, не переставая, что-то бормотал.

Миновав поле, мы спустились в низинку, потом остановились возле небольшой рощицы и начали копать недалеко от деревьев.

Копали по очереди: сначала я и Моран, потом остальные, включая и Нельсона. Тело лежало неподалеку у деревьев.

Яму выкопали быстро, хотя она должна быть глубиной в шесть футов. Но на самом деле оказалась даже больше размером, чем было нужно. Мне почему-то стало лучше после физической нагрузки. Ночь странным образом осветила случившееся, и, тем не менее, все оставалось, как во сне.

Два брата Баркеры, поскольку несли сюда труп Кэнди, сочли нужным довести дело до конца. Они опустили тело Уолкера в яму, освободив его от простыни. Потом тупо стояли, глядя вниз и держа в руках простыню. Нельсон стоял в расстегнутом жилете, "кольт" сорок пятого калибра угрожающе торчал у него из-за пояса. Он приказал Морану:

- Спускайся, тебе нужно полить ему на лицо и руки щелок, а потом засыпать известью.

- Я не стану этого делать!

- Делай, как тебе сказали! - повторил Нельсон. Совершенно протрезвевший к этому времени Моран, видимо, не забыл сцену в баре скобяной лавки и сказал:

- Если вы собираетесь меня убить, запомните только одно - у моего адвоката есть конверт, где я записал все, что мне известно. После моей смерти этот конверт будет...

- Да, да, - нетерпеливо прервал его Нельсон. - Давай спускайся и налей на лицо и руки щелок. Это будет самая прекрасная пластическая операция, какую ты когда-либо делал.

Фыркнув, Моран спустился в яму. Один из Баркеров подал ему уже открытую банку со щелоком. Из могилы уже поднимался резкий запах.

- Я все сделал, - уныло заявил Док Моран, выглядывая из ямы.

Он пытался понять, позволят ли ему оттуда вылезти.

Никто ему не ответил, поэтому я подал руку и помог вылезти из ямы.

Потом к нему обратился Нельсон:

- Теперь посыпь на него известью, хватит и половины мешка. Ты можешь сыпать на него сверху.

Моран вздохнул. Он злился, но в то же время побаивался их. Он взял мешок извести, открыл его. Фредди стоял рядом с лопатой на плече.

Доктор посыпал труп известью, как будто сеял семена. Потом поставил наполовину пустой мешок рядом с ямой и посмотрел на стоявшего напротив Нельсона.

- Что теперь?

В этот момент Фред Баркер ударил Морана по затылку лопатой.

Я никогда не смогу ни описать этот звук, ни забыть. Это были, я бы даже сказал, два звука. Первый - металлический, почти звон, разнесшийся эхом в ночи. Потом раздался второй - отвратительный щелчок, с каким разбивается на асфальте падающий с верхнего этажа арбуз. Я до сих пор слышу эти звуки.

Доктор Джозеф Моран, конечно, ничего уже не слышал. Упав в яму лицом вниз, он распластался на трупе Кэнди Уолкера. Затылок у него провалился так, что были видны мозги. Док Баркер сверху полил щелок ему на руки, высыпал в яму всю оставшуюся известь и сбросил туда простыню. Она летела вниз, как раненая птица.

- Давай, давай! - обратился ко мне Нельсон. - Бери лопату и засыпай.

Фред, Док и я засыпали яму. Фред работал той же лопатой, какой прикончил Морана.

Потом мы отправились обратно. У каждого из нас, кроме Нельсона, была на плече лопата, как у гномов из "Белоснежки". Тишину темной ночи нарушали только наши шаги по травянистой почве.

Когда мы подходили к дому, я попытался узнать у Нельсона о конверте, который, по словам Морана, находился у его адвоката.

- Именно в этом деле ты и сыграл свою роль, - ухмыльнулся Нельсон.

- Что ты хочешь сказать?

- Когда я пошел звонить, то один звонок был к Нитти.

- И что?

- Они добрались до адвоката Морана.

- Убили его?

- Нет! Купили его. Это же Чикаго, ты что, забыл?

- Так это Нитти предложил убить Морана?..

- И Нитти хотел его смерти.

- Потому, что он передавал "грязные" деньги?

- Да, и еще Нитти волновало, как и нас, что Моран слишком много пил и болтал.

- Вот оно что...

- Ты не догадывался, зачем тебя сюда послали? Чтобы передать Доку Морану билет в ад. Или ты думал, что Нитти хотел его возвращения в Чикаго, чтобы тот выпотрошил очередную шлюху?

Нитти, щедро снабдив меня водительским удостоверением на имя Джимми Лоуренса, не сказал, что я еду со смертным приговором для Дока Морана. И вот теперь я оказался в самом гнезде бандитов. И из-за того, что помог убить Морана, я стал их сообщником теперь. Я не предполагал, что так случится. Но если бы и знал о замышлявшемся, то не смог бы ничего предпринять, чтобы помешать убийству.

Теперь так же, как и Моран, я знал, где лежат покойники.

32

В восемь вечера на ферме все занимались своими делами. Долорес и Хелен сидели на диване и слушали по радио Бернса и Аллена ("Грейси все еще искал своего пропавшего брата" в их исполнении). Мамочка на маленьком столике пыталась собрать одну из своих мозаик. Она сидела на диване у окна, и ее ножки не доставали до пола. Милдред Джиллис находилась в гостиной, она что-то вышивала. Ее мальчики лежали на ковре и играли в настольную игру. Время от времени они начинали шуметь, но каждый раз Милдред усмиряла их. В кухне мужчины играли в покер с небольшими ставками. Игроки - Фред и Док Баркеры, Верле Джиллис и "Детское личико" Нельсон - толпились у длинного стола. Несмотря на маленькие ставки, все старались играть серьезно, особенно Нельсон.