Я тоже играл, но, выиграв тридцать центов, вышел из игры, потому что Нельсон так разозлился, как будто я задумал сбежать, выиграв у него все имевшиеся деньги.
Вам бы никогда не пришло в голову, что сегодня здесь умерло два человека. Один окончил свою жизнь на этом заваленном сейчас картами и мелочью столе. Второй был убит лопатой веселым Фредом Баркером, который сейчас, хохоча и показывая рот, полный золотых зубов, вовсе об этом не вспоминал.
В отличие от них я чувствовал себя именно так, как чувствует себя человек, который рыл могилу и помогал опустить туда очередного покойника.
Я вышел в ночь. Было прохладно. Прошелся по двору фермы, осмотрел разные постройки. Это было несложно сделать, потому что на высоких столбах горели фонари. За домом стояло несколько машин, остальные, наверное, находились в сарае. Дверь сеновала была открытой. Слышался стрекот сверчков, и в воздухе пахло навозом. Я увидел Карписа, маленький и хрупкий, он легко покачивался на качелях.
Карпис улыбнулся и кивнул мне головой. Его улыбка по-прежнему наводила страх.
Я прислонился к столбу.
- Так и должно было случиться, - спокойно заметил Карпис.
- Что?
- Док Моран. Просто дело времени. - Он спокойно пожал плечами.
- Наверное.
- Мне показалось, что вам не нравится, когда убивают людей.
- Вообще-то это не мое любимое занятие.
- Я вас понимаю. О, я не против иногда проявить силу, помахать пистолетом, но убивать мне тоже не доставляет удовольствия.
Из гостиной послышался смех. Это Грейси что-то сказал смешное по радио.
- Фредди же - наоборот, - продолжал Карпис. Его забавлял наш разговор. - Думаю, он рожден убивать. Иногда меня поражает, как ему удается легко расправляться с людьми с помощью своего пистолета. Он запросто может убить любого, стоящего у него на пути, - копа, бандита или обычного человека, ему все равно.
Я не знал, что ему ответить на это.
- Может, потому, что Фредди рос в Озарке52, или эти народные песни. Может, это их семейная черта, ведь его старший брат Герман погиб в перестрелке с копами. А у Дока, черт побери, просто палец чешется, чтоб поскорее нажать на курок.
- У них безопасной кажется только Мамочка. Качели поскрипывали, скрип заглушал стрекот сверчков и все остальные ночные звуки, а также даже приглушенные звуки радио в комнате.
- Да, Мамочка достаточно безопасная, но тоже своеобразная личность.
- Мне кажется, ее не волнует, каким образом ее парни зарабатывают себе на жизнь.
Карпис заулыбался и покачал головой.
- Все, что делают ее мальчики, ей кажется правильным. Ничего дурного они не могут делать, считает она.
- По-моему, сыновья так же относятся и к ней.
- Вы только посмотрите, как она держится за них, ездит с нами. И Фредди, Док, и я - просто три брата, которые заботятся о своей Мамочке, если вдруг кто-то начнет интересоваться нами. Это прикрытие для дураков. Что еще может выглядеть более невинным?
Качели продолжали скрипеть, а по радио раздавался смех.
Я сказал:
- Не знал, что Нельсон тоже работает с вами.
- Обычно не с нами, но я знаю его уже много лет. Он сохраняет преданность. Он очень храбрый и быстро на все реагирует. Мы сейчас собираемся заняться крупным делом.
Очень внимательно посмотрев на меня, он спросил:
- Вы всегда занимаетесь рэкетом или иногда хотите подработать на жизнь другими способами?
Я сел на качели рядом с ним. Карпис перестал раскачиваться. Но качели продолжали двигаться по инерции.
Я ответил:
- Не понимаю вас.
Он вздохнул и снова стал раскачиваться, а я помогал ему.
- Послушайте, - сказал он, как бы объясняя совершенно очевидное маленькому ребенку. - Мы - обычные грабители, пытались заниматься похищением, но это другой вид воровства. И еще наша банда постоянно меняется...
- Меняется?
- Ну да, люди приходят и уходят. Я и парни Баркер, мы были вместе долгое время. Но нам приходилось работать с разными людьми. Мы их брали к себе время от времени. У нас нет четких правил игры, как у вас, парней из рэкета.
- Что вы имеете против парней из рэкета? Он скорчил гримасу.
- Они всегда указывают, что следует воровать, а что нет. Им не нравится, когда воруют то, после чего на них могут обратить внимание. Они стараются "не высовываться". И еще они больше работают, как бы точнее выразиться, - в сфере общественных услуг.
- Общественных услуг?
- Ну, да - девочки, наркотики, букмекерство. Это не преступление, а просто бизнес. Настоящее преступление, когда вы начинаете работать, чтобы заработать деньги себе на жизнь - ну, например, грабите банк, взламываете запоры или похищаете кого-нибудь. Вы должны приложить к этому усилия. Парням из рэкета это не нравится. Тут нужно поработать. Но все равно, когда эти парни по-настоящему обозлятся на вас... Господи... случиться может все, что угодно.
- Действительно, спросите об этом Дока Морана, - заметил я.
Карпис поднял вверх палец. Сейчас он очень сильно напоминал учителя математики.
- Хорошо, может, Чикаго дало добро на выход Дока Морана, может, они даже и просили об этом, но не заплатили нам ни цента. Мне, как и моим людям, не нравится убивать людей за деньги. Пусть этим занимаются парни из рэкета.
- Зачем вы мне говорите все это?
- Потому что вы не бандит из Чикаго, - многозначительно сказал Карпис.
Ключи от "Аубурна" лежали у меня в кармане.
- Вот как?
Я передвинул руку поближе к пистолету, который находился у меня под мышкой.
- Нет, - улыбнулся Карпис. - Вы с Востока, а в Чикаго вы, как рыба без воды. Не хотите заняться честной работой?
У меня вырвался вздох облегчения, но я постарался сделать это незаметно.
- Может быть, - ответил ему я.
- Вскоре у нас будет по-настоящему большое дело.
- Когда?
- В пятницу.
- В эту пятницу?
- В эту пятницу.
- Вы хотите сказать послезавтра?
- Правильно.
- И что будет?
- Похищение.
Прекрасно. Теперь я еще буду замешан в похищении. Я уже видел себя сидящим на стуле и рассказывающим репортерам, как я, частный детектив, ушел в подполье, чтобы освободить фермерскую дочку.
- Интересует? - спросил меня Карпис.
- Возможно.
- Нужно решить к завтрашнему дню. Мы уезжаем обратно в Иллинойс, в туристский лагерь недалеко от Авроры. Там мы встречаемся с некоторыми людьми, чтобы еще раз обсудить планы.
- Я благодарен за предложение.
- Вы могли бы нам пригодиться. Понимаете ли, мы рассчитывали на Кэнди Уолкера. И у нас не было времени подыскать кого-то другого.
- Не понимаю, как мог Кэнди Уолкер помогать вам, если ему пришлось бы приходить в себя после операции. Карпис криво улыбнулся.
- Нам просто нужен человек, который будет с нашими женщинами, пока мы будем заниматься похищением. Легкая работа. Кэнди мог бы заниматься этим даже с бинтами на морде.
- Понимаю. Ну...
- Вы получите только половину доли, половину того, что должен был бы получить Кэнди. Остальное получит Лулу. Мы не станем обижать своих.
- Правильно.
- Это составит пять тысяч. Что вы скажете? Пять тысяч!
- Ну, я еще подумаю!
- Хорошо. Может, поближе познакомитесь с Лулу, пока будете с ними.
- Вы шутите... Она только что потеряла своего парня...
- Ее кто-то должен утешить и позаботиться о ней.
- Ну...
Он по-отечески похлопал меня по плечу. Хотя он был моложе меня, но его доводы выглядели достаточно вескими.
Он сказал:
- Парни вроде нас вынуждены выбирать себе женщин из нашего же круга. Моей первой девушкой была вдова Германа Баркера. Я стал с ней жить, когда тело Германа еще не остыло. Этого не следует стыдиться - такова жизнь.
- Мне жаль эту малышку, - сказал я, имея в виду Луизу. Создавалась весьма интересная ситуация - Карпис пытался пристроить ко мне девушку, ради которой я пожаловал сюда.
Карпис положил мне руку на плечо.
- Джимми, только не считайте, что вы станете пользоваться второсортным товаром. Ничего если я буду называть вас Джимми? Могу сказать, что имел дело со многими проститутками, но я им всегда доверял.
Милдред Джиллис могла бы вышить это изречение и повесить его на стенку в своем доме.
- Вот Долорес, она свояченица парня, с которым я работал. Она со мной с шестнадцати лет. Только не подумайте, что она толстая, - просто беременна. Во второй раз, и сейчас мы решили оставить ребенка - какого черта, нужно же когда-нибудь начинать...
- О, поздравляю, Карпис.
- Благодарю, Джимми.
Тут я заметил маленькую фигуру, которая шагала через двор к сараю, держа в одной руке бутылку, в другой - пистолет. Это был Нельсон.
- Что он задумал? - спросил я.
- О, он несет выпить своему другу Чейзу.
- Какому другу?
- Чейзу. Джону Полю Чейзу. Он обожает Нельсона, боготворит его.
Карпис гнусно захихикал, это хихиканье прекрасно сочеталось с его улыбочкой.
- Если бы здесь не было Хелен, мне кажется, их взаимные симпатии могли бы приобрести другой характер.
- Что делает Чейз в сарае?
- Он сидит наверху с ружьем и наблюдает из маленького окошка, или из двери, или откуда-то еще. Ясно?
Я посмотрел на сарай и действительно увидел открытое окошко наверху.
Потом я спросил:
- Но его кто-нибудь сменяет?
- Нет. Нельсон приказал ему занять пост, и он даже не возразил. Просто делает то, что ему приказывает Нельсон. Сидит там наверху, читает разные вестерны и ведет наблюдение. Уже три дня он там спит, но я никогда не видел человека, который бы так чутко спал. Хорошо, что он с нами.
- Черт, он даже не ужинал с нами.
- Нельсон отнес ему поесть. Он хорошо относится к Чейзу, как к верной собаке.
- Здесь есть еще кто-нибудь, с кем бы я не встречался?
На лице Карписа снова появилась ужасная улыбка.
- Нет, что-то я не припомню.
Он вошел в дом, и я последовал за ним. Карпис стал играть в покер, сев на стул Нельсона. Некоторое время я следил за игрой, потом перешел в гостиную. Там как раз заканчивалась передача с Борисом и Алленом. Когда Джордж сказал: "Пожелай доброй ночи, Грейси", я поинтересовался у девушки Карписа Долорес, где я буду спать.
- Вы можете спать в постели Дока Морана, - предложила она. - Постель теперь свободна.
- Вы шутите?
- В этом доме много комнат, но сейчас они все заняты. Нельсоны спят в спальне наверху, Алвин и я тоже наверху. Пола и Фред, Кэнди и Лулу там же, по крайней мере так было до сих пор.
- Где спал Моран?
- Здесь за кухней, в комнате для шитья.
- А где же ночуют фермер с женой?
- В гостиной есть раскладная постель. Да, это называлось "Отдать жену чужому дяде, а самому идти спать к чужой тете".
- Мальчики спят там же, на матрасах.
- Действительно, весь дом переполнен.
- Вы правы. Сегодня все идет кувырком. Сейчас Пола наверху в своей и Фреда спальне, она пытается немного успокоить Лулу.
- О...
- Да, и Лулу не хочет сегодня оставаться в постели, где спала с Кэнди. Она хочет побыть с Полой.
- Вы считаете, что Фред не станет протестовать? Она улыбнулась. Улыбка была приятная, не то что у ее дружка Карписа.
- Думаю, ему придется спать одному и в другом месте.
Я решил подняться и проведать Луизу. Наверху, в коридоре, встретил Полу. Она курила, и в руке, как всегда был стакан виски.
- Привет, - сказал я.
- Привет.
Она улыбнулась как-то соблазнительно.
- Как малышка? - спросил я.
- Лулу? Она очень расстроена.
- Ей нелегко.
- Сейчас заснула, бедняжка.
- Для нее это самое лучшее.
Пола, казалось, чему-то обрадовалась.
- Вы не хотите мне помочь?
- Конечно, - ответил я.
- Пойдите и присмотрите за ней вместо меня. Ей нельзя оставаться одной.
- Но она меня даже не знает...
Пола взмахнула рукой с сигаретой в воздухе.
- Она будет долго спать. Но если вдруг проснется, то рядом с ней должен быть кто-нибудь.
- Наверное, я пока могу здесь посидеть.
- Я не это имела в виду. Вам все равно нужно где-то располагаться на ночлег, правда? Ложитесь вместе с ней.
- Не говорите глупости.
Она заглянула вместе со мной в комнату. Там я увидел Лулу, которая свернулась в комочек, как маленький ребенок. Розовое платье высоко задралось на ее прелестных белых ногах. Она крепко спала на одной из двух кроватей, составленных вместе. Видимо, раньше это была комната мальчиков хозяев дома. С потолка, оклеенного темно-синими обоями с серебряными звездами, свисала модель самолета. Детям, наверное, нравилось такое ночное небо у них в комнате.
Пола отошла от открытой двери и сказала:
- Фредди будет доволен, если нам удастся поспать в двуспальной постели Лулу и Кэнди. Вы сделаете нам одолжение. А Лулу теперь все равно. Вы ляжете отдельно, но вы понимаете, что ее нельзя оставлять одну.
Я подумал об этом.
Пола положила мне руку на плечо. От нее несло виски, но она, стройная, соблазнительная, в синем платье в белый горошек, была очень сексуальной.
- Я хочу вам кое-что сказать. Мой муж Чарли был убит год назад, весной, когда брали банк. Через неделю меня подобрал Фредди. Поймите, я не такая распущенная, как может показаться. Мне просто нужно было на кого-то опереться. И Фредди оказался не таким плохим, как можно было бы подумать. Ему тоже повезло со мной.
Я улыбнулся ей в ответ.
- Мне кажется, что ему повезло гораздо больше. Пола похлопала меня по щеке и снова отхлебнула из стакана.
- Дружок, тебе тоже может повезти. Лулу - отличная девушка. Еще раз скажи, как тебя зовут?
- Джимми.
- Хорошее имя, и ты приятный парень. Может, Лулу тоже повезет. Кто знает?
Вскоре я вошел в маленькую спальню. Со мной была только сумка с нижним бельем, носками и принадлежностями для бритья. Я решил, что мне лучше спать в майке и в брюках поверх покрывала. В спальне у открытого окна стоял стол, на котором на подставках в виде голов лошадей располагались книжки-малышки.
На полках, висящих на стене, лежали бейсбольные перчатки, игрушечные пистолеты и тому подобное. Несмотря на то, что интерьер детской комнаты был явно предназначен для мальчишек, мне показалось, что она подходит для этой тоненькой дочки фермера, которая так крепко здесь спала.
Я лежал на спине, смотрел на скошенный потолок и на звездное небо надо мной. Его можно было хорошо разглядеть: из освещенного двора сюда проникал свет. Девушка рядом со мной, казалось, купалась в синевато-молочном свете.
Я подумал, что стоит дождаться, пока все уснут, а потом схватить Лулу, сесть с ней в "Аубурн" и удрать отсюда как можно быстрее. Но я не смогу сделать этого, если на страже сидит Чейз. Наверное, и в доме есть кто-нибудь для охраны и наблюдения. И вообще, как можно забрать с собой девушку, чтобы она не подняла шума? Мало того, что она перенервничала, а тут еще появляется какой-то незнакомец, хватает ее и пытается удрать!
Потом мои мысли перекинулись к убийству Дока Морана и, наконец, к готовящемуся похищению. Я надеялся не принимать в нем участия, хотя прекрасно понимал, что уже увяз по шею во всех их делах. Если бы они собирались ограбить банк, я бы постарался остаться в стороне. Но похищение? Нет. Трагедия Линдберга поразила меня, как любого нормального человека в этой стране.
Сама идея похищения была противна мне. Почему-то в таких случаях я всегда думал о детях. Хотя знал, что банды Карписа - Баркера специализировались на похищениях богатых банкиров или производителей крепких напитков. Но воровать деньги - это одно, а похищать человека другое!
Мне было страшно. За короткое время произошло столько разных вещей, что меня обуревали самые разные мысли. Пожалуй, я еще до конца так и не осознал, во что "вляпался".
Я очень скучал по Салли, по ее шелковым простыням. Как бы мне хотелось, чтобы эта маленькая детская оказалась ее белой спальней! И я еще очень жалел, что мы поссорились перед расставанием.
Злость. Меня волновала и возбуждала моя старая подруга - злость. Злость и крушение моих планов. Разные мысли не оставляли меня, и многое нужно было обдумать. Меня использовали, обманули, подставили. Фрэнк Нитти заставил оплатить мое путешествие в Страну Бандитов тем, что я помог привести приговор над Доком Мораном в исполнение! И что я мог сделать? Злиться на Нитти значило то же самое, что плевать против ветра. Брызги слюны все равно летели тебе в глаза!
Моя вина, да, моя собственная вина состояла в том, что с Нитти вообще нельзя было иметь никаких дел. Он никогда не играл честно. Но с его точки зрения, игра была полностью честной: ты - мне, я - тебе. Он сделал для меня достаточно много - дал имя и "легенду", а также все подтвердил, когда ему позвонили. И теперь вот я здесь. А девушка, за которой я приехал, лежала рядом со мной.
Но я не представлял себе, как отсюда выбраться.
Именно в этот момент Луиза, или Лулу, прервала мои мысли. Она проснулась и, увидев меня, начала кричать.
33
Я попытался закрыть ей рот, но она продолжала кричать, не слушая моих объяснений.
- Пожалуйста, не нужно кричать. Пожалуйста. Я здесь просто присматриваю за вами.
По карим глазам девушки я понял, что до нее что-то начинает доходить, и вскоре она перестала кричать.
Я убрал руку от ее губ. Крик был пронзительным, но никто не бросился к нашей двери, чтобы узнать, что тут происходит.
Может, все привыкли к тому, что здесь по ночам кричат женщины.
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, губы у нее дрожали, ноздри раздувались.
- Кто... кто вы такой? - наконец смогла она вымолвить.
- Мы уже с вами встречались, я - Джимми Лоуренс, привез Мамочку из Чикаго.
Глаза немного сузились.
- А-а-а-а...
- Для меня не оказалось постели, и ваша подружка Пола попросила меня остаться с вами и переночевать здесь.
Дверь открылась, и Пола с сигаретой во рту сказала:
- Не волнуйся, сладенькая. Мне не хотелось оставлять тебя одну этой ночью.
Значит, кто-то все-таки слышал крик Луизы. Я обратился к ней:
- Если хотите, я могу уйти.
Она посмотрела на Полу.
- Останься со мной, ты же моя подруга!
- Да, это так, но Фредди хочет, чтобы сегодня я была с ним. Ты же понимаешь меня, сладенькая. У тебя все будет в порядке.
Я поднялся с постели и сказал:
- Я ухожу.
Луиза посмотрела на меня. Она была совсем девчонкой, в ее огромных глазах можно было утонуть. Пола обратилась к Луизе:
- Разреши ему остаться с тобой. Тебе не следует оставаться одной.
Луиза покачала головой - ей не хотелось оставаться одной.
Пола улыбнулась и добавила:
- Хорошая девочка. И ушла.
Я продолжал стоять и смотреть на девушку в синевато-молочном полумраке, потом спросил:
- Ничего, если я снова лягу?
Она кивнула головой и быстро добавила:
- Брюки не снимать. Я улыбнулся ей.
- Я никогда не спешу.
Несмотря на свое настроение, она мне улыбнулась.
- Все равно, не снимайте их.
- Если хотите, я могу отодвинуть эти кровати подальше друг от друга.
- Нет, нет. Все нормально. Я лег, и она повернулась ко мне спиной. Через некоторое время я услышал, как она рыдает. Я даже хотел коснуться ее плеча, но не стал этого делать.
Луиза повернулась ко мне. В руках у нее был зажат мокрый платок. По лицу текли слезы. Она сказала:
- Весь мокрый, - имея в виду платок. - У вас случайно нет...
- Конечно, возьмите мой.
И я отдал ей свой платок.
Она вытерла лицо и перестала плакать.
- Я, наверное, ужасно выгляжу.
- Нормально, вы имеете право выглядеть, как вам угодно.
Она в отчаянии покачала головой.
- Он недавно был живым...
Было видно, что сейчас она может устроить истерику.
- Я убила бы этого врача.
- О нем уже позаботились.
Луиза была поражена. У нее побледнело лицо, и она тихо спросила:
- Они... убили его?
Я кивнул головой.
- Хорошо, - сказала она. Но я ей не поверил.
- Вам не следует притворяться.
- В чем?
- В том, что вы довольны убийством. Здесь так дешево ценится жизнь и смерть.
- Я на самом деле не имела в виду, что хотела бы убить Дока Морана. Он... он был пьяница и всегда болтал так много. Но...
- Но из-за этого не стоило его убивать. Вы это хотели сказать?
Она пожала плечами, опершись на локоток, посмотрела на меня.
- Он не собирался убивать моего Кэнди, - сказала она. - Я ненавижу его за то, что он - плохой врач. Но мне не нравится, что его убили.
Я ничего не сказал.
- Только не ждите, что я стану оплакивать его, - сказала она горько. У меня не осталось слез для этого старого пьяницы.
Я кивнул головой.
- Очень любезно с вашей стороны, мистер Лоуренс, что вы остались со мной.
- Называйте меня Джимми. Могу я вас называть Лулу?
- Если хотите... Джимми.
- Какое полное имя от Лулу?
- Луиза, но здесь никто меня так не называет.
- А если я стану вас так называть?
Она удивилась, но три раза кивнула.
- Луиза, вам лучше уснуть.
- Хорошо, - сказала она.
Она легла на живот и отвернулась от меня... Я лежал и смотрел на звезды на потолке. Через некоторое время она позвала:
- Джимми?
- Да, Луиза?
- Сделайте мне одолжение...
- Конечно.
- Подвиньтесь ко мне ближе.
- Ну...
- Нет, не для этого. Мне нужно... чтобы меня кто-то обнимал. Вы ведь не станете ко мне приставать. У вас такое хорошее лицо. Я могу вам доверять, не так ли?
- Луиза, вы мне можете доверять.
- Я повернусь на бок, - сказала она. - Прижмитесь ко мне и обнимите меня за талию. Я сделал так, как она просила.
- Вот так... так мы спали, Кэнди и я.
- В Чикаго у меня есть девушка, - сказал я. - Иногда мы тоже так спим.
- Так хорошо, правда? Приятно чувствовать друг друга.
- Правда.
Я прижался к ней, она была мягкой, и от нее приятно пахло. Может, это были дешевые духи, но мне нравился запах. Я почувствовал, как возбуждаюсь, и постарался отстраниться от ее круглой маленькой попки. Но она еще крепче прижалась ко мне и грустно сказала:
- Кэнди был таким милым.
Вскоре она снова начала тихо плакать в мой носовой платок. Возбуждение оставило меня. Я продолжал обнимать ее за талию, прижимая к себе.
- Что мне делать без тебя, Кэнди? Что мне теперь делать?
Я гладил ее по голове и приговаривал:
- Тихо, тихо. Вскоре Лулу уснула.
Я тоже уснул, но проснулся от жуткого крика, подскочив в постели.
- Какого черта, что это такое?
Луиза сидела у стола и причесывала свои короткие светлые волосы. На ней было то же самое розовое платье, в котором она была вчера. Она, как и я, спала в одежде. Девушка улыбнулась. Лицо у нее было не накрашено, и ей вполне можно было дать тринадцать лет. Но такие тринадцать, что мальчишки, глядя на нее, начинают переосмысливать свое отношение к девочкам.
Она забавно улыбалась.
- Глупый, это поет петух. Ты что, никогда раньше не был на ферме?
Я провел рукой по лицу. Солнечные лучи начинали пробиваться в окно, хотя казалось, что на улице еще было темно.
- Нет, - ответил я. - Я на ферме в первый раз.
- А я росла на ферме. Мой отец - фермер.
- Ты по нему скучаешь? Она выглядела очень грустной.
- Иногда, но мне кажется, что он по мне не скучает.
- Почему?
- Потому что считает меня плохой девушкой. Грешницей!
- Твой отец - верующий человек?
- Слишком религиозный. Он бил меня ремнем, потому что я не была такой же.
- О, мне так жаль.
Она пожала плечами.
- Но даже когда он меня бил, я знала, что он меня любит.
- Извини.
Она положила на стол щетку, подошла к постели и села рядом.
- Иногда люди таким образом показывают свою любовь к вам.
- Когда они тебя бьют?
Она кивнула.
- Я не считаю, что это наилучший путь. Я бы сама никогда не смогла кого-нибудь ударить. И Кэнди, он меня почти не бил. Наверное поэтому я так сильно его любила.
Кажется, сегодня утром ей стало легче. Она признала тот факт, что Кэнди умер. Может, в этой компании смерти были обычным явлением.
- Ты когда-нибудь видела, как кто-то умирал?
- Да, дважды.
- Ты хочешь сказать, что видела, как умирали люди, работавшие с Кэнди?
Она кивнула.
- Их подстрелили на работе.
- Понимаю.
- И Кэнди убивал людей. Я не ходила с ним на работу, поэтому никогда этого не видела. И мне не хочется думать об этом.
- Кто те люди?
- Те, кого он убил? Охранник в банке и заместитель шерифа. Кэнди не любил вспоминать об этом.
- Да?
- Да. Он боялся электрического стула.
Я ничего не сказал.
- Теперь ему нечего бояться, - заметила Луиза и снова заплакала, прижавшись лицом к моей груди.
Я держал ее в своих объятиях. Когда она успокоилась, я вытер ей глаза покрывалом, и она храбро улыбнулась мне. Я утонул в ее прекрасных карих глазах.
- Вы не воспользовались моим положением в прошлую ночь.
Я судорожно проглотил слюну.
- Многие мужчины не удержались бы от этого.
- Ничего не могу сказать по этому поводу.
- Вы тоже могли бы это сделать, я была такой беззащитной.
- Мне кажется, вы храбрая девушка. Когда меня увидели ночью, то закричали так, что напугали бы любого.
Она покачала головой.
- Это ничего не означает. Вы могли силой овладеть мной. Мужчина всегда может сделать это, если он захочет женщину.
- Вы хотите сказать - изнасиловать ее.
Она кивнула головой.
- У нас с девушкой так не знакомятся.
- Откуда вы приехали?
- С Востока.
- Поэтому вы такой учтивый джентльмен? Я улыбнулся.
- Меня в первый раз называют джентльменом.
- Наверное, я стану вас так называть. Джентльмен Джим. Настоящий джентльмен в этом паршивом мире.
- Можно просто Джимми.
- Нет, мне нравится Джентльмен Джим.
Луиза тоже улыбнулась. Она изо всех сил старалась быть веселой, и я был рад, что она так старалась.
- Как скажешь, - согласился я.
Она схватила меня за руку и вытащила из постели.
- Пошли, Джентльмен Джим... Старушка-девушка с фермы хочет показать тебе настоящую ферму. Пошли быстрее...
34
По двору разгуливала дюжина кур. Они усердно разыскивали пищу. Две курицы, одна с желтыми лапами, другая с сине-зелеными, танцевали на месте и клевали что-то, напоминавшее рваную кожаную перчатку.
Перехватив мой удивленный взгляд, Луиза сказала:
- Это шкурка крысы. Ее оставила кошка, когда покончила свои дела с ней.
- Курам все равно, что есть на завтрак, не так ли?
Луиза ответила мне совершенно серьезно:
- Это еще не куры, они начнут нестись, когда им будет семь месяцев.
Луиза взяла меня за руку и повела мимо амбара и силосной башни по мокрой от росы тропинке. Мы встретили полдюжины черных и коричневых коров. Они лениво пережевывали свою жвачку, глядя на нас с выражением скуки. Потом мы прошли по полю, на котором возвышались снопы, напоминавшие маленькие вигвамы.
- Это ячмень, - пояснила Луиза. Она вытащила колосок из снопа, растерла его в руках и поднесла зерна к губам. Сдула труху и протянула мне ладошку, чтобы я посмотрел на зерна.
- Вы любите пиво?
- Конечно.
- Это тот самый ячмень, который используют в пивоварении.
Она бросила зерна на землю, и мы двинулись дальше.
- У мистера Джиллиса пятнадцать акров ячменя.
- Сколько всего акров земли у Джиллиса?
- Восемьдесят.
- Это много?
- И не много, и не мало.
Пели птицы. Я никогда не видел столько чистого неба. В Чикаго приходится задирать кверху голову, чтобы среди небоскребов увидеть кусочек неба. Единственной птичкой, которую я видел в городе, был попугай Анны Сейдж.
Я задал вопрос Луизе:
- Он может на это жить?
- Мог бы, если бы на ячмень были подходящие цены. Но этот ячмень достанется его коровам.
- Мне кажется, что с такой землей и с такими урожаями фермеры могли бы жить неплохо.
Луиза пожала плечами. Она шла впереди меня и уже не держала меня за руку, просто показывала мне дорогу.
- Мистер Джилли и так нормально живет, если иметь в виду его приработок.
- Вы говорите о гостях у него в доме?
Луиза кивнула.
- Вы до этого жили здесь? - спросил я ее.
- Несколько раз.
Мы стояли на краю ячменного поля. Луиза показала мне на поле, где позже можно было косить сено.
- Эта трава потом станет сеном для коров и лошадей мистера Джиллиса. У него для этого отведено около шести акров угодий.
Мы пошли дальше, миновав участок земли, где было полно камней и сорняков.
- У любого фермера всегда имеются такие куски земли, которые он не смог привести в порядок, - заметила девушка. - А вот кукурузное поле.
Я шагал за ней по тропе вдоль зеленых рядов кукурузы, которые были всего в несколько футов высотой. Она сказала, что эту кукурузу заложат в яму для силоса. Луиза объяснила, что ее специально поздно посеяли на силос. Но впереди была кукуруза, которую Джиллис посеял в конце мая на зерно.
Я шел за ней вдоль этих рядов кукурузы. Они были почти такого же роста, как я. Луиза с удовольствием вдыхала сладкий, ароматный воздух и улыбалась. Она была в своей стихии.
Мы прошли поле желтого клевера, направляясь к участку, как она сказала, люцерны. Луиза сорвала несколько маленьких красных цветочков и произнесла: "Коровы обожают люцерну". Она считала, что у Джиллиса слишком мало люцерны - всего два акра. Мы прошли еще одно поле - с овсом, его также сжали и сложили в копны. Луиза объяснила, что им хорошо откармливать свиней.
- Из-за цены?
- Да, мой отец получал два доллара за восемьдесят фунтов молока. Но это было несколько лет назад. Сейчас это стоит меньше доллара, поэтому ячмень скармливают свиньям. Мясо подороже молока.
- Неприятно.
- Банки сбивают цены на продукты фермеров. Поэтому я не считаю таким плохим то, что делали Кэнди и все остальные.
- То есть - грабили банки?
Она взглянула на меня, широко раскрыв карие глаза.
- Да. Банки старались лишить фермеров их собственных ферм и вообще работы.
Мы подошли к большому полю, усеянному белыми цветочками, которые трепетали на легком утреннем ветерке. Девушка пояснила, что это гречиха.
- Всего один акр, - продолжала Луиза экскурсию. - Гречихой кормят птицу и свиней. Вы знаете, сколько Верле дадут, если он попытается продать ее? Пенни за фунт.
И грустно покачала головой.
- Такова жизнь фермера.
- Но вы все равно скучаете по ней, правда? Она смотрела себе под ноги.
- Может быть. Немного.
Мы спустились с ней в низинку и уселись под деревьями. Пела какая-то птичка. Я спросил Луизу, знает ли она название птицы.
- Малиновка. Она ничего не знает о Депрессии.
- Луиза, почему бы вам не вернуться домой?
- Домой?
- На ферму, к отцу.
- Я не могу вернуться.
- Почему?
Она сидела, обхватив колени руками. У нее были красивые ноги. Белые и стройные.
- Я была замужем и до сих пор не разведена.
- Понимаю.
- Мой муж Сет плохо относился ко мне. Даже хуже, чем отец. Но он был очень похож на отца. Может, поэтому я и вышла за него замуж.
Мне показалось, что для дочери фермера она хорошо разобралась в ситуации. Если бы ей удалось порвать с ужасным миром, в который ее ввел Кэнди Уолкер, Луиза могла бы стать неплохой хозяйкой.
- Вы не можете вернуться к вашему отцу?
- А он меня примет?
Риторический вопрос, но я сейчас не мог на него ответить.
Пока я размышлял, она сама ответила на него.
- Он не захочет принять меня обратно. Я - грешница, падшая женщина. А что касается Сета, то он меня, наверное, застрелит. Он сам говорил мне об этом.
- Он так говорил?
Она крепче обхватила колени, как будто ей стало холодно, но утро было жаркое.
- Он предупреждал, если я когда-нибудь свяжусь с другим мужчиной, то мне - конец! - Я чуть было не рассказал ей то, о чем говорил мне ее отец, что Сет уже развлекался с другими женщинами. И он вовсе не желает возвращения Луизы. Кроме того, со времени ее бегства прошел уже год.
- Ну и потом, я не уверена, что захочу вернуться к отцу, если даже он согласится принять меня обратно. Вернуться на эту маленькую ферму, после всего, что я повидала в жизни?
Я не стал говорить, что жизнь, которую она вела с Кэнди Уолкером, могла присниться только в кошмарном сне.
Я просто предложил ей:
- Может, вам стоит все начать сначала, поехать в большой город и попытаться найти там работу?
Она вытянула свои хорошенькие ножки. Розовое платьице обнажило ее коленки.
Луиза ответила мне:
- В школе я изучала машинопись. Вы знаете, я училась почти два года в средней школе.
- Вы ясно выражаете свои мысли, и у вас правильная речь.
Девушке это понравилось. Она широко улыбнулась мне. Она была такой свежей, как этот приятный запах, когда мы проходили по полю пшеницы и кукурузы.
- Вы знаете, я много читаю и мне нравится ходить в кино. Я всегда мечтала стать... но вы будете смеяться...
- Нет, не буду.
- Актрисой. Ну, вот, я все сказала, теперь можете смеяться. Каждая глупая девчонка с фермы хочет убежать в город и стать звездой.
- Иногда им это удается, - сказал я, вспоминая Салли.
- Ну, мне удалось хотя бы удрать с фермы. Я уверена, что моя нынешняя жизнь немногим отличается от жизни в шоу-бизнесе.
- Вы тоже много путешествуете.
- Но даже если я стану машинисткой, секретарем, это ведь не так уж плохо, правда? Работать в большом городе, и это один шажок к успеху. Я не смогу оставаться с Баркерами. Теперь, когда Кэнди нет, не имеет смысла оставаться с ними.
Я коснулся ее плеча.
- Почему бы вам не поехать домой. Дайте шанс вашему отцу. А потом можете отправиться в большой город, если захотите. У меня в Чикаго есть друзья. Я смогу вам помочь.
Луиза потрогала мое лицо рукой, от которой приятно пахло зерном, и сказала:
- Вы очень милый, мой Джентльмен Джим. Действительно она много читала - разные романтические журналы. Это точно!
- Вы такой честный и хороший!
Я был лжецом, пытающимся манипулировать ею, чтобы выполнить задание моего клиента. Поэтому я не мог полностью согласиться с нею.
- Ну, все немного не так. Мне просто кажется, что такая хорошенькая девушка, как вы, не может вести такую дешевую и опасную жизнь.
Я боялся, что она обидится, но этого не произошло.
Луиза подняла юбку вверх и медленно задрала ее еще выше. Я увидел ее бедра и светлый треугольничек между ног. И никакого нижнего белья.
Девушка не из скромных!
- Я знаю, что Кэнди еще не остыл в своей могиле, - сказала Луиза. - Но это не имеет значения. Его нет, а вы здесь. Я вас хочу, вы мне нужны.
Наверное, мой клиент не предвидел такого поворота событий.
Я заметил ей:
- Луиза, мне кажется, я не должен это делать.
Она расстегнула платье и спустила его до пояса. Ее груди с розовыми сосками были круглые, красивые. Я расстегнул брюки.
Когда я вытащил из бумажника фирменный презерватив "Шейх", Луиза сказала мне:
- Нет-нет, он тебе не понадобится.
- Ты хочешь, чтобы я...
- Не волнуйся, я не забеременею.
Более чувствительный мужчина от такого замечания немного поостыл бы, но меня уже сводил с ума сладкий запах пшеницы, светлый треугольник у нее между ног и ее розовые соски. Я овладел ею на траве, под деревьями. Она старательно двигалась подо мной. Чувствовалось, что ей было приятно, она стонала и даже закричала, когда кончила. Потом она сидела, прижавшись ко мне, - комок плоти в расстегнутой одежде - и рыдала.
Очень скоро я оделся.
И только тогда я обнаружил, что мы расположились рядом с участком свежевскопанной земли.
Это была могила, где лежали Кэнди Уолкер и Док Моран.
Меня начало тошнить, я как бы опять почувствовал запах извести. Но желудок был пуст, поэтому ничего со мной не случилось.
Луиза стала нервничать. Она встала и начала застегивать пуговицы на платье.
- Что такое?
- Ничего.
- Нам нужно вернуться к завтраку.
- Хорошо.
- Угу, - заметила Луиза. Она обратила внимание на кусок земли, где не росла трава. - Интересно, что здесь посадили?
"Ничего такого, что сможет вырасти", - подумал я.
- Пошли обратно.
Когда мы вернулись на ферму, все уже сидели за столом. Пола, у которой тарелка, как у настоящего алкоголика, была пуста, правда и в руках пока отсутствовал ее обычный стакан виски, хитренько улыбнулась Луизе. Та покраснела, а я нахмурился, глядя на Полу. Остальные, казалось, ничего не заметили. Мы сели и начали завтрак. На этот раз готовила не Мамочка, а миссис Джиллис. И завтрак был превосходный: яичница с беконом, жареный картофель с соусом и много молока.
Казалось, что Мамочка была слегка расстроена. Особенно когда ее мальчики Док и Фредди наслаждались видом пищи и ее запахом и вкусом.
Карпис сидел рядом со мной. С другой стороны от него была его Долорес.
- Вы можете привести себя в порядок в нашей комнате, - предложил он.
- Благодарю.
- Там есть зеркало, полотенца и тазик. Но сначала вам придется спуститься вниз и принести себе воду. Если захочется побриться.
- Да, вид у меня не самый парадный. Он поправил очки.
- У нас здесь все очень просто.
Нельсон положил себе столько еды, что ее хватило бы на двоих. Он сидел напротив меня рядом со своей пикантной брюнеткой-женой.
- Я слышал, что вы поедете с нами и займете место Кэнди Уолкера, обратился Нельсон ко мне.
Когда он сказал: "Займете место Кэнди Уолкера", Пола захохотала. Все недоуменно посмотрели на нее. Но, слава Богу, это продолжалось очень недолго.
- Да, - ответил я; - Мне приятно оказаться в такой уважаемой компании.
Нельсон заулыбался. Его усы выглядели ненастоящими. Он походил на подростка, который приклеил несколько волосков себе на верхнюю губу.
- Хорошо, что вы с нами, и еще раз извиняюсь за прием, который я оказал вам вчера. Разговаривая по телефону с Чикаго, я узнал, что вы настоящий специалист, поэтому со мной у вас все будет о'кей.
- Спасибо, Нельсон.
- Можете называть меня Б. Д. Большой Джордж.
- Конечно, Б. Д., - сказал я. Я брился в комнате Карписа и Долорес, когда туда вошел Карпис, одаривая меня своей ужасной улыбочкой.
- Вы забыли это, - сказал он, протягивая мои очки. Я положил их на столик вчера, когда ложился в постель, и, конечно, забыл надеть сегодня утром.
- Спасибо, - сказал я, продолжая бриться.
- Я вижу, что в них обычные простые стекла, - сказал Карпис.
Я подумал, хватит ли у меня смелости убить этого ублюдка прямо сейчас.
- В моих тоже, - продолжал он, постукав по своей проволочной оправе.
- Шутите? - сказал я, продолжая бриться.
- В наших делах следует как можно чаще менять свою внешность. Я все время стараюсь не расставаться с ними, чтобы постепенно привыкнуть к ним.
Глядя в зеркало, я улыбнулся ему.
- До сих пор забываю надевать их. Конечно, помогает пластическая операция, но очки тоже меняют облик. Вы со мной согласны?
- Абсолютно.
Карпис положил мои очки на столик.
- Мы уезжаем сегодня, в разных машинах и через определенные промежутки времени. Я кивнул головой.
- Конечно, не следует ехать всем вместе.
- Необходимо как можно меньше привлекать к себе внимания.
Может, мне повезет, если я посажу с собой Луизу в двухместный "Аубурн". Тогда можно было бы удрать из этой компании, пока они ни о чем не догадываются.
- Я... ну как бы это сказать... уже привыкаю к Луизе.
Лицо Карписа снова осветилось страшной улыбкой.
- Вы быстро действуете.
- Она - милая девочка.
- И одинокая. Лоуренс, вы, видимо, очень нравитесь женщинам.
- Стараюсь. Не будете против, если она поедет со мной?
- Отнюдь. Я расскажу вам, как добраться до туристского комплекса.
- Если вы не против, то я возьму "Аубурн".
- Конечно. - Карпис кивнул мне головой и вышел. Я вытер лицо, оставил тазик с мыльной водой на комоде и прошел через коридор в комнату мальчиков. Луизы там не было. Нашел ее в другой комнате, с желтыми обоями и большой двойной кроватью с ярко-желтым покрывалом. Она собирала свои вещи. Луиза глянула на меня через плечо.
- Это была наша с Кэнди комната. Она продолжала собирать вещи...
- С тобой все в порядке, Луиза?
- Все нормально, - грустно ответила она. Но я не был уверен в этом.
Я подошел к ней и коснулся плеча.
- Что такое?
- Я нехорошая. Так всегда говорил отец.
- О чем ты говоришь?
- Мы занимались этим. Ты и я. Мы занимались с вами любовью, но не прошло еще и одного дня со смерти Кэнди. Почему я такая плохая?
- Это - моя вина, я заставил тебя.
Это была неправда, и мы оба знали об этом, но Луизе почему-то стало легче после моих слов. Она повернулась ко мне, обняла и прижалась головой к моей груди.
- Не осуждай меня, - попросила она.
- И не собирался этого делать.
- Мне нужно было, чтобы меня любили, а ты был таким милым. Я хотела тебя.
- Луиза, ты очень красивая, и я никогда не забуду, как мы с тобой занимались любовью под деревьями.
Ей понравилась моя фраза. Она звучала так романтично и трогательно, как в романах из журналов, которые она упаковывала вместе со своей одеждой. Журналы были ее и Мамочки Баркер.
Я ей сказал:
- Ты поедешь в моей машине.
Я решил пока не торопить события и не говорить, что ей придется удрать от своих друзей-бандитов и вернуться домой к папочке. Еще время не пришло.
- Мы едем в туристский лагерь недалеко от Авроры, так?
- Да.
- Там так хорошо, и мы можем жить в одной комнате. Я хотела спросить, ты хочешь этого?
- Очень.
- Передай мне альбом с вырезками, пожалуйста. Он лежит на столике.
Я передал ей толстый, распухший от находящихся в нем вырезок альбом.
- Что там такое? - спросил я ее.
Она положила альбом в чемодан, поверх одежды, раскрыла и показала его мне. Я сразу увидел заголовок: "Убит охранник банка".
- Это вырезки из газет, в которых писали о Кэнди, - ответила девушка. Казалось, она говорила об известном актере. - В некоторых из них я тоже фигурирую.
Я пролистал альбом. Ограбления банков, перестрелки и налеты на заправочную станцию, на ювелирный магазин, похищение Бремера. Я даже нашел там ту вырезку, которую показывал мне ее отец. В этой статье она (неизвестная подружка бандита) была изображена полицейским художником по описанию свидетелей.
Пока я переворачивал страницы, Луиза смотрела на вырезки с довольной улыбкой, полной ностальгии.
- С Кэнди прошел кусочек моей жизни, - сказала она. - Этот кусочек принадлежит ему и мне. Она захлопнула альбом и закрыла чемодан.
- Извините, - заглянул Карпис. - Планы изменились. Вы должны отвезти Мамочку. Она говорит, что вы ее водитель. Не пытайтесь спорить с ней.
Он улыбнулся страшной улыбкой и исчез.
- Полагаю, что увижу тебя позже, - сказал я, - в туристском лагере.
Она обняла меня и подарила поцелуй, длинный, романтический, как в журналах.
А потом я ушел.
Потому что не привык спорить с Мамочкой.
35
Итак, мы с Мамочкой снова ехали вдвоем в "Аубурне" сначала вниз по хайвею 19, потом повернули на хайвей 22 к югу по направлению к Авроре. Она по-прежнему не могла найти по радио какую-нибудь народную музыку, зато обнаружила новые рекламные щиты "Бурмы шейв" вдоль дороги и, бубня, читала их мне. Еще она мурлыкала под нос церковные гимны.
Я не обращал внимания на Ма, привык к ней. Мне, конечно, хотелось, чтобы рядом была Луиза, и я попытался бы выпутаться из этого дела. Мы ехали медленно, случайные "фордики" "модели Т"53 с фермерами за рулем не спеша тащили прицепы с сеном. "Аубурн" мог с легкостью обогнать любой такой экипаж несмотря на узкую, всего в два ряда дорогу, но мне не хотелось торопиться. А Мамочка говорила:
- Держитесь правее... от встречной машины... проскочили на волосок... От этой жестянки... Ой! Ой! Осторожнее!
Было уже утро, когда мы добрались до туристского лагеря в нескольких милях севернее Авроры. Отсюда выложенный гравием подъездной путь вел к отелю, где полудюжина двухкомнатных белых сборных домиков для туристов образовывала дугу на фоне леса. Среди домиков высился один коттедж больших размеров. Если остановиться здесь, то можно увидеть бессмысленно горящую при солнечном свете неоновую вывеску, объявляющую "Фокс Вэллей мотель" и "Свободных мест нет". Кроме этого на окне центрального коттеджа была прикреплена карточка, повторяющая сообщение "Свободных мест нет", написанное разборчивыми черными буквами.
Долговязый загорелый мужчина лет сорока, с обветренным лицом, в панаме, белой рубашке с потеками пота и в бурых мешковатых штанах, сидел на скамейке и поглощал мороженое из стаканчика.
Я вылез из "Аубурна" и, не выключая двигателя, подошел к нему.
- Мест нет, - сказал он, глядя не на меня, а на свое мороженое.
- Мы делали предварительный заказ, - сказал я. Тогда он уже внимательно взглянул на меня.
- Имя?
Я посмотрел на Ма. Она высунулась из автомобиля и сказала:
- Хантер.
Мужчина кивнул, из стаканчика капало на колени. Он не обращал на это внимания.
- Маленькая женщина разместит вас, - сказал он, указывая пальцем на дверь с сеткой.
Я вошел внутрь, там располагались регистрационная стойка и небольшая унылая приемная; единственным украшением этой узкой комнаты была полка с почтовыми открытками. Но никакой маленькой женщины не обнаружил, был только колокольчик, в который я и позвонил.
"Маленькая" женщина появилась из прохода за стойкой левее стенки, на которой висели ключи от комнат. "Маленькая" женщина весила около 210 фунтов и имела рост 5 футов десять дюймов54. Она могла преспокойно засунуть "Детское личико" Нельсона в свой карман. На ней было веселенькое сине-белое цветастое платье, но сама женщина выглядела подавленной.
- Никогда не видела вас раньше, - сказала она, глядя на меня озабоченно и строго. Ей было тридцать с небольшим, но держу пари, что многие сказали бы, что ей за сорок. Ее волосы были собраны в уже седеющий пучок, который, казалось, никогда не расчесывали, несколько подбородков, в которых как-то терялось ее красивое лицо, нависали один над другим. У нее были зеленые беспокойные глаза.
- Мы никогда не встречались, мэм.
- Но вы один из них, - сказала она обвиняюще.
- Полагаю, что да. Тяжелый вздох.
- Сколько комнат вам надо?
- Две.
Она сняла с доски позади себя два ключа и вручила их мне, взглянув на меня исподлобья.
- Держитесь подальше от моих Эдди и Кларисы.
- Не понял?
- У меня двое детей, Эдди - семь, Кларисе - восемь. Они считают, что ваш друг Нельсон - необыкновенный. Я больше не хочу, чтобы они восторгались кем-нибудь в вашем роде.
Хотя в действительности я не был уголовником, но обиделся на такое отношение.
- Наши деньги почему-то вас устраивают, - огрызнулся я.
- Это на совести моего мужа. Если бы он сам не отсидел срок, он не относился бы так приветливо к вашей публике, - она так замотала головой, что ее нижняя губа затряслась - то ли она разозлилась, то ли собиралась расплакаться, а может, и то и другое. - Вы доведете его до гибели.
А может, он просто отбудет еще один срок. Он, должно быть, жадный тип, этот любитель мороженого на скамейке; в это время года было много туристов, заполнявших лагеря, вроде этого. Но они должны были платить, возможно, полтора доллара за комнату за ночь. Туристы из моей команды, которые скоро прибудут сюда, заплатят раз в двадцать больше.
Я подвел Ма к ее домику. Каждая белая сборная постройка была разделена на две пронумерованные комнаты. Половина домика, которую я должен был занять с Луизой, была немного дальше. Я начал перетаскивать вещи Ма, а она, не успев войти, немедленно вытянулась на одной из двух кроватей и стала читать журнал "Фотоплей" с Клодеттой Кольберт на обложке. Мне пришлось сделать две ходки, чтобы перетащить все ее барахло. Когда я второй раз вносил ее вещи, она уже заснула и даже храпела, журнал лежал на ее обширной груди. Улыбающееся лицо Клодетт вздымалось и опускалось.
Я решил и сам вздремнуть в своей комнате. В ней тоже стояли две кровати, разделенные несколькими футами, и я рассчитывал не сдвигать их и ночью. Дочь твоего клиента, напомнил я себе. Но мои мысли о происшедшем утром на ферме, однако, указывали, что интересы моего клиента, возможно, не будут соблюдены в этой маленькой, оклеенной красноватыми обоями комнате.
Первым делом я решил воспользоваться туалетом, имевшимся в каждой комнате. Опорожняя свой мочевой пузырь, я размышлял о том, как приятно ощущать себя снова в двадцатом веке - даже если справа от меня в ванне ползает насекомое, здоровенное, как мой большой палец. Я и не подумал уничтожить его. Пусть живет. Я снял брюки и вздремнул.
Разбудил меня стук в дверь. Взглянув на свои часы, я обнаружил, что было около двух часов. Я вытащил свой пистолет из-под подушки и подошел к открытому окну, на котором легко колыхались занавески под слабым летним ветерком. Я выглянул наружу.
Большой высокий мужчина - грудь бочонком, круглолицый, румяный, темноволосый, лет тридцати с небольшим - стоял там без пиджака и в подтяжках. Ручка пистолета сорок пятого калибра торчала у него из-за пояса.
Через несколько секунд я понял, кто это был - очень часто видел его фотографии в газетах.
Чарльз Артур Флойд. "Красавчик".
Он снова постучал.
- Лоуренс? Джимми Лоуренс?
Я приоткрыл дверь так, чтобы руку с пистолетом не было видно.
- Верно, - сказал я, стараясь изо всех сил не выдать себя ни голосом, ни выражением лица, что узнал его. - Кто там?
- Меня зовут Чарли Флойд, - улыбнулся он маленьким, как у купидона, ртом. Его круглое лицо светилось. У него, как у Полли Гамильтон, были щечки яблочком.
- Я слышал о вас много хорошего от наших общих знакомых.
- От кого, например?
Он по-прежнему улыбался, но теперь в его улыбке появилась какая-то настороженность.
- Нельсона, Карписа, ну и других. Откройте. Позвольте мне войти. Вы же видите обе мои руки и мой пистолет. И сами, конечно, навели такой же на меня, так что же вам тревожиться?
Я отступил и открыл дверь, наставив на него свой пистолет.
Он вошел и закрыл за собой дверь. Его темные волосы, разделенные пробором, блестели от бриолина. У него были маленькие карие глазки и большой нос.
- Уберите стреляющую железку, - сказал он, все еще по-дружески улыбаясь.
- Никто не упоминал вашего имени.
- Ну вы-то знаете, кто я.
- Вы "Красавчик" Флойд.
Он вздрогнул.
- Не верьте газетной брехне. Никто меня так не называет, никто, кроме этих тупых задниц из ФБР.
Он протянул руку. Она выглядела, словно телесного цвета рукавица кэтчера55.
- Мои друзья называют меня Чок. Сокращенно от Чоктоу.
- Чоктоу?
- Так называют мое любимое местное пиво в холмах, откуда я родом. - Он похлопал рукой по своему объемистому животу. - Я питаю к нему слабость, и вот доказательство.
Потом он снова протянул руку, которую я, заткнув свой пистолет себе за пояс, пожал. Это было крепкое рукопожатие, он мог себе позволить носить на себе немного жира, потому что мускулов у него было больше.
Чок присел на край кровати.
- Это я должен быть осторожным, Джим. Ничего, что я называю тебя Джим?
- Нормально. А почему ты должен быть осторожным?
Он пожал плечами.
- Никогда не слышал о тебе до того, как Нельсон позвонил мне сегодня утром. Я пожал плечами.
- Попал в это дело в последнюю минуту, что тут особенного.
Флойд кивнул, поцокал языком.
- Жалко Кэнди Уолкера. Работал с ним несколько раз. Хороший парень. Хотя мило с твоей стороны, что заменил его. Я слышал, ты связан с чикагской компанией.
- Да, можно сказать.
Он ласково указал в мою сторону пальцем.
- Ты не хочешь пойти и позвонить кому-нибудь из своих друзей сейчас, до наступления завтрашнего дня?
- Зачем?
Он медленно покачал головой.
- Фрэнк Нитти не одобрил бы то, что мы собираемся сделать. - Потом он ухмыльнулся, словно озорной мальчишка собственной шутке, отчего его маленький ротик растянулся, а щечки-яблочки стали еще выпуклее, - нет, не одобрил бы.
- А почему?
- Ты еще не знаешь, как обстоят дела, не так ли, Джим? Ладно, чего уж там, узнаешь, для этого достаточно времени. - Он взглянул на карманные часы. - Ты ел?
- Я проспал ланч.
- Вечером мы устроим барбекю56. Тот малый, что заправляет заведением, обеспечит кур, и Ма приготовит их для нас. Я слышал, она превосходная повариха.
- Ма Баркер? Да.
- Эй, Джим, да сядь же, вот и стул есть, а то ты заставляешь меня нервничать, - сказал он с добродушной улыбкой. Казалось, в нем не было и намека на недоброжелательность. Он не был похож на некоторых коротышек, которые часто размахивают своими автоматами. Ему, как боксеру-профессионалу тяжеловесу, проще было прибить вас, хлопнув, желая удачи, ладонью по спине.
Поэтому я его послушался и сел.
- В Чикаго ты откуда приехал? - спросил он. Я выдал ему стандартную байку Джимми Лоуренса, это заняло какое-то время. Итак, мы уже разговаривали минут пятнадцать. Он выглядел милым и нравился мне. Но я, конечно, понимал, что он выкачивал из меня информацию, проверял, пытался понять, можно ли мне доверять.
Через некоторое время он хлопнул себя по бокам ручищами и встал.
- Я бы выпил кока-колы. А как ты? Угощаю.
Я согласился и последовал за ним. Мы пошли к центральному строению, возле которого по-прежнему сидел мужчина в панаме, уже не занятый мороженым, следы которого остались на его брюках. Возле скамейки, под карточкой на окне "Свободных мест нет", находился ящик со льдом и кока-колой. Флойд бросил туда несколько никелей57 и вытащил из него две запотевшие бутылочки.
Мы сели на скамейку рядом с парнем в панаме, Флойд заговорил о погоде, будто накатывает волна жары, и парень поддакивал, я молчал, слушая их разговор. Мы медленно попивали колу. "Маленькая" женщина то и дело сердито выглядывала в сетчатую дверь. Очевидно, Флойд нравился ей не больше, чем я.
Возле дерева остановился большой коричневый "бьюик-седан", и из него вышел "Детское личико" Нельсон. На нем были расстегнутый жилет, шляпа с помятыми полями, оружие отсутствовало. В машине оставались его жена Хелен на переднем сиденье, Фред Баркер и Пола на заднем.
Нельсон подошел к Флойду:
- Как дела, Чок?
- Не жалуюсь, - ответил Флойд. Нельсон кивнул мне.
- Привет, Лоуренс. Я кивнул ему в ответ.
Парень в панаме вскочил, словно чертик из коробочки, заулыбался подобострастно и затряс руку Нельсону.
- Рад видеть тебя, Джорджи, - сказал он.
- Ты хорошо выглядишь, Бен.
Бен, гордо улыбаясь, обратился к Флойду и показал пальцем на Нельсона:
- Мы вместе сидели в Джолиет.
Кивнув, Флойд глубокомысленно ответил:
- Хорошо иметь друзей.
Сетчатая дверь открылась, и оттуда вывалились светловолосый мальчик и темноволосая девочка. На мальчике были рубашка в синюю и красную полоску и штаны из чертовой кожи; на девочке - хлопковое платьице в голубую клетку. У детишек, похожих на мать, были хорошенькие личики.
Они тут же подбежали к Нельсону, закружились вокруг него, подпрыгивая и смеясь.
Пытаясь удержаться от улыбки, он сказал:
- Почему вы думаете, что я что-то для вас привез?
- О, я это знаю, дядя Джорджи, - сказал мальчик, в то время как маленькая девочка только повизгивала от радости.
Жена Нельсона высунулась из окошка машины, глупо улыбаясь и восхищенно наблюдая за тем, как ее муж общается с детьми.
Подняв вверх руки, словно полицейский, регулирующий уличное движение, Нельсон сказал:
- О'кей, о'кей, допустим, я привез что-то для вас. Может быть. Вы знаете правила игры...
Он сел на скамейку, на которой сидел его приятель по Джолиет - Бен, теперь Бен уже стоял возле сетчатой двери, с глупой улыбкой глядя, как его дети стараются угодить Нельсону.
Мальчик и девочка стояли и ждали сигнала.
Нельсон поднял руки вверх, словно ему кто-то дал такую команду, и сказал:
- О'кей, обыскивайте меня!
Дети, визжа, начали обыскивать его, заглядывая в каждый карман, и находили конфеты - в основном "Тутси роллс" и несколько разноцветных леденцов.
Когда у каждого из детей оказалась пригоршня конфет, Нельсон, все еще стоя и размахивая руками, сказал:
- О'кей, о'кей! Только обещайте, что не будете их есть до ужина.
И он хитро подмигнул им, а те с визгом и смехом убежали.
А "маленькая" женщина все еще стояла за сетчатой дверью и наблюдала за всем этим. Нельсон, заметив ее, улыбнулся.
- Я заехал купить конфет, прежде чем оказаться здесь. Не хотелось разочаровывать этих маленьких сорванцов.
Она холодно взглянула на него, затем скрылась в доме.
Нельсон пожал плечами и попросил у Бена ключи от комнат. Тот с готовностью принес их.
Прежде чем поехать к своему домику, Нельсон сказал Флойду:
- Мы никогда не работали вместе. Но будущее покажет.
- Непременно, - Флойд, улыбаясь, кивнул. Но мужчины не обменялись рукопожатиями. Чувствовалось взаимное уважение, но и в то же время какое-то напряжение в их отношениях.
Нельсон ухмыльнулся, его усы по-прежнему выглядели фальшивыми.
- А ты даже не знаешь, что все это может означать, правда, Лоуренс? Ха, ха, ха! Тебя ожидают сюрпризы.
Затем он сел в "бьюик" с женой и другими и отъехал дальше, к своему домику.
- Ну, пошли, - сказал Флойд.
Мы бесцельно, держа руки в карманах, прогулялись за домами, миновали деревья и спустились к берегу реки, в спокойной воде которой отражались деревья и солнце.
Мы сели на склоне, глядя вниз на реку. Флойд сорвал травинку и принялся ее жевать.
- Когда-нибудь думал завязать? - спросил Флойд.
- Что завязать?
Он улыбнулся, его щеки покраснели и надулись так, что казалось, вот-вот лопнут.
- Завязать с преступной жизнью, дружище. - Он глядел вдаль через реку на деревья. - Не хотелось ли тебе поставить на всем этом крест?
- Иногда, - ответил я.
- Тебе лучше бы расстаться со своими чикагскими ребятами.
- Почему так?
- Они деловые люди.
- А вы разве нет?
Он рассмеялся.
- Мы мелкая рыбешка. Того сорта, которую заглатывает крупная рыба.
Я понял, что он имеет в виду. Таким, как Капоне и Нитти, всегда найдется место в жизни, как говорил
Карпис. Синдикат - это "бизнес, обслуживающий общество". Грабители были отмирающим племенем. И некоторые из них, похоже, понимали это.
- Возьми, к примеру, эту ерунду: "Красавчик", "Детское личико". Этими именами никто нас не называет. Это все придумали газеты, только не думаю, что по своей инициативе.
- Не думаешь?
- Я думаю, что Куммингс и Гувер стараются сделать из нас дураков.
Куммингс был министром юстиции, человеком, который возглавил объявленную ФБР войну преступникам.
- Зачем? - спросил я.
- Зачем? Представляют нас бешеными псами, а сами выглядят героями, когда хватают нас.
- Ну, они нас еще не схватили. Он покачал головой.
- Это дело времени.
- Мой опыт подсказывает, что они чертовски невезучие.
Флойд кивнул, жуя травинку.
- Но зато их так много.
- Да, и они получили оружие. Могут теперь пересекать границы штатов.
- Я ведь добыл так мало, чтобы чем-то похвастаться.
- Да?
- Я занимаюсь этими делами с двадцати лет. Начал совсем мальчишкой. Но моя прибыль слишком мала, чтобы скопить что-нибудь. А жизнь такая дорогая, ты же понимаешь.
- А говорят, что ты просто раздал много денег. Он улыбнулся, как бы застеснявшись.
- Да, кое-что. Но я не Робин Гуд, как думают. Позаботился о некоторых моих друзьях, только и всего. А они позаботились обо мне и о моих родных.
Флойд задумчиво смотрел на реку.
Потом он сказал:
- У меня есть сын девяти лет. Чуть старше, чем сын Бена. И у меня красивая жена.
Он пожевал травинку, потом живо обернулся ко мне.
- Хочешь взглянуть?
- Конечно.
Довольно улыбаясь, он достал из заднего кармана брюк бумажник. И показал мне моментальный снимок своей жены - милая темноволосая женщина в белом платье и шляпке и обнимающий ее рукой сияющий мальчик в брючках и белой рубашке.
- Симпатичный мальчуган, - сказал я, - и жена славная.
Он смотрел на фотографию, улыбка таяла, но продолжал смотреть.
Затем вложил снимок обратно в бумажник и засунул его в карман.
Я сказал:
- Они хорошо одеты, выглядят сытыми и здоровыми.
Флойд кивнул.
- Я их всем обеспечиваю. Но как долго это может продлиться? Жизнь не будет вечной. Я старею, а время проходит мимо меня. Сейчас самая пора переправляться через реку.
Я не понял его и сказал об этом.
Он улыбнулся.
- Иногда берешься за что-то наперекор здравому смыслу.
- Что ты имеешь в виду?
- Берешься за работу, которая сулит такую добычу, что ты сможешь начать новую жизнь. У меня пересохло во рту.
- Такого рода работа нам и предстоит завтра? Он кивнул с подобием улыбки на губах купидона. Я сказал:
- Мне только известно, что это похищение.
- А ты знаешь, что это большая шишка? Вызов нации, как об этом закричат проклятые газеты.
Я почувствовал, как холодок пробежал у меня по спине.
- Нет, - сказал я.
- Это так, Джим.
Он встал и пошел наверх по склону. Я последовал за ним.
- Кто? - спросил я.
- Они тебе сказали, сколько ты должен получить?
- Моя доля? Что-то около пяти тысяч.
- Будет больше, я обещаю тебе.
- Но кто, Чок?
- Я не хочу говорить тебе, пока не буду знать, что ты вошел в дело, полностью. Для надежности.
- Я уже вошел. Так кто?
- Один из тех, кто должен прикончить нас.
- Кто?..
- Гувер. Джон Эдгар Гувер. Правая рука министра юстиции. А теперь давай поспешим, Джим. Подходит время для барбекю.
36
Вскоре после того, как мы с Флойдом вернулись к главному строению туристского лагеря, подъехал еще один "форд-седан", управляемый Доком Баркером. Рядом с ним сидел Карпис, а Долорес и Луиза на заднем сиденье. Бен принес ключи от их домиков. Луиза, увидев меня в окошко, засияла, выскочила из "седана". Мы знали друг друга меньше чем двадцать четыре часа, а она схватилась за мою руку, словно утопающий за соломинку.
Забрав багаж, я проводил ее в комнату.
- Две кровати, - сказала она разочарованно.
- Луиза, я не уверен, что мы должны повторить то, что произошло сегодня утром...
Мне показалось, что она огорчилась, широко расставленные карие глаза стали грустными. Господи, Луиза выглядела изумительно - коротко подстриженные белокурые волосы, розовые щеки, надутые губки, гибкая, но округлая фигурка в облегающем бело-розовом ситцевом платье с бантиком-шнурком на шее. Она села на край кровати и подняла подол юбки до того места, где ее молочно-белые бедра говорили "Привет!" над кромкой чулок.
- Тебе не кажется, Джимми, что иногда ты бываешь слишком деликатен?
Позже, когда я оказался со спущенными и болтающимися вокруг моих ног брюками, а она в задранной вверх юбке, я уже, наверное, не был слишком деликатен.
Луиза на некоторое время ушла в ванную, потом вернулась посвежевшей и воодушевленной. Мы легли рядом, в одежде, застегнутой почти на все пуговицы, и она закурила. Я ни разу не видел ее курящей.
- Хочешь затянуться? - спросила она, предлагая сигарету.
- Спасибо. Не обзавелся такой привычкой.
- Мой папочка, наверное, выпорол бы меня за это. Меня Кэнди приучил.
Она назвала имя Кэнди, который для нее уже ушел в прошлое.
Это не значит, что она была холодной или бессердечной, она была маленькой горячей штучкой, во всех отношениях. Просто она познавала жизнь на разбойничьей дорожке.
- Скоро будем ужинать, да?
- Действительно скоро. Ма снова кухарит.
- Она хорошо готовит, - пыхнула сигаретой. - А это милая комната.
- Да, не надо ночью бегать наружу.
- Да, и ванна, и все прочее. Хотя эти дурацкие обои, не поймешь, какого цвета, то ли пурпурные, то ли коричневые? Из-за них и комната выглядит маленькой, почему они выбирают все такое темное?
- Это чтобы мы не замечали тараканов.
- О, - сказала она, кивая и не переставая затягиваться своей сигаретой.
Сквозь тонкую стенку доносилась музыка кроватных пружин.
Луиза захихикала.
- Еще кто-то балуется рядом.
- А кто устроился в соседней комнате?
- Думаю, Нельсоны.
- Что ж, тогда это не баловство. Они женатые люди, так что это хорошо и для Господа, и для всех.
Она согласилась, поняв буквально мою иронию. Женский голос за стенкой повторял:
- Меньше... меньше... о, меньше... Я сказал:
- Не означает ли это "больше"?
- Она говорит "Лес"58 - это имя, сокращенное от имени Лестер. Ведь настоящее имя Нельсона - Лестер Джиллис.
Для меня это было новостью.
- Луиза, золотце. Можно тебя спросить, только серьезно?
Она пожала плечами.
- Конечно.
- Сегодня утром ты сказала, что не можешь иметь детей. Ты молодая женщина. Ты проверялась у доктора?
Стараясь выглядеть безразличной, она пыхнула сигаретой.
- Доктор и сделал меня такой. Однажды я забеременела от Кэнди, и доктор, который занялся мной, сделал все не так, как надо.
За соседней дверью стонала жена Нельсона.
- Прости, - сказал я. Она безразлично пожала плечами. - Позднее меня осмотрел настоящий доктор. Он-то сказал, что теперь я не смогу иметь детей, и слава
Богу. Я не хочу обзаводиться детьми, от них только беспокойство.
Матрасные пружины за стеной продолжали ритмично
скрипеть, жена Нельсона повторяла:
- Лес! Лес!
Я притянул девушку к себе.
- Не беспокойся ни о чем, все будет хорошо. Она смотрела на меня повлажневшими карими глазами.
- В самом деле?
- Я обещаю.
Она обняла меня крепко. Отчаянно крепко. Наконец за стеной все стихло.
Через несколько минут кто-то постучал в нашу комнату и крикнул:
- Кушать подано! Это был Нельсон.
- Время спускаться к жратве, влюбленные пташки! Ха-ха-ха!
За центральным строением, в котором жили "маленькая" женщина, Бен и их двое детей, был маленький дворик, окруженный каменной стеной высотой примерно по пояс. В центре его стоял покрашенный в коричневый цвет стол для пикников, достаточно большой, чтобы за ним разместилась дюжина людей. На одном конце стола лицом друг к другу уже расположились "Детское личико" и его жена Хелен. Недалеко находился широкий кирпичный очаг высотой с человеческий рост, с двумя топками. В нижней полыхали дрова, в верхней, арочной формы, сужавшейся к трубе-дымоходу, находились железные решетки. Мамочка в ситцевом фартуке поверх одного из своих цветастых балахонов переворачивала половинки кур, распростертых на нижней решетке, поливая их время от времени густым красным соусом. Горшок с тушеными бобами ждал своего часа на верхней решетке.
Стол был почти накрыт, и вскоре вся банда, простите такое выражение, приступила к трапезе. Здесь были блюда с зажаренными на решетке курами, несколько мисок с салатом из шинкованной капусты, горшок с тушеными бобами, пиво, кока-кола, молоко и множество бумажных салфеток, "Детское личико" Нельсон, "Красавчик" Флойд, братья Баркеры и девушка Фреда Пола, "Страшила" Карпис и Долорес - все поглощали блюда так, словно оказались на семейном пикнике. Бен, "маленькая" женщина и их двое детей тоже сидели на конце стола. "Маленькая" женщина, надо сказать, приготовила очень вкусный салат, и еще раньше, в полдень, развела огонь, чтобы можно было зажарить кур. Но сама она почти ничего не ела и ни с кем не общалась.
Ее дети не отрывали глаз от Нельсона, который подмигивал им, а они, довольные, улыбались ему и друг другу. Хелен, его жена, наблюдая за ними, сказала:
- Я скучаю по нашим двоим детишкам. Нельсон на мгновение опечалился, я видел его таким единственный раз, и ответил:
- Мы должны найти возможность заскочить к матери и повидать их. Должны.
Луиза восхищенно шепнула мне: "Как мило!"
Рядом с Нельсоном за столом сидел темноволосый, темноглазый мужчина, который ел спокойно, изысканно держа жирную курицу в руках. Он был наделен той-красотой, что наповал убивает женщин. Даже когда он сидел, было видно, что ростом он намного выше Нельсона. Это был сообщник Нельсона - Джон Поль Чейз, преданный ему, как собака. Мне казалось, что он должен был остаться на страже в заднем амбаре у Джиллисов. Я не видел, как он приехал, видимо, прибыл позднее на своем собственном автомобиле.
Чейз в разговоре не принимал участия. Единственное, что я услышал от него, - это просьба передать ему соль.
Время от времени Нельсон обращался к нему, называя его "Джи Пи", что-то говорил, а Чейз только кивал в ответ. Использование инициалов как сокращенного имени было начинанием, которое Нельсон пытался привить в этих кругах, правда, пока без видимого успеха.
Темами разговоров за столом были бейсбол (возьмут ли "Кардиналы Сент-Луиса" приз) и бокс (выиграет ли Росс у Мак-Ларнина повторный матч в следующем месяце) и как хорошо готовит Ма (лучше, чем Бетти Крекер).
Док Баркер, который почти не принимал участия в разговоре, неожиданно сменил его направление.
- А где наш друг Салливан?
Флойд, с руками, красными от соуса и жирными уже от второй съеденной курицы, взглянул на него и сказал:
- Он сегодня неважно себя чувствует, но на дело пойдет.
Фред Баркер оторвался от своей курицы, ухмыльнулся, сверкнув золотыми зубами.
- Пригрозили?
Флойд улыбнулся.
- Нашли подход.
Док спросил:
- Он готов к делу?
- Конечно, - ответил Флойд.
- Я никогда не работал с этим парнем.
- Я работаю, - сказал Флойд дружелюбно, но довольно твердо.
- Я никогда даже не слышал о нем.
Флойд опустил свою курицу.
- Я никогда не работаю с кем попало. Док.
- А я этого и не говорил, Чок. Нельсон, поедая тушеные бобы, спросил:
- А почему ты не привлек своего приятеля Ричетти? Я думал, что он был твоей правой рукой.
- Он на ремонте. Получил недавно пулю.
- Сожалею, - сказал Нельсон, - полагаю, он скрывается в Куксон-Хилле, да?
Флойд отрицательно покачал головой.
- Мы теперь избегаем эти холмы. После того, как ФБР и полиция штата прочесали это место в минувшем феврале, там больше оставаться нельзя.
Карпис, который разделил половину курицы с Долорес, сказал:
- Я слышал, что в той облаве они зацепили лишь мелкую рыбешку, только дюжину уголовников.
Он коротко хохотнул и добавил:
- Тысяча легавых облазила холмы и собрала только мелочь, которую дают на сдачу. Флойд кивнул.
- И все же при губернаторе, который намерен поддать жару, мы держимся подальше от холмов. Мы укрываемся теперь в другом месте.
- Я полагаю, шайка Ликавели помогает вам? - спросил Док.
- Да, - ответил Флойд, - мы платим им за это.
Док, вздохнув, кивнул.
- Да, настоящая жизнь не дешева, не так ли?
- Жизнь человека дешева, - сказал Флойд, - это проживание становится дорогим.
Луиза, которая оказалась более изысканным едоком, чем Джон Поль Чейз (она была единственным человеком за столом, срезавшим мясо с курицы ножом и вилкой в отличие от остальных, пользовавшихся для этого собственными руками. Должно быть, папочка вколотил в нее какие-то манеры), покончила со своей едой и принялась жаловаться, что ее кусают москиты. Солнце клонилось к закату, и в воздухе появились насекомые.
Флойд встал.
- Прекрасные дамы, вы можете убрать со стола, если вам угодно, и уйти в помещение от мошкары. А нам, мужчинам, еще предстоит поработать.
Карпис вытер свое лицо и руки салфеткой и тоже встал.
- Да, мы должны заняться делом. Пошли в мой домик.
И мужчины отправились в его коттедж.
37
Домик Карписа был похож на наш, только кровати находились у противоположной стены комнаты. Кроме того, в ней было несколько принесенных дополнительно складных стульев. Каждый взял себе стул или присел на край кровати. Я сел в дальнем углу комнаты лицом к Карпису. Он сейчас напоминал школьного учителя, стоял у стены, к которой прикрепил большую самодельную нарисованную пастельными карандашами карту чикагского района Луп.
Последним пришел Флойд со своим похмельным партнером Салливаном на буксире - неприметным парнем в темном костюме, в темных очках, который отсутствовал на обеде. Они уселись возле двери, где я не мог их хорошо видеть.
В комнате, куда набились все эти люди, было душно, большинство курили, хорошо что не сигары. С вечера подул легкий ветерок, проникавший в полуоткрытые окна. Многие были без пиджаков, мой легкий белый костюм скрывал пистолет, спрятанный под мышкой. Если уж я собирался сыграть во "Всемирной серии преступлений", то должен был иметь свою пушку наготове.
Карпис в белой рубашке, застегнутой до самой шеи, и мешковатых коричневых брюках, в очках, стоял у карты со сложенными руками, немного сутулясь.
- Я полагаю, всем известна наша цель.
Нельсон горько хохотнул.
- Мы собираемся сцапать большую фигуру из ФБР. Громкоголосого сукина сына, который, сидя за своим столом, черт бы его побрал, называет нас трусливыми крысами. Мы собираемся сцапать его, вытянуть большие деньги, а потом убить.
- Нет, - сказал Карпис, указав на Нельсона пальцем, словно на мальчишку в своем классе. - Мы не убьем его.
- Почему? - спросил Нельсон.
- Потому что, - пояснил Карпис, - мертвый он причинит нам больше неприятностей. Лучше мы опозорим, унизим этого мерзавца, а затем отпустим, и этим сделаем из него мертвого героя для федов и прессы.
В прокуренной комнате раздался голос Флойда:
- Я согласен. Этот сукин сын любит называть нас "подлыми", "злобными" и "бешеными псами" и тому подобное. Если мы убьем его, то подтвердим его высказывания.
- Дерьма собачьего за него не дам, - спокойно отреагировал Нельсон.
- Это только предоставит министру юстиции, боссу Гувера, больше аргументов против нас, - сказал Флойд. - А потом он просто посадит другого сукина сына в кресло директора ФБР. Так мы ничего не добьемся. Предстоящие дни и так будут достаточно горячими.
Карпис подвел итог.
- Джордж, послушай. Похищение Гувера - это только часть того, что мы должны предпринять, чтобы свести счеты с сукиным сыном. Конечно, нам нужно пригвоздить его к позорному столбу и показать, насколько он глуп. Конечно. Но настоящая цель нашего дела - это захват настолько важной фигуры, чтобы правительство вынуждено было выложить по-настоящему солидные деньги, чтобы заполучить его обратно. А то, что от этого всем федам станет тошно, на это наплевать.
Док Баркер, сидевший рядом со мной, нетерпеливо сказал:
- Бросьте гоняться за собственным хвостом, ребята. Я вообще не уверен, что из этого что-то получится. И буду не уверен до тех пор, пока кто-нибудь не покажет мне, как реально может сработать такая дурацкая затея.
Фред Баркер согласно кивнул.
- Да, да! Я тоже! Карпис продолжал:
- Вот почему мы здесь, Док.
Док сказал:
- Из того, что ты мне рассказывал, я понял, что вы планируете сцапать Гувера прямо на улице, перед собственным зданием офиса федов.
Господи Иисусе...
- Последний раз, когда мы пытались что-то подобное предпринять в Лупе, то, по-моему, еле унесли ноги. Нам чуть было не отстрелили задницы, напомнил Баркер.
- Ты несправедлив, Док, - возразил Карпис, - если бы мы не попали в аварию, все прошло бы чисто.
- Чепуха. Ты угодил в аварию из-за уличного движения, а потом копы свалились на нас, как мухи на дерьмо.
- Но в основе план был хорош, и на этот раз он сработает.
- Ты собираешься использовать тот же самый план, что при ограблении почты? Карпис улыбнулся.
- Вот именно. "Бэнкерс билдинг" находится напротив почты, куда мы наносили последний свой визит. С учетом наших ошибок мы вполне можем применить тот же план.
Док покачал головой.
- Учесть наши ошибки? Из этого провала с почтой вывод следует только один - не стоит что-либо предпринимать в Лупе. Работа в больших городах паршивое дело. Здесь, в провинции, черт возьми, можно совершить налет на заведение и умчаться, как дьявол, зная отходные пути, чтобы остаться на свободе. Но в больших городах... Карпис выглядел расстроенным.
- Давай, Док, высказывайся откровеннее...
- В больших городах приходится иметь дело с уличным движением, на каждом углу копы, один сигнал по радио, и слетаются сотни машин. ...К черту. К тому же применять план, который уже один раз провалился... Ну, извини, Крипи, я удивляюсь на тебя...
- Док, ты же знал, о чем пойдет речь, чего ж ты теперь отбрехиваешься? - сказал Нельсон.
- Я полностью за то, чтобы сцапать Гувера. Это отличный способ свести счеты и получить большие деньги. Понял? Но почему бы не захватить его на трассе или на железнодорожном вокзале, когда он приезжает в город или уезжает, - ответил Док.
- Но это тоже работа в городе. Док, - сказал Карпис.
- Да, конечно, но там ее легче проделать, чем в этом проклятом сердце Лупа. Не забывай - я принимал участие в наезде на почту и видел, как летают пули.
- Док, - вмешался в разговор Нельсон, - почему ты не позволишь Карпису изложить для нас весь план?
И Карпис изложил.
Он использовал карту по мере того, как рассказывал, отмечая карандашом различные маршруты.
По полученной информации, Гувер прибывает завтра утром на один день в чикагское бюро подразделения расследований, чтобы побеседовать с Пурвином и Коули и воодушевить агентов. Однако Карписа больше интересовал ужин Гувера с прокурором штата Кортни и комиссаром чикагской полиции. Это была церемония раскуривания трубки мира, проводимая по инициативе Гувера, который пытался найти пути к сотрудничеству между ФБР и местными копами; мне казалось, что прокурор штата и комиссар полиции используют эту встречу, чтобы просить об отзыве Пурвина. Копы прикрывали уже несколько раз проколы федов, взять хотя бы падение-самоубийство Пробаско, а взамен получили лишь ушат грязи, который на них в прессе вылил самодовольный Малыш Мел. Так что встреча должна была послужить примирению.
Эти соображения появились у меня, когда Карпис сообщил, что Гувер планировал ужин с Кортни и комиссаром в семь часов в отеле "Бисмарк". За несколько минут до семи машина из офиса прокурора штата должна была подхватить Гувера у "Бэнкерс билдинг" и отвезти его в "Бисмарк".
- Откуда ты получил такую информацию? - спросил улыбающийся Нельсон. Карпис зловеще улыбнулся.
- От друзей из высоких кругов, - ответил он, не уточняя, каких именно.
Я предположил, что все это разнюхал и сообщил адвокат Луи Пикет: у него было довольно много ниточек в офис Кортни.
План Карписа был прост, но коварен. Автомобиль прокурора штата имел отличительные знаки. Это был черный "Гудсон" с красной и зеленой фарами и красной звездой на подвижной фаре. Карпис договорился с "нашим любимым подпольным гаражом в Цицеро" подготовить другой "Гудсон", точно так же оснащенный. Кроме полицейской сирены в нем были пуленепробиваемые прокладки, коротковолновое радио и скользящие панели в дверях, через которые можно стрелять из револьверов.
Карпис планировал использовать этот автомобиль для захвата Гувера.
В настоящем автомобиле прокурора штата в городском гараже возле Сити-Холл в какой-то момент спустит колесо, что и задержит выезд за Гувером на несколько минут. Этого времени будет достаточно, чтобы Гувера успел подхватить автомобиль-замена.
Карпис продолжал, указывая по карте:
- Если захват пройдет гладко, наш "Гудсон" продолжит движение по Кларк к Джоксену и повернет на восток, в направлении к "Бисмарку". После этого мы пересядем в другую машину.
- Значит, у нас будут припрятаны еще машины? Где? - нетерпеливо спросил Нельсон.
- У погрузочной площадки на этой аллее, - Карпис указал место на карте. - Вечером здесь малолюдно. Мы запихнем Гувера в багажник второго нашего автомобиля и уедем, легко и просто.
- Легко и просто, - подхватил Док, - если захват пройдет гладко. А вдруг что-то сорвется? Например, если кого-нибудь из нас узнают или захотят взглянуть на документы? А вдруг они пошлют другую машину за Гувером? Или если это дерьмо подстрелит кого-нибудь прямо перед "Бэнкерс билдинг"?
Карпис, улыбнувшись, ответил:
- Мы все предусмотрели. У нас будет еще один автомобиль с вооруженными людьми, припаркованный через дорогу, перед "Эдисон билдинг" - на Адаме, ближайший угол от "Бэнкерс билдинг". Если начнется пальба, они прикроют отход, открыв огонь с другого направления. Если захват пройдет гладко, они направятся по Адаме, разбрасывая за собой гвоздики с широкими шляпками, словно хлебные крошки, для того чтобы у идущих следом машин спустить шины, и на дорогах произойдут пробки. На Ла-Саль запасная машина направится на север, снова разбрасывая большое количество гвоздей, чтобы помешать преследователям сесть нам на хвост. Затем ребята бросят этот автомобиль и на пересечении Франклин и Монро пересядут на новый, быстро скроются.
Док скептически ухмыльнулся.
- И все это происходит в Луп... Карпис, тебе это просто снится.
- Нет, Док, это ты спишь, - ответил Карпис. - Между шестью и семью часами вечера район Ла-Саль-стрит вымирает. Торги заканчиваются в три, к шести все уже расходятся. Если же мы, - а запасной автомобиль и "Гудсон" пойдут разными маршрутами, - заметим на своем пути слишком много копов или вообще что-нибудь необычное, сразу прекращаем операцию. Любая из задействованных групп имеет право свернуть операцию. Если "Гудсон", подъехав к месту, не обнаружит запасной машины, значит избрали отмену. Если "Гудсон" захочет свернуть, то просто, не останавливаясь, проезжает мимо "Бэнкерс билдинг" на восток, на Адаме.
Затем Карпис перешел к разъяснению маршрута отхода, если операция провалится. В этом случае "Гудсон" должен свернуть на Куинси, а затем на Рукери-Корт и пробиться на запад, на Адаме. А если там будет очень напряженное уличное движение, можно, пользуясь сиреной, быстро пересечь Ла-Саль и Уэллс и проехать под Эль. Проехав, минуя еще один квартал по Адаме, "Гудсон" повернет налево к югу на Франклин-стрит, где сирену уже следует выключить. Проехав два коротких квартала, "Гудсон" пересечет Джексон и нырнет в узкую аллею за пятнадцатиэтажным зданием на северо-восточном углу. Эта аллея ведет к главной, самой широкой, где и находится погрузочная площадка с дополнительным автомобилем.
- Эта погрузочная площадка имеет две ниши, - сказал Карпис, - удобные и глубокие, - машина может въехать в одну из них и скрыться от преследования.
В любом случае, удастся захват или провалится, "Гудсон" закончит здесь свой маршрут, въехав в нишу рядом со вторым автомобилем. Все покинут автомобиль, засунут Гувера с кляпом во рту в багажник второй машины. Из трех человек, которые будут осуществлять захват Гувера, двое, переодетые в форму полицейских, здесь ее быстро снимут и останутся в своей обычной одежде. Потом им необходимо выехать из ниши на Ван Бурен и двигаться на запад.
Док, глядя на Карписа уже без скепсиса, спросил:
- А как насчет настоящих копов? Ты же знаешь, в Лупе их по два на каждый квартал.
- Между шестью и семью часами у копов обед, поэтому их не встретишь на улице.
Док медленно кивнул. Потом спросил:
- А трамваи? Уличное движение?
- В этот час здесь их крайне мало, а уличное движение совсем небольшое.
Нельсон согласно кивнул, добавив:
- Мало того, в это время машины направляются именно в Луп, люди едут на обед и вечерние развлечения, и вовсе не из него.
- Но Стейт, Вабаш и прилегающие улицы будут заполнены, - возразил Док. Карпис снова пожал плечами:
- Нам и это на руку. Если объявят тревогу, копы вынуждены будут пробиваться через потоки машин, чтобы нагнать нас. К тому времени, когда они доберутся до "Бэнкерс билдинг" в юго-западной части Лупа, мы уже успеем сменить автомобиль.
Затем Карпис перешел к распределению людей: три человека в подставном автомобиле прокурора штата; двое в запасном автомобиле, один на погрузочной площадке ждет со вторым автомобилем, еще один должен вывести из строя настоящий автомобиль прокурора штата в городском гараже неподалеку от Сити-Холл.
Мне отводилась роль бебиситтера59 при дамах в квартире Мамочки Баркер на Пайн-Гроув-авеню. Я должен оставаться там столько времени, сколько потребуется, чтобы получить выкуп за Гувера плюс какое-то время, пока все успокоится. Мужчины не хотели возвращаться обратно со своими подругами, пока не удостоверятся, что захват Гувера успешно завершился.
Перед тем, кто должен был вывести из строя автомобиль прокурора штата, стояли задачи более серьезные, чем просто воткнуть гвоздь из своего ботинка в шину "Гудсона". Прежде всего ему предстояло через пожарный вход проникнуть в гараж, потом проследить за теми, кого прокурор штата пошлет за машиной, и, наконец, когда выяснится, что из-за спущенного колеса отправка машины задерживается, он должен захватить человека, посланного позвонить об этом в офис.
- Это твоя работа, Чейз, - сказал Карпис преданному псу Нельсона Джону Полю. Чейз кивнул.
- Просто врежь ему мягкой дубинкой или еще чем-нибудь, - посоветовал Нельсон, - только не убивай. Карпис добавил:
- Надо постараться обойтись без трупов. Нас и так будут разыскивать. Они должны поверить, что мы вернем Гувера живым, иначе нам выкупа не видать. Усекли это?
Все кивнули.
- Теперь такая проблема: вдруг кого-то опознают, - продолжал Карпис. Но думаю, этого не произойдет, потому что Гувер со своими людьми не будет выискивать кого-либо из нас, чтобы его подвезли на ужин. Но все же эта проблема существует. Поэтому подхватывать его в "Гудсон" будем я, Чок и приятель Чока Салливан.
Док возразил:
- Но портреты Чока развешаны повсюду, черт побери.
- Знаю, но он крупный мужик, в полицейской униформе за рулем будет выглядеть типичным упитанным чикагским копом, верно, Чок?
- Чертовски весело! - засмеялся Флойд. Карпис ткнул в себя пальцем:
- Моя пластическая операция и очки дают надежду, что меня не узнают. А приятель Чока Салливан не так знаменит, как остальные из нас, он будет играть роль другого копа, на заднем сиденье. Мы втроем постараемся устроить Джону Эдгару Гуверу прогулку.
- Я хочу быть в запасном автомобиле, здесь, на Адаме, - сказал Нельсон, указав на карту. Карпис согласился:
- Я точно так и думаю. Ты и Фредди.
Фредди ухмыльнулся, сверкнув золотыми зубами, и кивнул.
- Я буду за рулем.
- Док, - сказал Карпис, - ты берешь на себя погрузочную площадку. Все, что от тебя потребуется, это сторожить подменный автомобиль.
Дока это не взволновало, он просто кивнул.
Карпис продолжал:
- Чок, Салливан и я, кроме того, станем бебиситтерами мистера Гувера. Нас ждет подходящее местечко, - продолжал Карпис. - Никто, кроме нас, не будет знать, где оно находится. Единственно, что можем сказать вам, это местечко безопасное. Как только выкуп поступит, я всех разыщу и раздам деньги.
Как посторонний человек, я был удивлен, что никто из присутствующих не высказал своих каких-либо возражений Карпису. Чувствовалось, что они доверяли друг другу. Или, по крайней мере, доверяли Карпису.
Потом Док кивнул в мою сторону.
- А как насчет Лоуренса?
- Он бебиситтер девушек.
Раздался общий смех.
- Хорошая работенка! - высказался Флойд, по-прежнему находившийся вне поля моего зрения. Даже Док улыбнулся.
- Лоуренс, надеюсь, тебя не надо уламывать?
Нельсон не нашел в этом ничего смешного:
- Ты получил задание, Лоуренс, выполняй его! И никаких забав.
Фред ухмыльнулся и сказал:
- Не волнуйся о своей лучшей половине, Джордж, у Лоуренса руки уже заняты Лулу.
Это было не очень уж остроумное замечание, но все снова захохотали, даже на этот раз Нельсон. Никого не удивило, что я так быстро взял верх над Кэнди. Видимо, в их мире это было обычным делом.
Док сказал:
- Я согласен, Лоуренс рискует так же, как любой из нас, если все полетит к чертям. Киднеппинг - это киднеппинг, занятие опасное.
Нельсон подскочил.
- Но Лоуренсу не полагается полной доли в любом случае.
Фред присоединился к нему.
- Часть его доли должна отправиться к Кэнди.
- У Кэнди нет родственников, - сказал Док. - Так что это пойдет к Лулу.
Нельсон засмеялся и снова сел на место.
- Значит, в конце концов, попадет обратно к Лоуренсу.
После этого было еще много добродушного смеха. Карпис разгонял рукой сигаретный дым, словно учитель, успокаивающий свой класс.
- Итак, мы подходим к вопросу о деньгах. Отлично. Вы должны также знать, что будут дополнительные расходы с той всей суммы, что мы получим.
- Черт! Это почему? - возмутился Нельсон.
- У нас имеется еще "тихий" партнер, - сказал Карпис и покачал головой. - Никакого имени, поэтому он и называется "тихим". Этот "тихий" партнер финансирует всю нашу работу независимо от своей доли. В случае, если она провалится, он берет на себя все убытки. К тому же он обеспечил нас секретной информацией обо всем, что касается Гувера. И помог мне разработать схему всей этой охоты. - Он кивнул на карту.
- Это справедливо, Джордж, справедливо, - послышался голос Флойда.
Док Баркер и Фред тоже согласились. Нельсон раздраженно сказал:
- Ладно, ладно, о'кей.
- Нам предстоит разрезать большой пирог, Джордж. Мы ведь говорим о пятистах тысячах долларов, - милостиво улыбнулся Карпис.
Пятьсот тысяч долларов!
- Вы действительно думаете, что правительство пойдет на это? неожиданно спросил я.
- Да, думаю, что они примут требование этого выкупа. Правда, не могу гарантировать, - ответил Карпис.
Больше я не делал никаких замечаний.
Нельсон не удержался и все же вылез со своим мнением:
- Дядя Сэм может просто напечатать для нас столько денег, а если не сделает этого, тогда мы убьем Гувера, разве это не удовольствие?
- И что дальше? - спросил Док, которому не понравилось такое предложение. Нельсон ухмыльнулся.
- Тогда мы захватим Куммингса, или президента, или еще кого-то, и тогда посмотрим, как они обделаются у нас...
Возражать никто не стал, полагаю, ни у кого не было аргументов против такой логики.
Карпис сказал:
- Мы собираемся заплатить двадцать тысяч Лоуренсу и пять Лулу в знак нашего уважения к Кэнди. Есть возражения?
Возражений не было.
- А каждому из нас достается по пятьдесят тысяч и на карманные расходы.
В комнате вдруг стало тихо, словно в церкви, видимо, каждый задумался над тем, что для него будет означать такая сумма. Каждый, конечно, как говорил Чок Флойд, имел возможность "переправиться через реку".
- А теперь, ребята, идите и отдохните немного, - сказал Карпис. - Если хотите, выпейте и повеселитесь. И можете спать до полудня, но в час дня соберемся опять в этой комнате для последней прикидки. Потому что завтра вечером - премьера.
Все поднялись к выходу.
Наконец я получил возможность хорошенько разглядеть дружка Чока Флойда - Салливана. В свою очередь, он получил такую же возможность разглядеть меня.
Мы, конечно, узнали друг друга.
Это был тот коммивояжер, который назвал себя Джоном Говардом, когда месяц назад пришел в мой офис и нанял выследить его "жену" - Полли Гамильтон.
38
Это были самые долгие мгновения в моей жизни. Я стоял в комнате Карписа возле двери с сердцем, ушедшим в пятки, и смотрел на человека, который прекрасно знал, что я не Джимми Лоуренс.
Он медленно снял темные очки, и в его прищуренных глазах я видел свое имя "Геллер". Черт возьми, он был так же потрясен, как и я.
Мы стояли, глядя друг на друга, заслонив проход.
- Ну, шевелитесь, джентльмены, - обратился к нам Нельсон, - мы и так долго жарились в этом пекле. Проглотив комок в горле, я сказал:
- Конечно.
Мой бывший клиент кивнул, надел темные очки и двинулся к выходу, я последовал за ним в теплую прохладу летнего вечера. Когда я шел, моя рука невольно нащупала под пиджаком рукоятку пистолета.
Перед домиком Карписа толпились мужчины, некоторые опять закурили. Нельсон хлопнул Салливана по плечу, а Салливан напряженно взглянул на него из-под черных очков, но сохраняя спокойное выражение лица.
- Ты уверен, что мы никогда раньше вместе не работали? - спросил Нельсон.
Салливан вежливо улыбнулся и отрицательно покачал головой. На какое-то мгновение Нельсон смутился, потом продолжил:
- А мне ты показался знакомым. Хм... Чертовщина какая-то!
И он подошел к Чейзу, закурил.
Я улыбнулся Салливану.
Я понял, почему он не выдал меня. Понял, что он тоже многое пережил за эти долгие и мучительные несколько минут.
Он прикуривал сигарету, но я заметил, его рука немного дрожала.
Стоя рядом с ним, я дружелюбно положил свою руку ему на плечо и сказал тихо, чтобы меня мог услышать только он:
- Давай поговорим, Джонни. И Джон Диллинджер согласно кивнул, мы медленно стали удаляться от толпы мужчин.
- Я удивился, встретив тебя здесь, Джон, - сказал я ему.
- Давай без имен, Геллер, некоторые имеют длинные уши.
- Но, надеюсь, никто из нас не имеет длинный язык, верно? Мы не должны позволить уничтожить себя, верно?
Мы остановились перед центральным строением, где сидели на скамейке и потягивали колу Карпис и Долорес. Я опустил никель в ящик со льдом, открыл крышку и вытащил оттуда бутылочку. Диллинджер наблюдал за мной сквозь темные стекла своих очков. Он курил и выглядел вроде бы расслабленным, но я не мог не почувствовать его нервозность.
Обойдя домик, мы нашли дерево, под которым и остановились. Вокруг ни души. Стояла ясная лунная ночь, мы хорошо могли видеть друг друга.
Диллинджеру, наверное, все это не нравилось. А мне хотелось извлечь из сложившейся ситуации какую-нибудь выгоду для себя, тем более чувствовал - я одержал верх.
- Что ты здесь делаешь? - спросил Джон, сняв темные очки и сунув их в карман рубашки. Оружия при нем не было.
Я сделал глоток колы.
- Давай начнем с тебя, - предложил я. - Кто-нибудь знает, что ты здесь? Я имею в виду, кто-нибудь знает, кто ты на самом деле?
Он выпустил струю дыма.
- Только Флойд.
- А Карпис?
Диллинджер отрицательно покачал головой.
- Это ты тот "тихий" партнер, о котором говорил Карпис? - спросил я.
Он утвердительно кивнул.
- Карпис занимался планированием всей операции?..
- Это так, - сказал он, - но Карпис думает, что я просто один из друзей Флойда, тот парень из Оклахомы, которого разыскивают за убийство и который сделал пластическую операцию.
- Это недалеко от истины.
Он издал короткий, горький смешок:
- Как бы то ни было, я никогда не работал с Карписом. Мы встречались несколько раз, и то мимолетно.
- Но Нельсон и остальные - это совсем иное дело.
Он сделал еще несколько затяжек, струя дыма образовала в воздухе нечто, похожее на вопросительный знак.
- Да, они могут узнать мой голос или глаза. Пластическая операция не меняет человека на все сто процентов, как думают некоторые.
- Твоя, похоже, сделана неплохо, - сказал я. Он тяжело вздохнул.
- Это стоило мне кучи денег. И операций было несколько, причем не на Западе. Меня не кромсали на куски, как Док Моран.
- Он мертв, ты знаешь.
- Это ожидает многих здесь. На этот раз я засмеялся горько:
- Угрожаешь мне, Джон, или считаешь, что сообщение о твоей смерти сильно преувеличено?
Он усмехнулся:
- А что ты думаешь?
- Думаю, что ты, будучи официально признанным мертвым, избавился от многих неприятностей. Тебя нет, Джон. Поэтому смог вернуться в игру так быстро. А вообще, что помогло тебе это сделать?
Его ухмылка стала противной:
- Угадай.
- Думаю, здесь только одно объяснение - деньги. Смерть - бесплатная штука, но только в одном случае, если ты и в самом деле мертв, верно? Возьми Пикета, ему дается все недешево. Он рискует лишиться права заниматься адвокатской практикой в конце концов.
Снова смешок.
- Да, его каждодневный риск обходится недешево.
- Или Заркович и О'Нейли.
- Тоже недешево.
- Или Анна Сейдж.
- Или Анна Сейдж, - согласился он.
До нас доносились из туристского лагеря приглушенные звуки народной музыки. Это Мамочка, наконец, нашла нужную ей радиостанцию.
- А Полли Гамильтон знает?
- Что я жив? Нет. Ты входишь в группу избранных, Геллер.
- Никаких имен, мы же договорились! Это объясняет, почему ты лично пришел в мой офис, чтобы задействовать меня. Я-то думал, что ты всего лишь жулик, которого нанял Пикет. А ты все проделал сам, чтобы круг был очерчен четко и прочно. Секрет такого рода нелегко сохранить. Чем меньше заговорщиков, тем лучше. Диллинджер ничего не ответил. Я допил колу и забросил бутылку в кусты.
- Да, это должно было тебе дорого стоить, по-настоящему дорого - иначе ты бы не рисковал своим новым лицом, открыто здесь появляясь, не говоря уж об участии в бредовом похищении Гувера! Господи! Ты действительно веришь, что правительство заплатит выкуп?
- Верю, - ответил он раздраженно. - Думаю, заплатит и даже не сообщит публике о том.
- Ты полагаешь, что они заткнут рот прессе, пока не получат Гувера обратно? - спросил я.
- И после тоже. С этим маленьким жирным мерзавцем они связывают свой успех, престиж и отклики прессы.
- Должен расстроить тебя - здесь ты "мертв", и эти уроды, которых ты надул и использовал, попробуют тебя использовать, чтобы самим выглядеть героями.
- Джи-мены, - сказал Диллинджер насмешливо, - намерены поубивать нас всех, ты знаешь. Вот почему я пошел по своему собственному пути, на собственных условиях. Федералы - тупицы, уроды, дураки, не на их стороне деньги и время. Всей этой проклятой игре конец. Даже такая глупая башка, как Нельсон, способен понять это...
Из домиков доносился мужской смех, все последовали совету Карписа весело провести время, как следует отдохнуть и развлечься.
Я не унимался.
- Ладно, Флойд сказал почти то же самое, что и ты сегодня днем. Он сказал, что это лишь дело времени.
- Да, это верно, разработанная операция - рисковое дело, но она может дать каждому из нас шанс выйти из этой преступной жизни.
- Да, и ты получишь двойную долю.
Он кивнул, улыбнувшись в усы, я смог наконец увидеть знаменитую кривую диллинджеровскую улыбку "широкого парня", пробившуюся сквозь непроницаемое новое лицо.
- Свыше сотни тысяч. Это позволит мне купить ферму.
- А если эта работа провалится?
Он протянул руку к моей груди, и в этом его жесте было угрозы больше, чем в надоевшем размахивании перед моим носом автоматом Нельсона.
- Почему? - спросил он. - Ты собираешься обрушить пули на нас. Геллер? Ты тайный агент?
- Без имен, помнишь? - сказал я, немного испугавшись. - Я здесь не для того, чтобы подставить кого-нибудь под пули.
- А почему ты здесь? И почему, черт побери, называешь себя Джимми Лоуренсом? Услышав, как часто это имя используют, я призадумался. Оно достаточно распространенное, но...
- Нитти дал мне его в пользование. Я помогаю вам в действительности. Он рассчитал, что неплохо иметь кого-нибудь с именем Джимми Лоуренс после случившегося в "Байографе".
- Нитти умница, слишком большая умница. И в один прекрасный день он умрет от своего же ума.
- Он играет людьми, словно картами в колоде, скажу я тебе. Что же касается меня, то я здесь с миссией милосердия и с полного одобрения Нитти.
- Я хочу, чтоб ты убедил меня в этом. Мне пришлось рассказать ему с подробностями, почему я нахожусь здесь, что мне нужно вернуть девушку Кэнди Уолкера Лулу ее страдающему папочке-фермеру.
Похоже, он проглотил это, сам будучи сыном фермера, но сказал:
- Я могу проверить это, позвонив по телефону.
- Знаю, что можешь. Но неужели ты действительно хочешь, чтобы Нитти узнал о твоем появлении здесь? Вряд ли он получит большое удовольствие от операции, которую вы планируете на завтра, ты же понимаешь.
Диллинджер достал новую сигарету, прикурил ее, в оранжевом облачке пламени выражение его лица чуть смягчилось.
- Он не узнает, что я вовлечен в это дело, пока ты сам не скажешь ему.
- А почему я должен ему говорить об этом?
Он не ответил, помолчал, потом задумчиво произнес:
- Я предполагаю, тебе захочется забрать девчонку и удрать. Просто плюхнуться в один из этих автомобилей, спасти прекрасную девицу и не принимать участия в завтрашнем деле.
Мой ответ на прямо поставленный вопрос должен был все решить: это я мог видеть по его напряженному лицу, слышать в его голосе.
Но я должен был сказать то, что он хотел услышать.
Итак, я сказал:
- Нет, черт возьми. Я участвую.
Он изучающе смотрел на меня:
- Ты участвуешь?
- Да, черт побери. Двадцать пять тысяч стоят того, чтобы я участвовал.
- Я вижу, ты смелый парень, Геллер, честно расстался с полицией. Почему же ты пожелал принять участие в похищении?
Я изобразил самую широкую ухмылку:
- Гувер для меня никто. Федералы не дали мне ничего, кроме беды, когда вы инсценировали тот спектакль у "Байографа". Моя цель - выставить их дураками и схватить побольше монет...
Он изучающе смотрел на меня.
- Понимаешь, приятель, мне очень пригодились бы двадцать пять тысяч. В прошлом месяце у меня было два с половиной клиента, и один из них - ты.
Он затянулся сигаретой.
Я продолжал:
- Пойми, я вхожу в дело не для убийства, хочу, чтобы ты дал слово, что Гувер не будет убит. Даже если они не заполучат деньги.
Помолчав, Диллинджер сказал:
- Даю тебе слово.
И протянул свою руку. Я пожал ее.
- Черт, - сказал я, - все, что я должен, так это запереться на несколько недель с очаровательными женщинами. Мне доводилось выполнять работу и похуже.
Диллинджер искренне рассмеялся.
- Да, бывают способы зашибить двадцать пять тысяч и похуже. А когда все это завершится, ты, наверное, захватишь какую-нибудь юбку и испаришься?
- Именно так, - ответил я.
- Но Геллер, если ты меня обманываешь и все это набрехал, - ты будешь мертв. Уяснил?
- Понял.
Он бросил сигарету в траву, и мы пошли обратно, обходя туристские домики.
Пока мы шли, я не удержался и сказал:
- А ты актер, Диллинджер. Тогда, в моем офисе, по-настоящему сумел включить меня в действие.
Он улыбнулся.
- У меня всегда была склонность к обману.
- У меня тоже, Джон.
39
Мы снова собрались, как и накануне вечером, в той же накуренной комнате, только теперь днем, и солнце пробивалось сквозь прозрачные занавески.
Они не исключали возможность того, что феды пометят банкноты. Такое произошло при захвате Бремера, и деньги оказались такими "горячими", что ни один скупщик краденого сначала не желал и дотрагиваться до них. С большим трудом впоследствии их удалось продать всего за десять процентов номинала. Карпис заверил всех, что в данном случае они будут требовать, чтобы выкуп состоял из бывших в употреблении банкнот, обмен за выкуп произвести как можно быстрее, чтобы в этом случае феды не успели переписать все номера.
Были и другие варианты, например Флойд предложил не сразу пускать в обращение полученные деньги, а некоторое время спустя, и начать с нескольких купюр - просто посмотреть, что получится. Карпис выдвинул другое предложение - несколько купюр из бумажника Гувера подменить деньгами, которые они получат в качестве выкупа.
- Если эти деньги "горячие", - заявил Карпис, - тогда Гувер окажется первым, кто пустит их в оборот. Газеты сразу сообщат, что помеченные деньги объявились. Скорее всего, это будет в Вашингтоне, и мы узнаем, нужно ли нам продавать свою полученную наличность скупщикам краденого.
Нельсон, обращаясь ко всем, спросил:
- Кто знает хорошего скупщика "горячих" денег? Я слышал, что Док Моран вышел из бизнеса.
Несколько улыбок приветствовали этот образчик юмора висельников, а затем Док Баркер вдруг спросил:
- Кто-нибудь слышал о парне по имени Нат Геллер?
Баркер сидел рядом со мной, и, когда он произнес мое имя, я почувствовал дрожь во всем теле. В такой ситуации пистолет был бесполезен.
Я быстро взглянул на Диллинджера, играющего роль Салливана, и заметил под усами нечто, напоминающее улыбку.
- Да, я знаю его, - сказал Карпис, - он управляет столом "Парквью" в Гаване. Мысль хорошая. Геллер - подходящий человек для продвижения наличности в случае, если нам пометят банкноты.
Я облегченно вздохнул, и Док взглянул на меня:
- С тобой все в порядке, Лоуренс? Ты вздохнул, как старый пень, испуская свой последний вздох.
Я изобразил улыбку:
- Видел бы ты меня до того, как я бросил курить.
Он усмехнулся. Потом снова обратил свое внимание на Карписа, который просил у членов группы согласия придержать деньги до тех пор, пока они не определят, пометили феды деньги или нет. Если пометили, то продать всю сумму перекупщику до раздела. С его вариантом согласились все.
После финального напутствия мы вывалились наружу. Салливан направился ко мне с кривой улыбкой на лице. Он оглянулся, чтобы удостовериться, не подслушивает ли кто нас, а затем спокойно сказал:
- Ты был белый, как привидение, приятель. Думаешь, ты, единственный Нат Геллер на свете?
- Полагаю, что если у тебя может быть двойник, то найдется и парочка Натанов Геллеров.
Мы были примерно в часе езды от Чикаго. Карпис, Флойд и Салливан уехали около двух часов в одной машине; в другой - в три часа - Нельсон, Чейз и братья Баркеры. Я должен был уехать в четыре, в "Аубурне" с Мамочкой, а за нами будет следовать "форд-седан" с Долорес за рулем. В этой машине вместе с Луизой поедут Пола и жена Нельсона Хелен.
Вскоре, как только отбыл автомобиль Нельсона, я вновь очутился в обклеенной обоями комнате в постели с Луизой. Не хочу сказать, что она была какая-то особенно ненасытная, сексуальная нимфоманка, нет. Она нормально наслаждалась актом, но ей нравилось мое внимание, нравилось обниматься, прижиматься ко мне. А мне было приятно находиться рядом с ней.
Может быть, близость с такой сильной женщиной, как Салли, заставила меня оценить эту девушку. Мне нравилось, как она смотрит на меня, склоняясь ко мне.
Роль защитника впечатляла меня так же, как впечатляли ее большие карие глаза, коротко подстриженные белокурые волосы и ее светлая кожа...
За эти два дня я обладал ею полдюжины раз. Я находил это странным. Но хорошо понимал, что это нечто большее, чем просто своего рода чувство вины от того, что я спал с дочерью моего клиента.
Мы лежали голые под простынями, и я обнимал ее. Она положила голову на сгиб моей руки, прижавшись щекой к моей груди, и рукою с розовыми ногтями ласкала мою грудь.
- Как бы ты отнеслась к тому, чтобы избавиться от всего этого? спросил я ее.
Она приподняла голову, ее карие глаза блеснули.
- От чего избавиться?
- От такой жизни - в дороге, в гонке. От того, чтобы жить с преступниками, Луиза.
Она улыбнулась и снова опустила голову мне на грудь.
- Для меня ты не преступник. Ты мой Джентльмен Джим...
- Вспомни, о чем мы говорили вчера? О большом городе, о том, что ты поищешь работу...
- Д...да. Но мне показалось, что это был просто разговор.
- Это был не просто разговор. Неужели не понимаешь, что тебя больше ничто не привязывает к такой жизни.
- Но я была с Кэнди с самого...
- Кэнди мертв.
Ее голова по-прежнему лежала на моей груди, словно она прислушивалась к биению моего сердца.
- Но ведь сейчас я с тобой, разве не так?
- Правильно, сейчас ты со мной. Но я не Кэнди Уолкер и не грабитель.
- Разве?
- Луиза, я не живу в туристских хижинах, на фермах и на задних сиденьях автомобилей. Я живу в Чикаго.
- Но это еще не значит, что ты не грабитель.
Она подловила меня.
- И все же я не грабитель.
- Кто же ты тогда? Гангстер?
Она, очевидно, слышала о Чикаго.
- Нет, Луиза. Послушай. Я могу помочь тебе начать новую жизнь.
Она снова приподняла голову, ее карие глаза сузились - я задел-таки ее чувства.
- Я не уголовница. Может быть, я и грешна, но не уголовница.
- Знаю, что ты не уголовница. Но неужели тебе не хочется начать новую жизнь? Может быть, в Чикаго?
- Хочется. Но это, наверное, не так... просто.
- Поверь, просто. Кроме того, я буду рядом, чтобы помочь тебе.
Она подняла голову, улыбнулась.
- А что, я нуждаюсь в помощи?
- Конечно, и первое, что ты должна сделать, так это вернуться домой.
Она перестала улыбаться:
- Домой? Зачем?
- Повидаться с отцом.
- Ох... Право же, не знаю...
- Ты должна наладить с ним отношения. Это нужно прежде всего для тебя самой. Ты ему многим обязана.
- Мне бы не хотелось встречаться с ним наедине.
- А кто сказал, что ты окажешься с ним наедине?
- Ты, что, намерен поехать со мной?
- Конечно, и быть рядом с тобой.
- Тогда я подумаю, - сказала она, прижимаясь ко мне.
Я помогал ей, я понимал, что помогал ей. Но я все еще чувствовал себя последним негодяем. И понимал, что после того, что произошло между мной и ею, мне лучше было бы никогда не встречаться с ее отцом; просто нужно доставить Луизу к нему и получить эту тысячу баксов.
Это вовсе не означало, что я не хотел рассказать ей правду. Но если бы я сделал это, то мог бы спровоцировать уход Луизы от меня и тогда потерял бы обещанные ее отцом деньги.
Или она могла кинуться к Ма Баркер или Хелен Нельсон, или остальным, а некоторые из них имели пистолеты. Что тогда станется со всеми моими планами?
Итак, в четыре часа я был в пути с Ма Баркер, которая занялась моим воспитанием.
- Это большая ответственность, - сказала она, поддразнивая меня, приглядывать за целым домом женщин...
- Я думаю, они бы могли приглядывать за мной, Ма, - ответил я, улыбаясь. Она тоже улыбнулась.
- Ты ведь не собираешься обижать эту девушку?
- Вы имеете в виду Лулу? Конечно, нет.
- Тебе досталась хорошая девушка. Не отпускай ее от себя.
- Постараюсь.
Я припарковал "Аубурн" на открытой площадке перед большим кирпичным трехэтажным домом на Пайн-Гроув, где когда-то жил настоящий Джимми Лоуренс. Вскоре на полквартала ниже Долорес остановила свой автомобиль. Я взглянул на часы: пять пятнадцать. Захват Гувера назначен на без десяти семь. У нас была еще масса времени. Я внес в дом багаж девушек, и они все разгалделись. Когда все вещи были размещены по спальням, было уже около половины шестого.
Мамочка предложила Луизе и мне небольшую комнату, отделанную всеми оттенками голубого, с двуспальной кроватью под нежно-голубым покрывалом. Над накрытым салфеточкой туалетным столиком висела картина, изображающая Иисуса Христа.
- Дети, вы можете здесь укрыться, - сказала она. Луиза поблагодарила ее:
- Спасибо, Ма, - вы святая.
Я тоже поблагодарил ее, но не мог полностью отдаться отдыху после дороги, с картиной Иисуса или без нее. Ма сказала:
- Джимми, я понимаю, тебе хотелось бы удрать от нас, особенно сегодня, но... мне кое-что нужно.
- Да? - удивился я.
- Да. Пойдем со мной.
Я с Луизой на буксире последовал за ней.
Мы прошли в большую, белую кухню. Ма открыла передо мной холодильник, показывая почти пустые полки.
Она распростерла руки, словно ангел крылья.
- Что я могу приготовить на ужин, если ты не сходишь в магазин?
И в самом деле - что?
- Если вы все запишете. Мамочка, - сказал я, - то я, конечно, схожу за покупками, пока магазины не закрылись.
Она села и стала каракулями исписывать лист бумаги. А я-то голову ломал, какой выдумать предлог, чтобы выйти из дома. Собирался сказать, что мне нужно побывать у себя на квартире, взять некоторые вещи для моего пребывания здесь. Но она сама выручила меня. Карпис просил меня оставаться у телефона весь остаток дня и вечер на случай, если возникнет нужда в какой-то дополнительной помощи. Но теперь мною командовала Ма, которая в этот самый момент вручала мне список гастрономических покупок и тем самым прикрывала меня.
- Пойдем, - обратился я к Луизе, протягивая руку, - составь мне компанию.
- Конечно, - согласилась она, беря меня за руку.
- Но Док и Артур просили девушек сегодня оставаться дома, - возразила Ма.
- Но вы же не хотели бы послать мужчину в магазин одного, верно? спросил я.
- Ты прав, - сказала она, - сейчас достану свою шляпку и пойду с тобой сама.
- Я возьму Луизу. Лучше не оставлять девушек. Если Док или Артур позвонят, то, наверное, не захотят разговаривать с кем-нибудь из этих глупеньких девушек. Они захотят говорить с вами, Ма, - убеждал я ее.
Она улыбнулась, сцепила свои пухлые ладошки и, взмахнув ими, воскликнула:
- Тогда, кыш, вы оба, кыш!
Мы направились к выходу через гостиную. Пола вытянулась на зеленой софе в большой комнате Ма со стаканом виски в руке, который подняла и, подмигнув нам, сказала:
- Вы очаровательная пара.
Хелен Нельсон сидела, грустная, у окна, она беспокоилась о своем муже. Долорес в другой комнате распаковывала вещи. Мамочка, которой на кухне нечего было делать, вернулась к своей незаконченной мозаике деревенской церкви.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги